Ольга и Сергей Бузиновские

Тайна Воланда

(Опыт дешифровки)

1995-2002 гг.


В начале двадцатых годов прошлого века в СССР появился загадочный человек – барон Роберто Орос ди Бартини. Он стал не только выдающимся конструктором и учёным, но и тайным вдохновителем советской космической программы. Сергей Павлович Королёв называл Бартини своим учителем.

«Красный барон» доказал, что время, как и пространство, имеет три измерения, а до самых далёких галактик рукой подать. Бартини извлёк из подземелья библиотеку Ивана Грозного и во многом определил судьбу своих учеников – М.Булгакова, В.Набокова, А. Грина, А.Толстого, А.Платонова, Е.Шварца, Л.Лагина, А.Волкова, Л.Леонова, И.Ефремова, А.деСент-Экзюпери и других писателей.

Именно Бартини стал прототипом самых необычных персонажей – Воланда, Друда, Хоттабыча, Буратино и даже Маленького принца. Но главная тайна «советского Сен-Жермена» зашифрована в романе «Мастер и Маргарита».

 

Книга не предназначена для массового читателя.

 

Оглавление

ЧАСТЬ I. По следам невидимки
1. «Секретные мифы»
2. «Его нельзя не узнать»
3. «Тем, кто хорошо знаком с пятым измерением…»
4. «Красный барон»
5. Иностранный консультант
6. «Соберите сведения о всей моей жизни»
7. «Типичный прогрессор»
8. «В моём сознании совершается таинство…»
9. «Мы все обязаны ему очень и очень многим»
10. Не вскрывать до 2197 года
11. Ускорение времени
12. Константа жизни
13. «Возможность другого мира»
14. Экспериментально проверенный факт
15. Прогрессоры и консерваторы
16. Кундалини для диктатуры пролетариата
17. «Ищущие общего блага»
18. Недоступный и невидимый

ЧАСТЬ II. «Боги, боги мои!..»
1. «В белом венчике из роз…»
2. «И при луне мне нет покоя…»
3. «Рукописи не горят»
4. «Атон» почти не виден
5. «Приехал жрец!»
6. «Интересные рукописи Бэкона»
7. «Мои сочинения я зашифровал…»
8. Откуда взялась калита?
9. «Толикое множество книг»
10. Александрия
11. «Самый свежий и новый из всех вокзалов»
12. «В одной истории отыскивающий другую…»
13. «Человек бессмертен, и потому он должен без конца умирать»
14. «Дело помощи утопающим – дело рук самих утопающих!»
15. «Блудный сын возвращается домой»
16. «Счастлив будет тот, кто это поймёт»
17. «Не на реке Тисе…»
18. «…наподобие булгаковского Воланда»
19. «Не существует единственного для всех будущего»

ЧАСТЬ III. Запасной выход
1. Поиск предназначения
2. «Ход быка»
3. Роза и крест
4. Страж Венеры
5. «Великое делание»
6. «У меня слишком большое сердце»
7. Резиновое яблоко
8. «Нарисуй барашка!»
9. «Раздвоение Ивана»
10. «Восхищен был до третьего неба»
11. «Было дело в Грибоедове»
12. «…и осознает присутствие фей»
13. «Кубинский профессор»
14. В красном доме
15. «В море-окияне, на острове Буяне…»
16. «Проклятая дыра»
17. «Блеснул береговой маячок…»
18. «Бредовое сооружение»
19. Барзак – Барская роща – Барвиха?
20. «Стальная птица»
21. «Страна дала стальные руки-крылья…»
22. Парижские тайны
23. Мастер Ф.
24. «Русский в Италии»
25. Холодный огонь
26. «Это – дух, заключённый в вещах»
27. «Привилегированное положение по отношению ко вселенной»
28. «Самая могучая из мировых сил»
29. «Появилась стена с дырой…»
30. «Моё тело слишком тяжёлое»
31. «Перевозочное средство»

ЧАСТЬ IV. «Отдели тонкое от грубого…»
1. «Вверх по лестнице луны»
2. «И возникает сверхсознание…»
3. «Будет пасти их жезлом железным»
4. «Ни больше и ни меньше»
5. Рыцари чаши
6. «Когда спящий проснётся»
7. Вода жизни
8. Примус – первый
9. «Верх путей Господних»
10. «Вам нравится авиационный бензин?»
11. «Маслопроводный шланг»
12. «По этой дороге, мастер, по этой!..»
13. Станционный смотритель
14. Звёзды и трубы
15. Два солнца
16. «Под радужным оперением»
17. Свой среди чужих
18. Невидимый крест
19. Тело Ра
20. Пройти сквозь зеркало
21. «Двери лица его»
22. Золотой ключик к имени Тарабарского короля
23. «Царство божие внутри вас»
24. «В любую точку нашего пространства»
25. «Визит старой дамы»
26. Микрокосмонавтика
27. «Единственно мыслимая бесконечность»

ЧАСТЬ V. «Помажь глаза твои, чтобы видеть»
1. «Ничего не будет невозможного для вас»
2. «Нижний город»
3. «Истина будет открыта лишь тем, кто…»
4. «Поздравляю вас, гражданин, соврамши!»
5. «Материализация духов и раздача слонов»
6. «Конь», «кучер», «седок»
7. «Плод галлюцинации»
8. «Извлечение мастера»
9. «Способы оживления утонувших в реке»
10. Вкладной лист
11. «Писать при свечах гусиным пером»
12. «Так пронеслось непомерное пространство времени»
13. Звезда Давида
14. «В белом плаще с кровавым подбоем»
15. Кратер Ричи
16. «Филеас, манекен в цилиндре»
17. «Сосуд, наполненный чем-то таким священным»
18. «На другого надели терновый венец»
19. «Он стал участником игр богов»
20. Платок и камень
21. «Над ним потёк запах склепа»
22. Асфальтовое озеро
23. Тайна медного свитка
24. По лезвию бритвы
25. Шестьдесят четыре клетки
26. «Ловец человеков»
27. «Только уйти туда…»
28. Город N
29. «Волга-Волга»
30. «Игра во имя величайших целей»
31. «Пока есть огонь под котелком»
32. Семена баобабов
33. «Всадник золотое копье»
34. «Копьё судьбы»
35. «Кровь-камень»
36. Святой бассейн
37. Призрак храма

ЧАСТЬ VI. «Тогда я вернусь»
1. «Жесть и бекон»
2. «Спаситель любил тебя больше, чем других женщин»
3. «Генеалогические древа растут ввысь и вширь»
4. Загадка Пуссена
5. След ковчега
6. «Я – Мозес!»
7. «Ай да Пушкин!..»
8. «Тройка, семёрка, туз»
9. Тайна «Пиковой дамы»
10. «Чешский след»
11. «Бартини Лазне»
12. «С целью капитального ремонта провала»
13. «Под белой звездой укрыта пещера»
14. «Подобно зеркалу»
15. «Была в Адриатике найдена рыба»
16. «И отсёк ему правое ухо»
17. «Как пастырь отделяет агнцев от козлищ»
18. «Лебедь будет доступен нашему зову ещё девятнадцать часов»
19. «Тогда я вернусь»


 

И, приступив, ученики сказали Ему: для чего притчами говоришь им? Он сказал им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано, ибо кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет, потому говорю им притчами, что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют…

Евангелие от Матфея 13.10-13.13

 

 

ЧАСТЬ I. По следам невидимки

 

– Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти?

– Это во многом зависит от того, куда ты хочешь прийти, – ответил Кот.

– Да мне почти всё равно, – начала Алиса.

– Тогда всё равно, куда идти, – сказал Кот.

– Лишь бы попасть куда-нибудь, – пояснила Алиса.

– Не беспокойся, куда-нибудь ты обязательно попадёшь, – сказал Кот, – конечно, если не остановишься на полпути.

Л.Кэрролл, «Приключения Алисы в Стране Чудес»

 

1. «Секретные мифы»

«Помоги, Господи, кончить роман!» – записал Булгаков в своём дневнике. Рукопись «Мастера и Маргариты» он называл «секретными мифами». А за несколько часов до смерти Михаил Афанасьевич показал глазами на картонную папку и прошептал: «Чтобы знали… чтобы знали…». Умирающего вряд ли могло заботить признание современников.

«Ваш роман вам принесёт ещё сюрпризы», – обещает Воланд. В первой главе перед нами возникает «человек-невидимка» – Коровьев, – а таинственный иностранец говорит о дешифровке рукописей: «Тут в государственной библиотеке обнаружены подлинные рукописи чернокнижника Герберта Аврилакского, десятого века. Так вот требуется, чтобы я их разобрал». Может быть, нужно «разобрать» роман самого Булгакова?

Во-первых, кто такой Воланд? Нам услужливо подсказывают: сатана. А кто его так отрекомендовал? Ночной гость, приходивший в палату к Ивану Бездомному и назвавший себя мастером.

Внимательный читатель помнит, что в субботу, после бала влюблённые оказываются в подвале у мастера. «Он был выбрит впервые, считая с той осенней ночи (в клинике бородку ему подстригали машинкой)». Но если до субботнего вечера у мастера была бородка, кто приходил к Ивану в ночь с четверга на пятницу – «бритый, тёмноволосый, с острым носом, встревоженными глазами и со свешивающимся на лоб клоком волос человек примерно лет тридцати восьми»?

А вот как выглядит иностранец: «Выбрит гладко. Брюнет».

Маг и мастер – одно лицо? Это косвенно подтверждает первая полная редакция романа (1936): в клинике поэта навещает сам Воланд. «В кресле перед ним, приятно окрашенный в голубоватый от колпачка свет, положив ногу на ногу и руки скрестив, сидел незнакомец с Патриарших прудов».

Таков первый из обещанных сюрпризов: Воланда назвал сатаной сам Воланд!

Коровьев советует швейцару: «Перечтите ещё раз хотя бы историю знаменитого калифа Гарун-аль-Рашида». Этот правитель знаменит тем, что инкогнито посещал своих бедных подданных.

А Воланд говорит литераторам, что лично присутствовал при допросе и казни Иешуа – «тайно, инкогнито».

На сцене Воланд в чёрном. Чёрный цвет – символ тайны: чёрный – тёмный – тайный. Маг выступает в чёрной полумаске – скрывает лицо. Истинное лицо!

Булгаков постоянно подчеркивает – почти до потери чувства меры: Воланд – «артист», «замаскированный», «фокусник», «неизвестный». Припомните слова и дела Воланда: он убеждает литераторов поверить в Бога или «хотя бы в дьявола», рассуждает о милосердии, пророчествует и устраивает неземное счастье двум влюблённым – словом, ведёт себя неподобающе для сатаны.

 

«Царство Божие внутри вас», – говорил Иисус. «Изменились ли эти горожане внутренне?» – спрашивает маг на сцене Варьете. «Да, это важнейший вопрос, сударь», – соглашается Коровьев.

Фокус с отрыванием головы, фальшивые червонцы и колдовской магазин как рентгеном просвечивают души зрителей: «Квартирный вопрос только испортил их». Но сатана не может быть озабочен деградацией человеческого рода – по определению, как говорят математики. И свита дьявола не могла советовать Маргарите полюбить страшных гостей воландова бала. «Любите врагов ваших!» – это, как известно, «проходит по другому ведомству».

 

«Убийца и шпион!» – говорит Иван о Воланде. Значит, вновь свершилось древнее пророчество Исайи о приходе Христа: «к злодеям причтен».

Иностранец не поселился в гостинице, – стало быть, он не гость, а хозяин. «Владыка царей земных» – сказано про Иисуса. «И родила Сына Своего первенца, и спеленала Его, и положила Его в ясли, потому, что не было им места в гостинице».

Не случайно перед балом Воланд «одет в одну ночную длинную рубашку, грязную и заплатанную на левом плече»: заплатанная рубашка – это «разорванный голубой хитон» Иешуа, те самые «грязные тряпки, от которых отказались даже палачи»! Там же сказано, что «под левым глазом у человека был большой синяк, в углу рта – ссадина с запекшейся кровью». У Воланда, соответственно, левый глаз – «пустой», «мёртвый», а «угол рта оттянут книзу».

Иешуа страдал на столбе, «сжигаемый солнцем» – «кожу на лице Воланда как будто бы навеки сжег загар». Оба – одинокие, «путешественники», полиглоты, про обоих говорят, что они сумасшедшие. Иешуа арестован, Воланда пытаются арестовать. Евангелисты все напутали, – говорят они. И убеждают своих собеседников в том, что миром управляет тот, кто его создал. (Иешуа: «Перерезать волосок уж наверно может лишь тот, кто подвесил». Воланд: «Кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится»). Оба незамедлительно доказывают этот тезис.

Обратите внимание на метеоусловия двух пришествий – московского и ершалаимского: сначала стоит адская жара, затем – ураган, гроза, потоки воды. «Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город». То же самое повторяется в Москве: «Эта тьма, пришедшая с запада, накрыла громадный город».

Сверхъестественная туча появляется вместе с Иешуа и Воландом. Туча – чёрная. Но Апостол Лука и не обещал, что она будет светлой: «И тогда увидят Сына Человеческого, грядущего на облаке с силой и славою великою».

А на чём скачет Воланд в последней главе? «И самый конь – только глыба мрака, и грива этого коня – туча…». Чигающий да разумеет слова из «Завета Двенадцати Апостолов»: «Высочайший придёт на землю в образе человеческом, будет есть и пить с людьми в мире».

 

Воланд появился на Патриарших в тот момент, когда литераторы беседовали об Иисусе.

«– Разрешите мне присесть? – вежливо попросил иностранец, и приятели как-то невольно раздвинулись; иностранец ловко уселся между ними и тотчас вступил в разговор».

(Иисус: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них»).

 

 

2. «Его нельзя не узнать»

«Аннушка уже купила масло». Сколько остроумнейших домыслов породила эта знаменитая булгаковская фраза! Но есть очень простое объяснение: ветхозаветная пророчица Анна первой объявила о грядущем Мессии-Помазаннике, то есть о Христе (греч. «Христос» – евр. «мессия», «помазанник»). Цари, первосвященники и пророки помазывались священным маслом – елеем.

Чем пахло в комнате Воланда, когда Маргарита умащивала его ногу? Серой и смолой! С серой всё понятно, а вот смола – как раз наоборот: мирро, благословенная смола богослужений, подарок волхвов маленькому Иисусу. Вспоминается и то место в Евангелии от Иоанна, где женщина умащивала мирром ноги Иисуса. «Одним мирром мазаны»? (Кстати: запах серы был древним и почти повсеместным способом защиты от злых духов. Как всё языческое, он со временем сделался атрибутом дьявола).

Но в «нехорошей квартире» присутствует ещё один запах:

«Во тьме сильно пахло лимоном, что-то задело Маргариту по голове, она вздрогнула…

– Не пугайтесь, это листья растений».

 

Зачем понадобились «листья растений» с запахом лимона, и что заставило Булгакова убрать эти листья (но не запах!) из последней редакции? Известно лишь одно дерево, пахнущее лимоном – алоэ. Не тот, который выращивают на подоконниках, а настоящий алоэ – алоэксилон агаллахум.

Геродот писал, что из его листьев египтяне приготовляли драгоценный фимиам для умащивания мёртвых перед бальзамированием. В апокрифическом (не признаваемом церковью) Евангелии от Никодима говорится, что алоэ использовали при погребении Иисуса.

Не упустите и эту деталь: «Плащ Воланда вздуло над головами всей кавалькады, этим плащом начало закрывать вечереющий небосвод». И далее: «Когда на мгновение чёрный покров отнесло в сторону…». Ясный намёк на знаменитую плащаницу, ставшую погребальным покровом Богочеловека!

Евангельский Иисус обещал прийти ещё раз – перед «концом времён», когда на Земле воцарится «мерзость запустения». А что мы видим в момент появления Воланда? Весь третий абзац первой главы рассказывает о том, как «пуста была аллея»! Соблюдён и второй важнейший канон – вернувшийся на землю Иисус должен восславить Христа. Именно об Иисусе шла речь на Патриарших прудах.

«Ночь густела, летела рядом, хватала скачущих за плащи и, содрав их с плеч, разоблачала обманы. И когда Маргарита, обдуваемая прохладным ветром, открывала глаза, она видела, как меняется облик всех летящих к своей цели».

Дьяблерии – так назывались средневековые спектакли с ряжеными бесами. В последней главе булгаковского романа маски сброшены: «Воланд летел тоже в своём настоящем виде».

В Писании обнаружено более 250 упоминаний о втором пришествии Иисуса. Он должен появиться неожиданно, в другом облике и под другим именем: «И назовут тебя новым именем».

«Его нельзя не узнать», – сказал ночной гость Ивана. Воланд появился в Москве и не был узнан, как не узнали москвичи и маскарадное воинство Его – «членов преступной шайки». Но разве Иисус не предупреждал, что придёт тайно: «Се, иду как тать»? «Тать» означает «вор», «разбойник»: беседуя с литераторами, неизвестный «воровски оглянулся».

Воланд назвал Левия глупым рабом, Ивана – дураком, а Маргариту – королевой. Он помог бывшему историку выиграть сто тысяч и написать роман, – отняв старое имя и саму память о нём. «Я – мастер!» Свершилось ещё одно пророчество: «И рабов своих назовёт новым именем». Иешуа не узнал даже его ученик и посланец Левий Матвей, загадочным образом оказавшийся в Москве. (Еван. от Луки: «Ибо у Него все живы»).

Воланд именует Левия рабом, – но почему? В пятнадцатой главе Евангелия от Иоанна Иисус говорит ученикам: «Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его». Левий назван рабом именно потому, что не узнал своего «господина».

 

Мессию опять не признали: лицо Иешуа названо «обезображенным» и «неузнаваемым». А в изборожденном страданием «лысеющем лбе» Воланда можно увидеть намёк на Лысую Гору, чьё второе название в романе тоже приводится – Лысый Череп. По-арамейски – Голгофа…

«Мир вам!» – говорит Азазелло словами Христа. «Сегодня такая ночь, когда сводятся счёты», – объясняет Воланд. «Кот… откуда-то добыл печать, по всем правилам подышал на неё, оттиснул на бумаге слово „уплочено”…».

Между тем, обещано, что во второй раз Мессия придёт как «Искупитель».

(Мессир – Мессия?)

«Боги, боги мои!» – эти слова Булгаков повторяет несколько раз. Иешуа – Пилату: «Бог один!». И Воланд подтверждает: «Один, один, я всегда один…».

«Имейте в виду, что Иисус существовал», – говорит «иностранец». Свидетельствует – о себе? Именно так: «Я лично присутствовал при всём этом». В самом раннем варианте главы (1928 г.) он почти не скрывается: «Смешно даже говорить о евангелиях, если я вам рассказал. Мне видней». А в булгаковских черновиках 1929 года мы обнаружили такие строки:

«– В самом деле, если бог вездесущ, то спрашивается, зачем Моисею понадобилось на гору лезть, чтобы с ним беседовать? Превосходнейшим образом он мог с ним и внизу поговорить!

В это время и показался в аллее гражданин. Откуда он взялся? В этом-то весь и вопрос».

 

Так кто же посетил булгаковскую Москву – «однажды весной, в час небывало жаркого заката», – а затем неузнанный вознёсся с Воробьёвых гор?

Ответ скрыт в названии той главы, где Воланд приходит к Ивану под видом мастера – «Явление героя». Богоявление? В православии этим словом называют приход Иисуса на Иордан, к Иоанну Крестителю.

А что делает булгаковский Иван после встречи с иностранцем? Он купается в Москве-реке – на том самом месте, где до революции была крещенская «иордань»! «Дух перехватило у него, до того была холодна вода…». Очень красноречива и «неточность», допущенная в имени знаменитой отравительницы: «госпожа Тофана». На самом деле её звали Теофания – то есть, Богоявление.

 

 

3. «Тем, кто хорошо знаком с пятым измерением…»

«И тут знойный воздух сгустился перед ним, и соткался из этого воздуха прозрачный гражданин престранного вида». Так возникает Коровьев. А через пять лет после первой публикации «Мастера…» появилась любопытнейшая статья в журнале «Изобретатель и рационализатор». Событие, о котором рассказывает И.Вишняков, произошло поздней осенью тридцать седьмого года, – когда Булгаков работал над последней редакцией своих «секретных мифов».

«Необыкновенное началось сразу же, как только заработал мотор. Этого ждали: слух, что надо ждать именно запуска мотора, уже прошёл по базе, поэтому зрители запомнили все детали. Донеслось, как полагается, ослабленное расстоянием „От винта!” и „Есть от винта!”, потом из патрубков по бокам капота вырвались синие струи первых выхлопов, и тут же, одновременно с нарастанием оборотов, самолёт стал исчезать из виду. Начал истаивать, растворяться в воздухе. Что он разбегается, оторвался, набирает высоту, можно было определить уже только по перемещению звука к лесу и над лесом… Вскоре он сел. Слышно было, как он катился по бетонке, как остановился невдалеке от группы командования и развернулся. За бетонкой полегла трава под воздушной струёй от невидимого винта. Затем обороты упали, мотор стал затихать, и самолет снова „сгустился” на полосе, как джинн из арабской сказки».

О том, что незадолго до войны в нашей стране испытывали невидимый самолёт, читатели «ИРа» узнали в июне 1972 года. Номер ходил по рукам, статью горячо обсуждали в курилках КБ и отраслевых институтов. Одни толковали о дымовой завесе, другие отстаивали различные комбинации отражённого и преломлённого света, третьи допускали, что невидимость создавалась неким силовым полем, заставлявшим лучи огибать препятствие. Но самую ошеломляющую гипотезу высказал один младший научный сотрудник из НИИДАРа: самолёт «задвинули» в пятое измерение! Эмэнэс утверждал, что в мире, имеющем пять измерений, предмет может исчезнуть и возникнуть где-нибудь в другом месте. Или даже в другом времени!..

Никто из читателей не усомнился в реальности «невидимки», – очевидно, потому, что журнал «Изобретатель и рационализатор» считался серьёзным изданием и фантастическими прожектами не грешил. К тому же Вишняков ссылается на книгу авиаконструктора В.Б.Шаврова «История конструкций самолётов в СССР до 1938 г.».

На странице 559 Шавров пишет о проекте «Невидимый самолёт» (другое название – ПС): «Самолёт строился бригадой Военно-Воздушной академии под руководством С.Г. Козлова в 1935 году. Это была переделка яковлевского АИР-4. Особенностью самолета была обшивка его поверхностей прозрачным материалом „родоидом” – органическим стеклом французского производства». И далее: «Результат этих мероприятий был значителен. Самолёт в воздухе быстро исчезал с глаз наземных наблюдателей. Были проделаны опыты полётов „невидимого самолёта” рядом с «У-2» на определённом расстоянии. С третьего самолета оба были засняты на кинопленку. На кинокадрах не получалось изображение самолёта, а на больших расстояниях не видно было даже пятен.

Впрочем, родоид довольно скоро потускнел, потрескался, и эффект невидимости снизился. По окончании испытаний самолёт был разобран, и работы по нему прекращены».

 

Через четыре с половиной года статью И.Вишнякова перепечатал журнал «Техника-молодёжи» – давнишний конкурент «ИРа». При тогдашней тотальной засекреченности этот дуплет выглядел очень странно. К тому же Вишняков утверждает, что услышал о «невидимом самолёте» в 1951 году – от бывшего капитана ВВС Артура Владимировича Вагуля, с которым он познакомился в поезде.

Спросите у тех, кто помнит начало пятидесятых: мог ли офицер запаса рассказывать о таких вещах случайному попутчику? Сомнения усилились, когда была получена справка Центрального архива Министерства обороны: в рядах советских ВВС никогда не числился человек по фамилии Вагуль. А в штатах обеих редакций и в списках внештатных авторов, получавших гонорары в 1972 и 1977 годах, отсутствовала фамилия «Вишняков».

Никакой «невидимки» не было, – решили мы. Первая мысль – о дезинформации: статья, напечатанная в двух журналах, и двадцать четыре строчки в шавровской книге могли быть адресованы аналитикам ЦРУ и РУМО. Но один крупный специалист в области информационной войны – отставной полковник, работавший в отделе «Т» ГУ-1 КГБ (научно-техническая разведка), не оставил от нашей версии камня на камне. «Органы не имели никакого отношения к публикациям, – сказал полковник. – Вероятно, это чья-то личная инициатива».

Кто же разыгрывал «самую читающую в мире страну»? И главное – с какой целью?.. Можно предположить, например, что статья послужила сетью, заброшенной в человеческое море. Улов – новые идеи. И не обязательно физические, – пути раскрепощённого сознания неисповедимы. Но самым правдоподобным выглядит другое объяснение: статья должна была привлечь внимание к работам какого-то человека. «Сказка – ложь, да в ней намёк…»

Авиаконструктор Сергей Козлов существовал в действительности. Бывший балтийский моряк, участник гражданской войны, в 20-е годы закончил Академию Воздушного флота, преподавал, спроектировал несколько оригинальных машин. После войны жил в Прибалтике, умер в начале пятидесятых.

Но Вишнякова он совершенно не интересует. По словам Вагуля, испытаниями «невидимки» руководил человек в штатском по фамилии Дунаев, и автор пускается в догадки о том, кто бы это мог быть. А в статье, перепечатанной в «Технике-молодежи», появилась любопытная сноска: Вишняков сообщает, что встречался с авиаконструктором Р.Л.Бартини. спрашивал его о «невидимке» и получил ответ: «Я консультировал разработчиков по отдельным вопросам».

Сравним два текста:

«И вида был совершенно холостяцкого, неухоженного: потёртое на плечах кожаное пальто, карманы оттопырены, полны надорванными пачками „Беломора”, простецкая шапка… На шее, однако, шёлковая белая косынка, заколотая булавкой с прозрачным камушком… Глаза усталые, прищуренные. Возможно, больные: он избегал яркого света, шторы и днём держал задернутыми. Сядет в кресло в тени абажура, курит не переставая, и на игру смотрит».

«…В солнечный летний полдень в его квартиру с зашторенными окнами еле пробивался шум с Кутузовского проспекта. В большой проходной комнате слабо и рассеянно светила люстра, укутанная марлей, горела настольная лампа с глубоким самодельным абажуром из плотной зелёной бумаги. Заметив моё недоумение при виде темноты, объяснил улыбаясь: у него, оказывается. не суживаются зрачки – осложнение после какой-то болезни…»

Первый отрывок взят из статьи о «невидимке»: несуществующий Вагуль рассказывает о Дунаеве. Второй отрывок – из документальной повести И.Чутко «Красные самолёты», напечатанной в 1978 году.

Похожи не только персонажи, – у нас сложилось впечатление, что эти тексты писала одна и та же рука. Так и оказалось: псевдоним «И.Вишняков» принадлежит журналисту Игорю Эммануиловичу Чутко, а его повесть рассказывает об авиаконструкторе Роберте Людвиговиче Бартини – итальянском политэмигранте, работавшем в нашей стране с 1923 года.

Бартини родился в Австро-Венгрии, детство провёл в небольшом приморском городе Фиуме и в Будапеште – городе на Дунае. Учился в Милане. В СССР он разработал более шестидесяти проектов летательных аппаратов, но построить удалось лишь несколько машин. «Непонятый гений советской авиации» – так отозвался о конструкторе академик О.Антонов. На досуге Бартини занимался теоретической физикой и космологией поиском единого и общего решения проблемы времени и пространства.

Чутко подтвердил: «Дунаев» – это Бартини.

«И тут знойный воздух сгустился перед ним, и соткался из этого воздуха прозрачный гражданин престранного вида». Так появляется булгаковский Коровьев. Он же приоткрывает технологию подобных чудес: «Тем, кто хорошо знаком с пятым измерением, ничего не стоит раздвинуть помещение до желательных пределов. Скажу вам более, уважаемая госпожа, до чёрт знает каких пределов!»

А эти слова говорит инженер Рейн из булгаковской пьесы «Блаженство» (1934): «Да, впрочем, как я вам объясню, что время есть фикция, что не существует прошедшего и будущего… Как я вам объясню идею о пространстве, которое, например, может иметь пять измерений?»

 

Дунаев и Рейн. Это даже не совпадение – просто две «речные» фамилии. Но за первой скрывается Бартини, а вторая принадлежит персонажу, который занимается проблемами пятимерного пространства и перемещением во времени.

Два года спустя М.Булгаков переработал сюжет «Блаженства» и написал новую пьесу – «Иван Васильевич». А летом 1945 года на имя академика С.Вавилова, только что ставшего президентом Академии наук СССР, поступило заказное письмо из мест заключения. В конверте оказался научный доклад «Оптические аналогии в релятивистской механике и нелинейная электродинамика», посвящённый… пятимерной оптике! Соавторы этой работы – Ю.Румер и Р.Бартини.

 

 

4. «Красный барон»

«Бартини Роберт Людвигович (1897-1974). Сов. авиаконструктор. Чл. Итал. компартии с 1921. В СССР с 1923, чл. КПСС с 1927. Разработал и создал св. 10 эксперим. и опытн. самолетов. Тр. по аэродинамике, теор. физике».

Какая невероятная судьба уместилась в пяти строчках «Советского энциклопедического словаря»! Роберто Орос ди Бартини был внебрачным сыном барона Лодовико ди Бартини, вице-губернатора австро-венгерского города Фиуме (сегодня – г. Риека, Хорватия). Его мать происходила из очень знатного рода, рано осталась без родителей и воспитывалась у родственников в Каниже-на-Тисе. По другой версии – в Мишкольце…

Её возлюбленного вынудили жениться на другой, а молодая воспитанница утопилась, оставив завернутого в плед ребёнка на крыльце дома своих опекунов. Крестьянин, которому отдали подкидыша, перебрался в Фиуме и совершенно случайно устроился садовником в дом… отца ребенка!

Как и следовало ожидать, очаровательный малыш попался на глаза бездетной баронессе, был обласкан, усыновлён и получил блестящее образование. Этому способствовала феноменальная одарённость Роберто, а также абсолютная свобода в качестве главного принципа воспитания. К его услугам была прекрасная библиотека, фехтовальный зал, двухмачтовая яхта «Регина» и даже домашняя обсерватория. Когда он заинтересовался биологией, из Германии выписали микроскоп – лучшую цейссовскую модель.

Был такой случай: занимаясь химическими опытами, гимназист Роберто спалил флигель, расположенный во дворе дядюшкиного дома. Дядя пришёл в полный восторг, а его знакомые были обречены выслушивать эту историю много раз – вместе с обширными рассуждениями о цене, которую платит человечество за научный прогресс.

 

…Ах, как замечательно начинался XX век! Над ипподромами тарахтели первые аэропланы, и дамы с гордостью показывали пятнышки касторового масла, упавшего с небес на их шелка и муслины. В университетских аудиториях, на благотворительных балах и в кафешантанах толковали о вечном мире и свободе. Грезилось: наука облагодетельствует человечество и даст каждому кусок хлеба с маслом.

Но щепотка урановой соли уже засветила упакованные в чёрную бумагу фотографические пластины Антуана Беккереля – будущего нобелевского лауреата. «Аннушка уже купила подсолнечное масло…»

 

В сентябре 1912 года Роберто впервые поднялся в небо – на самолёте русскою лётчика Харитона Славороссова, гастролировавшего по Южной Европе. Он мечтал построить свой аэроплан.

Но 28 июня 1914 года член оккультной группы «Чёрная рука» Гаврила Принцип застрелил наследника австро-венгерского престола и его супругу. Вена при поддержке Берлина предъявила ультиматум Сербии, за сербов вступились Россия и Франция, Германия объявила войну им обеим, Англия и Япония объявили войну Германии… Миллионы жизней были перемолоты в верденской мясорубке, на гиблых полях у Ипра, в Галиции и в мозырских болотах…

После окончания будапештской гимназии Роберто был призван в армию. Далее – кадетское училище, фронт, русский плен и возвращение в Европу по замысловатому маршруту – через Дальний Восток, Китай, Цейлон и Сирию. Но к отцу он почему-то не вернулся. Жил в Италии, работал на заводе, вступил в компартию, участвовал в операции против группы Савинкова и даже вынужден был перейти на нелегальное положение. Революционная деятельность сочеталась с учёбой: «красный барон» закончил воздухоплавательный факультет Миланского политехнического института, а в Риме получил пилотское свидетельство.

Год 1923-й: провал и эмиграция в Советскую Россию. Последующие шесть лет Бартини служил инженером-механиком – на Научно-опытном аэродроме в Москве и в 1-й миноносной эскадрилье Морских сил Чёрного и Азовского морей. В 1929 году он участвовал в подготовке к перелёту в США туполевского АНТ-4.

На следующий год Бартини вышел в отставку, возглавил конструкторскую группу в НИИ ГВФ и построил самолёт с удивительно чистыми обводами – «Сталь-6». «Я словно увидел прекрасную обнажённую девушку», – рассказывал полвека спустя бывший лётчик-испытатель, которому позволили взглянуть на этот сверхсекретный самолёт.

Благодаря прекрасной аэродинамики машина показала скорость 420 км/ час – на сто пятьдесят километров больше, чем у лучших истребителей тех лет.

Через два года Бартини сконструировал истребитель «Сталь-8»: 630 км/час! Серийные машины достигли такой скорости через пять-шесть лет.

Затем строится стальная амфибия ДАР – «дальний арктический разведчик» – и двухмоторный пассажирский самолет «Сталь-7».

Бартиниевская «семёрка» имела исключительные по тем временам летные данные: скорость 450 километров в час и дальность 5000 километров. Осенью 1936 года эту машину показали на Парижской авиационной выставке.

 

«Сталь-7» готовили к кругосветному перелёту, но этому помешал арест «итальянского шпиона» Бартини.

В 1939 году «семёрку» спешно переделали в дальний бомбардировщик ДБ-240. Первоначально он предназначался для ударов по Англии и Франции, а также по их базам на Ближнем Востоке. Находясь в заключении, Бартини консультировал этот проект: поздно вечером тюремная «маруся» доставляла его в КБ, а утром увозила обратно. Бомбардировщик пошёл в серию под маркой «Ер-2» – по имени парторга В.Ермолаева, возглавившего коллектив после ареста главного конструктора.

В Воронеже и Иркутске было построено четыреста самолетов. В ночь на 10 августа 1941 года три «Ер-2» 421-го авиаполка бомбили Берлин, а 12 ноября полк нанёс удар по железнодорожному вокзалу в Варшаве, куда должен был прибыть поезд Гитлера.

 

В московском, омском, казанском и таганрогском тюремных КБ (в просторечии – шараги) Бартини работал над проектами сверхзвуковых перехватчиков и широкофюзеляжных транспортных самолётов. Освободился после войны.

По заказу оборонного общества он сконструировал рекордную машину для беспосадочного перелёта вокруг Земли – двухмоторную, трёхфюзеляжную, с крылом большого удлинения и двумя стабилизаторами. Но с постройкой дело затянулось, а затем проект закрыли.

Любопытно, что сорок лет спустя американцы выбрали именно эту схему для кругосветного «Вояджера».

В 1952 году Бартини уехал в Новосибирск. Там он разработал эскизный проект межконтинентального бомбардировщика-амфибии «А-55», фронтового «А-57» и пассажирского самолёта «Е». Скорость – 2200-2500 км/час. Эти машины так и не стали строить, но через десять лет аэродинамические расчёты и чертежи крыла пассажирского «сверхзвуковика» были использованы при создании знаменитого «Ту-144». Туполев позаимствовал у Бартини и конструкцию носовой части: на взлёте и перед посадкой «клюв» опускался, и пилоты получали отличный обзор вперед-вниз.

В апреле 1956 года барон вернулся в Москву. Он предложил флоту новый проект – амфибию вертикального взлёта. Летавший прототип этого уникального самолёта и поныне стоит без крыльев на поле Монинского авиамузея: смерть конструктора подрезала машине крылья – в самом прямом смысле.

Остались невостребованными и другие бартиниевские разработки – монорельсовый поезд на магнитной подушке, десантный экранолёт колоссальной грузоподъемности, летающий авианосец (проект «2500»), орбитальный космоплан, грузопассажирский самолёт для местных линий…

Тем не менее в 1967 году барона наградили орденом Ленина и только что учрежденным орденом Октябрьской революции – за номером 1.

Авиаконструктор С.Ильюшин сказал о Бартини: «Его идеи будут служить авиации десятки лет, если не больше». Даже при жизни «непонятого гения» многие пользовались бартиниевскими идеями, расчётами и целыми комплектами чертежей, по простоте душевной не ставя в известность автора. Это продолжалось и после смерти конструктора: были защищены кандидатские и докторские диссертации, получены десятки авторских свидетельств. Не пропадать же добру! Тем более, что по закону покойник не может быть соавтором, – это объяснили тем соискателям, которые ставили его имя перед своим.

Роберт Людвигович умер в декабре 1974 года. Через неделю после похорон в 10-м управлении Минавиапрома была образована комиссия по разбору и изучению материалов покойного конструктора. Всё, что касалось авиации, комиссия передала в ОКБ им. Бериева – «в целях использования». Оттуда бумаги поступили в Научно-мемориальный музей Н.Е.Жуковского.

Куда меньшее внимание было уделено другим работам Бартини. Это видно даже по актам: но одному документу в квартире найдено 322 листа по теоретической физике, по другому – 1014!

 

Так получилось, что некоторые рукописи Бартини и отдельные автографы оказались у его коллег – людей честных и достойных. Один из таких документов много лет хранился у старшего научного сотрудника ЦАГИ В.Казневского. Всего несколько слов на листке, вырванном из большого блокнота: «Знакомство с Булгаковым. Роман о дьяволе».

Но весной 92-го Виктор Павлович умер, а ещё через полгода в его доме, расположенном неподалёку от метро «Кропоткинская», во 2-м Обыдненском переулке, случился сильный пожар. Бумаг почти не осталось: то что пощадил огонь, уничтожили струи брандспойтов.

 

 

5. Иностранный консультант

«Роман о дьяволе» Михаил Булгаков начал писать в 1928 году. Он объяснял друзьям, почему избегает даже малейшего сходства Воланда с какой-нибудь реальной личностью: «Не хочу давать повода любителям разыскивать прототипы. У Воланда никаких прототипов нет».

На нет и суда нет. Случайно совпало: булгаковские герои – иностранный консультант Воланд и инженер Рейн – «хорошо знакомы с пятым измерением». А в первой редакции романа инженером назвался сам таинственный иностранец.

Весной 1930 года комбриг Роберто Бартини уходит в отставку и поступает на работу в Центральное конструкторское бюро – на должность… консультанта! Именно в те дни Булгаков сжёг первый вариант романа – о приезде в Москву инженера Фаланда. Этим именем назвался Мефистофель в одном из эпизодов «Фауста». Но в последних редакциях загадочный иностранец стал Воландом – по имени древнескандинавского кузнеца-"авиаконструктора" (варианты: Волант, Велент и Вилант).

Энциклопедия «Мифы народов мира» сообщает: «В некоторых вариантах сказания о В. он улетает на летательном аппарате, изготовленном из перьев птиц».

 

Воланд – «пожалуй, немец»: чувствуете сомнение? А в одной из ранних редакций романа его зовут… Азазелло Воланд! Позднее это «итальянское» имя отошло телохранителю. («Мессир, мне больше нравится Рим!»).

Исчезло также итальянское окно в гостиной «нехорошей квартиры».

Можно предположить, что Булгаков убрал самые прозрачные намёки на «итальянского шпиона» Бартини: иностранный инженер становится историком, а особые приметы запутываются («маленького роста» – «росту громадного»). Но остался возраст – «лет сорока с лишним», – брови «одна выше другой» и серый берет: точно такой же Бартини носил до ареста и после освобождения. «Совпал» даже перемежающийся акцент: иногда «итальянское» грассирование Бартини пропадало, и барон изъяснялся на чистейшем русском наречии.

 

В предпоследней редакции романа Маргарита летает над морем на летающей лодке. На Воробьевых горах Воланда и его свиту атакует истребитель. А в рукописи 1932 года есть место, где директор Варьете Римский (!) напряжённо размышляет: как мог Стёпа Лиходеев оказаться во Владикавказе (в последней редакции – Ялта) всего за два часа? «Римский представил себе Стёпу в ночной сорочке, торопливо влезающего в самый-самый, делающий, скажем, триста километров в час аэроплан, и тут же сокрушил эту мысль как явно гнилую. На таком далеко не улетишь. Он представил другой самолёт, военный, сверхбоевой, шестьсот километров в час».

Триста и шестьсот… Известно, что Булгаков был далёк от всяческой техники, – это, кстати, подтверждает и профаническое словечко «сверхбоевой». Тем неожиданнее его осведомлённость: около трёхсот километров в час давал «И-5» – лучший из тогдашних истребителей.

Но в том же 1932 году Бартини начал проектировать боевой самолёт на 600 км/час. Его истребитель должен был взлетать и садиться на одно колесо. Эту характерную деталь Булгаков обыграл в эпизоде с летающей машиной: «Грач почтительно козырнул, сел на колесо верхом и улетел».

 

В 1938 году конструктор был обвинен в подготовке поджога завода №240, на котором строился его самолёт. Это также отразилось в романе: ночью в подвале мастера появилась Маргарита и объяснила, что её мужа срочно вызвали – пожар на заводе!

А в предыдущем варианте, написанном до ареста Бартини, мужа просто «вызвали телеграммой».

 

В последней редакции романа, законченной через два года после ареста конструктора, летающей лодки уже нет, а военный самолет, придуманный Римским, назван просто «сверхбыстроходным». Но эпизод с истребителем Булгаков решил оставить:

«Тут вдалеке за городом возникла тёмная точка и стала приближаться с невыносимой быстротой. Два-три мгновения, точка эта сверкнула, начала разрастаться. Явственно послышалось, что всхлипывает и ворчит воздух.

– Эге-ге, – сказал Коровьев, – это, по-видимому, нам хотят намекнуть, что мы излишне задержались здесь. А не разрешите ли мне, мессир, свистнуть ещё раз?

– Нет, – ответил Воланд, – не разрешаю. – Он поднял голову, всмотрелся в разрастающуюся с волшебной быстротой точку и добавил: – У него мужественное лицо, он правильно делает своё дело…»

Эти строчки загадочным образом исчезли при подготовке первой публикации: в гранках они были, но в журнале их уже не оказалось.

Бартини также подтверждает своё знакомство с Булгаковым – и делает это весьма своеобразно. Все его проекты имеют однобуквенную маркировку («А-57», «С-6», «Т-200», «М-62» и т.д. Даже «ВВА-14» в проектной документации обозначалась как «14М»). Но в сравнении с другими советскими авиаконструкторами Роберт Людвигович использовал рекордное количество букв: М, А, С, Т, Е, Р.

 

 

6. «Соберите сведения о всей моей жизни»

Тридцать лет назад родилась интересная идея: если найти закономерность в появлении важнейших изобретений и открытий, можно смоделировать оптимальный вариант развития цивилизации. Эта мысль прозвучала на XIII Международном конгрессе историков науки.

«Красный барон» предложил другой путь: искать человека. Вот что писал И.Чутко в газете «Московская правда» (1989, №103): «Бартини предположил, что гораздо проще будет построить для начала не модель развития науки и техники, а модель человека, способного развивать науку и технику. Они, талантливые люди, изменяются гораздо медленнее, чем машины, приборы и сооружения, если вообще меняются. Техника XX века неизмеримо сложнее, не сравнима с техникой XIX века, но Эдисон, Королёв, Тесла, – да и Кулибин, да и Ломоносов, – явления одного порядка. И если какой-нибудь ещё неведомый старатель-одиночка, впервые постучавшийся в двери ВНИИ государственной патентной экспертизы, „проходит” по такой обобщённой модели, скажем, по набору соответствующих тестов, – передавать его заявку наиболее квалифицированным экспертам на рассмотрение вне очереди».

 

Мысль Бартини ясна: в массе людей есть индивиды, представляющие особый интерес – «непонятые гении». Выявлять их следует с помощью специальных тестов.

И вот что любопытно: всего через год после московского конгресса историков науки И.Чутко напечатал статью о «невидимом самолёте» и о его конструкторе Дунаеве. «Дунаев – это Бартини», – признался Игорь Эммануилович. Может быть, барон вёл собственный поиск, и настоящей целью статьи было массовое тестирование читателей?

«Соберите сведения о всей моей жизни. Извлеките из этого урок». Эти слова Бартини написал в своём завещании. К кому он обращается? Какой урок может преподать его биография?

На первый взгляд судьба конструктора служит примером удивительного невезения. В стране строили всё, что могло мало-мальски летать. С миллионов плакатов суровая лётчица вопрошала прохожих: «Что ты сделал для Воздушного флота?» И при такой нужде в аэропланах Бартини довёл до серии лишь одну из своих замечательных машин! Остаётся предположить, что полсотни проектов были «заготовкой рогов и копыт» – прикрытием настоящей работы.

Один из немногих людей, знавших Бартини ещё до войны, вспоминал:

«Постройка «Сталь-7» продвигалась медленно. После ареста главного конструктора нас без конца таскали к следователю: срыв всех сроков – единственная правда из всего, что «вешали» на Роберта. Что скрывать: в тридцать седьмом году были дни, недели и месяцы даже, когда он необъяснимо охладевал к «семёрке». «Выпрягался»… Одно время пропадал у ракетчиков, потом что-то считал и не подходил к телефону. Куда-то уезжал – всегда неожиданно и надолго. Однажды ночью мне пришлось разыскивать Бартини: его срочно вызывали в главк. Нашёл… в обсерватории! В другой раз мы шли пешком через центр, и Роберт елё успевал раскланиваться со знакомыми: «писатель…», «академик такой-то…», «художник…»

(Странно: этот человек ничего существенного не рассказал, но несколько раз просил не называть свою фамилию!)

В 50-60-е годы «красного барона» видели в приёмной Хрущёва и за кулисами МХАТа, на «оттепельных» выставках, в лабораториях и на полигонах. Его идеи шокировали физиков-теоретиков. Ходили слухи о том, что Бартини каким-то образом причастен к космическим делам, к строительству научного центра в Дубне и новосибирского Академгородка. А его участие в создании Баксанской нейтринной обсерватории подтверждают некоторые документы, хранящиеся в архиве Главштаба ВМФ.

«Он был безмерно богат идеями и щедро их раздавал», – писал О.Антонов в предисловии к документальной повести «Красные самолёты».

 

Бартини знал семь языков, ещё на двух свободно читал, прекрасно рисовал, играл на фортепьяно писал стихи и держал в памяти чудовищное множество вещей, – порой весьма экзотических. Кажется, не существовало в мире такого вопроса, по которому у него не было бы веского мнения. И что-то неуловимо сдвигалось в жизни – там, где проходил этот красиво стареющий патриций.

Барона всегда окружала аура тайны, – она волновала его романтичных коллег, внештатных сотрудников компетентных органов и даже писателей мемуаров – народ крепкий и бывалый. Попав в гравитационное поле Бартини, мемуаристы вдруг обнаруживали, что пишут не про себя, а про свои встречи с Робертом Людвиговичем.

 

Но маска учёного-чудака, бескорыстного сеятеля идей не всем отводила глаза. Некоторые задумывались. Это заставляло барона импровизировать. После выхода книги «Красные самолёты» её автору довелось испытать немало неприятных минут: люди, хорошо знавшие конструктора, утверждали, что всё было совсем не так, Чутко недопонял, исказил…

Но как было на самом деле, – об этом все рассказывали по-разному. В шараге, например, барон говорил о побеге из итальянской тюрьмы. («Муссолини дал мне двадцать лет, а Сталин только десять!») Но в лубянском «Деле» это приключение отсутствует. Такого эпизода нет в книге Чутко и в автобиографиях, писавшихся для первых отделов.

 

Несколько разнятся версии о том, как Бартини добирался до СССР: в трюме германского парохода или на палубе, с документами своего русского друга Бориса Иофана. Слышали и про подводную лодку, всплывшую ночью у румынского берега.

Неизвестно также, где жил Бартини по приезде в Москву: одним он рассказывал про общежитие Коминтерна на Тверской (бывшая гостиница «Париж»), другим – про «реввоенсоветовское» общежитие в Мерзляковском переулке.

А мог ли Бартини, занимавший на флоте инженерные должности, быть комбригом? В «Красных самолётах» это звание упоминается раз десять. Но Бартини ушёл в запас в тридцатом году, а воинские звания ввели в тридцать пятом. До того звание определяла должность: комбриг – командир бригады.

Зачем нужна была эта путаница?

Над биографией Бартини долгое время работал бывший военпред В.Ключенков. Он слышал рассказы барона о своём детстве, отрочестве и юности, но позднее не смог найти в архивах никаких документальных подтверждений.

Ещё один биограф-доброволец – В.Казневский – сообщил нам, что Бартини родился не в 1897-м, а на год раньше. Ему рассказал об этом сам Роберт Людвигович.

Можно понять причины, заставляющие человека сменить фамилию и национальность, но зачем скрывать возраст? Наша догадка может показаться странной: тем, кого он опасался, были известны лишь время и место его появления на свет. Это косвенно подтверждает И.Чутко:

«В ЦКБ Бартини пытались заставить работать над машиной «103» Туполева – будущий пикирующий бомбардировщик «ТУ-2». Туполев сказал:

– Роберт, давай сделаем им «сто третью» – и нас освободят.

– Нет, у меня есть своя, пусть дают под неё КБ!

И не работал, пока ему не дали КБ. Но в итоге туполевцев освободили, а Бартини отсидел все десять лет.»

 

Берия обещал твёрдо: сделаете пикировщик – отпустим. Тем не менее Бартини отказывается присоединиться к туполевцам, требует особых условий, ведёт себя дерзко и вызывающе.

О странном поведении барона вспоминает в своих мемуарах авиаконструктор Л.Кербер. Он пишет, что в болшевской шараге Бартини громко возмущался произволом чекистов. Однажды он при всех подошёл к Берии и заявил, что ни в чём не виноват и сидит зря. Неудивительно, что из всех главных и ведущих конструкторов Бартини был освобождён в последнюю очередь – за год до окончания срока.

Между «сигналом», поступившим в органы на Бартини и его арестом прошло всего около двух недель. Но из протоколов первых допросов видно, что следователь знал абсолютно всё: кто, где и когда завербовал Бартини для работы в СССР. Арестованному оставалось только подтвердить, – что он вскоре и сделал, заодно признавшись в подготовке поджога авиазавода №240.

И ещё: до ареста и после освобождения Бартини примерно одинаково рассказывал об отплытии из Владивостока в 1920 году. Вместе с другими военнопленными из Австро-Венгрии он сел на пароход, который должен был доставить их в Европу. В Шанхае барону и его венгерскому другу Ласло Кеменю пришлось сойти на берег: их хотели выбросить за борт как сочувствующих большевизму. Так написано и в «Красных самолётах».

А на Лубянке Бартини излагал эту историю несколько иначе: расправа грозила ему со стороны венгров-большевиков!

В середине 50-х годов Бартини реабилитировали. Но при этом было точно установлено, что советские разведорганы никогда не привлекали его к своим акциям. В архивах ГРУ и ПГУ КГБ нет сведений о генуэзской операции 1922 года, в ходе которой «красный барон» познакомился с князем Феликсом Юсуповым и через него внедрился в группу Бориса Савинкова. Савинкова в Италии вообще не было, а монархист Юсупов, женатый на племяннице Николая II, вряд ли мог сотрудничать с бывшим эсеровским террористом.

В бывшем архиве ЦК КПСС хранится коминтерновское «Личное дело» Бартини. По словам референта отдела, оно выглядит очень подозрительно: тоненькая папочка в пять-шесть страниц. Нет, в частности, ни одной анкеты (остальные политэмигранты заполняли их каждый год), зато сделана запись о том, что приём в итальянскую компартию «документально не подтверждён».

Мы проверили: ни в одном из итальянских, венгерских, австро-венгерских, австрийских и немецких генеалогических изданий не упоминается род ди Бартини. Нет этого имени и в многочисленных справочниках «Кто есть кто», изданных в начале XX века.

Кое-что объяснил протокол первого допроса в Бутырской тюрьме: там записано, что документы на имя Бартини и соответствующую «легенду» барон получил перед отправкой в Советский Союз. Ранее Роберто носил фамилию отчима – венгра Людвига Орожди. Своего родного отца – австрийского барона Формаха – он никогда не видел. Со слов Бартини следователь записал и девичью фамилию матери – Ферсель (по другим документам – Ферцель). Но и эти фамилии в справочниках не встречаются.

 

Большую помощь в наших розысках оказало посольство Республики Хорватии в Москве и работники городского архива Риеки. Директор архива д-р Горан Горнкович сообщил, что в сентябре 1912 года русский пилот Харитон Славороссов действительно летал в Фиуме. Но вице-губернатором до 1902 года был д-р Франческо Вио. Затем он был назначен губернатором, а вице-губернатором стал д-р Андреа Беллен.

Сведений о людях по фамилии Бартини, Формах и Ферсель в архиве не обнаружили. Зато нашёлся другой след: неподалеку от Фиуме было поместье барона Филиппа Орожди (Orozdi) – итальянца по происхождению, крупного землевладельца и депутата верхней палаты венгерского парламента. Барон фигурирует и в списке почётных членов венгерского аэроклуба. Его брат жил в Будапеште.

Роберто Орос ди Бартини: Orozdi?

Кто же был отцом или отчимом Роберто – барон, увлечённый авиацией, или его брат Лайош (по-итальянски – Лодовико, по-немецки – Людвиг)? Ответ подсказывает отчество Бартини – Людвигович.

Но нельзя исключать того, что история с внебрачным рождением выдумана от начала до конца, и мальчика привезли из другой страны. Такое бывало: ребёнка из знатной семьи увозили подальше или отдавали на воспитание, когда ему угрожала опасность или его рождение путало какие-то династические расчёты.

Значит, Бартини не эмигрировал в Советскую Россию, – он вернулся из эмиграции!

(Иван Бездомный – о Воланде: «Это русский эмигрант, перебравшийся к нам!»)

 

 

7. «Типичный прогрессор»

Статья про испытание «невидимого самолёта» и книга о «красном бароне» – как две половинки разорванной купюры. Пароль. Возможно, он откроет «второе дно» булгаковского романа и объяснит, почему прототипом Воланда стал Роберто Бартини – инженер, художник, физик, пилот, подпольщик, аристократ… Парадокс Агриппы: «Я – Бог, я – герой, я – философ, я – демон, я – весь мир, на деле же это просто утомительный способ сказать, что меня нет». «Человек-невидимка».

Истина проявляется в мелочах. В книге И.Чутко можно прочитать о том, что главный конструктор носил очень старое пальто и шапку, которой впору было чистить обувь. Работал в полутьме. Писал странные картины. «Одну комнату в квартире он попросил маляров выкрасить в ярко-красный цвет, другую сам разрисовал таким образом: на голубом потолке – солнце, чуть ниже, на стенах, – поверхность моря, волны в белых барашках, кое-где островки. Чем „глубже”, ниже по стенам, тем зелень воды становилась гуще, темнее, и в самом низу – дно».

В красной комнате барон работал, а «на дне» отдыхал – пил бурду из крепчайшего чая и кофе со сгущёнкой – один к двум – и кушал вафельный торт «Сюрприз».

(Был такой случай: в тридцатые годы один наш разведчик зашёл в берлинскую парикмахерскую и с непривычки дёрнулся, когда его стали брить с холодной водой. Сообразительный парикмахер позвонил в гестапо).

Рассказывая о картинах Бартини, Чутко особо подчеркивает фантастичность сюжетов: «…про то, чего никто не видел, но нельзя сказать уверенно, что такого быть не может». Явно неземные пейзажи, солнце – маленькое, нездешнее, похожее на яркую звезду, необыкновенные сооружения и летательные аппараты… А эта картина описана в первой статье о «невидимке», напечатанной ещё при жизни конструктора: «На другом рисунке было море, волны и остров.

На острове невероятно высокая башня, каких не бывает и быть не может, уходящая сквозь подсвеченные снизу облака. И на кончике башни, за облаками, чуть ли не среди звёзд – белый огонь».

 

Картин у Бартини было много, – почему же Чутко (или сам Бартини) выбрал именно эту – с явно аллегорическим маяком?

Последователь Рерихов непременно вспомнит о Башне Шамбалы. Белый свет на вершине исходит из таинственного кристалла, называемого Чантамани. Тибетские ламы утверждают, чтс мелкими осколками этого камня владеют десятки посвящённых, выполняющих свою тайную миссию в разных странах.

Похожая легенда была известна в духовно-рыцарских орденах раннего Средневековья. Говорили о чудесном камне, разбившемся на два или три осколка; меньший из них был вделан в знаменитое кольцо Соломона, а из большого выточили чашу Святого Грааля – ту самую, из которой Апостолы причащались на Тайной Вечере. После казни в неё собрали кровь Учителя.

Красиво и неправдоподобно…

Но все, кто рассказывал нам о Бартини, отмечали, что на его галстуке была булавка с каким-то блестящим камушком. Эту же булавку он прикалывал на шарф, – если надевалось пальто.

И.Чутко: «…Некоторые странности в его поведении, в том, как он воспринимает окружающее, можно было заметить ещё задолго до гимназии. Например, он ничего не боялся: в пять лет, был случай, тёмным осенним вечером ушёл один в заброшенный парк князей Скарпа, чтобы увидеть фею, жившую, по преданию, в боковой башне пустующего замка. К этой башне, сложенной из небольших ноздреватых валунов, чуть подует ветер – гудевшей внутри на разные голоса, добрые люди и днём-то решались приближаться только компаниями. В парке Роберто заблудился, заснул под папоротником».

В последнем издании «Красных самолётов» есть эпизод с неким гипнотизёром и телепатом. Он предложил проверить наличие таких способностей у зрителей. Здесь появились слова, которых не было в первых изданиях: «…оказывается, по части телепатии пятнадцатилетний Роберто может поспорить с самим маэстро».

«Типичный прогрессор!» – полушутя-полусерьёзно уверял нас один таганрогский знакомый Бартини, большой почитатель Стругацких. В доказательство он привёл немало случаев, когда барон отвечал на вопрос раньше, чем его успевали задать.

Знали за ним и другую странность: Бартини почему-то не чувствовал жажду и голод, и коробка с вафельным тортом стояла на рабочем столе, – как напоминание. Однажды конструктор упал в обморок прямо у чертёжной доски – забыл вовремя попить! То же самое произошло в минавиапромовской столовой, когда Роберта Людвиговича заставили пригубить водку. Об этом вспомнили два человека, – они утверждали, что Бартини был абсолютным трезвенником.

– Чепуха! – убежденно сказал С., старый приятель Бартини. – Ел и пил он как все. Женщин любил. А вот то, что без чувств его находили – факт.

Талантливейший визионер был, по-нынешнему – контактёр: без страховки «улетал» на несколько часов! Смотреть страшно было: бледный, под глазами тёмные круги, – как после глубокого запоя. В шараге его таким и запомнили – сидит часами, глаза закрыты, в лице ни кровинки. А потом выдавал сумасшедшие проекты…

Был такой случай: в конце сорокового года, когда «Ту-2» ещё не летал, Бартини предсказал, что максимальная скорость будет почти на сто километров меньше ожидаемой. Сперва прогноз не подтвердился: опытный экземпляр достиг расчётной скорости. Туполев, конечно, посмеивался… И что вы думаете?! Серийные машины – с усиленным, по требованию ВВС, вооружением и с другими моторами – развивали скорость, предсказанную Робертом Людвиговичем! Ну откуда он мог знать, что „движок” «АМ-37» снимут с производства?

Таких случаев было немало – достаточно, чтобы понять: это не расчёт, не интуиция. Как, извините, рассчитать – в каком гастрономе хороший коньяк дают? А ведь ни разу не ошибся! Удивительный был человек, – какой-то… неземной, что ли? Не помню, чтобы он на кого-нибудь голос повысил. Совершенно одинаково держался, разговаривая с министром и с чертежником.

В кабинете Бартини царил полнейший беспорядок: бумаги лежали везде – на столе, на полу, на подоконнике – в несколько слоев… Но в этом хаосе была какая-то система: он никогда ничего не искал, брал нужный чертёж из кучи не глядя.

 

 

8. «В моём сознании совершается таинство…»

«Не понятое вами остерегайтесь называть несуществующим», – говорил Бартини. В одной из работ он пишет: «Есть Мир, необозримо разнообразный во времени и пространстве, и есть Я, исчезающе малая частица этого Мира. Появившись на мгновение на вечной арене бытия, она старается понять, что есть Мир и что есть сознание, включающее в себя всю Вселенную и само навсегда в неё включённое.

Начало вещей уходит в беспредельную даль исчезнувших времён, их будущее – вечное чередование в загадочном калейдоскопе судьбы. Их прошлое уже исчезло, оно ушло. Куда? Никто этого не знает. Их будущее ещё не наступило, его сейчас также нет. А настоящее? Это вечно исчезающий рубеж между бесконечным уже не существующим прошлым и бесконечным ещё не существующим будущим.

Мёртвая материя ожила и мыслит. В моём сознании совершается таинство: материя изумлённо рассматривает самоё себя в моём лице. В этом акте самопознания невозможно проследить границу между объектом и субъектом ни во времени, ни в пространстве.

Мне думается, что поэтому невозможно дать раздельное понимание сущности вещей и сущности их познания».

 

Если нет будущего и прошлого, что же остаётся? Нечто, не имеющее длительности и соединяющее одно небытие с другим. Стало быть, мир вообще не существует?

Единственный способ избежать этого абсурда – признать другой: все времена существуют одновременно.

«Прошлое, настоящее и будущее – одно и то же, – говорил Бартини. – В этом смысле время похоже на дорогу: она не исчезает после того, как мы прошли по ней и не возникает сию секунду, открываясь за поворотом».

Так считал и Мишель Нострадамус: возможность предсказаний он объяснял «самим фактом абсолютной вечности, включающей в себя все времена».

(«Он заранее знал, что Берлиоз попадёт под трамвай!» – сказал Иван Бездомный, оказавшись в сумасшедшем доме. И это ему тоже было предсказано).

В пятидесятые годы Бартини начал писать автобиографическую киноповесть «Цепь». В прологе – далёкое будущее, но само действие начинается в позднем неолите, с таинственного рождения великана Ра-Мега, зачатого в момент взрыва Сверхновой.

И.Чутко пересказывает этот сюжет в «Красных самолётах»: «Счастливыми для него оказались самые первоначальные обстоятельства: его родители в брачную ночь подверглись действию космического излучения, вызвавшего когда-то переход неживой материи в живую. Почему бы не не предположить, что те же силы внешней природы могут перевести живую материю на некую более высокую ступень? Если, конечно, не считать, что человек и без того уже сейчас – венец творения…»

Космическая сила, однажды сотворившая живое из неживого, перевела отдельно взятого счастливца на сутпеньку выше и сохранила новые свойства у его потомков. Что может быть прекраснее? Почему же в самых светлых эпизодах «Цепи» царит пронзительная печаль? Повествование обрывается в начале XX века. Но автобиографического героя – последнее звено цепи его воплощений – зовут не Роберто, а Ромео. Ро, – как называли мальчика домашние… «Его привела сюда рука, которая правит судьбами смертных», – пишет Бартини.

Мы предположили, что «красный барон» родился в России. Здесь никогда не было князей Скарна, – но в генеалогических книгах Европы их тоже не оказалось. Кому же принадлежал заброшенный парк, в котором заблудился маленький Роберто?

Чтобы убедиться в том, что И.Чутко не ошибся, записывая за Бартини, достаточно прочитать фамилию «Скарпа» наоборот: Апракс. Не намекает ли барон на верхневолжское имение графов Апраксиных, оказавшееся на дне Иваньковского водохранилища? Возможно, земли Апраксиных соседствовали с поместьем его настоящих родителей.

«Российский след» мы обнаружили и в «Цепи»: в последней главе Ромео отправляют учиться в Пажеский корпус. Единственное заведение с таким названием находилось в Санкт-Петербурге, на Садовой улице, в бывшем дворце графа Воронцова.

 

 

9. «Мы все обязаны ему очень и очень многим»

Проследив до истока любое великое событие, мы непременно обнаружим какой-нибудь пустяк – случайную обмолвку, пометку на полях книги, забытую лабораторную чашку… Время – тот самый рычаг, которым можно перевернуть мир. Даже лёгкое дуновение ветерка способно породить лавину следствий и повлиять на историю.

А если это делать целенаправленно? «Мы имеем множество фактов, собранных достойными доверия людьми, – писал К.Циолковский. – Факты эти доказывают присутствие каких-то разумных существ, вмешивающихся в нашу жизнь».

Классическое руководство по выявлению прогрессорской деятельности дали братья Стругацкие. Они полагали, что такие действия «…не могут не сопровождаться событиями, доступными внимательному наблюдателю. Можно ожидать, например, возникновения массовых фобий, новых учений мессианского толка, появления людей с необычными способностями, необъяснимых исчезновений людей, внезапного, как бы по волшебству, появления у людей новых талантов».

 

В начале XX века нечто подобное происходило в действительности: в трущобах и дворцах вертелись столики, деревенские колдуны наставляли монархов, мистические шабаши сотрясали астрал. Ждали Мессию, который подарит человечеству самоновейшую религию.

А за три года до первой мировой войны лидеры Теософского общества Чарльз Ледбиттер и Анни Безант объявили, что Иисус и Майтрейя – разные имена одного Учителя, и Он уже воплотился в индийском мальчике Кришнамурти.

Затем последовал откат. Проникновение человека в запредельные области было решительно пресечено. Одновременно проводилась усиленная пропаганда новых технических идей: Менделеев увидел во сне свою таблицу, Сикорскому снились огромные аэропланы, глухой «основоположник космонавтики», очнувшись среди ночи, набрасывал схемы реактивных аппаратов. Это подкреплялось массовым показом «наглядных пособий».

Задолго до первых цеппелинов над Америкой барражировали загадочные дирижабли с моторами, прожекторами и остеклёнными кабинами. Когда в небо поднялись «этажерки», нам стали демонстрировать образцы для техники следующего поколения – многомоторные самолёты, удивительно похожие на «летающие крепости» Второй мировой войны. В тридцатые годы над Скандинавией часто видели ракетоподобные объекты, а в середине сороковых началось нынешнее нашествие «тарелочек».

«Дядя Роберт, ты умеешь рисовать самолёты?» – спросил однажды маленький сын профессора Румера. Бартини улыбнулся: «Только этим я и занимаюсь».

В начале пятьдесят пятого года он обратился за помощью к Королёву: требовалось сделать десяток продувок модели сверхзвуковой амфибии. Договорились, что Бартини приедет в Подлипки. Сергей Павлович, любивший эффектные жесты, несколько затянул совещание «гвардейцев» – заместителей и ведущих специалистов, – а когда появился Бартини, главный конструктор представил его как своего учителя.

«Мы все обязаны Бартини очень и очень многим, – сказал Королёв скульптору Файдыш-Крандиевскому. – Без Бартини не было бы спутника. Его образ вы должны запечатлеть в первую очередь».

Впечатление, произведённое спутником, было ошеломляющим: взрыв удивления, радости и страха захлестнул весь цивилизованный мир. Один американский пастор объявил «Красную луну» знаком близкого конца света. Между тем, биограф Королёва Ярослав Голованов с нескрываемым изумлением пишет о том, что вплоть до самого запуска космические дела никого не интересовали, – кроме самого Королёва и нескольких его соратников.

Кому же на самом деле понадобился этот блестящий шар? И насколько случаен был дуэт спутника и знаменитой фантастической утопии И.Ефремова «Туманность Андромеды»? Работу над этой книгой Ефремов закончил в сентябре 1956 года – за тринадцать месяцев до спутника. В январе следующего года роман начал печататься в журнале «Техника-молодежи». Вопрос о спутнике решался летом 1957 года, но даже сам Королёв не был уверен в том, что его удастся запустить до конца года. Между тем, в сюжете «Туманности Андромеды» очень важное место занимает… «спутник №57»!

Ефремовский роман стал для нашей фантастики эпохальной вехой – ничуть не меньшей, чем спутник для науки. Стоит только припомнить дерзновенные мечты советских фантастов 50-х годов: ветроэнергетика, солнечные батареи на колхозных крышах, ледоколы, прожигающие паковый лёд струями горящей нефти…

За год до «Туманности Андромеды» тот же журнал опубликовал научно-фантастический рассказ об изобретателе, переделавшем карбюратор своей «Победы». Он получил прибавку аж в двадцать «лошадей»! «Перепад давления» был слишком велик: тридцатый век, развитой коммунизм, звёздные экспедиции… Убогие поделки фантастов-"пятидесятников" мгновенно обратились в прах.

 

Можно по-разному относиться к ефремовскому роману, что-то вызовет сегодня только усмешку, но тогда «Туманность Андромеды» оказала громадное воздействие на умы. Это почувствовали и на Старой площади. Писателю твёрдо пообещали Ленинскую премию и массовые тиражи, если он «ввернёт» скульптуру Ильича в отдельное издание. Ефремов отказался. Вместо этого он «ввернул» другой монумент – «…изваяние человека в рабочем комбинезоне Эры Разобщённого Мира. В правой руке он держал молоток, левой высоко поднимал вверх, в бледное экваториальное небо, блестящий шар с четырьмя отростками передающих антенн. Это был памятник создателям первых искусственных спутников Земли».

 

– Иван Антонович не был знаком с Бартини, – сказала нам вдова писателя Таисия Иосифовна Ефремова. – Разумеется, я могу поручиться только за те двадцать лет, что мы прожили вместе.

Примем к сведению.

 

В «предсмертном» письме 1966 года (писатель лежал в больнице в очень тяжёлом состоянии) Ефремов наказывал Таисии Иосифовне «…помнить, что все письма, ни экспедиционные, ни семейные, фото, записи, адреса – ничего не сохранилось от периода 1923-1953 гг. Я всё уничтожил, опасаясь, что в случае моего попадания в сталинскую мясорубку они могут послужить для компрометации моих друзей. По тем же причинам я не вёл никаких дневников».

(Обратите внимание: записи и фотографии уничтожены с 1923 года, – когда в России появляется Бартини. Ясно также, что документы были уничтожены в январе, феврале или начале марта пятьдесят третьего – до смерти Сталина).

И далее: «Оставшись одна, ты подвергаешься опасности любой провокации… Может прийти сволочь, прикинувшись твоим или моим другом, а потом обвинить в какой-нибудь политической выходке и схватить, а то и посадить. Вот это памятуй всегда, не пускай неизвестных людей; пустив, никогда не говори откровенно».

Весной шестьдесят пятого В.Казневский встретил Бартини и Ефремова на Гоголевском бульваре. Писателя он узнал сразу, – видел его на вечере в одном из НИИ.

 

 

10. Не вскрывать до 2197 года

Москва, начало семидесятых. Друзья и коллеги Бартини с удивлением заметили, что он резко изменился. «Это выглядело так, словно Роберт Людвигович чего-то боялся, – рассказывал И.Чутко. – Даже самые близкие люди должны были договариваться о встрече по телефону, – иначе он не подходил к двери».

Угрожала ли ему какая-нибудь опасность? Вполне возможно. Со слов Бартини известно о трёх попытках покушения на его жизнь – в Берлине, в Севастополе и в Москве. В последний раз это случилось в 1967 году, в самом центре столицы: «москвич» с погашенными фарами пытался сбить его на улице Кирова. Вряд ли это было связано с работой, – только в плохих книжках похищают или убивают военных конструкторов.

– Отчего же, и такое бывает, – возразил один из наших консультантов. – Помнится, лет двадцать назад агенты «Моссад» убрали одного западного конструктора: он подрядился сделать Хусейну гигантскую пушку для обстрела Израиля. Но я не удивлюсь, если окажется, что «Моссад» здесь совершенно ни при чём. А что касается Бартини… Вряд ли нужно верить всему, что он говорил. О нестыковках в его биографии органы отлично знали. Были ниточки, за которые можно потянуть, и желающие копытом били, но… Похоже, кто-то на самом верху приказал оставить барона в покое.

Загадочная жизнь Бартини оборвалась в ночь с 4 на 5 декабря 1974 года. Или – завершилась?.. Когда его нашли на полу ванной, из крана хлестала вода, на кухне горел газ. В этой смерти явно были обстоятельства, заставлявшие тех, кто знал учёного, что-то недоговаривать. Человек умирает на восьмом десятке, а спустя двадцать лет друзья и коллеги качают седыми головами: «Странная смерть!» И переводят разговор на другое…

…Ночью Бартини почувствовал себя плохо, встал из-за стола, опрокинув стул, и прошёл на кухню. Зажёг газ, не приготовив чайник или кастрюлю. И стал набирать воду в ванной. Потом упал навзничь, ударившись головой об косяк. Такова, в общих чертах, милицейская реконструкция.

Но именно в ту ночь барон написал завещание, приложил к нему чёрный пакет и спрятал за плотной шторой, которая всегда наглухо закрывала окно. Вероятно, он ждал гостей. И кто-то действительно посетил квартиру Бартини сразу после его кончины. Вряд ли они приходили днём, а ночью штору не открывали, – чтобы включить свет и основательно просмотреть все бумаги. Видимо, на это и рассчитывал Бартини.

Как вошли эти гости – неизвестно, зато ясно, как уходили: входная дверь была заперта изнутри, но окно, выходящее во двор – настежь…

– Пакет был тщательно заклеен, – вспоминал В.Казневский. – А в завещании Роберт Людвигович просил запаять его бумаги в металлический ящик и не вскрывать до 2197 года. К сожалению, эта просьба не была выполнена.

«Достоверных, бесспорных сведений о нём у нас не очень много, – пишет И.Чутко, – и едва ли они будут значительно пополнены. Особенно сведения о первых 20-25 годах его жизни. Для этого пришлось бы разыскать документы, которые, возможно, ещё хранятся в Австрии, Венгрии, Югославии, Германии, Китае, Сирии, на Цейлоне».

Даже в «советской» биографии барона зияет разрыв – семь лет, с двадцать третьего по тридцатый. В первых изданиях «Красных самолётов» про это время вообще ничего нет, – как нет ни слова об аресте и шараге, о работе в Новосибирске.

В издании 1989 года остались «неохваченными» лишь двадцатые годы. Умолчание очень красноречиво, особенно в контексте завещания. Бартини понимал, что «собрать сведения» о его жизни до 1923 года очень трудно, – значит, искать нужно именно в двадцатых годах.

 

В 1987 году вышла в свет уникальная книга – «Наука и техника СССР. 1917-1987. Хроника». Из неё можно узнать, что в 1923 году Совнарком издал декрет об организации большой экспедиции в Монголию и Тибет, «Красный путиловец» освоил выпуск тракторов и так далее… Единственная «авиационная» новость – постройка аэросаней конструкции Туполева.

Но уже в следующем году взлетел первый цельнометаллический самолёт «АНТ-2», а также первый пассажирский – АК-1. В Москве было основано Общество изучения межпланетных сообщений, опубликована книга Цандера «Перелёты на другие планеты» и работа Циолковского «Ракета в космическом пространстве».

1925 год: первая конструкторская группа по вертолётам, первый тяжёлый бомбардировщик «ТБ-1», первый в мире самолёт – «летающее крыло», первый дальний перелёт, крупнейшая в мире аэродинамическая труба…

Но в двадцать третьем году произошло событие, которое составители хроники пропустили: весной было объявлено о первых всесоюзных соревнованиях планеристов в Коктебеле. Полёты начались в конце сентября, и тогда же в Крым приезжал Бартини.

Считается, что идея планерных соревнований на горе Узун-Сырт принадлежит лётчику, конструктору и художнику Константину Арцеулову. Он же стал первым председателем оргкомитета. Известно также, что Арцеулов дружил с поэтом и художником Максимилианом Волошиным – «коктебельским чародеем». Площадку для будущих стартов они выбирали вместе. Поэт-мистик неизменно присутствовал на открытии соревнований, наблюдал за полётами, знакомился с планеристами и конструкторами.

«Дом Волошина был одним из культурнейших центров не только России, но и Европы», – писал Андрей Белый. Сотни людей жили там каждое лето – поэты, писатели, актёры, художники, композиторы, учёные. В 1925 году, например, в волошинском доме гостили четыреста человек! Среди них – М.Булгаков с женой…

А в булгаковском архиве сохранился путеводитель по Крыму, изданный в двадцать четвёртом году. Карандашом отмечены строчки, рассказывающие о судьбе тех, кто решит отдохнуть в этом ужасном месте: «Крымское сирокко доводит нервных больных до исступления. Люди умственного труда чувствуют ухудшение… Неудобство комнат, полное отсутствие медицинской помощи… Как только мраком окутывается долина, идут они в свои комнатки и спят, тревожимые страшными сновидениями».

О таинственных свойствах здешних мест знали ещё в древности: не напрасно Овидий поместил в киммерийскую пещеру бога сна Гипноса и сына его Морфея. Это постоянно «подтверждали» и гости Волошина: первые два дня они спали как убитые.

«В Коктебеле у меня возникла мысль попробовать самому сконструировать настоящий планер», – пишет в своих мемуарах А. Яковлев. У кого ещё возникли подобные мысли – здесь, среди киммерийских скал, на стыке моря, земли и неба, прошлого и будущего?

В двадцатые и тридцатые годы коктебельская гора Узун-Сырт свела вместе людей, чьи имена вскоре узнает весь мир – Королёва, Ильюшина, Антонова, Мясищева, Яковлева и многих других. Все они в разное время и в разной степени были связаны с Бартини.

В известных мемуарах А.Яковлева о «красном бароне» нет ни слова: он недолюбливал Бартини. Но почему молчал Арцеулов? В книге лётчика и писателя Марка Галлая «Жизнь Арцеулова» подробно изложены перипетии первого слёта и перечислены все известные люди, прошедшие школу Коктебеля.

Не странно ли: Арцеулов и Галлай, прекрасно знавшие Бартини, не удостоили его ни строчкой! Может быть, он не присутствовал на соревнованиях двадцать третьего года? Яковлев пишет, что вначале технический комитет возглавлял Н.Анощенко. Но его планер «Макака» признали чрезвычайно неудачным, и от руководства техкомитетом он отошел.

О том, кто его заменил, Яковлев умалчивает – очевидно, потому, что в двадцать четвёртом году председателем техкомитета Московского Общества друзей Воздушного Флота был избран… Бартини! Могло ли такое случиться, если бы он не принимал участия в первом слёте?

 

Бартини приезжал в Коктебель в 1925 году (в том же месяце, что и Булгаковы) для подготовки очередных соревнований. Следующей весной был удовлетворён его рапорт о переводе в Севастополь, в гидроавиацию Черноморского флота. А ещё через год с Научно-опытного аэродрома ушёл лётчик-испытатель Константин Арцеулов. Он поступил на работу в организацию, занимавшуюся аэрофотосъемкой. Дело было новое, интересное, но для пилота весьма рутинное. Два года один из первых русских асов утюжил небо над горами Внутреннего Тянь-Шаня – как раз там, где обычно помещают таинственную Шамбалу.

Странное совпадение: «Туманность Андромеды» И.Ефремов писал в Коктебеле. А десять лет спустя он просил жену после его смерти развеять прах «над скалистыми вершинами тянь-шаньских гор». Среди тех, кто мог помочь ей в этой технически сложной операции, Ефремов назвал авиаконструктора О.Антонова, с которым он познакомился в Коктебеле. Правда, это произошло уже после войны, – если верить Ефремову.

Бывший планерист Антонов дружил с Арцеуловым и с Бартини. Он даже написал предисловие к первому изданию «Красных самолётов». А в 1952 году, когда над «красным бароном» вновь сгустились тучи, Антонов устроил его к себе – в Новосибирский научно-исследовательский институт авиации.

 

 

11. Ускорение времени

В лубянском «Деле» Бартини есть одна странность: из протокола первого допроса следует, что он не выполнил того, что обещал работникам римской резидентуры ОГПУ. Оказалось, что Роберто Орожди вышел на связь с советской разведкой через Маргариту Блуа – молодую женщину, работавшую в советском полпредстве на улице Виа Гаэта. Он должен был передать СССР какое-то изобретение, – настолько важное, что даже строительство самолетов было расценено как обман и дезертирство.

Суть изобретения удалось выяснить из «оперативных материалов», поступавших в НКВД: Бартини предложил снизить лобовое сопротивление самолётов и подлодок при помощи сверхвысокочастотного излучения. В шараге он проверил эту идею. Ярослав Голованов пишет об этом в книге «Королёв»: «Полищук, Бартини и Соколов в свободное время занимались наукой – ставили опыты, исследовали, как влияет электрическое поле на обтекание конструкций воздушным потоком».

 

…Остехбюро – так называлась шарага, организованная на территории Болшевской трудовой колонии. Она же – Спецтехотдел, она же – ЦКБ-29. Перед войной здесь собрали цвет советской науки и техники – авиаконструкторов, ракетчиков, аэродинамиков, радистов, судостроителей, двигателистов, физиков-ядерщиков, специалистов по турбинам и по химии полимеров… Настоящий инкубатор идей! Даже не склонный к восторженности Я.Голованов называв шарагу «новой Александрией».

«Вырвавшиеся из рудников и с лесоповалов, голодные, избитые, больные люди попали пусть в тюрьму, «о тюрьму, где досыта кормили, где спали на простынях, где не было воров, отнимающих валенки, конвоиров, бьющих прикладом в позвоночник, а главное – не было тачек, коробов, бутар, лопат, пил, топоров, не было этого смертельного изнурения, когда их заставляли делать то, что они никогда не делали, не умели и не в состоянии были делать».

 

Кормили здесь превосходно, алкоголь был строжайше запрещён, прогулки на воздухе обязательны, – неудивительно, что несколько консгрукторов излечились от язвы желудка, а один – от туберкулёза. Людям предоставили возможность заниматься любимым делом, – и, свободные от мелких условностей вольной жизни, они работали, как никогда прежде.

К тому же в «новой Александрии» естественным образом исчезли секреты и ведомственные барьеры. «Тайн не существовало! – пишет Я.Голованов. – Собираясь группками, они по многу часов что-то обсуждали, рисовали, чертили пальцем в воздухе и понимали, читали эти невидимые чертежи, схватив карандашный огрызок, тут же считали, радостно тыча в грудь друг друга клочки бумаги с формулами».

По вечерам в шараге часто устраивали «научные посиделки»: зеки делали доклады, делились планами и идеями. Особенно много слушателей собирали бартиниевскне «лекции».

«Считается, что много самолётов – лучше, чем мало, – рассуждал Бартини. – А много бомб с ипритом, люизитом или чем похуже? И вообще – как определить уровень развития цивилизации? По выплавке стали и добыче угля? По количеству пар обуви на душу населения? Завирально! То же самое, что оценивать греческие полисы но числу выкованных медных ошейников для рабов. Кстати: тонкий железный ошейник был предметом гордости у афинских рабов – всё равно, что здесь орден.

Но есть универсальный критерий – скорость реализации желания. Сколько времени мне надо, чтобы… ну, скажем, получить огонь? Достать зажигалку, снять крышку, покрутить колесико… А в пещере? Часа три-четыре…

Наверное, каждый из вас задумывался над вопросом: что было бы, если бы?.. Если бы египтяне придумали воздушный шар? Если бы лет на сто раньше изобрели телескоп? Если бы Наполеон не отверг с порога проект парохода Фултона? И нельзя ли сократить сроки реализации сегодняшних и будущих изобретений?

Я сделал выборку важнейших изобретений за последние три столетия и вычертил график: ось абсцисс – годы, ось ординат – срок реализации… Разброс точек даёт среднюю линию, – это говорит о том, что сроки реализации идей сокращаются, повинуясь некой закономерности. Если эта пикирующая кривая коснётся оси абсцисс, исчезнет разница между желаемым и действительным».

 

«Закон ибиса» – так назвал Бартини найденную закономерность. Кривая, похожая на клюв этой птицы, зеркально повторяется на графиках прироста населения Земли, потребления воды на одного человека, выработки электроэнергии и так далее…

Всё ускоряется: по историческим меркам в одночасье возникают и рушатся огромные державы, новые социальные и технологические идеи с невероятной быстротой охватывают целые континенты, народными массами овладевает страсть к перемене мест.

Но именно об этом предупреждал Нострадамус: «События в будущем происходят с нарастающей быстротой».

Ускорение… времени?

 

«Бартини, углублённый в себя, сидел за кульманом и производил впечатление какой-то экзотической птицы в клетке», – вспоминал бывший чертёжник шараги Н.Желтухин.

В том году, когда родился «красный барон», учитель из Калуги записал формулу реактивного движения. Кончиком стального пера и каплей дешевых ализариновых чернил он послал человечество «в погоню за светом и просгранством».

Но уже через несколько лет скромный служащий бернского бюро патентов Альберт Эйнштейн положил этому предел – скорость света. Узда для грядущей дерзости, лимит на экспансию разума, крах тайного стремления стать равным богам…

 

Нелепое мироздание походило на египетскую пирамиду вершиной вниз: фундамент – дюжина мировых констант, ответственных за то, что мир таков, каков он есть. Полученные эмпирически, константы не были связаны между собой. Свести их воедино, выведя значения из одной формулы – всё равно что создать периодическую таблицу законов природы. Пятимерность этого не позволяет.

Но расчёты Бартини доказывают, что самое устойчивое состояние Вселенной достигается в шести измерениях: трёхмерное пространство в трёхмерном времени. В этой модели масса и заряд эквивалентны, вещество является агрегатным состоянием ноля, а Мироздание в целом – одной-единственной частицей, прячущейся под бесконечным множеством масок-манифестаций.

«Существует одно-единственное, отображённое в себе образование, оно всё время есть везде. Эта уникальная „частица”, находясь одновременно в разных местах, есть наш мир».

Бартини опубликовал этот вывод в «Докладах Академии наук СССР» (1965, т.163, №4) и в сборнике «Проблемы теории гравитации и элеметарных частиц» (Атомнздат, 1966). Но он умолчал о некоторых свойствах этого «образования», – например, о возможности мгновенного перемещения в пространстве и времени.

 

 

12. Константа жизни

Августин Блаженный невесело пошутил: «Я прекрасно знаю, что такое время, пока меня об этом не спросят». За полторы тысячи лет ничего не изменилось: о природе времени мы знаем не больше, чем рыба о воде. Время может тянуться, идти и лететь, – но мы по-прежнему считаем это результатом психического состояния субъекта. У психиатров даже термин есть – «дисторсия времени». В экстремальной ситуации слабый человек отключается – «сжимает» время ожидания опасности, – а сильный «растягивает» мгновение и спокойно находит выход. Вот что чувствовал в горящем самолёте лётчик-испытатель Марк Галлай: «Каждая секунда обрела способность неограниченно – сколько потребуется – расширяться. Кажется, ход времени почти остановился!»

Во время летаргического сна человек не стареет, зато после пробуждения он за несколько дней «набирает» столько же лет, сколько провёл во сне. Означает ли это, что локальная дисторсия времени – физическая реальность?

Белковая жизнь является экзотермической реакцией, и резкое ускорение личного времени должно сопровождаться быстрым разогревом организма. О необъяснимых возгораниях людей знали ещё в древности. Лукреций, например, недоумевал: почему от божественного огня гибнут далеко не самые плохие люди? А патологоанатома Вильтона Крогмана, прибывшего на место самовозгорания 67-летней американки Мэри Ризер, поразил её обугленный череп: он сжался до размеров кулака!

 

Заметьте: речь идёт только о живой материи. По воспоминаниям очевидцев, «коктебельский чародей» Волошин несколько раз демонстрировал пирокинез – поджигал ткань одним взглядом или прикосновением. Однажды поэт мысленно потушил пожар в подвале своего дома.

Бартини показывал подобный «фокус» коллегам из новосибирского СибНИА – для доказательства того, что скорость времени зависит от нашего сознания. «Время трёхмерно и пространственноподобно, – говорил барон. – То, что мы обозначаем словами „далеко” и „давно” – в сущности, одно и то же. Никакого движения в мире нет, а есть скачкообразная – от „кадра” к „кадру” – смена состояний».

 

Вообразим, к примеру, летящий мяч: сам он трёхмерный и, как нам кажется, движется по оси одномерного времени. Его четырёхмерное изображение можно представить, как ряд «картинок» – пунктир, который тянется из прошлого в будущее. Так сказать, целокупность… Из всей «киноленты» для нас существует лишь «кадр» настоящего момента – «мгновенный» мяч. Если его обозначить точкой, то его движение во времени образует линию.

Мяч в двухмерном времени (пятимерный мир) можно изобразить как «плоскость» из бесконечного множества параллельных линий. Таким образом, пятимерная вселенная должна быть ансамблем миров-дублетов.

 

В трёх-, четырёх- и пятимерной Вселенной вечность невозможна в принципе: особо несчастливая комбинация причин и следствии может уничтожить всё Мироздание. Вероятность такого исхода исчезающе мала – на биллионы порядков меньше, чем у монетки – упасть на ребро. Но угроза существует и растёт с каждым днём. Чтобы исключить малейший риск, монетка должна упасть всевозможно – на орла, на решку, на ребро…

По расчётам Бартини, абсолютно устойчивой может считаться только шестимерная Вселенная: трёхмерное пространство в трёхмерном времени. Иначе говоря, каждое тело имеет объём времени – длину (длительность существования в каждом из миров – число «кадров»), ширину (число дублетов) и высоту (скорость смены «кадров»).

Время – не цирковая проволока над бездной, а дерево из бесконечно ветвящихся вариантов будущего.

 

Дерево как образ Вселенной – символ, пришедший из глубочайшей древности. Сама история человечества началась в тот момент, когда праматерь Еву соблазнили яблоком с Древа Познания: «Нет, не умрёте – но станете как боги!..»

Яблоко – это тороид, бублик с дыркой, диаметр которой стремится к нулю. Древо миров ветвится по поверхности этого шестимерного яблока – достигает экстремума, «падает» в сердцевину и вновь «поднимается».

Было ли у такой Вселенной начало? Будет ли конец? «Мир и конечен и бесконечен», – утверждал Бартини. На поверхности гиперсферы Макрокосма может разместиться бесчисленное количество «точек» – миров, подобных нашему.

Одним из парадоксальных следствий шестимерности является новое представление о размерах физических тел: самые «обширные» объекты – те, которые имеют больше вариантов. А сколько вариантов может быть у самой Вселенной? Один-единственный! Наше трёхмерное воображение не способно вообразить это иначе, чем нить, из которой соткан «гобелен» физического мира.

«Эта уникальная „частица”, находясь одновременно в разных местах, есть наш мир».

В последнем издании повести «Красные самолёты» И.Чутко приводит: «Я убрал из моих статей о константах одно следствие. Прошу вас, когда вы сочтёте это уместным, сообщить в любой форме, по вашему выбору, что я, Роберто Бартини, пришёл к нему математически, не уверен, что не ошибся, поэтому публиковать его не стал. Оно нуждается в проверке, у меня на это уже не осталось времени.

Следствие такое: количество жизни во Вселенной, то есть количество материи, которая в бесконечно отдалённом от нас прошлом вдруг увидела себя и своё окружение, – тоже величина постоянная. Мировая константа. Но, понятно, для Вселенной, а не для отдельной планеты».

 

 

13. «Возможность другого мира»

Странные видения посещают каждого человека – хотя бы раз в жизни. Многие оказываются в незнакомой местности и встречаются с существами, похожими на людей. Возвращение к реальности происходит почти мгновенно, – порождая догадки о таинственной совмещенности нескольких пространств.

Е.П.Блаватская объясняет это явление так: «Каждый из миров повинуется своим собственным особым законам и условиям, не имея непосредственного отношения к нашей сфере. Обитатели их, как уже сказано, могут без того, чтоб мы это знали и ощущали, проходить через нас и вокруг нас, как бы сквозь пустое пространство, их жилища и страны переплетаются с нашими, тем не менее не мешают нашему зрению, ибо мы ещё не обладаем способностью, необходимой, чтобы различать их».

С этим согласен и Достоевский: «Привидения – это, так сказать, клочки и отрывки других миров, их начало. Здоровому человеку, разумеется, их незачем видеть, потому что здоровый человек есть наиболее земной человек, а стало быть, должен жить одною здешнею жизнью, для полноты и для порядка. Ну, а чуть заболел, чуть нарушился нормальный земной порядок в организме, тотчас и начинает сказываться возможность другого мира, и чем больше болен, тем и «соприкосновений с другим миром больше…»

Но «земной порядок в организме» могут нарушить и муки творчества. Тогда возникает «подсказка» – обычно во сне. «Ночь приносит совет», – говорил Наполеон своим маршалам и нередко откладывал до утра важнейшие решения. Бывало, что он засыпал минут на десять в самый разгар сражения. Шлиману приснилась Троя, Нильсу Бору – модель атома, Кольриджу – поэма… «Учитесь видеть сны, джентльмены!» – самодовольно наставлял коллег химик Фридрих Кекуле. Морфей подарил ему формулу бензола.

«Клочки и отрывки других миров» видел, вероятно, и сам Достоевский. Или – других времён?.. Иначе невозможно объяснить эти строки из «Братьев Карамазовых»: «На месте храма Твоего воздвигнется новое здание, воздвигнется вновь страшная Вавилонская башня, и хотя и эта не достроится, как и прежняя…»

Так и случилось: в следующем веке главный храм России был взорван, а на его месте начали возводить гигантскую башню Дворца Советов. Строительству помешала война.

Может быть, перемещение в «параллельный» вариант похоже на путешествие во времени? Эту мысль подтверждает удивительное приключение, которое пережил англииский пилот Виктор Годдард. В 1934 году он попал в грозовую облачность и решил сесть на соседний аэродром, расположенный вблизи шотландского города Дрема. Выйдя из облаков. Годдард не поверил своим глазам: вместо знакомой «грунтовки» перед ним лежала бетонная полоса, а на стоянках – десятки жёлтых самолетов. Пилот испугался и снова нырнул в облака. Кое-как дотянув до своею аэродрома, он долго не решался рассказать о происшедшем. Но в 1938 году на том аэродроме открыли лётную школу и построили бетонную взлетно-посадочную полосу. А все учебные самолеты Королевских ВВС перекрасили в жёлтый цвет.

Похожий случаи произошел 9 сентября 1990 года в аэропорту Каракаса. Запросил посадку заблудившийся «борт» – чартерный рейс 914, летевший из Нью-Йорка в Майами с 57 пассажирами. Посадку разрешили. Четырёхмоторный «DC-4» зарулил к терминалу, вызвав весёлое изумление пилотов и механиков аэродрома: последние машины этого типа были сняты с линий лет двадцать назад! Когда диспетчер и пилот «сверили часы», оказалось, что «дуглас» занесло из 2 июля 1955 года! Увидев на стоянке самолёты непривычных очертаний – истребители «F-16» венесуэльских ВВС, – пилот испугался и пошёл на взлёт. Расследование этого происшествия установило лишь то, что в 1955 году не было ни одного ЧП с самолётами «DC-4».

«Живая изменчивость пространства искажает геометрические аксиомы», – писал знаменитый английский астролог, алхимик и картограф Джон Ди. По поводу опубликования первой карты мира Ди заметил: «Теория меридианов Меркатора, пригодная для практической навигации, неприменима для всякой иной навигации». Для «иной навигации» он изобрёл специальную магическую астролябию.

Ди был убеждён в том, что в Гренландии открывается «северо-западный проход», через который можно попасть в «другую Америку».

Баронет Джон Ди – мистик и романтик. Чего не скажешь, к примеру, о знаменитом английском мореплавателе и пирате Мартине Фробишере. В архиве британского адмиралтейства хранятся его сообщения о том, что Гренландия – «живая земля». Капитан докладывал, что береговая линия меняется там с невероятной быстротой, и две шлюпки были раздавлены скалами, которые вдруг сомкнулись на глазах всего экипажа. А вперёдсмотрящий готов был поклясться на Библии, что ночью слышал на берегу рычание льва и треск ломающихся кустов.

За два столетия до Фробишера на западном побережье Гренландии побывал шведский мореплаватель Гуннар Юнсон. Он тоже свидетельствует о «живой изменчивости пространства»:

«И когда я выбрался из ущелья, восстало надо мной яркое голубое солнце. Из зарослей исполинских древовидных цветов вышла женщина в белом одеянии с короной на голове. Я упал перед ней на колени. Внезапно зрение и слух оставили меня. И очнулся я среди голых неприютных скал».

Несколько лет спустя эти места посетил англичанин Генри Гудзон. В судовом журнале он написал про встречу с русалкой:

«…Её обнаженная грудь и спина были как у обычной женщины. Бросались в глаза бледная кожа и ниспадающие чёрные волосы. Но когда она нырнула, мелькнул её хвост, похожий на хвост бурого дельфина, испещрённый пятнышками, как у макрели».

 

Так уж сложилось, что средневековым путешественникам мы не очень верим. Но вот факт из нового времени: в 1820 году на западном побережье Гренландии моряки английского судна «Баффин» видели… город! Капитан Скорсби наблюдал его в подзорную трубу и даже зарисовал – «огромный древний город, изобиловавший руинами замков, обелисками, храмами, памятниками и другими внушительными и впечатляющими сооружениями».

А несколько лет назад американский турист Джеймс Слокомб обнаружил в Гренландии большую змею, лежавшую без признаков жизни. Учёные-герпентологи из университета штата Иллинойс оживили пресмыкающееся, но не смогли объяснить, каким образом змея попала в ледяную пустыню за Полярным кругом. Мало того: на Земле этот вид вообще неизвестен!

 

Бартини утверждал, что Вселенная («тотальный и уникальный экземпляр») является 6-мерным комплексным образованием, обладающим ориентацией и состоящим из произведения трёхмерной пространственноподобной и ортогональной к ней времяподобной протяжённости. Эти протяжённости взаимно переходят друг в друга, а ориентация объекта делает его волной и осциллятором.

«В осцилляторе происходит поляризация компонентов фона, преобразование L в Т или Т в L в зависимости от ориентации осциллятора, создающего ветвление L и Т протяжённостей». Проще говоря, в шестимерной Вселенной можно перемещаться во времени, используя движение в пространстве. И наоборот…

 

 

14. Экспериментально проверенный факт

Шестидесятые годы были золотым веком СССР. Водородную бомбу в шараге не сделаешь, – и партия закрыла глаза на вольнодумствующих физиков. По кисельным берегам госбюджетной реки, под сенью лазеров и «токамаков» вызревали многие науки-подкидыши – от структурной лингвистики до парапсихологии.

В те благословенные годы КБ Бартини проектировало «ВВА-14» – противолодочный самолёт-амфибию вертикального взлёта, действующий совместно с подводными танкерами. Эти машины должны были прикрывать военно-морские базы, дежурить в зонах патрулирования советских атомных ракетоносцев и на путях натовских конвоев.

По предложению Бартини океанографическое судно «Академик Петровский» исследовало рельеф дна в одном из предполагаемых районов развёртывания «ВВА-14» – в ста милях к западу от Гибралтара. Подводные телекамеры запечатлели странные скалы, напоминающие развалины огромного города.

 

Бартини принимал участие в космических экспериментах, опровергнувших гипотезу о панспермии. Было доказано, что даже простейшее живое вещество не может преодолеть межзвёздное пространство.

На королёвских спутниках нашлось место для аппаратуры, проверяющей некоторые следствия «шестимерной» теории. В бумагах Бартини есть упоминание о работе, выполненной совместно с астрофизиками Крымской обсерватории. Эксперимент с радиотелескопом «РТ-31» показал, что излучение удалённых звёзд и галактик несёт информацию не только об этих объектах, но и о структуре самого пространства – то, что мы ошибочно принимаем за «красное смещение».

Тогда же была высказана мысль о существовании особых частиц, движущихся со скоростью, в сотни тысяч раз большей, чем скорость света. Они доносят до нас чувства, идеи и образы, рождённые в далёких мирах. Некоторые люди улавливают эти «послания» и пользуются ими в меру разумения, – сами о том не подозревая.

 

«В другом сообщении будет показано, что (3+3)-мерность пространства-времени является экспериментально проверенным фактом», – писал Бартини в «Докладах Академии наук».

Через год была опубликована вторая статья о константах – в «атомиздатовском» сборнике «Проблемы теории гравитации» под редакцией К.П.Станюковича. После выхода из печати последнего издания «Красных самолётов», профессор Станюкович позвонил И.Чутко.

– Он поздравил меня с выходом книги, – вспоминает Игорь Эммануилович. – Потом стал говорить о том, что теорию Бартини совершенно не поняли, и только сейчас ему стало ясно всё значение бартиниевских открытий. Они вызовут полный переворот в физике, астрономии, космологии и вообще в человеческом сознании. Мы хотели встретиться и поговорить об этом подробнее, но через две недели Станюкович умер.

Переворот в сознании – это достойно прогрессора!

«Красный барон» рассчитал верно: И.Чутко написал о нём увлекательную и вполне «проходную» книгу, а также упомянул его имя в статье о «невидимке». О Бартини узнали сотни тысяч людей, и среди них – несколько учёных-физиков, не поленившихся разыскать его публикации. Уже есть результаты.

В майском номере «Техники-молодежи» за 1990 год была напечатана статья физика Виталия Новицкого. Вслед за Бартини (и добросовестно ссылаясь на его статьи о константах) Новицкий пересчитывает известные физические величины в размерности метра и секунды. Автор «идёт дальше Бартини», – он приводит расчёт силы, нейтрализующей гравитацию и предлагает примерную конструкцию такого аппарата.

Шесть лет спустя по каналам ИТАР-ТАСС прошло сообщение, перепечатанное множеством региональных газет: В.Новицкий готов приступить к строительству большого антигравитационного аппарата, а группа молодых архитекторов уже спроектировала «летающий особняк».

 

Упоминание Новицким одной из работ Бартини сопровождается ссылкой на статью Германа Смирнова «Числа, которые преобразили мир» («Техника-молодёжи», №1, 1981), – в ней рассказывается про бартиниевскую статью о константах. Материал Новицкого готовил к печати сам Герман Владимирович. Он же в 1977 году «подсунул» руководству «Техники-молодёжи» статью о «невидимом самолёте», уже опубликованную в «Изобретателе и рационализаторе»; в перепечатке был упомянут Р.Л.Бартини, консультировавший этот проект.

Дотошный читатель обязательно спросит: по какому вопросу создатели «невидимки» обращались к Бартини? Ответ подскажет книга И.Чутко «Красные самолёты», – там есть ссылки на статьи о константах. Бартиниевская Вселенная – это шестимерный гиперсферический экран и образ события, который постоянно смещается в сторону ближайшего из возможных состояний. Каждое живое существо может управлять таким движением – отклонять доступный ему фрагмент мира от наивероятнейшей траектории, – но очень немногие делают это осознанно. «Знание – сила».

Объясняя в письме профессору Ю.Румеру онтологическую связь времени, энергии и информации, Бартини приписал загадочную фразу: «Вряд ли способ прямого преобразования времени в энергию будет дан в ближайшие сто лет». Дан – кем?.. Возможно, вся история человечества – поиск ответа на этот вопрос.

 

 

15. Прогрессоры и консерваторы

Статьи о константах «красный барон» подписал полным именем: «Роберто Орос ди Бартини». Но имя оказалось вымышленным, обстоятельства появления в СССР – неясными, а предшествующие годы почти ничем не подтверждены.

– «Загадочный», «таинственный»… Если хотите знать, Бартини был просто большим ребёнком! – сказал бывший работник Технического управления Минавиапрома, попросивший не называть его фамилию. – Каждая новая идея завораживала его, он пытался делать много дел сразу, но получалось плохо – летели планы, сроки, премии, заказчик терял терпение… К тому же бартиниевские конструкции всегда были на грани возможного. Одному Богу известно, откуда что бралось: это же работа целых институтов! Но доводить изделие до серии он не умел.

– Бартини не был конструктором в общепринятом смысле, – подтвердил Михаил Александрович Гурьянов, работавший с ним над проектом реактивной амфибии. – Он даже простейший узел не мог рассчитать! Говорил, что закончил политехнический институт в Милане – и не умел чертить! Приехав «помогать в становлении молодой советской авиации», Бартини поступил на работу простым лаборантом-фотограмметристом – и это при тогдашней нехватке инженеров! Зато он был знаком с невероятным множеством вещей за пределами специальности – литература, архитектура, история, – играл на рояле, занимался живописью, владел множеством языков… Его машины рассчитывали и чертили другие люди. Бартини – видел. Сядет, глаза закроет – проходит час, другой, – потом берёт карандаш и рисует. Рисовал он превосходно!

…Не имея технического образования, человек отважно предлагает свои услуги правительству другой страны. Его военные изобретения явно опережают время, но довести «до железа» почти ничего не удаётся: отвлекают бесконечные научные идеи, – настолько «безумные», что их понимают всего несколько человек.

Он пытается реализовать некоторые побочные эффекты своей теории – всегда неудачно. Не позволяет общий уровень технологии и… новые идеи.

Наконец, гений умирает, скрыв свои работы на долгие годы.

 

Не напоминает ли это судьбу Леонардо? Его знаменитое письмо, адресованное миланскому правителю Лодовико Сфорца, содержало перечень военных изобретений, которые он готов «в подходящее время успешно осуществить»: новые системы орудий, разрывные снаряды, военно-морские средства, новые способы разрушения крепостей, бронированные самоходные артиллерийские повозки – прообраз танков…

«…И другие средства удивительной эффективности, никогда ранее не употреблявшиеся», – скромно завершает Леонардо этот список. А напоследок – о своих познаниях в сооружении каналов, в архитектуре, скульптуре и живописи…

 

Биограф Леонардо М.Гукович пишет о гигантском, ни на чём не основанном самомнении гения: научиться всему этому просто невозможно. Да и негде: пятнадцатый век всё-таки! Хоть и не сделал он почти ничего из того, что предлагал, кроме нескольких десятков небрежных набросков в записных книжках, – но даже они изумляют своей очевидной преждевременностью!

И конечно, все биографы итальянского гения отмечали его способность бросать любое дело на полпути, чтобы забыть о нём навсегда. Количество леонардовской «незавершёнки» подавляло его жизнеописателей.

«Все гении похожи друг на друга!» – возразит скептик. Для таких читателей мы приготовили два отрывка.

Д.Соболев, «Рождение самолёта»: «При разработке этих летательных аппаратов Леонардо выдвинул ряд замечательных конструктивных идей – фюзеляж в виде лодки, управляемое хвостовое оперение, убираемое шасси».

В.Шавров, «История конструкций самолётов в СССР до 1938 года»: «Бартини впервые у нас предложил убирать шасси полностью».

Но не исключено, что барон специально внушал мысль о своём сходстве с Леонардо. Он всё делал «след в след» – рисовал, музицировал, писал стихи, изучал динамику воды и воздуха, предлагал властям кучу смертоносных механизмов и работал над архитектурными проектами. Среди знакомых конструктора не было, наверное, ни одного человека, которому бы он не показал леонардовский способ «зеркального» письма. Да и сами жизненные обстоятельства итальянца ди Бартини – калька с судьбы Леонардо да Винчи. «Леонардо XX века!» – восторгались его биографы. «Леонардо недовинченный!» – шипели завистники.

Очень важно понять бартиниевскую мысль о единстве однородных вещей и явлений. Всё существует «одновременно» – прошлое и будущее. Тому, кто воспринимает мир таким образом, Бартини и Леонардо могут видеться одним и тем же человеком – примерно так же, как мы сознаем одной личностью ребёнка, юношу и старика. Но почему одни черты демонстративно проявлялись, а другие противоречили образу? Возможно, прогрессор лишь мимикрировал под Леонардо – и тем самым путал некий ментальный след, тянущийся за ним через века. От кого же он скрывался?

На могильном камне двадцатидвухлетнего математика Эвариста Галуа, погибшего на дуэли, вырезана эпитафия – короткая, как вздох облегчения: «Он не успел». А если бы исход дуэли был другой? Если бы Наполеон не подхватил насморк перед Ватерлоо, если бы Тесла прожил ещё лет пять, если бы Эйнштейн не сжёг перед смертью свою работу по единой теории поля?..

Бартини предлагал создать специальную науку для изучения исторических альтернатив – экспериментальную историю. «Эта наука будет более или менее произвольно менять судьбы некоторых идей и строить прогностические модели возможного прошлого и настоящего».

 

Смотрите, что получается: одно из главных действующих лиц в ефремовской «Туманности Андромеды» – историк Веда Конг. В романе «Час Быка» женщина-историк Фай Родис возглавляет звёздную экспедицию, а сама история объявлена важнейшей из наук.

«Я историк», – представился профессор Воланд писателям на Патриарших. Историком был и мастер – до того, как выиграл в лотерее сто тысяч и получил возможность писать роман. Даже поэт Иван Бездомный стал профессором истории!

Прогрессор Румата из повести Стругацких «Трудно быть богом» – резидент Института экспериментальной истории в инопланетном Арканарском королевстве. В одном из своих интервью А.Стругацкий рассказывал, что в первом варианте повести всемогущего министра охраны звали дон Рэбия. Анаграмма от «Берия». Осторожный редактор попросил братьев не дразнить гусей, – и Рэбия стал Рэбой. Но кто же послужил прототипом Руматы? Намёк скрыт в имени «экспериментального историка»: Рум – арабское название Рима.

«Киты не могут спасти китов», – пишет Б.Стругацкий. Иначе говоря, история человечества невозможна без постоянного и целенаправленного вмешательства извне. Принято считать, что единственной целью такого вмешательства может быть ускорение – форсированная эволюция социума и технологии. Но не менее увлекательно ставить палки в колёса: тормоз необходим всему, что чересчур быстро движется.

В последнем издании «Красных самолётов» И.Чутко приводит интересное рассуждение Бартини: «Ну-ка, представьте себе, что в какой-нибудь стране, да ещё и в такой, где к власти прорвался очередной фюрер, родилось и с колоссальным опережением заданных историей сроков освоено грандиозное изобретение! Равновесие в мире, следовательно, пошатнулось, нарушилось, страна фюрера сразу получила огромный, возможно, решающий перевес над соседями… Что будет? Почему этого не происходит?»

 

Ещё во времена фараонов были возможны тепловые аэростаты, планеры, артиллерия, гальванические батареи и многое другое. А сколько загадочных (и наверняка опасных) изобретений «притормозили» в XX столетии! Очень многое станет понятным, если предположить, что историю движет противоборство двух могущественных сил, не принадлежащих к человечеству – «ускорителей» и «замедлителей». Или, если угодно – прогрессоров и консерваторов…

Из века в век длится эта шахматная партия: одни неустанно смазывают скрипучее колесо истории, другие охотятся за «смазчиками» и не пускают в мир новые идеи. Костры инквизиции, застенки контрразведок, услуги киллеров и газетчиков – все средства хороши, чтобы сбросить с доски чужую фигуру.

 

 

16. Кундалини для диктатуры пролетариата

В массовых репрессиях конца тридцатых годов трудно усмотреть какую-нибудь логику. Никто не чувствовал себя в безопасности, – ареста боялись даже самые преданные функционеры и работники карательных органов. «Фюрер» американских фашистов Анастасий Вонсяцкий писал в те дни: «Сталин уничтожил больше коммунистов, чем Гитлер, Муссолини и Чан Кай-ши вместе взятые».

Если хватали всех подряд, – историку вообще делать нечего. Психопатологический феномен.

Но не была ли массовая фобия делом рук Консерваторов? Об этом свидетельствует и поразительная синхронность трагических событий, происходивших в СССР и Германии, – при диаметральной ментальности народонаселения.

Об истинной направленности этого воздействия можно судить по тому, что Сталин и Гитлер питали ненависть к мистическим структурам, якобы обладающим тайными знаниями. Не случайно исследователь русского масонства Н.Берберова называет тридцатые годы «трагическими для российских братьев». Ещё в начале 20-х годов Коминтерн принял постановление, запрещающее коммунистам состоять в ложах. Но известна сталинская реплика о том, что большевистская партия должна быть чем-то вроде «Ордена Меченосцев».

Великий вождь прекрасно знал историю: «Орден Меченосцев», объединивший прибалтийских рыцарей церкви, «списал» свой устав у рыцарей Храма Соломона – тамплиеров. Много позже этот устав был положен в основу ритуалов масонства.

 

А вот какой монолог записал биограф Гитлера Герман Раушнинг:

«Все практикуемые масонами мерзости – скелеты, мёртвые головы, гробы и разные таинства, – всего лишь игрушки для детей. Но в них имеется опасный элемент, с которым необходимо считаться. В масонстве образовался вид священнической знати. Они развили эзотерическую доктрину, не только сформулированную, но и связанную посредством символов и мистерий со степенями посвящения. Иерархическая организация и посвящение через символические обряды, действующие магически на воображение – опасный элемент… Разве вы не понимаете, что и наша партия должна быть такого же характера?… Орден, иерархический орден секулярного священничества… Мы, масоны или церковь – есть место только для одного из трёх… Мы сильнейшие из них, и поэтому избавимся от двух других».

 

Это было похоже на ревность. Переняв символику масонства – все эти звёзды, свастики, молоты, циркули, черепа, а также некоторые ритуалы и элементы структуры, – режимы подхватили и порыв в светлое будущее.

Вожди хорошо понимали, что для достижения дальних целей наличный человеческий материал был непригоден. Планировалось форсированное выведение особой породы людей – «воспитание нового человека». У обоих режимов был острейший и тщательно скрываемый интерес к тайным знаниям.

Более известны мистические настроения Гитлера, его тяга к астрологии, к учению альбигойцев и других гностических сект. Он стремился в Гималаи, в легендарную Шамбалу, видя в ней духовный оплот арийской расы.

Данные о советских оккультных исследованиях глухи и противоречивы. Известно очень немногое: письмо гималайских Махатм советскому правительству, загадочные папки, якобы найденные в личном сейфе Дзержинского, пристальный интерес советской разведки к экспедициям Н.Рериха, а также некоторые аспекты дипломатической и разведывательной активности в Индии и Афганистане.

 

Сотрудники одного из отделов Института мозга, созданного при Мавзолее В.И.Ленина, занимались проблемой телепатии. В начале 30-х годов был создан Всесоюзный институт экспериментальной медицины, где проводились, в частности, секретные исследования биополя и экстрасенсорных возможностей человека. В этом направлении работал и Александр Барченко. До революции он был известен как журналист и писатель, популяризатор авиации, теософии и мистических знаний Востока.

За несколько лет до Чижевского Барченко опубликовал свою гипотезу, связывающую биологические и социальные пертурбации с активностью Солнца. В его романах под именем доктора Чёрного выведен известный русский учёный-теософ Пётр Успенский – автор работ «Четвёртое измерение» и «Новая модель Вселенной».

(Запомните эту фамилию: Успенский.)

В 1922 году Барченко при поддержке Дзержинского организовал экспедицию на Кольский полуостров. Не совсем понятно, что они искали в Ловозерской тундре, но нашли какую-то странную пещеру. Если верить старожилам, у входящих туда возникает такое чувство, словно с них сдирают кожу. Научные результаты были признаны весьма интересными, и Коллегия ОГПУ ассигновала средства на исследование «кундалини» или так называемой сидеральной силы, которая упоминается в «Вишну Пуране», «Рамаяне», «Астра-Видья» и в других древнеиндийских текстах.

Сказано, что она «обращает в пепел сто тысяч человек и слонов так же легко, как и одну крысу». Пирокинез?

Барченко убедил Коллегию ОГПУ в том, что умение высвобождать «кундалини» заложено в каждом человеке, нужно только научиться ей пользоваться.

Чекисты были не одиноки в своих фантастических надеждах: у Гитлера над этой проблемой билось «Аненербе» – институт оккультных исследований СС, поглотивший за десять лет больше средств, чем американцы потратили на создание ядерной бомбы…

В 1925 году Барченко готовился к большой экспедиции в Гималаи – для поиска Шамбалы. Она почему-то не состоялась. Вместо этого учёный посетил Крым и Горный Алтай, где исследовал какие-то пещеры. На Алтае Барченко познакомился с шаманами и получил от них полную поддержку.

Эта связь продолжалась вплоть до тридцать восьмого года, когда учёного расстреляли по приговору Особого совещания – вместе с начальником 9-го отдела при ГУГБ НКВД Глебом Бокием – его покровителем и «братом» по мистическому обществу.

Их обвиняли в создании масонской контрреволюционной террористической организации «Единое трудовое братство» и шпионаже в пользу Англии. Уберём дежурные обороты, подводящие под шестой, восьмой и одиннадцатый пункты пятьдесят восьмой статьи – и мы, возможно, получим нечто, имевшее место быть.

 

В чём же признался «британский шпион» Барченко?

«В своей мистической самонадеянности я полагал, что ключ в решении социальных проблем находится в Шамбале-Агарте, в этом конспиративном восточном очаге, где сохраняются остатки знаний и опыта того общества, которое находилось на более высокой ступени социального и материально-технического развития, чем современное общество. А поскольку это так. необходимо выяснить пути в Шамбалу и установить с ней связь».

 

«Единое трудовое братство» возникло через год после приезда Бартини в СССР. В начале шестидесятых годов в разговоре со своим заместителем И.Берлиным конструктор сказал, что в юности учился у некоего Гурджиева. Или – Гюрджиева… Упомянуто об этом было вскользь да и не совсем по теме – словом, уточнять Берлин не стал. И очень жаль! Потому, что Барченко называл своим учителем Петра Успенского (1878-1949) – лучшего из учеников кавказского грека Георгия Гурджиева (1877-1949).

Гурджнев – личность необыкновенная: человек, обладавший мощнейшим экстрасенсорным даром, знаменитый гипнотизёр, тонкий знаток каббалы, философ оккультизма. Он считал себя потомком византийской династии Палеологов и отдалённым родственником Ивана Грозного.

 

«Я увидел человека с лицом восточного типа, уже немолодого, с чёрными усами и проницательным взглядом. – писал П.Успенский о первой встрече с магом. – Он удивил меня прежде всего тем, что казался ряженым».

Почти до самой смерти Гурджисв занимался метанием бисера – созданием оккультных кружков и массовым насаждением «тайных знаний» на Западе. «Ну и вляпались же вы!» – сказал он своим ближайшим ученикам за несколько минут до кончины.

 

Неизвестно, что делал Гурджиев до приезда в Москву в 1915 году. Сам он рассказывал о том, как ездил по Европе с сеансами гипноза и телепатии. Подобное выступление описано в бартиниевской «Цепи»: летом 1912 года Ромео побывал в Венеции и познакомился с гипнотизёром по имени Ахмад.

В лукавой и намеренно запутанной книге Г.Гурджиева «Всё и вся» (1934) есть описание странного летательного аппарата – «звездолёта Архангела Харитона». Архангелов, как известно, трое – Михаил, Гавриил и Рафаил, – а Харитоном звали русского авиатора Славороссова (настоящая фамилия – Семенко). В сентябре 1912 года он гастролировал в Фиуме и прокатил на своём «Блерио» юного Роберто.

 

 

17. «Ищущие общего блага»

В послании к королю Генриху II – «Непобедимейшему, Самому Могущественному, Христианнейшему» – Нострадамус признаётся в том, что в своих пророчествах он завуалировал грядущие события и смешал их последовательность. Но одно из них бесспорно относится к 1917 году. Чтобы оценить его точность, следует помнить, что внук крещёного еврея был (или хотел выглядеть) истовым католиком, а счёт времени вёлся по старому юлианскому календарю.

«И в месяце октябре произойдёт великое перемещение, такое, что покажется, будто тяжесть земли потеряла своё естественное движение и обрушилась в вечный мрак. Весной будут знамения, а затем великие перемены, перевороты в царствах, страшные землетрясения. И тогда возникнет новый Вавилон, презренная дочь, возросшая из мерзостей первого всесожжения. Это продлится только 73 года и семь месяцев. Затем появится новый побег у ствола, который долгое время оставался бесплодным. На 50-й параллели явится обновитель всей христианской церкви. Будет установлен прочный мир. Союз и согласие будут царить среди детей противоположных идей, разделённых границами разных царств. И мир будет настолько прочен, что подстрекатель и организатор военных клик, порожденных различиями религий, останется прикованный в глубочайшем подземелье. А царство Бешеного, который выдавал себя за мудреца, будет объединено». (Россия и Германия?)

Сталин и Гитлер родились на 46 градусе северной широты, но потом «мигрировали» на север, в другую страну, и отождествили себя с её народом. Отцы обоих – сапожники. (Правда, под конец жизни папа Адольфа «выбился в люди» – стал таможенником).

В детстве будущие вожди учились в церковных школах, мечтали о поприще служителей культа, а затем ощутили тягу к прекрасному – впрочем, вполне бесплодную.

Узрев трагическое несоответствие собственных ожиданий с действительностью, оба, словно сговорившись, решают изменить саму действительность.

 

Есть сведения о том, что Сталин и Гурджиев были однокашниками по тифлисской духовной семинарии. О личном знакомстве мага и вождя может говорить одна красноречивая обмолвка Гурджиева – о некоем князе Нижарадзе, на которого «Великие Братья» возложили важную миссию.

Под этим именем юный Иосиф Джугашвили экспроприировал почтовые кареты.

По словам самого Гурджиева, перед войной велись переговоры о его возвращении в СССР.

 

Даниил Андреев в «Розе Мира» пишет, что Сталина инициировали некие высшие силы. Он был медиумом и мощнейшим психократом – человеком, подчиняющим себе толпу.

Андреев не читал мемуары Черчилля, а между тем этот великий англичанин писал о магической силе генералиссимуса: «Сталин произвёл на нас величайшее впечатление… Когда он входил в зал на Ялтинской конференции, все, словно по команде, вставали и – странное дело – держали почему-то руки по швам». Черчилль решил было не вставать, но – «будто потусторонняя сила подняла меня с места»!

 

…1912 год был поистине судьбоносным для России и Германии. Русские большевики на конференции в Праге окончательно размежевались с меньшевиками, – и тогда же Сталин вошёл в Центральный Комитет.

Через несколько лет кучка говорунов превратится в ту самую партию, которую Сталин видел «орденом меченосцев». Насколько случайным было такое сравнение? Известно, что в Вене молодой Гитлер состоял учеником масонской ложи «Орден Новых Тамплиеров», а многие исследователи ведут отсчёт истории нацистской партии с того же 1912 года. Например, российский историк В.Пруссаков пишет в книге «Оккультный мессия и его рейх»:

«Для обнаружения корней Германской рабочей партии нужно вернуться назад, в 1912 год, когда на конференции оккультистов образовалось „магическое братство” – Германский орден».

В дальнейшем от него отпочковалось братство «Туле». Символом нового сообщества стала свастика с мечом. Из недр этой организации родилась нацистская партия. Члены «Туле» называли себя… «новыми меченосцами»!

Все биографы Гитлера дружно отмечают такой факт: его однополчане верили, что, если Адольф будет рядом, то с ними ничего не случится. Отравленный ипритом ефрейтор слышит «голоса»: бессонными ночами «Великие Неизвестные» нашёптывают будущему фюреру, что именно он – спаситель загнивающей цивилизации. И должен быть жесток, как жестоки были средневековые лекари, сжигавшие чумные трупы вместе с умирающими.

Словно во сне он видит много маленьких городков – чистых и светлых. В каменных чашах алтарей пылает огонь, все люди белокуры, здоровы и счастливы. По-своему счастливы и десятки миллионов «унтерменшей», работающих на заводах, в шахтах и на бескрайних плантациях «тысячелетнего рейха»: это достигается сбалансированным питанием, научно выверенным чередованием труда и отдыха, превосходной санитарией и контролем за рождаемостью.

Гитлер повинуется «голосам» и побеждает. Он совершенно не боится смерти – в сентябре тридцать девятого фюрер примчался в пылающую Варшаву, когда пушки ещё стреляли. Снаряды рвались поблизости, но он не замечал их, осматривая разбитый пикировщиками польский бронепоезд.

«Привет вам, ищущим общего блага!» – этими словами начиналось знаменитое «Письмо индийских Махатм Советскому Правительству». То есть – Сталину, Троцкому, Бухарину, Каменеву, Рыкову, Дзержинскому – и так далее… Что же пишут почтенные мудрецы, имеющие, как доподлинно известно, связь с Шамбалой?

«На Гималаях мы знаем совершаемое вами. Вы упразднили церковь, ставшую рассадником лжи и суеверий. Вы уничтожили мещанство, ставшее проводником предрассудков. Вы разрушили тюрьму воспитания. Вы уничтожили семью лицемерия. Вы сожгли войско рабов. Вы раздавили пауков наживы. Вы закрыли ворота ночных притонов. Вы избавили землю от предателей денежных. Вы признали, что религия есть учение всеобъемлемости материи. Вы признали ничтожность личной собственности. Вы угадали эволюцию общины. Вы указали на значение познания. Вы преклонились перед красотой. Вы принесли детям всю мощь космоса. Вы открыли окна дворцов. Вы увидели неотложность построения домов общего блага…»

Можно вдоволь поиронизировать над «домами общего блага» – и не почувствовать ту ужасающую слаженность, с которой готовилось историческое действо. Актёры ещё заучивают роли, рабочие сцены сколачивают декорации, музыканты пробуют смычки… И уже повесили на стену то самое ружьё, которое должно выстрелить в конце – атомным дуплетом.

У Гитлера и Сталина была реальная возможность договориться, поделить мир полюбовно. Но словно злой рок неудержимо толкал вождей-близнецов навстречу друг другу.

«Мы кладём предел вечному движению германцев на юг и запад Европы и обращаем взор к землям на востоке. Сама судьба как бы указывает этот путь», – говорил Гитлер на совещании в Ставке. И каждый советский школьник твёрдо знал, что война неминуемо разразится. Генерал-майор Байдуков, летавший с Чкаловым в Америку, писал в «Правде» 18 августа 1940 года: «Какое счастье и радость будут выражать взоры тех, кто тут, в Кремлёвском дворце, примет последнюю республику в братство народов всего мира! Я ясно представляю: бомбардировщики, разрушающие заводы, железнодорожные узлы, мосты, склады и позиции противника; штурмовики, атакующие ливнями огня колонны войск, артиллерийские позиции; десантные воздушные корабли, высаживающие свои дивизии в глубине расположения противника. Могучий и грозный Воздушный флот Страны Советов вместе с пехотой, артиллеристами, танкистами свято выполнит свой долг и поможет угнетённым народам избавиться от палачей».

Очень многое свидетельствует о том, что Сталин готовил удар страшной силы. Он не успел, – столкновение произошло раньше. Режимы аннигилировали вместе со своими лидерами:

«Сталин ненадолго пережил Гитлера. Осенью пятьдесят второго года страна с изумлением увидела в кинохронике своего вождя – измождённого старичка с погасшим взглядом. Последним усилием воли победитель вытоптал память о том, что двигало страшной машиной национал-социализма.

Но не стало и той страны, которая была до войны. Новые правители дважды в год взбирались на гранитный склеп, чтобы показаться ритуально ликующему народу, – но это был лишь дряхлеющий муляж «нерушимого Союза». Не в силах наследовать сталинскую харизму, Хрущёв развеял её в докладе на XX съезде партии: «После смерти Сталина Центральный Комитет партии стал строго и последовательно проводить курс на разъяснение недопустимости чуждого духу марксизма-ленинизма возвеличения одной личности, превращения её в какого-то сверхчеловека, обладающего сверхъестественными качествами, наподобие бога. Этот человек будто бы всё знает, всё видит, за всех думает, всё может сделать, он непогрешим в своих поступках».

…«Понять – значит, упростить». Инстинктивный антифашизм нормального человека – упрощение. Прошло полвека, – и пора, наконец, взглянуть на историю холодно и трезво. Почему они были нечеловечески жестоки – эти двое – и бестрепетно приняли на себя кровь миллионов жертв?

«Низшие народности вымирают при соприкосновении с высшими. Им суждено рано или поздно, послужив человечеству, исчезнуть… Чем полнее будет население Земли, тем строже будет отбор лучших, сильнее их размножение и слабее размножение отставших. В конце концов последние исчезнут…»

Это не гитлеровский «Майн кампф» и не «Миф XX века» Альфреда Розенберга. Автор этих строк сидит под громадным титановым монументом с маленькой ракетой на верхушке: Константин Эдуардович Циолковский. Он верил, что эволюция – «отбор лучших» – через миллионы лет трансформирует человечество в поток лучистой энергии, в единое сверхсущество – невидимое и всемогущее. Получив в управление свой участок Вселенной, оно станет карать и миловать низшие формы жизни.

 

Под знаком подобных идей начался новый век, и вожди исполняли даже то, что высоколобые философы стыдливо недоговаривали. Что придавало им силы, почему они не сошли с ума, – как тот пилот американского самолёта-разведчика, который из двух намеченных целей выбрал для атомного удара Нагасаки?

Ответ прост: Гитлер и Сталин были абсолютно уверены в том, что в следующей жизни их жертвы получат тела высшей расы. А цитата «калужского мечтателя» заканчивается так: «…в конце концов последние исчезнут для их же блага, так как воплотятся в совершенных формах».

 

 

18. Недоступный и невидимый

Всё сцеплено в этой загадочной истории, – словно шестерёнки в часовом механизме. В первой статье о «невидимке», например, упомянут странный портрет: человек, у которого одна половина лица – звериный оскал, другая – светлая, задумчивая. Остальные детали И.Чутко благоразумно опустил: усы, трубку и погоны генералиссимуса. Этот портрет висел в бартиниевском кабинете.

Но была и другая картина, – о ней вспомнил В.Казневский: Бартини у окна, чёрная фигура, серый рассвет. Печаль. На переднем плане виден угол стола, на нём – тарелка громкоговорителя. Подпись в левом нижнем углу: «5 марта 1953 года».

Какая же тайная нить связывала узника бериевской шараги с «кремлёвским горцем»? И насколько случаен был эпизод в Ставке, когда обсуждали, какой самолёт выбрать для Верховного Главнокомандующего, и Сталин сам предложил переделать бомбардировщик Бартини?

Странный портрет Сталина в бартиниевском кабинете ничего не доказывает, как и «обмолвка» Гурджиева насчёт «князя Нижарадзе».

Невозможно подтвердить и то, что Бартини был учеником кавказского мага. Но про школу Гурджиева известно не так уж мало, – во многом благодаря Успенскому. Писатель и философ, хорошо разбиравшийся в физике и математике, знаток истории магии и оккультизма, Пётр Успенский задумался над природой сновидений и телепатии. Он весьма рискованно экспериментировал с изменёнными формами сознания. В своих книгах Успенский пытался совместить метки научного позитивизма и оккультизма, перебросить мостик в новый век – век магии. Он был убеждён, что сверхчеловечество всегда жило среди нас:

«Сверхчеловек не принадлежит исключительно историческому будущему. Если сверхчеловек может существовать на земле, он должен существовать и в прошлом и в настоящем.

Но он не остаётся в жизни: он появляется и уходит. Точно так же, как зерно пшеницы, становясь растением, покидает сферу жизни зерна; как жёлудь, становясь дубом, покидает жизнь желудей; как гусеница, становясь куколкой, умирает для гусениц, а становясь бабочкой, покидает сферу наблюдения куколок – точно так же сверхчеловек покидает сферу наблюдения других людей, уходит из их исторической жизни.

Обычный человек не в состоянии видеть сверхчеловека или знать о его существовании, как гусеницы не знают о существовании бабочки. Этот факт чрезвычайно труден для понимания, но он естественно психологически неизбежен.

Высший тип ни в коем случае не может находиться под властью низшего типа или быть объектом его наблюдения, в то время как низший тип может находиться под властью и под наблюдением высшего типа. С этой точки зрения наша жизнь и история могут иметь определённую цель и смысл, которые мы не в силах понять.

Этот смысл, эта цель – сверхчеловек. Всё остальное существует для единственной цели – чтобы из массы человечества, ползающего по земле, время от времени возникал и вырастал сверхчеловек, – а затем покидал массы и становился недоступным и невидимым для них».

 

В своих ранних работах Успенский рассматривает мир четырёх измерений, считая его достаточным для объяснения всех феноменов. После долгого путешествия «в поисках чудесного» (он побывал в Индии, на Цейлоне, в Персии и Египте) Успенский знакомится с Гурджиевым. В 1930 году на Западе выходит его самая значительная работа – «Новая модель Вселенной». В ней философ горячо убеждает читателя в том, что мир шестимерен: три измерения – это пространство, и ещё три – время.

Успенский вплотную подходит к идее множественности «параллельных» миров и даже пытается зримо описать ветвящийся фрактал шестимерной Вселенной: «Фигура трёхмерного времени предстаёт в виде сложной структуры, которая состоит из лучей, исходящих из каждого мгновения времени: каждый из них содержит внутри себя собственное время и испускает в каждой точке новые лучи…»

До 1930 года в книгах и лекциях Успенского не было ни шестимерности, ни рассуждений о природе сверхчеловека. Две новые идеи могли быть следствием личного знакомства Успенского и Бартини. Писатель покидает Россию в 1920 году – за три года до приезда туда «красного барона». В этот период встреча двух учеников Гурджиева представляется весьма вероятной.

«Обычный человек не в состоянии видеть сверхчеловека или знать о его существовании», – пишет Успенский. А знает ли о себе сам сверхчеловек? Его рождение должно быть похоже на десантирование в тыл противника: ревущая тьма, рывок, тишина, удар… Первые минуты о задании не помнят: нужно собрать парашют, закопать, сориентироваться и уйти как можно дальше oт места приземления, не забывая при этом посыпать махоркой следы. Только потом в памяти всплывают явки, пароли, легенды – основная и запасная.

Такая же задержка необходима при схождении Игрока в земной мир. Особенно опасна память о предыдущих существованиях, – это знание обязательно проступит в поведении малыша, испугает родных, насторожит учителей, оттолкнет товарищей. Только богатство и знатность семьи могут уберечь ребенка от лишних контактов, – на то время, пока тактичный и ничему не удивляющийся домашний наставник подготовит Игрока к раскрытию его тайных способностей.

Именно такая обстановка была создана для автобиографического героя «Цепи».

 

«Сосредоточив, очистив и прояснив своё сознание, устранив из него всё нечистое, приготовив его к работе, сделав его непоколебимым и неизменным, я направил его к распознаванию воспоминаний о своих прежних существованиях, – говорит Будда Гаутама в „Маджджхиманикайя”.

– Я вызвал в сознании мои различные существования в прошлом – одно рождение, второе, третье, стотысячное, великое множество рождений в эпоху распада мира, в эпоху его восстановления, и в новую эпоху распада, и в новую эпоху восстановления. Я вспомнил, какое имя я носил в каждом из них, к какому принадлежал роду, к какому сословию, какой вел образ жизни, какие наслаждения и страдания испытывал и каков был конец каждой из моих жизней. Покинув одну из них, я рождался где-нибудь в другом месте».

 

Можно предположить, что люди, поместившие Роберто в семью Орожди, имели возможность следить за его развитием. Тайная опека должна была продолжаться и в Будапеште. У нас есть основания полагать, что один из членов таинственного сообщества – человек необыкновенного педагогического таланта – стал преподавать физику в той гимназии, где учился его подопечный.

Существование такого наблюдателя косвенно подтверждает эпизод, произошедший в туполевской шараге. В 1939 году туда привезли венгра Карла Сциларда. Оказалось, что в детстве Бартини сидел за одной партой с его братом Лео. Уехав в Германию, а затем в США, Лео Сцилард стал известным физиком, – именно он доказал практическую осуществимость цепной реакции при делении ядер урана.

Поразительных успехов добились и другие однокашники Бартини: Эдуард Теллер стал «отцом водородной бомбы», Эуген Вигнер разрабатывал первый в мире ядерный реактор, Деннис Габор открыл голографию, Янош фон Нейман создал первые ЭВМ.

 

 

ЧАСТЬ II. «Боги, боги мои!..»

 

– Неужели одно слово может столько всего значить! – задумчиво сказала Алиса.

– Когда я даю слову много работы, – сказал Шалтай-Болтай, – я всегда плачу ему сверхурочные.

Л.Кэрролл, «Алиса в Зазеркалье»

 

1. «В белом венчике из роз…»

Устами своего героя Булгаков предостерегает читателей:

«Вы судите по костюму? Никогда не делайте этого, драгоценнейший страж! Вы можете ошибиться и притом весьма крупно». Так и оказалось: в булгаковскую Москву явился герой, удивительно похожий на Иешуа. При этом столица СССР описана с поразительной точностью, а таинственный иностранец некоторыми чергами походит на реального человека – барона ди Бартини. Может быть, в Москве тридцатых годов происходило нечто важное, имеющее самое прямое отношение к Иисусу из Назарета?

 

Две тысячи двадцать шесть лет назад поэт Вергилий предсказал скорое рождение чудесного ребёнка, который приведёт человечество к Золотому Веку. Буддисты ожидали Майтрейю, персы – Спасителя-Саошианта, индуисты – новое воплощение милосердного Вишну, иудеи – Мессию, могущественного царя-священника.

Наконец, в маленьком галилеиском селении Назарет посвящённая Богу девственница услышала обещание: «Ты родишь Сына и наречёшь Ему имя Иисус. Он будет велик и наречётся Сыном Всевышнего, и даст Ему Господь престол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова вовеки, и царству Его не будет конца».

«Дана мне всякая власть на небе и на земле», – говорил Своим ученикам Спаситель.

 

Но Иисус знал – не мог не знать! – что и через две тысячи лет мир будет далёк от Его заповедей. Зачем же Он приходил?

«– Эти добрые люди, – заговорил арестант и, торопливо прибавив: – игемон, – продолжил: – ничему не учились и все перепутали, что я говорил. Я вообще начинаю опасаться, что путаница эта будет продолжаться очень долгое время».

А в одной из ранних рукописей Булгаков указывает точный срок – тысяча девятьсот лет. Не его ли роман должен положить конец «путанице»?

Есть факт, который не станет оспаривать даже атеист: то, что мы называем Историей, пустилось с места в карьер после рождения Иисуса. Инновационный взрыв. Сначала западному отряду человечества внушили, что надо спешить: каждому даётся одна попытка, после чего избранные прямиком попадают в рай. Реформация довершила дело: успех в мирских делах был осознан христианами-протестантами как знак избранничества и прямая помощь Всевышнего. С невероятной быстротой люди обследовали, поделили, оборудовали доставшуюся им планету. И двинулись дальше… «Земля – колыбель человечества. Но нельзя же всю жизнь жить в колыбели!» – сказал глухой пророк из Калуги.

Три года потратил Магеллан, чтобы обогнуть земной шар. Восемьдесят дней потребовалось герою Жюля Верна, сто восемь минут – Гагарину. По закону неубывания энтропии любая замкнутая система стремится к простоте и покою. Если она усложняется или ускоряет своё движение – налицо информационно-энергетическая подпитка извне. Иначе говоря – вмешательство…

Вектор этих сил хорошо заметен на примере России. Первая мировая война и последовавший за ней небывалый социальный эксперимент поставил бывшую крестьянскую страну в положение осаждённой крепости. Всего за два десятилетия родилась новая сверхдержава, – и это потребовало от людей небывалого напряжения сил и ограничения свободы.

В тот год, когда на ракетных стендах заполыхали первые струи огня, треть населения голодала. Крестьян снова прикрепляли к земле. Инженера Цандера соседи считали помешанным, но каждый из них отдавал свои кровные Осоавиахиму, – а, значит, и Цандеру.

Позднее ракетные дела стали субсидировать военные – опять-таки деньгами здравомыслящих граждан. То же самое происходило в других странах.

Одну цель ловко подменили другой, и в невероятно короткий срок земляне сделали то, на что потребовались бы многие столетия мирной жизни: человек ступил на Луну и послал автоматические зонды на Марс и Венеру. Один аппарат уже покинул Солнечную систему.

Крестовые походы, войны, революции и контрреволюции, массовые репрессии, научные открытия и технологические перевороты – всё это совершалось ради того, чтобы вытолкнуть нас из тесной и прописанной колыбели.

Возможно, когда-нибудь историки смогут принимать в расчёт количество и качество психической энергии, выброшенной в момент интересующего их события. Эти невидимые наслоения будут тщательно изучать, – как сегодня изучают изменение климата по годовым кольцам деревьев. Будущие исследователи непременно заметят два самых светлых слоя XX века – 9 мая 1945 года и день, когда полетел Гагарин. 12 апреля 1961 года необыкновенная радость буквально затопила страну.

«Почти весь путь от аэропорта до Кремля Гагарин стоял, потому, что не было ни одного километра на его трассе, где бы ни было ликующих людей, которые аплодировали ему, махали и бросали цветы, рискуя попасть под колёса семнадцати мотоциклов эскорта, окружавших его автомобиль. У самого Кремля, на повороте под своды Боровицких ворот, толпа прорвала оцепление: люди бежали бегом от Волхонки и Румянцевской библиотеки, размахивая флагами и букетами. Когда, подталкиваемый Хрущёвым, он появился на трибуне Мавзолея, восторженный рёв толпы прокатился над Красной площадью». (Я.Голованов, «Королёв»)

Очень символично: внизу – «рёв толпы», на трибуне – исполнители, а истинные виновники торжества остаются в тени. У Исторического музея ликующая толпа чуть не раздавила С.П.Королёва с женой, а человек, которого Королёв назвал своим учителем, в тот день вылетел в командировку.

«Бартини говорил о времени, когда околоземное пространство будет насыщено научными станциями – спутниками Земли, что это будут целые „острова” на орбитах, о том, как с ними будет поддерживаться регулярная транспортная связь, что это будут стартовые площадки для полётов на другие планеты. И всё это было задолго до запуска первого искусственного спутника. Признаюсь, мы этому не верили и думали, что это дело далёкого будущего. Но подошёл 1957 год, и спутник был запущен».

Эти строки написал новосибирский учёный-аэродинамик П.Заев.

Про давний интерес Бартини к ракетным делам и ещё довоенные контакты с ГИРДом и Реактивным НИИ упоминал и В.Казневский. Он же рассказал о том, что кто-то из коллег-цаговцев видел в архиве калужского Музея космонавтики фотографию 30-х годов – группа участников запуска одной из первых ракет. Бартини – крайний слева, его почти не видно из-за плеча Меркулова. Очень интересный снимок: дело в том, что И.Меркулов – разработчик первых прямоточных реактивных двигателей – был давним другом И.Ефремова.

Таганрогского конструктора Владимира Воронцова, не раз бывавшего в московской квартире Бартини, поразила картина, датированная сорок седьмым годом. Она изображала взлетающую ракету. Удивила форма пламени – огненный шар: «Откуда он мог знать, что именно так будет выглядеть ракетный старт!?»

А бывший парторг бартиниевского КБ вспомнил, что в конце 60-х годов Роберт Людвигович говорил о каком-то глобальном проекте под названием «Паутина». Он упомянул и о письме Хрущёву, которое Бартини написал через год после запуска спутника.

– Письмо Роберта Людвиговича не было связано с космосом и формально касалось лишь его проекта «А-57», – объяснил нам маршал ВВС, числившийся в Группе генеральных инспекторов Генштаба. – Но оно добавило аргументов тем, кто предлагал сократить авиацию, чтобы высвободить ресурсы для Королёва. Уже тогда его «семёрка» могла доставить куда надо шесть тонн «водорода»! Ну, и спутники… Сербин говорил мне, что Бартинн лично встречался с Хрущёвым и убедил его в том, что наши самолёты и самолёты-снаряды – нынешние и проектируемые – не смогут гарантировать ответный удар. Зачем ему это понадобилось?!

Письмо сохранилось в Архиве ЦК КПСС (ныне – Архив Президента РФ). Там всё изложено так. как рассказал престарелый маршал, только зачем-то уточняется, что расчёты по машине проверяли в королёвском КБ. Значит, наш информатор не ошибся в главном: в 1958 году Бартини помог Хрущёву утвердиться в правильности ракетного выбора, и дополнительные ресурсы были отданы Королёву.

16 сентября 1959 года, в 22 часа 02 минуты по Гринвичу советский космический аппарат достиг Луны. Как писали тогдашние газеты – «доставил вымпел Страны Советов». Доставка получилась очень символической: первый «лунник» врезался в поверхность на скорости двенадцать тысяч километров в час, – металл просто испарился. В эти дни Никита Хрущёв был в США и выжал из триумфа максимум возможного.

В начале шестидесятых все советские проекты, могущие помешать гигантской лунной ракете «Н-1», были решительно свёрнуты. А что происходило за океаном? Лишь одна программа могла угрожать «Аполлону» – сверхдорогой стратегический бомбардировщик ХВ-70 «Валькирия». Эта великолепная машина прошла первые испытания и показала скорость, в три раза превышающую звуковую. С такой скоростью она могла лететь целых полчаса – вполне достаточно, чтобы прорвать московское «Зелёное кольцо» – самую мощную в мире систему ПВО. Но 8 июня 1966 года во время показательного полёта маленький «Старфайтер» словно магнитом притянуло к крылу бомбардировщика. «Очевидно, что перемещение «F-104» с безопасной дистанции в точку контакта происходило постепенно и не осознавалось пилотом», – такой удивительный вывод сделала комиссия о действиях Джозефа Уокера, одного из лучших лётчиков-испытателей Соединённых Штатов.

Некоторые военные аналитики сегодня считают, что «Валькирия» могла не только затормозить лунную программу, – она бы её похоронила! Представим, что катастрофы не было, и принято решение о производстве этих бомбардировщиков. Не было также кремлёвского переворота шестьдесят четвёртого года. В ответ на «Валькирию» Хрущёв подвешивает над Америкой первую гроздь водородных зарядов, – такой проект существовал и получил поддержку военных. Реакцию американцев нетрудно просчитать: они напрочь забывают о Луне и бросают все силы на нейтрализацию орбитальных мин. Этого, конечно, не допустили.

Понимал ли Хрущёв смысл происходящего? В последние годы он много читал, надиктовывал мемуары и даже пробовал заниматься живописью. Одну из его картин недавно показали широкой публике: трое на фоне земного шара – сам Никита Сергеевич, Карл Маркс и… Христос!

 

 

2. «И при луне мне нет покоя…»

Первую большую ракету построил потомственный рыцарь Мальтийского ордена барон Вернер Магнус Максимилиан фон Браун – в те годы, когда его русский коллега кайлил вечную мерзлоту на колымском прииске, а потом делал разную мелочёвку в авиационной шараге. Но и фон Брауна ненадолго арестовывали: в приватной беседе конструктор сказал, что ему «наплевать на победу фюрера» и что «лично ему нужна Луна». В конце войны немцы обстреливали ракетами «ФАУ-2» Англию и готовились пускать через океан двухступенчатые «А-9».

Летом сорок пятого Королёва освобождают и командируют в побежденную Германию. Бывший зек скопировал брауновские «изделия» и пошёл дальше, а немецкий конструктор всё ещё убеждал американцев в преимуществах ракеты перед бомбардировщиком. Только в 1951 году фон Браун по-настоящему включился в гонку. Когда первый спутник потряс мир, коллегам по обе стороны океана стало легче. Космос превратился в выставку достижений народного хозяйства СССР и США, стал священной коровой государственных бюджетов.

Выступая в конгрессе, президент Кеннеди назвал высадку человека на Луну «программой спасения национального престижа». Вопрос стоял так: победить в лунной гонке должна самая совершенная социальная система. Лидировал Советский Союз – первый спутник, первый человек, первые межпланетные зонды, первый выход в открытый космос…

 

Когда битва за Луну уже близилась к завершению, умер Королёв. Фон Браун ушёл в отрыв, и 20 июля 1969 года «Аполлон-11» достиг Луны. Только СССР и Китай не транслировали лунный репортаж. Когда Нейл Армстронг произносил заранее приготовленную фразу – «Маленький шаг одного человека – огромный скачок человечества!» – советские телезрители смотрели старую комедию «Свинарка и пастух».

 

…В такие моменты остро ощущается присутствие невидимой силы – по особой симметричности лиц и событий. Академик Борис Раушенбах писал о «мистическом соответствии» судеб лунных полководцев – Королёва и фон Брауна:

«Оба они увлекались планеризмом. Оба получили образование в высших технических учебных заведениях и получили звания авиационных инженеров. Оба начали практическую работу по ракетной технике в малых, полулюбительских группах: Королёв – в ГИРДе, фон Браун – на берлинском „ракетодроме”.

Оба перешли на работу по заданиям военных ведомств: Королёв – в Реактивный научно-исследовательский институт, фон Браун – в Куммерсдорф.

Оба отличались выдающимися способностями организаторов и стояли у истоков того, что сегодня называется ракетно-космической промышленностью.

Оба на начальных этапах вели свои работы в тоталитарных государствах: Королёв – в сталинском, фон Браун – в гитлеровском.

Оба в возрасте 32-х лет были репрессированы по надуманным обвинениям: Королев – НКВД, фон Браун – гестапо.

Обоим были предъявлены одинаковые обвинения: Королёву – во вредительстве, фон Брауну – в саботаже. Обоим удалось вернуться к активным работам по ракетной технике.

Королёв запустил первый советский искусственный спутник Земли (он был и первый в мире), фон Браун – первый спутник в США. Оба были признанными руководителями космических программ своих стран, и оба умерли от одной и той же болезни, проклятья нашего времени – рака».

 

Фон Браун считал своим учителем Германа Оберта – одного из пионеров космонавтики, страстного пропагандиста полёта на Луну. Ещё студентом он прочитал «Пути осуществления космических полётов» и предложил Оберту всё своё свободное время. Но сам Оберт по многим причинам вынужден был отойти от постройки ракет и заняться теоретическими вопросами.

В конце жизни он пришёл к любопытным выводам: человечество пасётся могущественными и невидимыми существами – «уранидами» (от греческого «уранос» – «небо») – истинными хозяевами Галактики. Земля и другие планеты – это своего рода «исправительные учреждения», а космические старты выражают неосознанное стремление к свободе.

Оберт говорил, что созревающая душа сменяет множество планет и телесных оболочек, но вырваться из этого круга и стать «уранидом» удаётся очень немногим.

Двенадцать человек побывали на Луне. Затем программу закрыли. Сами американцы сегодня с изумлением вспоминают лунный психоз шестидесятых: зачем нам понадобилась эта стылая глыба? Каждый посадочный модуль стоил в 15 раз дороже, чем если бы его сделали из чистого золота. Ведро лунной породы – как 35 вёдер бриллиантов!..

В Библии сказано: «Создал Господь два светила великие – одно для управления днём, другое – для управления ночью». Луна – ретранслятор?

Между тем, сам Бартини – тайный вдохновитель советской космической программы – очень плохо переносил полнолуние. Одному из своих друзей он объяснил, почему не открывает плотную штору в кабинете: ночное светило, как гигантский пылесос, втягивает в себя психическое излучение человечества. «Луна – санаторий душ», – сказал Бартини и процитировал Плутарха: «Души проводят там очень лёгкую и приятную, но не блаженную и не божественную жизнь».

 

По-видимому, Булгаков это знал. «И при луне мне нет покоя!» – говорят в романе Пилат и мастер, а Маргарита летит на бал весеннего полнолуния. Затем влюбленные «умирают» и улетают с земли, – но куда?

Разгадка ждёт нас в конце эпилога: «Тогда лунный путь вскипает, из него начинает хлестать лунная река и разливается во все стороны. Луна властвует и играет, луна танцует и шалит. Тогда в потоке складывается непомерной красоты женщина и выводит к Ивану за руку пугливо озирающегося, обросшего бородой человека».

Затем она возвращается – «уходит вместе со своим спутником к луне». В более откровенной редакции 1938 года эпилога не было, и роман заканчивался прощанием с Воландом. Пилат встретился с Иешуа на лунной дороге, и это же предстоит влюблённым: «Идите же и вы к нему!» К Иешуа – на Луну?.. «Мастер одной рукой прижал к себе подругу и погнал шпорами коня к луне, к которой только что улетел прощённый в ночь воскресенья пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат».

«Он не заслужил свет, он заслужил покой».

Следы остаются, а знаки оставляются – видимые всем, но адресованные очень немногим. Двухтысячелетний скачок от колесницы к «Аполлону» потребовал колоссальной концентрации ресурсов и сопровождался целой серией глобальных подвижек. Наиболее кровавые из них закончились перед стартом лунного марафона.

Те, кто жил в «самой читающей в мире стране», могли заметить странное совпадение: булгаковский роман напечатали в том году, когда человек облетел Луну. Через два с половиной года люди, никогда не слышавшие о Булгакове – американцы Армстронг и Олдрин – назвали место прилунения «Базой Покоя».

Когда на Луну ступил последний из двенадцати астронавтов, началось триумфальное шествие рок-оперы «Иисус Христос – суперзвезда».

 

 

3. «Рукописи не горят»

Историк, пытающийся проследить за действиями «существ, более развитых, чем человек», чувствует себя, словно муха в паутине. Трудно отделить главное от второстепенного. Запуск первого «лунника», например, может быть связан с Атлантидой, – только потому, что он счастливо совпал с началом хрущёвской кампании по кукурузе.

Не спешите улыбаться: дело в том, что на Земле не найдено диких предков кукурузы. Это означает, что «королева полей» – результат генной инженерии и единственный стоящий аргумент тех, кто верит в существование древней высокоразвитой цивилизации.

В неожиданном свете предстаёт и поведение нашего естественного спутника. Луна расположена на таком расстоянии от Земли, что её видимый диаметр равен видимому диаметру Солнца. Собственное вращение точно синхронизировано с обращением вокруг Земли, – и потому мы всегда наблюдаем только одно лунное полушарие. Долгое время считалось, что «виновато» смещение центра масс. Но гипотеза не подтвердилась, и сегодня никто не может найти естественные причины этого явления.

Примерно сто лет назад астрономы всего мира стали отмечать таинственную активность на лунной поверхности – светящиеся точки, линии, кресты. Более двух тысяч подобных сообщений получило от своих членов Британское астрономическое общество в одном только 1879 году.

Полвека спустя были зафиксированы так называемые «лунные купола», – их насчитали около двухсот. Опубликованы сотни сообщений о движущихся огнях и целых сериях разноцветных вспышек. В начале пятидесятых астрономы наблюдали нечто, напоминающее мальтийский крест. В 1959 году профессор Козырев обнаружил на Луне вулканическую деятельность. А чуть позже появилась гипотеза американского астронома Карла Сагана – о том, что под лунной поверхностью существуют гигантские пещеры искусственного происхождения. Сагана поддержал директор Пулковской обсерватории Александр Дейч.

 

Но самое интересное открытие сделано в 1937 году: Луна – не единственный наш спутник. По сильно вытянутой орбите движется крохотная планетка Гермес диаметром 700 метров. Не про неё ли рассказывал Маленький принц?

Георгий Гурджиев писал о второй луне: «Современные трёхмозговые существа… ничего не знают об этом прежнем осколке их планеты, главным образом потому, что его сравнительно малый размер и отдалённость места его движения делают его совершенно невидимым для их взора… И если кто-нибудь из них случайно увидит его через их хорошую, но тем не менее детскую игрушку, называемую телескопом, он не обратит на него внимания, принимая его просто за большой метеорит».

 

В Европе Гурджиева считали турком. После войны и революции он перебрался из России сначала в Турцию, а затем во Францию, где приобрёл вполне европейский вид. (Ср.: турецкий астроном в «Маленьком принце» открыл новый астероид, но ему сначала не поверили, потому, что он был одет не по-европейски).

Гурджиев утверждал, что маленькая луна была хорошо известна атлантам, которые называли её словом, переводимым так: «Никогда не позволяющий кому-либо спать спокойно».

 

Оба спутника поддерживают и направляют органическую жизнь на Земле. Эту мысль развивает и его ученик Успенский:

«Органическая жизнь на Земле питает Луну. Всё живое на Земле – люди, животные, растения – служат пищей для Луны. Луна – это огромное живое существо, которое питается всем, что живёт и растёт на Земле… Человек, как и всякое иное живое существо, не может в обычных условиях жизни оторваться от Луны. Все его движения и, следовательно, все действия совершаются под контролем Луны. Если он убивает другого человека, это делает Луна; если он убивает себя, приносит себя в жертву ради других, это также делает Луна».

 

История человечества – это история лунного рабства, настолько абсолютного, что о нём никто не догадывается. Из невидимых пут вырываются лишь единицы: «Освобождение, которое приходит вместе с ростом умственных сил и способностей, есть освобождение от Луны».

Гурджиев говорил о неограниченной власти Луны ещё в начале XX века.

А тем временем на Земле в тихих провинциальных городках рождались безумцы, охваченные странной идеей: взлететь, опираясь на струю пламени. Юрий Кондратюк, например, ещё в 1916 году рассчитал «улиточную» трассу полёта к Луне – ту, по которой полвека спустя полетели «Аполлоны».

«Луна властвует и играет, луна танцует и шалит».

В булгаковском романе есть одна странная ниточка, которая ведёт непосредственно к «Аполлону». Она начинается в Москве, в Воротниковском переулке, д.1, кв.2, – именно сюда направился Булгаков по приезде в Москву в двадцать первом году. Там проживал родственник его первой жены Борис Земский – помощник начальника Академии воздушного флота по учёбной части. В 1922 году он устроил Булгакова на работу в издательский отдел научно-технической комиссии Академии.

Тогда же будущий писатель знакомится с другом Земского – известным аэродинамиком Владимиром Ветчинкиным. В 1927 году энтузиасты космических полётов Земский и Ветчинкин были в числе организаторов «Первой мировой выставки межпланетных аппаратов и механизмов» – в доме №68 на Тверском бульваре. Десять тысяч посетителей видели эту композицию. Она начиналась прямо на улице – за стеклом огромной витрины расстилался лунный пейзаж с серебристой ракетой, и маленький космонавт в скафандре стоял на гребне кратера, глядя на зеленоватый диск восходящей Земли.

 

В начале тридцатых Земский и Ветчинкин читали лекции ракетчикам Королёва, а позже работали консультантами в Реактивном НИИ. Именно профессор Ветчинкин редактировал брошюру Ю.Кондратюка «Завоевание межпланетных пространств», изданную в Новосибирске за счёт автора. Он же познакомил Кондратюка с Королёвым.

Королёв предложил ему работать в ГИРДе, но Кондратюк отказался. Почему? Историки космонавтики объясняют, что он жил под чужим именем и опасался проверки: группа Королёва была полувоенной организацией. Вполне убедительно, – если рассматривать факты изолированно. Но, зная цепочку последующих событий, можно предположить, что его согласие могло нарушить какие-то сроки.

В сорок втором году сержант Кондратюк погиб на фронте; его полуобгоревшую тетрадь с формулами нашёл немецкий солдат и передал по инстанции. Таким непростым путём тетрадь попала в ракетный центр Пенемюнде – к фон Брауну, а в сорок пятом – на Лубянку.

Но и на этом странная история не заканчивается. Сразу после войны Ветчинкин прилагает массу усилий, чтобы переиздать книгу Кондратюка в «Оборонгизе». Она выходит в 1947 году тиражом 2000 экземпляров. Один экземпляр поступает в библиотеку Конгресса США. После триумфа первого спутника американцы подняли всю советскую литературу по космосу, – таким образом репринт английского перевода «Завоевания межпланетных пространств» оказался на рабочем столе Джона Хуболта, одного из ведущих специалистов проекта «Аполлон».

Три года Хуболт твердил фон Брауну о преимуществах кондратюковской схемы посадки. И убедил его, – сэкономив Америке несколько лет и миллиарды долларов. А в 1971 году Нейл Армстронг – первый человек, ступивший на Луну, – во время поездки в СССР специально побывал в Новосибирске – в доме, где жил «лунный пророк».

 

 

4. «Атон» почти не виден

В бартиниевском фонде Научно-мемориального музея Н.Е. Жуковского хранится одна из работ, посвященных природе времени. Бартини пишет о том, что пространство-время похоже на киноленту: наше сознание перескакивает от кадра к кадру через разрывы непрерывности – черные щели небытия.

«Передо мной качается маятник часов. В своих крайних положениях маятник останавливается, между этими положениями он находится в движении. Качание маятника я заснял киноаппаратом. Последовательные положения маятника на киноленте отображены рядом, они присутствуют тут неподвижно и в одинаковой мере. Но все кадры несколько смазаны: во время экспозиции маятник переместился, центр груза изображен не точкой, а черточкой. Когда я увеличивал скорость съемки, длительность экспозиции сокращалась и черточка становилась короче. Что же будет в пределе? Очевидно, я получу вереницу неподвижных дискретных точек, плотно прилегающих друг к другу: тут точка есть, потом она исчезает и появляется рядом. Это та же самая точка? Или исчезла одна, а появилась другая? Что есть движение – сумма неподвижных положений или сумма исчезновений и появлений? Как возникает движение? Куда исчезает и откуда появляется точка? Уничтожается ли она, когда исчезает, или существует попеременно в бытие и инобытие?»

Именно эта идея легла в основу фантастической новеллы Сигизмунда Кржижановского «Собиратель щелей». Его герой останавливает прыжки сознания и проваливается в щель между «кадрами», – исчезает из мира, оставив мертвое тело. Сходство налицо. Видно также, что автор любит слово «диск»: оно встречается восемнадцать раз, и больше половины – в первой главе.

Летом двадцать пятого года Кржижановский жил в доме Волошина – вместе со своим другом Михаилом Булгаковым. А первое, что делает в полете булгаковская Маргарита – разбивает «освещенный диск» дорожного знака и крушит окна писательского дома. «Писательским домом» назван и ресторан: «Ба! Да ведь это писательский дом. Знаешь, Бегемот, я очень много хорошего и лестного слышал про этот дом. Обрати внимание, мой друг, на этот дом. Приятно думать о том, что под этой крышей скрывается и вызревает целая бездна талантов». Даже самые мелкие детали подчеркивают скрытое единство двух домов: к писательскому дому подъезжает пожарная машина, а ресторан («писательский дом») действительно сгорает. Но «форменный пророк» Бегемот обещает, что будет построено новое здание – «лучше прежнего». Эти строки появились после ареста Бартини. Можно предположить, что дом, в котором жильцы «скрывались и вызревали» – аллегория тайного общества, выбравшего своим знаком диск. Не ведет ли эта ниточка к дому Волошина?

Гаснут во времени, тонут в пространстве

Мысли, событья, мечты, корабли…

Я ж уношу в своё странствие странствий

Лучшее из наваждений Земли!..

Знатоки советской фантастики, несомненно, припомнят это четверостишие. Оно приведено без указания авторства в «Туманности Андромеды», – эпитафия, высеченная на надгробном камне «знаменитого поэта очень древних времён». Но автор известен – Максимилиан Волошин.

В ефремовском романе тоже встречается много дисков, – начиная с дисков-циферблатов и кончая той звездой, к которой направляется экспедиция: «По мере приближения к Зирде её светило стало огромным алым диском…»

На обратном пути герои становятся пленниками опасной планеты и находят там огромный звездолёт дискообразной формы, потерпевший катастрофу много миллионов лет назад.

Во второй главе действие переносится на земную станцию связи с другими цивилизациями. Главный «связист» Дар Ветер уходит с работы, и перед этим руководит последним сеансом: «По знаку Дар Ветра Веда Конг встала на отливающий синим блеском круг металла…»

Затем мы видим третий диск: Дар Ветер и его возлюбленная летят над Западной Сибирью на маленькой круглой площадке. Тоже понятно: когда Ефремов писал эту главу, создатель самолёта-амфибии ДАР ещё работал в Новосибирске.

В конце романа Дар Ветер вернулся к руководству межзвёздной связью, а к огромному диску отправилась новая экспедиция. Тайный союз возродился?

Через год Ефремов напечатал новую повесть – «Сердце Змеи». Сюжет её похож на «Туманность Андромеды»: земная экспедиция летит к одной из ближайших звёзд. «Подозревалось, что звезда была связана с тёмным облаком в форме вращающегося электромагнитного диска, обращённого ребром к Земле».

Нашу догадку неожиданно подтвердил В.Казневский:

– Учениками Бартини были некоторые писатели, кинорежиссёры, художники, учёные. Они именовали себя «дисковцами», а тайная школа называлась «Атон».

Атон – солнечный диск у древних египтян. Он считался воплощением великого бога Ра, его видимым телом.

(Ра-Мег!)

 

Виктор Павлович показал нам список «дисковцев». Максимилиан Волошин, Владимир Маяковский, Александр Грин, Михаил Булгаков, Андрей Платонов, Сигизмунд Кржижановский, Алексей Толстой, Леонид Леонов, Валентин Катаев, Юрий Олеша, Евгений Шварц, Иван Ефремов, Лазарь Лагин, Николай Носов – эти имена (и некоторые другие) мы встретили с чувством глубокого удовлетворения.

Но кто такие Г.Альтшуллер, Ю.Долгушин, А.Полещук, П.Аматуни? И почему среди сказочников и фантастов оказались знаменитые сатирики Илья Ильф и Евгений Петров?

 

Ещё загадочнее выглядит в этом списке Владимир Набоков, покинувший Россию в 1919 году: где и когда он мог познакомиться с Бартини? Но одна ниточка всё же существует – очень тонкая и ничего не объясняющая. В 1904 году Набоковы побывали в Фиуме. Полвека спустя писатель вспоминал об этом в автобиографических «Других берегах»:

«Место это, конечно, Аббация, на Адриатике. Накануне в кафе у фиумской пристани, когда уже нам подавали заказанное, мой отец заметил за ближним столиком двух японских офицеров, и мы тотчас ушли; однако я успел схватить целую бомбочку лимонного мороженого, которую так и унёс в набухающем нёбной болью рту. Время, значит, 1904 год, мне пять лет».

 

 

5. «Приехал жрец!»

Барон не мог уйти, не заложив новую информационную бомбу. Мы глотали пыль в библиотеках и архивах, листали семейные альбомы, чертежи, письма, мы опрашивали людей, которые знали Бартини или только слышали о нём от других. Обнаружились любопытные связи – Гурджиев, Сталин, Хрущёв, Королёв, Булгаков, Ефремов – но настоящий «клад» найти не удавалось.

«Где умный человек спрячет лист? В лесу». Всё объяснил список «Атона»: каждый из писателей-"дисковцев" зашифровал информацию и размножил её в сотнях тысяч экземпляров своих книг. Некоторые – в миллионах… Следует ожидать, что «второе дно» этих произведений почти не соотносится с их жанром и содержанием. Менее очевидным может показаться другое предположение: все зашифрованные книги содержат одни и те же сведения, – как голограмма, разрезанная на кусочки.

«Чётким очертанием, огромным, косматым клубком Солнце висело в пустой темноте. С боков его, как крылья, были раскинуты две световые туманности».

Через несколько страниц герои «Аэлиты» снова видят наше светило:

«Раскинув узкие туманные крылья, пылающее солнце клонилось к закату».

Именно так изображали Атон древние египтяне – солнечный диск с крыльями. В энциклопедии «Мифы народов мира» можно прочитать о том, что Ра, родившийся от небесной коровы, именовался «золотым телёнком». Его главный атрибут – диск.

А какой предмет мы видим у Бендера при первом появлении в «Двенадцати стульях»? «В руках молодой человек нёс астролябию». Этот угломерный прибор представляет собой диск – медный, бронзовый или деревянный.

В «Золотом телёнке» герой прямо отождествляется с диском: «Перед ним сидел атлет с точёным, словно выбитым на монете лицом». Тот же знак предъявлен в последней главе романа: «Разжав руку, Бендер увидел на ладони плоскую медную пуговицу…»

 

«Чтоб дети наши не угасли, пожалуйста, организуйте ясли!» – такой плакат видят во время автопробега «дети лейтенанта Шмидта». А во что превратилось сокровище воробьяниновской тёщи? В железнодорожный клуб с яслями!..

Сопоставьте это с нелепым «верблюдом» из спектакля театра «Колумб», с «блюдечком», на котором Корейко должен принести деньги, и с золотыми предметами, перенесёнными Бендером через границу – блюдом и крестом.

В церковной символике блюдо означает Вифлеемские ясли, а называется – дискос. (Школа «Атон»?)

В пустейшей болтовне Остапа со студентами-попутчиками проскользнули два слова – «тайное обучение». А в предыдущей главе Бендер встречается со знаменитым индийским мудрецом, которого все называют Учителем, и несколько часов слушает его панегирик советским школам. Но настоящий Учитель надёжно укрылся за обаятельным мошенником из «внешнего» сюжета – убитым и воскресшим. «Дважды рождённый», как именуют индусских браминов…

 

Вспомните текст афиши «с портретом самого Бендера», которую Остап вынул из акушерского саквояжа: «Приехал Жрец (знаменитый бомбейский брамин-йог)». Далее следует перечисление чудес, в числе которых – «материализация духов и раздача слонов». Не напоминает ли это афишу булгаковского мага?

Вот ещё одно пересечение: «Мужская сила и красота Бендера были совершенно неотразимы для провинциальных Маргарит…»

Воланд: «Один, один, я всегда один». Бендер: «У меня нет родственников, товарищ Шура, я один на всём свете…»

Бендер представляется Вольдемаром – не слышится ли в этом имени какое-то другое? И не угадывается ли в конторе «Рога и копыта» одно из ранних названий булгаковского романа – «Копыто инженера»?

 

«Когда поднялась луна и её мятный свет озарил миниатюрный бюстик Жуковского…», – пишут Ильф и Петров. И далее: «На медной его спине можно было ясно разобрать написанное мелом краткое ругательство».

Медных и каменных жуков с письменами на спинке – скарабеев – носили древние египтяне. Скарабеи олицетворяли бога Ра, а на груди умершего жук указывал на реинкарнацию. Этот знак носит и булгаковский иностранец: «Ещё разглядела Маргарита на раскрытой безволосой груди Воланда искусно из тёмного камня вырезанного жука на золотой цепочке и с какими-то письменами на спинке».

Нетрудно догадаться, что прообразом Бендера и Воланда послужил один и тот же человек.

 

Что пожелал купить Бендер в «Золотом телёнке», – получив заветный миллион? «Я покупаю самолёт! – поспешно сказал великий комбинатор. – Заверните в бумажку».

Ещё одна примета – шарф: «Его могучая шея была несколько раз обёрнута старым шерстяным шарфом». Именно так ходил Бартини! Правда, шарфы он признавал только одного цвета – белые – и покупал их в Военторге на Кировском. Когда в тюрьме шарф отобрали, он стал накручивать на шею вафельное полотенце.

 

В статье о «самолёте-невидимке» И.Чутко вывел Бартини под фамилией Дунаев: по документам барон родился в Австро-Венгрии, в маленьком задунайском городке. «Ах, да!.. Волнующая история! Барон-изгнанник!..» – говорит Бендер в седьмой главе.

Муссируются и «баронские сапоги» Воробьянинова. А в тридцать пятой главе «Золотого телёнка» Остап почему-то рекомендуется… Бендером-Задунайским! Это повторяется трижды – достаточно для вдумчивого читателя.

 

В старгородском приюте Бендер встречает своего карикатурного двойника – Пашу Эмильевича: именно он украл стул из красного уголка.

Эмилий Павел – римский полководец, завоевавший и ограбивший Грецию.

 

Но самый прозрачный намёк на таинственного итальянца остался в главе «Могучая кучка или Золотоискатели», опубликованной лишь в журнальной редакции первого романа. В этой главе рассказывается, как Ляпис-Трубецкой сопоставил несколько сообщений о потрошителях стульев, и в его голове родилась идея поэмы: в одном из стульев спрятана формула «лучей смерти». Поэт поделился замыслом с друзьями, и они решили написать оперу «Железная роза» – про то, как за стулом охотятся лица итальянской национальности – гроссмейстер фашистского ордена Уголино и принц Сфорца, переодевшийся советским комсомольцем.

В книгу этот сюжет не вошёл: итальянского гроссмейстера слишком легко связать с «гроссмейстером» Бендером.

 

 

6. «Интересные рукописи Бэкона»

Мы предположили, что булгаковский Воланд списан с Бартини. На «красного барона» болезненно действовал свет полной луны, и это черта отразилась в той главе, где иностранец под видом мастера посещает Ивана Бездомного: «На балконе возникла таинственная фигура, прячущаяся от лунного света…» И далее: «Судороги то и дело проходили по его лицу. В глазах его плавал и метался страх и ярость. Рассказчик указывал куда-то в сторону луны, которая давно уже ушла с балкона».

 

Вина Луны, она, как видно,

Не в меру близко подошла к Земле

И сводит всех с ума.

 

Эти шекспировские строки заставляют вспомнить о загадочной болезни его современника – Френсиса Бэкона, барона Beруламского, виконта де Сент-Олбани: случалось, что в ночи полнолуния он падал в обморок.

Лорд Бэкон был блестящим придворным, учёным-естествоиспытателем, мыслителем, сокрушившим средневековую схоластику и угадавшим некоторые черты будущего – воздушные корабли, сверхглубокие шахты, радио и телевидение.

Духовник короля Якова I Джозеф Глэнвиль передаёт, что Бэкон создал некое общество для осуществления своих любимых идей. А доктор У.Роули – друг и духовник самого Бэкона – с восхищением писал: «Если бы я помыслил, что Бог излил на кого-нибудь из нынешних людей луч познания, то это относилось бы к нему. Он прочитал много книг, но знание его происходит не от книг, но из самих основ и понятий внутри него самого».

Многие западные исследователи считают, что Френсис Бэкон стал первым идеологом того типа общественных отношений, который впоследствии наиболее отчётливо сложился в Соединённых Штатах Америки. Будучи лордом-канцлером, Ф.Бэкон тайно способствовал тому, чтобы государство притесняло пуритан – этих религиозных максималистов, мужественных и трудолюбивых скопидомов, обуянных идеей своего избранничества. Историкам ещё предстоит оценить усилия великого канцлера, благодаря которым в 1620 году корабль «Мейфлауэр» высадил на североамериканский континент «отцов-пилигримов» – первых колонистов-пуритан.

Новая Англия – ступенька к Луне: чем ближе к экватору располагается место старта, тем меньшая мощность нужна для вывода аппарата на орбиту. Таким образом, победитель лунного марафона 60-х годов был предрешён: чтобы быть в равном положении с американцами, нам требовался космодром где-то на широте Дели.

…Вы заметили, читатель, что в булгаковском романе чересчур много сидящих? Взять, к примеру, Воланда: он присаживается на скамейку между двумя литераторам, сидит на табуретке, на кровати, в седле и на террасе, требует кресло на сцене Варьете. «Я люблю сидеть низко», – говорит иностранец. То же самое делают другие персонажи – Пилат, Левий Матвей, Иван, Маргарита и Босой. А Бегемот, сидящий на толстой пачке рукописей!?

Всё объясняет странная латинская надпись на надгробном камне в церкви Св. Павла в Сент-Олбани: вместо обычного «Здесь покоится…» – «Бэкон сидел здесь». Писали, что при раскопках в гробу была найдена лишь свинцовая кукла.

 

В редакции «Мастера и Маргариты», датированной 1937 годом, Воланд так объясняет цель своего приезда: «…Тут в государственной библиотеке нашли интересные рукописи Бэкона и бенедиктинского монаха Гильдебранда, тринадцатый и одиннадцатый век».

Но в тринадцатом веке жил совсем другой Бэкон! Было два знаменитых однофамильца – монах-францисканец Роджер Бэкон (XIII в.) и лорд-канцлер Френсис Бэкон (XVI-XVII в.в.). Во всех текстах их традиционно различают по именам, и Булгаков не мог этого не знать. К тому же, будь это Роджер Бэкон, писатель упомянул бы его монашеский сан и даже орден, к которому тот принадлежал, – как он сделал это с «бенедиктинским монахом Гильдебрандом». Но имя, сан и конгрегацию Булгаков опускает – не для того ли, чтобы посредством одного Бэкона указать на другого?

В рукописи 1934 года Бэкона ещё нет: «Тут в государственной библиотеке громадный отдел старой книги, магии и демонологии…» А в последней редакции (менее откровенной) – его уже нет. Почему? И на какие рукописи намекает Воланд, якобы приглашённый государственной библиотекой их «разбирать»?

«На закате солнца высоко над городом на каменной террасе одного из самых красивых зданий Москвы, здания, построенного около полутораста лет назад, находились двое: Воланд и Азазелло». Это, как известно – «Дом Пашкова». В первой редакции романа здание ещё более узнаваемо: Воланд и его свита проходят через читальный зал библиотеки.

Дело в том, что в «Доме Пашкова» долгое время располагался отдел рукописей той самой государственной библиотеки, где «историк» Воланд должен был разбирать рукописи Ф.Бэкона.

На самом деле мага интересовала лишь одна рукопись – роман мастера, рассказывающий о Пилате и Иешуа. Новое Евангелие. Но именно Френсис Бэкон возглавлял работу по переводу и уточнению Библии!

 

«Историк по образованию, он ещё два года тому назад работал в одном из московских музеев, а кроме того, занимался переводами». Это сказано о мастере. Рекомендуется переводчиком и помощник «евангелиста» Воланда – Коровьев.

В конце жизни Ф.Бэкон становится лордом-канцлером, – не потому ли первая полная редакция романа называлась «Великий канцлер»?

 

«Фирменный знак» Бэкона – боров – украшал его герб и виньетку одного из гравированных портретов. Некоторые исследователи считают, что наличие этого знака в ряде известных книг того времени указывает на истинного автора или на его школу. Не случайно в булгаковском романе появляется кот, «громадный, как боров», и Николай Иванович – ответственный работник, превратившийся в летающего борова. (В полёте он беспокоится о сохранности каких-то важных бумаг!)

Прибавьте сюда засаленный халат Воланда, который он набрасывает на плечи Маргариты и засаленную шапочку мастера, – сшитую Маргаритой. А в эпилоге романа упомянут кандидат химических наук Ветчинкевич, – его приняли за Воланда и арестовали. Сало – ветчина – бекон. Сравните с пьесой «Иван Васильевич»: действие начинается с «утренней лекции свиновода». В момент появления царя радио убеждает слушателей хорошо относиться к свиньям.

 

 

7. «Мои сочинения я зашифровал…»

Если Воланд должен «разобрать» рукописи Бэкона, – значит, они зашифрованы. Между тем, Френсис Бэкон считался специалистом по шифрам, – он даже написал специальную работу, посвящённую криптографии. Известна и бэконовская классификация «идолов» – ложных идей, загромождающих сознание человека. Не случайно слово «идолы» несколько раз повторяется в ершалаимской части и трижды – в последней главе романа: «…И эти идолы, ах, золотые идолы. Они почему-то всё время не дают покоя», – говорит Маргарита мастеру.

А почему Булгаков назвал свою героиню этим именем?

«Вы сами – королевской крови», – говорит Маргарите Коровьсв и объясняет, что она – прапрапраправпучка одной из французских королев шестнадцатого века. Булгаковеды уже вычислили эту августейшую особу – Маргарита Наваррская. Строго говоря, она не была французской королевой – такой, как жившая в том же веке Маргарита де Валуа, жена короля Генриха IV. Но та королева была бездетной и не могла иметь прапрапраправнучку. Значит – Наваррская?.. Согласиться с этим мешает эпизод на реке, где прилетевшую Маргариту узнаёт какой-то загадочный толстяк: «Светлая королева Марго!» (Дюма-отец, «Королева Марго»?)

И всё-таки это была Маргарита де Валуа: толстяк «залопотал… какой-то вздор про кровавую свадьбу своего друга в Париже Гессара». Гессар – парижский издатель, опубликовавший переписку Маргариты де Валуа. Про её свадьбу у Брокгауза и Ефрона сказано: «отпразднованная с большой пышностью, закончилась Варфоломеевской ночью или парижской кровавой свадьбой».

А зачем вообще понадобилось запутывать читателя – тем же нехитрым приёмом, что и с двумя Бэконами? Маргарита де Валуа была бездетна (как и Маргарита!), но в той же редакции романа, где упомянуты «интересные рукописи Бэкона», Коровьев говорит отнюдь не о «прапрапраправнучке»: «Если разрешите… потом… это долго, – голос Коровьева становился всё тише, – тут вопрос переселения душ… В шестнадцатом веке вы были королевой французской… Воспользуюсь случаем принести вам сожаления о том, что знаменитая свадьба ваша ознаменовалась столь великим кровопролитием…» Не Гессара, а её собственная!..

Душа ровесницы Ф.Бэкона – французской королевы Маргариты де Валуа – воплотилась в Маргариту. По какому-то загадочному закону обстоятельства её жизни воспроизвелись в Москве 30-х годов: она бездетна, не любит своего мужа, занимает верх прекрасного особняка, не нуждается в деньгах и не прикасается к примусу. Даже замуж она вышла девятнадцати лет – как и Маргарита де Валуа!

В последней редакции Булгаков убирает намёки на Френсиса Бэкона и запутывает вопрос о происхождении Маргариты. Тогда же из текста исчезают некоторые приметы Бартини. Не связано ли это с его арестом в январе тридцать восьмого года?

 

…После первой мировой войны шеф шифровальной службы французской армии генерал Картье и американский контрразведчик полковник Фабиан заинтересовались страницей из прижизненного издания бэконовского «Нового Органона». Картье нашёл ключ к шрифтовому коду, и в начале двадцатых годов расшифровал один документ, про который было точно известно, что он принадлежал Френсису Бэкону.

Текст оказался автобиографией барона. Первые же строки стали настоящей сенсацией: «Я законный сын королевы Елизаветы I. Моё настоящее имя Тюдор. Сэр Николас Бэкон – мой приёмный отец. Леди Анне Бэкон я приношу мою горячую благодарность: она меня вырастила, воспитала, защищала и мудро наставляла. Я ей обязан жизнью: это она меня спасла, когда 25 января 1561 года я был рождён Елизаветой, которая требовала умертвить меня. Рожая, королева Елизавета кричала: „Убейте, задушите его!”…»

 

Далее рассказывается о том, что отцом непризнанного принца был граф Лейстерский. Но гораздо больше нас заинтересовало это признание: «Шли интриги при дворе. Королеве нашёптывали, что я готовлюсь управлять не только Англией, но и всем миром. Напуганная такими наветами, королева с согласия графа Лейстерского поспешила отправить меня во Францию в качестве дипломата при английском посольстве.

С большим интересом взялся я за мою дипломатическую миссию в 1576 году. Тогда я начал разрабатывать секретный метод криптографии и писать историю моей жизни. Я описал свою любовь к Маргарите де Валуа, сестре короля Франции и жене Генриха Наваррского. Я ревновал её к принцу Генриху Гизу, но прелестная и верная Маргарита дала мне все доказательства преданности и любви. Она мне казалась красивее всех англичанок вместе взятых, я хотел с ней обвенчаться, но королева Елизавета этому браку воспротивилась (1579 г.). И роман мой закончился».

 

Круг замкнулся: Воланда интересуют рукописи Бэкона – то есть, роман мастера, – а тайной женой мастера оказывается перевоплотившаяся Маргарита де Валуа – возлюбленная Ф.Бэкона!

Понятно также, почему героем романа стал писатель: расшифрованный документ подтвердил правоту тех исследователей, которые доказывали, что Шекспир был лишь маской истинного автора – лорда Бэкона. «Весь мир – театр». Сопоставьте эту шекспировскую фразу с эпизодом на Воробьёвых горах: в конце XIX – начале XX века на двадцатиметровом занавесе Большого театра был изображён вид на Москву с Воробьёвых гор.

«Мои сочинения я зашифровал, и это требовало много времени. Подписываюсь именем Шекспира, но моё настоящее имя можно прочесть в моих произведениях, зашифрованным в цифрах на греческом или на латыни. Философские мысли, мудрость – содержание своих работ я завещаю руководителям человечества всего мира. Тысячелетия прошли, а произведения Гомера живы. Время не наложило на них руку; так должно быть и с моими манускриптами (если только они не пропадут). Пророка не чтут на его родине, так это было и 1600 лет назад в Палестине. Я жду дня справедливости и правосудия».

Шекспироведы отлично знают, что фамилия «стратфордского гения» – Шакспер (Shakspere). Именно так он подписал завещание и был записан при крещении и погребении. Родители, жена и дочь Шакспера были неграмотными, а сам он спекулировал солодом для варки пива, занимался ростовщичеством и даже судился с соседом из-за двух шиллингов. Не найдено ни одного автографа пьесы или сонета. В завещании Шакспера упомянуты кровать и старая ваза, но нет ни слова о книгах и о правах на его литературное наследие.

Почему бы не признать факт подмены, если он так очевиден? Должно быть, кто-то весьма заинтересован в том, чтобы на свет не появились таинственные манускрипты. «Если только они не пропадут», – пишет сэр Френсис. Но у лорда-канцлера английского королевства было немало возможностей для того, чтобы надежно спрятать рукописи или вывезти их в другую страну. Например, – в далёкую Москву, считающую себя духовной наследницей Римской империи… Прямых доказательств нет, но известно, что Френсис Бэкон принимал участие в организации «Русской компании» и добился для неё патента на монопольную торговлю с Московией.

Эта реконструкция событий четырёхсотлетней давности может показаться не слишком убедительной. Но справедливости ради стоит заметить, что многие исторические факты считаются таковыми на гораздо меньших основаниях.

 

 

8. Откуда взялась калита?

Возвышение Москвы в четырнадцатом столетии кажется делом естественным и даже неизбежным. В школьных учебниках это объясняется просто: московский князь Иван Данилович, прозванный за свое богатство Калитой, взял на службу много способных и энергичных людей, в том числе иноземцев. Он скупал у соседей целые города – такие, как Белозерск, Галич и Углич. Затем князь уговорил митрополита Петра переехать из Владимира в Москву. Таким образом город стал церковной столицей.

А к концу жизни Иван Данилович повелел именовать себя великим князем всея Руси.

(Любопытная деталь: на печатях, скрепляющих грамоты великого князя, отсутствуют христианские символы. Зато есть другие – буддистский знак Вечности и шестиконечная звезда).

Калита – это кошель, тогдашняя барсетка. Откуда же взялась калита у внука четвёртого сына Александра Невского?

Москва находилась в лесной глуши, в стороне от торговых путей; здесь не было золотых и серебряных приисков, алмазных копей, железных и медных рудников, в лесах не водился ценный зверь. Официальная история утверждает, что князь Иван Данилович втёрся в доверие к татарскому хану, и тот даровал ему право собирать дань с русских княжеств для Золотой Орды. Часть дани хитрый московит оставлял себе.

Нелегко поверить этому наивному объяснению: «прилипшие к рукам» суммы должны быть чересчур велики. К тому же нет никаких документов. подтверждающих исключительные фискальные полномочия Ивана Калиты.

Богатство не может возникнуть ниоткуда. Если большое количество золота появилось в одном месте, – значит, в другом оно исчезло. Московские историки Дмитрий Зенин и Виталий Смирнов обратили внимание на такой факт: за двадцать лет до княжения Ивана Калиты бесследно пропала казна тамплиеров.

…По преданию, орден тамплиеров возник в Палестине после первого крестового похода. В 1119 голу Гуго де Пейн, Готфрид де Сент-Омер. Андре де Монбар и шесть других рыцарей основали военно-монашеское братство для охраны паломников, направляющихся в Иерусалим. Иерусалимский король Болдуин I выделил ордену конюшни, стоящие на месте разрушенного храма Соломона. С тех пор рыцари стали именовать себя орденом бедных братьев Христа из храма Соломона. В просторечии – тамплиеры, то есть храмовники… Через несколько лет на их белых платах появился красный крест – «лапчатый», с раздвоенными концами.

Рим дал тамплиерам невиданные привилегии: рыцари-монахи не подчинялись светской власти и местным епископам, их не могли отлучить от церкви, они строили свои церкви и хоронили покойников на своих кладбищах. Всё имущество, движимое и недвижимое, освобождалось от церковных налогов, а десятина, которую они собирали на своих землях, целиком шла в казну ордена. Неудивительно, что тамплиеры стали быстро процветать.

Почти два века орден управлялся из Палестины. Приораты и комтурии находились в Триполитании. Антиохии. Пуату, в Англии. Франции, Португалии, Арагонии, Апулии, Венгрии, Ирландии и Польше.

Богатство «бедных братьев Христа» поражало воображение современников. Достаточно сказать, что в 1192 году тамплиеры купили у английского короля остров Кипр за 100 тысяч византионов, – баснословная по тем временам сумма!

 

Но основным источником богатства была не военная добыча, не пожертвования верующих, а обыкновенное ростовщичество, – правда, поставленное на невиданный доселе уровень. Именно храмовники изобрели главные составляющие современного банковского дела – безналичный перевод денег, систему чеков и аккредитивов, текущий счёт, представительства.

Они давали огромные ссуды королевским дворам и торговым компаниям – не только в Европе, но и в странах Востока.

Торговля стала менее рискованным занятием: за небольшой процент купцы могли сдать золото в одной комтурии и получить её в другой. Эти новшества ускорили рост городов и подъём производства.

 

Пока орден копил свои богатства, дела крестоносцев в Палестине шли всё хуже и хуже. После битвы при Хаттине султан Саладдин овладел Иерусалимом. В 1291 году христианское войско, основу которого составляли тамплиеры, оставили последнюю крепость в Святой Земле.

Но потерю Гроба Господня храмовники пережили довольно спокойно: их владения в Европе были очень велики. Особенно сильны были позиции ордена во Франции: Верховный Капитул находился в парижском замке Тампль, а значительная часть рыцарей происходила из французского дворянства.

К концу XIII века доходы французских командорств в несколько раз превышали доходы королевской казны. С этим решил покончить Филипп IV Красивый. Он воспользовался тем, что в сознании человека Средневековья благородство происхождения, воинская доблесть и монашеское смирение были несовместимы с занятием ростовщичеством. В народе стали распространять слухи о том, что тамплиеры давно отреклись от Христа, погрязли в ереси и предаются противоестественным оргиям. На этом основании христианнейший король вырвал согласие на арест рыцарей-банкиров у папы Климента V.

Французские тамплиеры были арестованы в ночь на 13 октября 1307 года. На движимое и недвижимое имущество ордена был наложен секвестр. Но главная цель достигнута не была: главная казна в Тампле оказалась пуста. То же самое королевские чиновники обнаружили в приоратах и комтуриях: предупреждённые тамплиеры сумели вывезти из замков огромное количество золота и серебра. Ходили слухи о том, что сокровища привезли на телегах в Ла-Рошель – морскую базу ордена. Восемнадцать галер вышли в море и бесследно исчезли.

Через пять лет орден был упразднён официально – папской буллой. Большую часть французских рыцарей Храма приговорили к пожизненному заключению, а руководителей – к сожжению. Гроссмейстер Жак де Молэ и приор Нормандии Жоффруа де Шарне были казнены последними, – их сожгли в Париже 18 марта 1314 года.

На костре гроссмейстер проклял короля и папу. Ровно через сорок дней Климент V умер от дизентерии, а полгода спустя за ним последовал Филипп Красивый. Это породило легенду о том, что оставшиеся на свободе тамплиеры и их тайные последователи мстят за вероломный разгром ордена.

Делом рук тамплиеров объявлялись и великие революции, сотрясавшие христианский мир. Некоторые основания для таких подозрений даёт происшествие, случившееся во время казни французского короля Людовика XVI. Когда голова несчастного монарха скатилась с помоста, её схватил какой-то господин и поднял над толпой. «Ты отмщён, Жак де Молэ!» – воскликнул незнакомец.

 

Папские посланники внимательно следили: где выплывут сокровища Тампля? Первые двадцать тонн появились у английского короля Эдуарда III: это золото якобы «наделал» легендарный алхимик Раймонд Луллий.

Захолустье Европы в одночасье стало могущественным государством и начало Столетнюю войну с Францией. Но не для мести «проклятым королям» Игроки аккумулировали величайшее богатство мира: Жанна д'Арк не пустила англичан на континент, а Колумб, плывший под парусами с красными «лапчатыми» крестами, открыл путь в Америку. Британию направили к мысу Канаверал.

А что происходило в стране, которой суждено было стать второй участницей космической гонки? Через двадцать лет после ареста французских тамплиеров у Ивана Калиты появились «незадекларированные» деньги, и самое захудалое из русских княжеств собрало вокруг себя враждующие земли.

 

 

9. «Толикое множество книг»

Орден выполнил своё тайное назначение: его богатства были инвестированы в завоевание Луны.

Но славянская цивилизация отставала от англосаксонской. Чтобы «выровнять фронт», в Москве были сконцентрированы и духовные сокровища человечества. В «Сказании о Максиме философе» говорится: когда великий князь Василий III показал ему свою библиотеку, то «…инок во многоразмышленном удивлении бысть о толиком множестве бесчисленного трудолюбивого собрания и с клятвою изрече перед благочестивым государством, яко ни в Грецех толикое множество книг сподобился видети».

Эта библиотека – одна из величайших в тогдашнем мире – была приданым Зои Палеолог, жены Ивана III и племянницы последнего византийского императора. Она вывезла книги из Константинополя и тем самым спасла их: через несколько месяцев столица Византии пала под натиском турок-сельджуков.

 

Огромную ценность «толикого множества книг» сознавал и Иван IV, прозванный Грозным: библиотека – живая память мира, а её хранитель по праву считает себя наследником правителей древности. Не потому ли великий князь увенчал себя царским титулом?

Первый русский царь двинулся к Казани и Астрахани – в направлении грядущего Байконура. Он овладел Волгой, не зная, что четыреста лет спустя по реке будут спускаться огромные самоходные баржи с «изделиями» горьковского и московского ракетных заводов.

Но об этом мог знать Игрок – ближайший советник Ивана Грозного и единственный человек, имевший свободный доступ к царской «либерее». Его имя зашифровано в том абзаце первой главы, который заменил упоминание о рукописях Бэкона: «Тут в государственной библиотеке обнаружены подлинные рукописи чернокнижника Герберта Аврилакского, десятого века».

Монах-алхимик Герберт Аврилакский (Герберт из Орийяка – если «по-французски») впоследствии стал папой римским Сильвестром II. В своём знаменитом письме князь Курбский напомнил Ивану Грозному, как «…пришёл один муж, чином пресвитер, именем Сильвестр, пришлец из Новгорода Великого, стал претить ему от Бога священными писаниями и строго заклинать его страшным Божьим именем, кроме того, поведал ему о чудесах, о явлениях, как бы от Бога происшедших».

Русский историк С.Соловьёв считал, что поп Сильвестр приобрёл большое влияние на молодого царя: «…душу его исцелил и очистил, развращённый ум исправил». Он же был настоящим инициатором казанского похода, во время которого Ивану IV было ободряющее видение Св. Димитрия Прилуцкого.

Четырнадцать лет спустя Сильвестр попал в опалу, и к царю пришлось подводить нового Игрока. Скорее всего, он был иностранцем – так сказать, иностранным консультантом.

В разгар затянувшегося противостояния с непокорными боярами Иван Грозный перенёс свою резиденцию в Вологду, откуда в те времена начинался путь в Англию. Он сделал это по совету английского посла Дженкинсона, которому чрезвычайно доверял.

Вот что писал очевидец этих событий – французский врач Пьер Мартин де Ламартиньер: «Царь питал уважение и такое особенное расположение к королеве Елизавете, что не упускал ни одного случая засвидетельствовать ей это. Полагаю, что он даже хотел на ней жениться и что когда он приказал укрепить Вологду и свёз туда свои сокровища, у него было намерение – искать убежище в Англии, если бы обстоятельства довели его до последней крайности».

Ещё при жизни Ивана Грозного папский легат Антонио Поссевино дважды пытался выкупить библиотеку и предлагал очень большие деньги. «Либерея» срочно понадобилась папе римскому Григорию XIII, – не потому ли, что там были «интересные рукописи Бэкона», представлявшие опасность для самих основ средневекового мира? Поссевино в своих «Записках о России» упоминает о какой-то английской книге, попавшей к Ивану Грозному: «Кроме того, еретики – английские купцы – …. может быть, испугавшись, как бы в чём-нибудь не уронить авторитет своей королевы,…. или чтобы угодить князю, передали ему книгу, в которой Папу именуют антихристом».

Сразу после смерти царя Поссевино удалось сговориться с ближними боярами. Но сделка так и не состоялась: лари с «либереей» таинственно исчезли. Вскоре скончался папа Григорий XIII. (Булгаков весьма прозрачно намекает на эту историю: финансовый директор Варьете – Григорий Римский!)

О библиотеке забыли на целое столетие. Но при Петре I звонарь Конон Осипов рассказал о том, что слышал от дьяка Василия Макарьева: в подземелье под «Кремлём-городом» якобы хранятся сундуки с навесными замками. Очевидно, это классическая «деза»: звонарь вспомнил о сундуках через много лет после смерти престарелого дьяка.

Систематические поиски начались только в конце XIX века. В 1891 году Эдуард Тремер искал тайник в подвалах сгоревших царских теремов.

Профессор Забелин и князь Щербатов исследовали ходы под Боровицким холмом.

При Сталине пропавшую «либерею» разыскивал археолог Игнатий Стеллецкий.

Ещё две попытки предпринимались в начале шестидесятых и в конце девяностых годов, – они также окончились безрезультатно.

Библиотеку искали не только в Москве, но и в Вологде – там, где она действительно находилась до возвращения царя в столицу. «Вологодский след» мельком отразился в кривом зеркале «Мастера…»: в клинике Иван Бездомный вспоминает про своего дядю, «пившего в Вологде запоем».

 

 

10. Александрия

В творчестве М.Булгакова Иван Грозный впервые появляется в пьесах «Блаженство» и «Иван Васильевич». Присутствует он и в ранних вариантах «Мастера и Маргариты»: Иван Бездомный видит царя возле собора Василия Блаженного, звонит в милицию и требует выслать стрельцов. Диагноз, который поставили Ивану Бездомному – шизофрения. А в предыдущих редакциях болезнь называлась «мания фурибунди» – маниакальная ярость. Та самая болезнь, которая, по предположениям психиатров XX века, была у Ивана Грозного!

В окончательном тексте романа сохранились лишь тонкие намёки вроде этого: «Не притворяйтесь! – грозно сказал Иван…»

Оставил Булгаков и царского палача Малюту Скуратова – его видит на балу Маргарита. Неспроста появляется и «Дом Пашкова»: он построен на том месте, где размещался Опричный двор – резиденция Ивана Грозного.

«Тут в государственной библиотеке нашли интересные рукописи Бэкона», – говорит Воланд в одной из редакций романа. Он должен их «разбирать». (Библиотека – государева?..) А вот что говорит Пилат: «У меня в Кесарии есть большая библиотека, я очень богат и хочу взять тебя на службу. Ты будешь разбирать и хранить папирусы…» Кесария происходит от слова «кесарь», – как и русское «царь».

Некоторые историки считают, что Иван Грозный поделил «либерею» на две неравные части – по степени важности. Особую ценность могли представлять наиболее древние произведения – египетские папирусы, ассирийские глиняные таблички, рукописи из Индии и Китая, пергаменты Иудеи и Финикии. Но как они попали в Константинополь?

В первой главе «Мастера и Маргариты» Берлиоз поучает Ивана и ссылается на целый ряд древних историков, – начиная с Филона Александрийского. «Рукописи не горят», – говорит «историк» Воланд. Но мы видим, как горит квартира мастера, заполненная книгами и рукописями. Даже средней прилежности пятиклассник без запинки ответит – когда и где горело самое большое в мире и самое знаменитое собрание рукописей: Александрийская библиотека, 47 год до н.э.

Обратите внимание на странные слова Иешуа: «Мне говорили, что мой отец был сириец». Хотя библейский Иисус имеет чисто иудейское происхождение, александрийские философы-гностики называли Его «Священным Сирийцем».

Азазелло говорит про каких-то женщин с содранной кожей. Эта фраза напоминает о страшной судьбе Гипатии – легендарной женщины-философа, последнего хранителя александрийских манускриптов, спасённых из огня и укрытых в храме Сераписа. Она была растерзана толпой фанатиков по наущению епископа Теофила. Затем с мёртвой содрали кожу.

А где Азазелло подошёл к Маргарите? В Александровском саду, во время шествия писателей и поэтов за машиной с гробом Берлиоза.

Историк Рене Менар писал о Дионисийских праздниках в Александрии: «Особенно роскошно и великолепно устраивались шествия в Александрии… За колесницей шли писатели, поэты, музыканты, танцоры».

Далее у Р.Менара – про то, что участники процессии везли клетки с птицами и медведями. Это запоминающаяся деталь объясняет, почему о медведях и попугаях говорят Воланд и Бегемот. К тому же мастер работал в музее – до того, как поселился в подвале с книгами.

А почему у бывшего музейного работника появляется фалернское вино? Не «в честь» ли Деметрия Фалернского – основателя Мусейона и первого библиотекаря?

 

Сожжённая войсками Цезаря библиотека была частью знаменитого Александрийского Мусейона – научным центром античного мира. С Мусейоном связаны имена Архимеда, Евклида, К.Птолемея, Филона, Плотина, Каллимаха, Феокрита и многих других математиков, астрономов, философов, историков, поэтов…

Именно здесь Герон Александрийский изготовил первую в мире паровую турбину, Эратосфен вычислил диаметр и окружность земного шара (последняя цифра расходится с современными данными всего на пятьдесят километров!). Великий астроном и математик Аристарх Самосский установил, что Земля вращается вокруг Солнца – за семнадцать веков до Коперника!

То, что осталось от Мусейона к концу четвёртого века от Рождества Христова, было уничтожено в царствование христианского императора Феодосия I. А книги, пережившие пожар и буйство фанатиков, были сожжены в VII веке по приказу арабского полководца Омара ибн ал-Хаттаба. «Если в этих манускриптах написано то же самое, что в Коране, то они бесполезны, а если другое – вредны».

 

 

11. «Самый свежий и новый из всех вокзалов»

«…Прошло несколько часов с того момента, когда огонь с горящего флота, подожжённого по приказу Цезаря, перекинулся на здания гавани в городе, и что все библиотекари с помощью нескольких сот рабов, прикреплённых к музею, успели спасти наиболее драгоценные из этих свитков. Настолько совершенным и плотным было вещество пергамента, что в то время, как в одних свитках внутренние страницы и деревянные переплёты превратились в пепел, в других переплёт пергамента даже не покоробился от огня.

Эти подробности все были описаны на греческом, латинском и халдео-сирийском диалектах учёным-юношей по имени Феодас, одним из писцов, служивших в музее. Утверждают, что одна из этих рукописей доныне хранится в греческом монастыре, и человек, рассказавший нам об этом, видел её сам. Он сказал, что многие ещё увидят её и узнают, где искать важные документы, когда исполнится одно пророчество, и добавил, что большинство этих трудов могут быть найдены в Татарии».

 

Эти слова были написаны более ста лет назад Е.П.Блаватской («Разоблачённая Изида», том 2, глава I).

Чьё же пророчество должно исполниться? Френсиса Бэкона – «пророка, которого не чтут на его родине»!..

Нельзя не заметить, что в булгаковском романе несколько раз поминаются драконы: крыша ершалаимского храма – «как чешуя дракона», на женщине в театре Варьете – «пижама с драконами», Иван видит на луне «тёмного конька-дракона». В главе «Полёт» на луне «отчётливо виден … какой-то загадочный, тёмный – не то дракон, не то – конёк-горбунок, острой мордой обращённый к покинутому городу». (Город дракона?)

А вот какой герб придумали для Казани по высочайшему повелению Екатерины II: чёрный змей с красными крыльями и золотым венцом. Не Китай всё-таки!..

Но это в официальном (блазонном) описании герба – «змей», а что мы видим на самом деле? Красные перепончатые крылья и две когтистые ноги, похожие на куриные, – словом, классический дракон! Неспроста переодетый «сатаной» Воланд («дракон, змий древний» – по Библии) носит «траурный плащ, подбитый огненной материей»: красное и чёрное! («…Большинство этих трудов могут быть найдены в Татарии»!)

 

Известно, что Булгаков не сразу выбрал имя иностранного профессора. В ранних вариантах был Фаланд – так звали чёрта в средневековых немецких сказках. Этим именем назвал себя и гётевский Мефистофель.

Фаланд стал Воландом – не для того ли, чтобы внимательный читатель услышал латинское «volans» – «крылатый»? Чёрно-красный крылатый дракон – в точности как на казанском гербе!..

И понятно, почему в первых редакциях романа Иван Бездомный видит Ивана Грозного именно возле собора Василия Блаженного, – построенного, как известно, в ознаменование взятия Казани. Это событие отмечено и в «Иване Васильевиче» – в сцене милицейского допроса царя: «Казань брал, Астрахань брал…»

В раннем рассказе «Ханский огонь» из-за границы нелегально приезжает татарский князь – для того только, чтобы выкрасть из реквизированной большевиками библиотеки пачку древних пергаментов. Зачем же ему понадобились древние рукописи? Ответ скрыт в кличке собаки, принадлежащей музейному сторожу – Цезарь.

Музей, библиотека, огонь и Цезарь, – возможен ли более откровенный намёк на знаменитый пожар Александрийского Мусейона? Булгаков подсказывает: «Нежными искорками поблескивали переплёты в шкафах. Александр I ожил и, лысый, мягко улыбался со стены». И ещё: «По вспоротому портрету Александра I лезло, треща, пламя…»

Хороший текст воспринимается как данность, и никто из читателей не задумывается – зачем Булгакову понадобился именно татарский князь? И для какой цели в эпилоге «Мастера и Маргариты» перечислены шестнадцать городов? Сопоставьте их с тремя городами, упомянутыми в «царских» пьесах: в обоих перечнях есть Казань!

«Проездом в Казань», – так объясняет Остап Бендер своё появление в Васюках. А в «Золотом телёнке» про Казань говорит один эпизодический персонаж: «Выбыл с чемоданами в Казань». Эти слова Бендер слышит в газоубежище – там, где он встречает девушку, указавшую ему путь к заветному чемодану Корейко.

Действие второго романа Ильфа и Петрова начинается в несуществующем городе Арбатове – «у белых башенных ворот провинциального кремля». Какой из трёх белокаменных кремлей имели в виду «сатирики» – псковский, ростовский или казанский?

«Арбат» – татарский топоним.

Ещё один ориентир – Волга. Прямо она не называется, но среди пассажиров-растратчиков, которых возил Козлевич, были руководители киноорганизации, снимавшей фильм «Степан Разин и княжна». А когда Паниковскому досталось Поволжье, он «перешёл границу» и оказался на «золотом арбатовском участке».

 

Нам дают понять, что речь идёт именно о библиотеке: войдя в город, Остап видит одиноких молодых девиц, читающих книги Гладкова, Сейфуллиной и Элизы Ожешко. Подбор авторов выглядит произвольным, но это не так: Гладков родился в Поволжье, а татарская фамилия советской писательницы локализует участок волжского берега.

Полячку Элизу Ожешко нужно просто запомнить: мы вернёмся к ней, когда попытаемся проникнуть в тайну «либереи».

 

Всё говорит о том, что «золотой арбатовский участок» – татарское Поволжье.

Но главная подсказка оставлена в «Двенадцати стульях» – там, где концессионеры приезжают в Москву. Они выходят на Каланчёвскую площадь (ныне – Комсомольская), и соавторы дважды упоминают о «геральдических курочках» Ярославского вокзала.

На гербе Ярославля изображён медведь, а существо, очень похожее на курицу, украшает герб Казани. Ильф и Петров перечисляют вокзалы, расположенные на Каланчёвской площади: Октябрьский (ныне – Ленинградский), Ярославский и Рязанский – «самый свежий и новый». Именно на Рязанский вокзал прибывают искатели сокровищ.

Но ведь третий вокзал – Казанский!?

 

На первый взгляд, всё объясняется просто: Казанский вокзал начали строить в 1913 году на месте старого Рязанского, а «железку» в то время протянули только до Казани. Именно поэтому архитектор Щусев стилизовал новый вокзал под башню Сююмбеки Казанского кремля.

«Самый свежий и новый из всех вокзалов» был достроен в двадцать шестом, – и это не могли не знать соавторы, работавшие в ту пору в железнодорожной газете «Гудок». А если ошиблись – почему не исправили ошибку в отдельном издании и в «Золотом телёнке»? Но Ильф и Петров упорствуют: разбогатевший Бендер встречает Балаганова на Рязанском вокзале, снесённом двадцать лет назад!

Странная прихоть «сатириков» заставляет кое-что сопоставить. Идя к архивариусу, жившему на окраине города, Бендер видит «светящийся остров – железнодорожный клуб». Островок света – на дальней окраине? Сокровища последнего стула превратились в клуб железнодорожников (с «прекрасной библиотекой») – на той самой Каланчевской площади, с которой исчез Казанский вокзал!

Герои романа «Туманность Андромеды» нашли под водой громадного золотого коня. Таким способом некие правители спрятали золотой запас страны: драгоценная скульптура была покрыта слоем из дешёвого сплава. Место прямо не указано, но поблизости расположена могила «знаменитого поэта древних времён» с эпитафией, в которой узнаются строки М.Волошина. Он похоронен в Крыму, у горы с татарским именем Карадаг.

Ответ лежит на поверхности, – это подозрительно. Не скрыт ли здесь намёк на другое место и другую находку? Ефремов пишет, что статую установили на центральной площади столицы… «соседнего государства»!

Казань – столица завоёванного ханства. Если верить легенде, этот город возник на том месте, где ханская дочь уронила в Волгу золотой казан. А кто нашёл под водой золотую статую? Девушка с восточными чертами лица!..

 

Ещё одна находка появляется несколькими главами выше, – это дискообразный звездолёт, прилетевший из другой галактики. Конь весит четыреста тонн, диаметр звёздного диска – четыреста метров.

(Какое интересное совпадение: у Остапа – четыреста способов отъёма денег, Бендер и Корейко проехали на верблюдах четыреста километров!)

Не намекает ли это число на отрезок времени, отделяющий «Атон» от эпохи Ивана Грозного? Золотой конь найден в подводном гроте: «Грозный обрыв андезитовых скал навис над пловцами». О самом коне сказано, что он смотрел «с грозною злобой».

 

Одна из героинь «Туманности Андромеды» – историк Веда Конг – мечтает найти под землёй «древние тайники для сокровищ искусств». Коня обнаружили в подводном гроте «странного острова», похожего на «низкую башню». (Подземелье башни?)

Известно, что после взятия Казани в тамошнем кремле стали строить церковь. По совету попа Сильвестра её назвали Благовещенской, – как и храм в Московском Кремле, в котором Сильвестр был настоятелем.

В первой главе «Золотого телёнка» великий комбинатор идёт по «провинциальному кремлю» и замечает некоторые советские реалии: «Из церковного подвала несло холодом, бил оттуда кислый винный запах. Там, как видно, хранился картофель». «Храм спаса на картошке», – сказал Остап. А чего стоит реплика председателя арбатовского исполкома: «Церкви у нас замечательные. Тут уже из Главнауки приезжали, собираются реставрировать». Действие романа точно датируется: «1930 год от Рождества Христова» – самый разгул воинствующего атеизма!

Вернёмся к шифру «Двенадцати стульев». Железнодорожный клуб с «прекрасной библиотекой» соединился с несуществующим Рязанским вокзалом и привёл нас в Казань.

Но вокзал-анахронизм скрывает ещё одну тайну – имя человека, ставшего прототипом Воланда. Старый клуб снесли и построили новый, – и точно так же поступили со старым вокзалом в 1912 году. Единственный предмет, оставшийся от прежнего клуба – стул. В романе его ищут Бендер и Воробьянинов, а в либретто, задуманном Ляписом-Трубецким – переодетый итальянский аристократ, гроссмейстер тайного ордена. А что осталось от Рязанского вокзала? Небольшой зал в итальянском стиле.

 

 

12. «В одной истории отыскивающий другую…»

Отвечая на вопросы журнала «Техника-молодёжи», Иван Ефремов назвал своей любимой книгой «Золотую цепь» Александра Грина. Она начинается с того, что юнга вертит в руках переплёт с начисто вырванными страницами – «тайную книгу». «Что знаем мы о себе?» – такую надпись оставил неизвестный на внутренней стороне переплёта. И далее: «Надпись в особенности терзала тем, что недавно парни с „Мелузины”, напоив меня особым коктейлем, испортили мне кожу на правой руке, выколов татуировку в виде трёх слов: „Я все знаю”. Они высмеяли меня за то, что я читал книги…» (Истинное золото – книги?)

Мелузина – женщина, превратившаяся в крылатого змея.

Не зашифровано ли здесь местонахождение сундуков с царской библиотекой? Всё дальнейшее убеждает в правильности нашей догадки: юный книгочей слышит о человеке, нашедшем сказочное сокровище и в его воображении рисуются «сундуки, окованные золотыми скрепами». Затем он попадает в библиотеку таинственного дворца, видит золотую цепь (скрепы!) и назначается… помощником библиотекаря!

 

Имя юнги – Сандро. Александр. Нетрудно догадаться, что в образе ученика и помощника Александр Грин вывел себя. Но кто же был его учителем?

После публикации романа «Блистающий мир» один маститый писатель похвалил автора: «Прекрасная фантастика!» Грин удивился: «Какая фантастика?! Разве не понятно, что летающий человек – это символ!»

Что же символизирует Друд? Как и булгаковский Воланд, он единственный раз выступает в цирке, его пытаются арестовать и даже называют сатаной.

Безмерно велик «объём власти» гриновского сверхчеловека: Друд говорит, что мог бы стать для планеты живым богом и в один миг преобразить человечество. «Его влияние огромно, его связи бесчисленны. Никто не подозревает, кто он – одно, другое, третье, десятое имя открывают ему доверчивые двери и уши. Он бродит по мастерским молодых пьяниц, внушая им или обольщая их пейзажами неведомых нам планет, насвистывает поэтам оратории и симфонии, …, поддакивает изобретателям, тревожит сны и вмешивается в судьбу…» (Типичное прогрессорство!)

 

«Вот всё, что надо, что можно, что следовало сказать об этой крупной душе.., – пишет Грин в конце романа. – Но ещё несколько слов, может быть, совершенно удовлетворят пытливого читателя, думающего дальше, чем автор, и в одной истории отыскивающего другую…»

Значит, у героя этой истории был прототип?

 

Друд носит в галстуке булавку с бриллиантом, сорит идеями, выдаёт себя за авиаконструктора и принимает участие в состязании воздухоплавателей. Он поёт итальянскую песню «Санта-Лючия» и живёт в гостинице «Рим».

Детское прозвище Друда – Гора, а имя хозяина дворца в «Золотой цепи» – Эверест. Эверест Ганувер. Не намекает ли Грин на барона Роберто Ороса ди Бартини: «oros» – «гора»?

Обратите внимание на портрет Друда: «Светлый, как купол, лоб нисходил к тёмным глазам чёртой тонких и высоких бровей, придававших его резкому лицу выражение высокомерной ясности старинных портретов; на этом бледном лице, полном спокойной власти, меж тенью тёмных усов и щелью твёрдого подбородка презрительно кривился маленький строгий рот».

Этот отрывок мы прочитали В.Казневскому, знавшему барона ещё в тридцатые годы. «Похож! – без раздумий ответил Виктор Павлович. И добавил: – Вот только усов у него уже не было. Разве что в самом начале двадцатых, – судя по фотографии».

Ну, конечно: роман о летающем человеке датирован двадцать третьим годом!

 

Имя Айшер, под которым Друд поселился в гостинице – анаграмма слова «решай». Грин предлагает нам решить эту шараду – «в одной истории отыскивать другую».

Если верить афише, Друд выступал в цирке 23 июня 1913 года, а по дневнику героини это случилось 23 июня 1911 года. Ошибка наборщика или простейший шифр? Нельзя не заметить также, что число 23 присутствует в обеих датах. Других в тексте нет, но есть даты начала и окончания работы над романом:

14 ноября 1921 г.

28-го марта 23 г.

Странно, не правда ли: верхняя и нижняя даты резко отличаются по способу написания! К тому же это единственный случай, когда Грин отметил начало и конец работы. Сопоставьте последнее число с тем, которое получилось выше: двадцать третий год?

В 1923 году «итальянец» Бартини приезжает в СССР и отправляется в Коктебель, на соревнования планеристов. Через год в Крыму поселился Грин. Летом 1925 года Бартини переводится в Севастополь, а в Коктебеле собираются первые «атоновцы» – Волошин, Грин, Булгаков, Леонов и Кржижановский. Тем же годом датирована «Золотая цепь».

В этом романе тоже нарушена хронология: события, описанные в эпилоге, происходят в 1915 году, через пять лет после драматического новоселья и смерти Ганувера. Значит, всё это случилось в 1910 году.

Но есть и другая датировка, – она отличается от первой на целых пятнадцать лет! Автор пишет, что золотая цепь была выкована 6 апреля 1777 года, пять лет спустя её утопили и через сто сорок лет нашли: 1922-й. Ещё три года Ганувер путешествует и перестраивает дворец: 1925 год – тот самый, которым датируется роман. Надо полагать, что это не случайное совпадение.

 

 

13. «Человек бессмертен, и потому он должен
без конца умирать»

Бартини работал в Казани с 1943-го по 1945 год. Годом раньше там оказался его ученик – «лунатик» Королёв. А житель Казани, бывший авиационный инженер А.Ю.Лисс вспомнил, что в пятьдесят шестом или пятьдесят седьмом году Бартини несколько раз посещал город чёрно-красного дракона.

Несколько лет назад о конструкторе упомянули в популярной телепередаче «Очевидное-невероятное». Она была посвящена лёгкому гидросамолёту «Роберт», построенному в Таганроге учениками конструктора. Ведущий прочитал несколько отрывков из «Красных самолётов», затем на экране появились чёрно-белые кадры, снятые в квартире на Кутузовском проспекте: Бартини подходит к книжным полкам, закрытым полиэтиленовой плёнкой, берёт толстый том, раскрывает его и несёт в кабинет – под свет настольной лампы.

Этот короткий «клип» был сделан в 1972 году по просьбе самого Роберта Людвиговича. Тогда же была впервые опубликована статья И.Вишнякова (И.Чутко) о «невидимом самолёте». А незадолго до смерти барон написал завещание, в котором просил сохранить свою домашнюю библиотеку и передать её «талантливой молодежи». Этот пункт завещания озадачил комиссию Минавиапрома: в списке бартиниевских книг не было никаких раритетов. После недолгих споров художественную литературу отдали родственникам, а шкаф с техническими книгами до сих пор стоит в тесном кабинете директора музея Н.Е.Жуковского.

Предположим, что в книгах «Атона», в кинокадрах и в завещании Бартини зашифровано сообщение о библиотеке Ивана Грозного. Не исключено также, что барон извлёк из казанского тайника часть «либереи» – сразу после войны и в конце пятидесятых. Можно лишь догадываться, какого страшного напряжения ему это стоило: перед освобождением Бартини стал необыкновенно замкнутым и сосредоточенным. А историк авиации П.Дузь, работавший в таганрогской шараге, рассказывал о необъяснимом равнодушии барона к первым материалам о немецкой реактивной технике, поступившим в КБ в конце 1946 года.

Конструктора освободили ранней весной сорок седьмого – за год до окончания срока, – но выезд из Таганрога был запрещён. Друзья сняли ему комнату неподалеку от завода им.Димитрова. В конце марта Бартини «бюллетенил» и почти месяц не появлялся на работе.

Второй этап этой непростой операции мог происходить весной пятьдесят седьмого года: Бартини переехал в Москву и зачастил в Казань. Возможно, этим объясняется упорное нежелание «красного барона» стать заместителем кого-нибудь из генеральных конструкторов – с перспективой выделиться в самостоятельное КБ. Вместо этого он предпочёл возглавить маленькую группу в минавиапромовском Бюро стандартов.

 

Но почему именно Бартини должен был распорядиться той частью царской библиотеки, в которой хранились манускрипты Френсиса Бэкона? Объяснение скрыто в «Золотом телёнке». В главе «Индийский гость» Бендер спрашивает о смысле жизни у индуса – белобородого и смуглого человека в длинной коричневой рясе.

Несомненно, это Рабиндранат Тагор: он действительно посещал СССР в 1931 году. (Вспомните и цирковую афишу Бендера: «жрец» называет себя «любимцем Рабиндраната Тагора»!)

А какой ответ мог дать Остапу – убитому и воскресшему страннику – настоящий Тагор? «Человек бессмертен, – писал философ, – и потому он должен без конца умирать. Ибо Жизнь – это творческая идея, она может обрести себя лишь в изменяющихся формах».

О реинкарнации говорил и евангельский Иисус. Когда ученики спросили, почему не пришёл обещанный пророком Илия, Иисус ответил, что пророчество исполнилось в Иоанне Крестителе: «Он и есть Илия».

 

Не сам ли барон Роберто Орос ди Бартини был «доном Руматой» при дворах Елизаветы I и Якова I – пять или шесть жизней назад? В «Блистающем мире» есть эпизод, в котором Друд рассуждает о литературе и… ест свинину.

«Свиным корытом» называют парусник юнги Санди – будущего помощника библиотекаря. (Название этого маленького судёнышка – «Эспаньола» – вызывает в памяти стивенсовский «Остров сокровищ»).

Ближайший помощник Руматы – отец Кабани.

А вот какой сон видит Воробьянинов после знакомства с Бендером: «В руках Ипполита Матвеевича очутился кинжал. Им он ударил свинью в бок, и из большой широкой раны посыпались и заскакали по цементу бриллианты».

 

Сон в руку: истинное сокровище связано с человеком, имя которого происходит от английского слова, означающего «свиное мясо». В конце первого романа Воробьянинов зарезал Остапа: значит, Бендер и есть символическая свинья – сэр Френсис Бэкон, барон Веруламский, лорд-хранитель Большой Королевской печати! Неспроста в первом романе то и дело мелькают многозначительные слова – «хранитель большой печати», «Английская набережная» и даже «сочинения графа Салиаса». (Сало?)

Ильф и Петров несколько раз повторяют, что стулья обиты английским ситцем. И пружины – английские, а в начале романа английскими именуются сами стулья.

 

«Лёд тронулся!» – говорит Бендер. В первых главах умирает усатая мадам Петухова, про которую сказано, что в прошлом она носила «шантеклер» (фр. chanteclere – петух). Воробьянинова посылают в аптеку за пузырём для льда.

Петух, лёд и смерть – эти знаки предваряют рассказ о спрятанном сокровище.

Известно, что Френсис Бэкон умер от воспаления лёгких: он слишком увлёкся опытами по замораживанию во льду… петуха! То же самое мы видим в «Золотом телёнке»: Бендер «наследует» миллион у человека с «ветчинным рылом» и английскими усиками – Корейко. (Корейка – копчёная свинина, у англичан – бекон). А куда предлагается переехать учреждению, где он работает? В помещение бывшего акционерного общества «Жесть и бекон»!..

 

 

14. «Дело помощи утопающим – дело рук самих
утопающих!»

Может показаться, что зашифрованная книга не имеет никакого смысла: незнающему она бесполезна, знающему – не нужна. А забывшему?..

Великий мистик и знаток практической магии Джордано Бруно писал, что некоторые книги обладают «магической мнемоникой», заставляющей вспомнить гораздо больше того, что в них сказано. Есть ведь и третья возможность: человек всё когда-то знал, но забыл, погрузившись в тёмные воды очередной жизни. «Утонул».

В домоуправлении дома № 302-бис, в котором поселился Воланд, «на стене висел старый плакат, изображавший в нескольких картинках способы оживления утонувших в реке». А какой лозунг мы видим в «Двенадцати стульях», – во время шахматной лекции О.Бендера? «Дело помощи утопающим – дело рук самих утопающих!»

 

Мы уже отмечали, что в книгах бартиниевских учеников присутствует ряд явно аллегорических находок – золотая цепь, золотой ключ, золотой конь и дискообразный звездолёт. Что в них общего? Все эти предметы найдены под водой, – за исключением ефремовского звездолёта, обнаруженного на далёкой планете.

Но даже здесь трудно отделаться от мысли, что действие происходит на дне моря: диск оброс чем-то зелёным (водоросли?), а рядом – погибший корабль «Парус» (затонувший парусник?). Прибавьте сюда переходные камеры, скафандры, продувку азотом, мрак, призрачные очертания скал и прочие «водолазные» приметы. Даже страшное чудище этой планеты – электрическая медуза! В одном месте Ефремов «проговаривается»: «Мрак в нагретой инфракрасным излучением башенке казался плотным, как чёрная жидкость, будто сооружение стояло на дне океана».

 

В сказке Л.Лагина со дна реки извлекается кувшин с Хоттабычем, затем джинн ищет на морском дне другой кувшин – со своим братом Омаром. Даже исчезновение Женьки – друга главного героя – стало поводом для включения в сюжет эпизода с водолазами, которые разыскивали его тело.

Подозрительно много ныряющих персонажей встречается и в булгаковском романе – Иван, Маргарита, Бегемот, мулат с портнихой и беспорточный гость с Енисея. В конце последней главы «прыгнул в бездну» сам Воланд.

 

Другим путём пошёл Александр Грин. В романе «Золотая цепь» он зашифровал слово «Титаник» – символ всех затонувших кораблей. Найденная на дне золотая цепь – якорная, и выкована она по приказу пирата Пиррона. Затем цепь утопили, и человек, который её достал, призывает не путать Пиррона со знаменитым пиратом Морганом.

Всё объясняется просто: не менее знаменитый миллиардер Дж. П. Морган был владельцем «Титаника», а лорд Пирри – директором судоверфи, строившей этот корабль. Именно у него родилась идея колоссального судна. Даже огромный дворец «Золотая цепь», возведённый гриновским героем за три года, намекает на погибший корабль: «Титаник» строили ровно три года

 

Тот же символ эксплуатируют Ильф и Петров: во дворе юбилейного учреждения ржавеет «титаническое зубило», Титанушкин – главврач сумасшедшего дома, ограбление Корейко именуется «битвой титанов»…

Но всё это мелочи по сравнению с тем, что действие «Двенадцати стульев» начинается 15 апреля 1927 года, в пятнадцатилетнюю годовщину гибели «Титаника»! Глава «Следы „Титаника”» связана с путешествием на «тиражном» пароходе: Воробьянинов, пострадавший от краски «Титаник», снова размешивает краски! Затем мы видим «кораблекрушение» васюкинских шахматистов (недвусмысленный намёк на «утонувших» Игроков!) и плывущий по реке английский стул мастера Гамбса. «Среди океана стульев» (первая глава второй части) Бендер разыскивает двенадцать гамбсовских, – в каждом из которых может скрываться сокровище. Надо ли понимать так, что под видом поиска стульев «гроссмейстер» (великий мастер) ищет своих Игроков?

 

«Мы видим, что блондин играет хорошо, а брюнет играет плохо. И никакие лекции не изменят этого соотношения сил». Человечество разделено изначально – на немногих участников Игры и всех остальных.

Бездна печальной мудрости скрыта в дурашливом вопросе Бегемота: «Неужели, мессир, в праздничную ночь гостей за столом разделяют на два сорта? Одни – первой, а другие, как выражается этот грустный скупердяй-буфетчик, второй свежести?»

Трудность в том, что Игроки, забывшие об Игре – «утонувшие», – почти ничем не отличаются от людей. Но обе стороны ищут своих бойцов и приводят их в чувство. «Я теперь ничего и никогда не забуду», – говорит мастер, преображённый вином Воланда.

 

…В 1966 году, когда началась публикация «Мастера и Маргариты», Бартини принимал участие в одном из семинаров в Дубне. Он говорил, что человечество – «аккумулятор и преобразователь психоэнергии, работающий в некой локализованной зоне». Когда эту зону отторгли от непредставимого для нас Целого, нарушилось изначальное равновесие центробежных и центростремительных сил – та первородная взвесь психочастиц, каждая из которых подобна Целому.

Попытка восстановить синхронность волнового пространства повлекла за собой лавинообразное уплотнение материи: «тяжёлые» частицы начали опускаться на «дно» Мира, а «лёгкие» – подниматься, диффузировать по направлению к центральному источнику энергии. Соотношение этих компонентов – мировая константа.

Смыслом органической жизни является сепарация, извлечение «легких» частиц, застрявших в материи. Они неразрушимы и способны заключать в себе всю информацию, которую генерирует источник её зарождения, – назовём его Абсолютом. «Лёгкие» частицы являются частью Абсолюта, и в этом качестве они могут стать любой другой его частью, перемещаться в пространстве и времени, объединяться с себе подобными и взаимодействовать с окружающей средой.

По словам Бартини, именно так возникают различные формы жизни.

«Было что-то гипнотическое в его будничном голосе, – вспоминал в конце 70-х годов профессор К.Станюкович. – На одно мгновение мне даже показалось, что всё это я хорошо знаю».

 

 

15. «Блудный сын возвращается домой»

Допустим, что мы угадали: Игра на отдельно взятой планете является крохотной частью общевселенской сепарации. В массе народонаселения ищут «гостей первого сорта». Кто они? Что отличает их от обычных людей? Какое значение для этого поиска имеют манускрипты Френсиса Бэкона?

В споре с Берлиозом Воланд упомянул о кантовских доказательствах бытия Божьего. «Увы! – с сожалением ответил Берлиоз, – ни одно из этих доказательств ничего не стоит, и человечество давно сдало их в архив».

Доказательства – в архиве?.. Сравните эту фразу со словами «историка» Воланда о цели своего пребывания в Москве: «Тут в государственной библиотеке обнаружены подлинные рукописи чернокнижника Герберта Аврилакского, десятого века». А в предыдущем варианте – «подлинные рукописи Бэкона»…

Но документы, оказавшиеся в царской «либерее», не обязательно должны содержать доказательства бытия Божьего, – они могут указывать их местонахождение и функцию. Проще говоря – способ применения… Возможно, речь идёт о какой-то реликвии – очень древней и знаменитой.

 

В романе Ивана Ефремова «Лезвие бритвы» рассказывается о кристаллах-галлюциногенах, вделанных в древнюю корону. Таинственные камни помогают вытащить из-под спуда сознания картины далёкого прошлого: «…Серые кристаллы под действием солнечного света в определённых условиях испускают лучи, действующие на нервные клетки мозга. А их расположение в короне и ориентировка такова, что излучение попадает в области задней половины больших полушарий, ведающих памятью».

Но эта «машина времени» действует очень избирательно: «Среди развалин уцелел незапамятной древности храм. Несколько жрецов жили в нём среди населённой львами пустыни, охраняя священную реликвию прошлого – чёрную корону царей исчезнувшего народа. Тех времён, когда людьми правили боги или герои, происшедшие от союза смертных женщин с небожителями.

Существовало предание, что, если человек божественного происхождения наденет эту корону и выйдет в ней на свет полуденного солнца, его ум обострится волшебным образом, и он, познав сущее и вспомнив прошедшее, приобретёт равную богам силу. Но, если корону наденет простой смертный – горе ему! – он лишится памяти и станет, как младенец, игрушкой в руках судьбы и людей». (Тест на божественное происхождение?)

 

В последней части «Лезвия бритвы» соседствуют две главы – «Милость богов» и «Серый кристалл». Вкрапление металлических пылинок придаёт камням искрящийся вид. Порфировая структура.

Сравните это с «колоннами из какого-то желтоватого искрящегося камня» на балу Воланда, а также с колоннами из семнадцатой главы: «Городской зрелищный филиал помещался в облупленном от времени особняке в глубине двора и знаменит был своими порфировыми колоннами в вестибюле».

Очевидно, это «общешкольная» аллегория: искры, пленённые в камне – небожители, забывшие о своей истинной сущности.

«Но не колонны поражали в этот день посетителей филиала, а то, что происходило под ними», – пишет Булгаков. Что же происходило в филиале? «Несколько посетителей стояли в оцепенении и глядели на плачущую барышню, сидевшую за столиком, на котором лежала специальная зрелищная литература, продаваемая барышней. В данный момент барышня никому ничего не предлагала из этой литературы и на участливые вопросы только отмахивалась, а в это время и сверху и снизу и с боков, из всех отделов филиала сыпался телефонный звон, по крайней мере, двадцати надрывавшихся аппаратов».

«Облупленный от времени» зрелищный филиал с драгоценными колоннами – «коммутатор» миров? «Далее всё пошло, как в скверном сне», – подсказывает автор, и мы должны догадаться, что филиальские зрелища были особыми снами, после которых у писателей-учеников рождалась «специальная зрелищная литература».

Сцена в филиале – посетители и колонны – точно воспроизводится в конце бала: «Гости несметной толпой теснились между колоннами». Похожий эпизод есть и в «Двенадцати стульях»: Лиза входит в вестибюль особняка, видит малахитовую колонну, и под ней – посетителя!

 

Слово «филиал» происходит от латинского «filius» – «сын». Стругацкие в повести «Волны гасят ветер» пишут о харьковском филиале «Института Чудаков», в котором проводили тайную проверку на сверхчеловечность.

«Лично пригляжу за филейчиками», – говорит булгаковский метрдотель. В «Аэлите» землян зовут «Сынами Неба», у Лагина – Хоттабыч, то есть ибн Хоттаб – сын Хоттаба, а способ мгновенного перемещения в пространстве открыл Рен Боз из «Туманности Андромеды». (Здесь простая перестановка заглавных букв: Рен Боз – Бен Роз. «Бен» – «сын»).

 

«Медленный шёпот раздался в его ушах. Лось сейчас же закрыл глаза. Снова повторился отдалённый тревожный, медленный шёпот. Повторялось какое-то странное слово. Лось напряг слух. Словно тихая молния, пронзил его сердце далёкий голос, повторявший печально на неземном языке:

– Где ты, где ты, где ты, Сын Неба?»

 

Под видом романа о полёте на Марс Алексей Толстой рассказывает о людях, которых ведёт таинственный зов. «Вы – соль земли», – так сказал Своим ученикам Иисус. Переставьте буквы в фамилии «Сына Неба»: Лось – соль. «Ты, Иван, – говорил Берлиоз, – очень хорошо и сатирически изобразил, например, рождение Иисуса, сына божия, но соль-то в том, что ещё до Иисуса родился целый ряд сынов божьих…»

«Ряд сынов божьих» – цепь воплощений, по которой они сходят на Землю и почти забывают о своей истинной природе.

А вот в какой комнате поселился красноармеец Гусев: «На потолке, среди золотой резьбы и облаков, летела пышная женщина с улыбкой во всё лицо, кругом – крылатые младенцы».

 

В «Лезвии бритвы» Ефремов пишет о временах, «…когда людьми правили боги или герои, происшедшие от союза смертных женщин с небожителями». Это и показано в «Аэлите»: марсианская «принцесса» становится женой Лося. В сравнении с тщедушными марсианами Лось и Гусев кажутся великанами.

А вот что говорится в шестой главе Бытия: «В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны Божий стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им; это сильные, издревле славные люди».

 

«Живу как бог или как полубог», – говорит сын лейтенанта Шмидта. Обратите внимание и на «защиту Филидора»: из десятка других вариантов Ильф и Петров выбрали именно её – для шахматной партии, в которую играет «филиус» Бендер (евр. «бен» – сын), «рыцарь, лишённый наследства».

В «Золотом телеёнке» есть глава под названием «Блудный сын возвращается домой».

О том же рассказывает тайный сюжет повести Стругацких «Трудно быть богом». Румата – не простой наблюдатель. Он разыскивает и спасает цвет тамошнего человечества – людей, родственных по духу самому «благородному дону Румате». «Глаз бога», – так называет герой объектив телепередатчика, который он носит на лбу. Третий глаз был у бога Шивы. Очевидно, нам подсказывают, что потомки «целого ряда сынов божьих» ещё живут среди людей.

 

«Вы, Старшие, позвавшие меня на путь труда, примите моё умение и желание, примите мой труд и учите меня среди дня и среди ночи. Дайте мне руку помощи, ибо труден путь. Я пойду за вами!»

«Клятва Геркулеса» – так называется это обращение ученика к наставнику. «В этой древней формуле между строк заключено очень многое», – объясняет одна из героинь «Туманности Андромеды».

Ну, разумеется: Геркулес – сын Зевса и земной женщины! А «древняя формула», которую произносят выпускники «школы третьего цикла», – это калька с «Молитвы Шамбале» из «Агни-Йоги»: «Ты, позвавший меня на путь труда, прими умение и желание моё. Прими труд мой, Владыка, ибо видишь меня среди дня и среди ночи. Яви, Владыка, руку Твою, ибо тьма велика. Иду за Тобой!».

Но в следующем романе («Лезвие бритвы») Ефремов пишет о том, что Шамбала не является географическим понятием: «Даже в самом названии Шамбала не подразумевается никакая страна. Шамба или Чамба – одно из главных воплощений Будды, ла – перевал. Значит, эта мнимая страна – перевал Будды, иными словами – восхождение, совершенствование. Настолько высокое, что достигший его более не возвращается в круговорот рождений и смертей, не спускается в нижний мир».

 

 

16. «Счастлив будет тот, кто это поймёт»

На Земле появились странные больные – «мокрецы». Мутанты-сверхчеловеки. «Внутри вида зарождается новый вид, и мы называем это генетической болезнью». Титаны духа обосновались неподалёку от маленького курортного городка, – в странном заведении, которое горожане называют лепрозорием. Рядом расположен «приёмный покой», замаскированный под санаторий «Тёплые ключи» – здесь происходит тайная проверка людей на «филиусность». Несколько отдыхающих стали новыми «мокрецами».

Таков сюжет романа, который пишет главный герой «Хромой судьбы» – московский писатель Сорокин. Он тоже ощущает свою чужеродность: «Терпеть не могу общаться с посторонними людьми. С другой же стороны, мне вдруг пришло в голову, что такое бывало и раньше: в троллейбусах ли, в метро, в таких вот забегаловках, где меня никто не знает, пустующее место рядом со мной занимают в последнюю очередь, когда других свободных мест больше нет. Где-то я читал, что есть такие люди, самый вид которых внушает окружающим то ли робость, то ли отвращение, то ли вообще инстинктивное желание держаться подальше».

То, о чём написал Феликс Сорокин, неожиданно оказалось правдой, – он сам стал объектом внимания Высших Сил.

Но дело не в «генетической мутации», – идёт извлечение из человечества бессмертных существ, забывших о своей истинной природе. Память начала возвращаться, – и писатель-баталист неожиданно для самого себя стал сочинять «Современные сказки». («Феликс» – «счастливый»)

Стругацкие дублируют намёк: «Просто он был возмутительно, непристойно и неумело счастлив сейчас…»

То же самое Сорокин пишет про свою героиню: «Диана Счастливая».

И уже нельзя не вспомнить знаменитую фразу из «Изумрудной Скрижали»: «Люди – смертные боги, боги – бессмертные люди. Счастлив будет тот, кто это поймёт!»

 

«И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, змий древний, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним».

Многие богословы отождествляют восставших ангелов из Откровения и сынов Божьих из шестой главы Бытия.

Ту же мысль тонко подсказывают Стругацкие: в первой главе Сорокин работает над сценарием фильма о партизанах, а затем перечитывает дарственную надпись на единственной книге, оставшейся от отца – про «зам. командира Крымской Повстанческой».

 

Таинственный человек, ведающий судьбой Сорокина, пытается напомнить Игроку о битве, а также о том, кто он есть на самом деле. При этом незнакомец принимает облик Булгакова и называет себя Михаилом Афанасьевичем, – для того только, чтобы намекнуть на апокалиптическую войну в небесах. Он же появляется под видом падшего ангела и передаёт подопечному ноты для труб Страшного Суда.

Сорокин должен догадаться, что «падший ангел» – это он сам, а ноты – «визитная карточка» Архангела Михаила: именно ему полагается вострубить в конце времён. «Удивительное ощущение возникло у меня в эту секунду. Он словно хотел что-то подсказать мне, навести на какую-то мысль. Он словно стучался в какую-то неведомую мне дверцу моего сознания».

Поиск, проверка и восстановление «права первородства», – по этой схеме написаны почти все вещи Стругацких. Остаётся соотнести их с некоторыми реалиями.

«Город поразил его воображение. Он жался к земле, всё движение здесь шло либо по земле, либо под землёю, гигантские пространства между домами и над домами пустовали, отданные дыму, дождю и туману».

Так выглядит инопланетный город в «Обитаемом острове». А этот «академгородок» создан землянином-резидентом, ставшим одним из правителей Страны Отцов: «Тотчас же ворота распахнулись, открылся густой сад, белые и жёлтые корпуса жилых домов, а за ними – гигантский стеклянный параллелепипед института. Медленно проехали по автомобильной дорожке с грозными предупреждениями насчёт скорости, миновали детскую площадку, пёстрое весёлое здание клуба-ресторана, и всё это в зелени, в облаках зелени, в тучах зелени, и прекрасный чистейший воздух…»

На этот тайный островок другого мира Странник привозит своих учеников: «…Он очень внимательно следит за каждым более или менее талантливым человеком. Прибирает к рукам с юных лет, обласкивает, отдаляет от родителей, – а родители-то до смерти, дураки, рады! – и вот, глядишь, ещё один солдатик становится в твой строй…»

 

Страна Отцов – Отечество. Фамилия прогрессора-резидента – Сикорски – напоминает о знаменитом русском авиаконструкторе-эмигранте.

А вот ещё одно совпадение: отчество Бартини – Людвигович, а прогрессор Рудольф Сикорски, он же Странник, однажды назван… Карлом-Людвигом! Эта «ошибка» допущена в повести «Малыш», написанной Стругацкими сразу после «Обитаемого острова». Сикорски здесь упомянут мельком, но зачем-то сказано о его заслугах в нейтрализации агрессивного режима Островной Империи. Япония?

В повести «Волны гасят ветер» действие происходит на Земле: всемогущие невидимки – Странники – ищут индивидов, пригодных для форсированной трансформации в космические существа невероятной мощи. Кандидатов отбирают под крышей филиала «Института Чудаков». Тот, у кого выявлена латентная сверхчеловечность, подвергается инициации и становится люденом (от «гомо люденс» – «человек играющий»). Их дом – Галактика. Игроки, которые остаются на Земле, называют себя акушерами, а человечество считают инкубатором люденов.

В повести «За миллиард лет до конца света» таинственный Фил Вечеровский («филиус»!) испытывает интеллект и психику астрофизика Малянова. Тайный «жрец-посвятитель» всегда рядом, – он отслеживает состояние ученика и подводит нужных персонажей. Цель, которую преследует Вечеровский – главная загадка этой повести: ясно, что экзаменатор нисколько не озабочен судьбой научных идей и прогрессом человечества в целом – его интересует лишь сам подопечный.

В последней главе Вечеровский угощает Малянова коньяком: «Это был „Ахтамар”, очень редкий в наших широтах армянский коньяк с легендой». Классическая анаграмма: «Ахтамар» – «Махатма Р.»

В том, что буква Р – не случайный остаток, убеждает другое произведение Стругацких – киносценарий «Искушение Р.» (Махатма Роберт?)

«Махатмы – это Адепты высшего порядка, – пишет Е.П.Блаватская. – Возвышенные существа, которые, достигнув владычества над своими низшими принципами, и поэтому живущие без помех от „человека плотского”, обладают познаниями и властью, соответствующими той стадии, которой они достигли в своей духовной эволюции».

 

Анаграмма – древнейший способ шифрования текстов, и Стругацкие его, конечно, использовали. Прочитайте наоборот имя одного из прогрессоров в повести «Трудно быть богом»: Шуштулетидоводус.

В сказке «Экспедиция в преисподнюю» есть персонаж по имени Ятуркенженсирхив. А про анаграмму Берия-Рэбия-Рэба рассказывал сам Б.Стругацкий в одном из своих интервью. И про планету из «Обитаемого острова»: Саракш – Ракшас.

Ракшасы – злые духи Древней Индии, а «планета зла», как и ефремовский Торманс, удивительно похожа на Землю. Кто же тогда «земные прогрессоры»?

Ответ мы найдём в имени первого прогрессора Стругацких: Румата – Марута. Маруты – сыновья бога Рудры, прекрасные и могучие юноши, сражающиеся с ракшасами. «Филиусы». Стало быть, анаграмматический «Ахтамар» – не исключение.

 

На столе Вечеровского Малянов видит бумажку с загадочными письменами: «Листок был наполовину исписан символами, которых Малянов не понимал». Вряд ли это иероглифы или буквы одного из современных языков – их начертание известно или, по крайней мере, узнаваемо. Может быть, греческие?.. Исключено: почти все они используются в математических и физических формулах.

Астроном Малянов может «не понять» математика Вечеровского, но знать математические символы он просто обязан. Остаётся допустить, что таким образом «Махатма Р.» пытается напомнить ученику литеры одного из древних языков. Древнееврейского, например… Не случайно Стругацкие выбрали для своего героя фамилию, намекающую на Тайную Вечерю.

 

 

17. «Не на реке Тисе…»

Предположим, что прототипом Филиппа Вечеровского стал Р.Бартини. Конструктор умер в 1974 году, – и тем же годом датирована повесть.

Есть и другие «приметы» – «дуги Рагозинского» и формула Жуковского, которая «откуда-то вдруг выплыла». Точно известно, что великий аэродинамик и «отец русской авиации» не имел ни малейшего касательства к звёздным делам, а в астрофизике нет никаких «дуг Рагозинского». Зато аэродинамикам хорошо знаком метод аналитического вычисления идеально обтекаемых поверхностей – с помощью бартиниевских дуг R.

«В жёлтом, слегка искривлённом пространстве медленно поворачивались гигантскими пузырями осесимметричные полости…», – пишут Стругацкие. А про «отображение осесимметричных шаровидных полостей» сказано дважды – вдвое больше, чем требуется для наукообразного антуража. К тому же эта фраза удивительно похожа на бартиниевское описание формы шестимерной Вселенной: «конечная симметрическая система, которую можно рассматривать, как топологическую протяжённость, отображённую в сферическое пространство».

Очень впечатляет сходство обстоятельств смерти Бартини и маляновского соседа Арнольда Снегового – «не то физика, не то ракетчика»:

«Сегодня в восемь часов утра за Снеговым пришла машина, чтобы отвезти его на аэродром. К удивлению водителя, Снеговой не дожидался в подъезде, как обычно. Повременив пять минут, водитель поднялся на лифте и позвонил в квартиру. Никто ему не открыл, хотя звонок работал – водитель слышал это прекрасно. Тогда он спустился вниз и из автомата на углу доложил по начальству о создавшейся ситуации. Начальство стало звонить Снеговому по телефону. Телефон Снегового был всё время занят. Тем временем водитель, обойдя дом, обнаружил, что все три окна Снегового раскрыты настежь и в квартире, несмотря на высокое уже солнце, горит электрический свет. Водитель немедленно доложил об этом. Были вызваны компетентные лица, которые, прибыв, тут же взломали замок и осмотрели квартиру…»

В квартире Бартини было распахнуто только одно окно (в декабре, заметьте!), – остальное описано точно. И ехать он должен был на аэродром в Жуковском.

Между тем, Арнольд Снеговой – второстепенный персонаж, и его «смерть», разыгранная Вечеровским, понадобилась для устрашения испытуемого. К тому же приведённый выше отрывок нигде больше не задействован, – от него не тянутся никакие причинно-следственные ниточки. Как говорят редакторы – «эпизод не работает».

В текстах талантливых писателей такие места наиболее интересны: есть десяток глав Библии, в которых слово «снег» толкуется как дар Божий, символ очищения.

 

А теперь вернёмся к повести «Волны гасят ветер». Где был отмечен первый случай тестирования на сверхчеловечность? На планете Тисса. В скобках зачем-то уточняется: «(не на реке Тисе, что мирно протекает по Венгрии и Закарпатью, а на планете Тиссе…)»

Всё ясно, не правда ли: по документам Бартини родился в венгерском городке Каниже-на-Тисе!

 

Многое могут объяснить ранние рассказы Стругацких. Взять, к примеру, «Забытый эксперимент», опубликованный в 1959 году: в этом рассказе предрекается катастрофа, подозрительно похожая на чернобыльскую. Описан и «двигатель времени», – он служит для прямого преобразования времени в энергию.

Но самое невероятное совпадение – это КРИ. Так назывался прибор Бартини, воссоздающий картины прошлого – «Концентратор Рассеянной Информации». По сведениям, которые не удалось проверить, он был смонтирован и испытан в одной из лабораторий Дубны.

КРИ описан и в «Цепи» – под видом фантастического телескопа с регулятором времени, в который рассматривают планету, поразительно похожую на Землю.

Бартини пишет: «В гравитационном поле нашей космической системы лучи движутся по замкнутым траекториям. И не исключено, что, несмотря на возмущения, свет вернётся к своему источнику. Информация, исходящая из каждой точки пространства – это чередование световых сигналов. Что-то вроде гигантской киноплёнки, свёрнутой в кольцо. Значит, можно уловить и зафиксировать сигнал – как астрономы фиксируют свет звезды, которой уже нет».

Похожее устройство есть и у Стругацких, – оно появляется в повести «Полдень, XXII век» и даже называется точно так же – КРИ, «Коллектор Рассеянной Информации»! Фактически это «машина времени»: мы видим вспышку Сверхновой, про которую сказано, что она породила динозавров, затем одно из этих животных откусывает голову другому. Третье из полученных изображений герою так и не показали: захват турками Константинополя. Именно это событие привело к тому, что александрийские манускрипты оказались в Москве!

Понятно также, почему в «космической» повести Стругацких «Страна багровых туч» целый абзац посвящен Ивану Грозному.

С помощью КРИ решается и вечный вопрос о свободе воли. Этот эксперимент проведён «по методу Каспаро-Карпова», – намёк на соперничество двух планетарных «гроссмейстеров». Игроки просчитывают свои ходы на много лет вперёд: в 1961 году, когда Стругацкие напечатали эту повесть, Анатолию Карпову было девять лет, а Гарри Каспаров ещё не родился.

 

 

18. «…наподобие булгаковского Воланда»

В 1960-62 годах у братьев-фантастов произошёл качественный скачок, после которого они стали «настоящими Стругацкими». Именно такие случаи расследуются в их повести «Волны гасят ветер»: «внезапное, как бы по волшебству, появление у людей новых талантов» – один из признаков тайной работы по выявлению сверхчеловеков.

В одном из интервью Стругацкие сожалеют, что не читали Булгакова до того, как начали писать. Но «Мастер и Маргарита» был напечатан в шестьдесят седьмом, а влияние этого романа начало проявляться гораздо раньше – после творческой мутации шестьдесят первого года. С этого времени их произведения насыщаются аллюзиями на «Мастера…», узнаваемыми словечками и целыми выражениями – цитатами без кавычек.

Сравните, к примеру, страшную жару в первых главах «Мастера и Маргариты» и «За миллиард лет до конца света», печати на дверях Берлиоза и Снегового, штампы – «уплочено» и «оплачено». Плюс к тому – интуристы, испорченные телефоны, роговые очки и прочее, прочее, прочее…

Вот как описывается первое появление Вечеровского: «…у него был такой вид, словно он собирается в консульство Нидерландов на приём в честь прибытия её величества, и через пять минут за ним должна заехать машина». Знакомый набор, не правда ли: «иностранный консультант» Воланд (консульство Нидерландов!), бал, летающая машина, королева Маргарита... К тому же у Вечеровского «всё было самого высшего качества – на мировом уровне или несколько выше».

 

Затем появляется «Хромая судьба», вызвавшая некоторое недоумение у почитателей Стругацких. Но всё встало на свои места, когда был опубликован полный вариант. Это «роман в романе», – как и булгаковский «Мастер и Маргарита»: в начале 80-х годов некий литератор пишет свою самую заветную книгу – «Синюю Папку», – и сюжет её становится второй повествовательной линией, объясняющей первую.

В конце перед героем предстаёт таинственный Михаил Афанасьевич – человек, удивительно похожий на Булгакова – и строго выговаривает писателю: «…Единственное, что меня интересует, это ваша „Синяя Папка”, чтобы роман ваш был написан и закончен. А как вы сделаете, какой ценой – это, право же, мне не интересно». Затем он диктует писателю окончание его романа!

 

В романе «Отягощённые злом или Сорок лет спустя» на Землю приходит Демиург – творец и «управдом» нашей Вселенной. Стругацкие называют его также Назаретянином, Иисусом, Яхве, Гефестом, Птахом и другими подобными именами. Место пришествия – СССР, время – восьмидесятые годы.

В главе «Необходимые пояснения» есть две строчки, свидетельствующие о том, что Стругацкие прекрасно поняли, кто такой Воланд: «Ни у кого не вызовет сомнения, скажем, что Демиург – фигура совершенно фантастическая (наподобие булгаковского Воланда)…»

 

Но загадки Стругацких нельзя объяснить одним влиянием М.Булгакова. В начале шестидесятых у соавторов резко изменилась модель мира, – стало возможным путешествие во времени без какой-либо аппаратуры («Полдень, XXII век», «Попытка к бегству»). А там, где братья вынуждены маскировать средство передвижения (в «Парне из преисподней», например), появляются звездолёты типа «призрак»:

«Ровно в пять, только роса выпала, раздалось у меня над самым ухом знакомое хриплое мяуканье, ударило по кустам горячим ветром, зажёгся над поляной первый огонь, и вот – он уже стоит. Рядом. Так близко я его никогда не видел. Огромный, тёплый, живой, и бока у него, оказывается, вроде бы даже шерстью покрыты и заметно шевелятся, пульсируют, дышат… Чёрт знает, что за машина. Не бывает таких машин».

 

Летающая машина – это опять-таки Булгаков! «Призрак» мяукает, дышит, огромный, шерстью покрыт: не наш ли это старый знакомый – кот Бегемот, «летающий котяра», «огромный, как боров»?

Здесь есть тонкая подсказка: герой повести – курсант-десантник, человек с «другой планеты». «Бойцовый Кот» – так именуют там десантников. Попав на Землю (не на нашу, понятно, а на «будущую» – прекрасную и счастливую), Бойцовый Кот духовно перерождается.

Затем он отбывает на свою отсталую планету – надо полагать, для того, чтобы впоследствии стать чем-то вроде Антона-Руматы из «Трудно быть богом». Не случайно действие «Парня из преисподней» происходит вблизи несуществующего города Антонова: римское имя «Антон» выводят из греческого «антео» – «вступать в бой».

Надо понять тайный смысл этой притчи: прекрасная «будущая Земля» – некое место, где приводят в чувство Игроков. Школа. По-видимому, она располагалась в Москве: Бойцовый Кот – «курсант третьего курса Особой столичной школы».

«Бойцовый котёнок» и мяукающий «звездолёт» – ученик и Учитель.

Ясно также, что человек, научившийся быть «призраком», может очень вольно обходиться с пространством и временем.

 

Стругацкие настойчиво демонстрируют свою преемственность по отношению к старшим «атоновцам» – М.Булгакову, А.Толстому, Ильфу и Петрову, А.Грину, И.Ефремову и другим «дисковцам». Взять, к примеру, строчку из повести «Волны гасят ветер»: «…Здесь какой-то ловкач в модном радужном плащике и с метавизиркой через плечо прохаживается по площадям Свердловска».

Это говорится о таинственных Странниках, которые лишь внешне похожи на обычных людей.

Но площади Свердловска напоминают и о другом «ловкаче»: «Вчера на площади Свердлова попал под лошадь №8974 гр. О.Бендер».

В «Повести о дружбе и недружбе» героя строго экзаменуют по устройству „гиперболоида". А в конце романа «Град обречённый» есть совершенно необязательная реплика про какой-то «союз меча и гнева». (Союз меча и орала?)

«– Союз меча и гнева… – бормотал Изя, торопливо устремляясь к дверному проёму. – То-то же я ни хрена не понимал, что это за союз… откуда здесь меч какой-то… Так разве сообразишь такое?..»

Ни за что не сообразишь, – если, конечно, не знаешь, что искать. На той же странице, где промелькнул «союз меча и гнева», высится ещё один знак – норманнская башня. Можно смело сказать, что во всей советской литературе есть лишь одна норманнская башня – та, с которой Гарин уничтожил анилиновые заводы.

Вернёмся к повести «За миллиард лет до конца света».

Повесть имитирует рукопись без начала и конца, причём лакуны в тексте указывают на недостачу некоторых страниц. Это подчёркнуто двойной нумерацией – по главам и страницам рукописи. Автор записок – ленинградский астроном Малянов – человек, который подвергся страшному давлению со стороны «неизвестных разумных сил». Несомненно, это был экзамен.

Но почему лауреат («увенчанный лаврами» – то есть герой) Вечеровский выбрал именно Малянова? Ответ скрыт в адресе, по которому проживает ученик: улица Героев. В Ленинграде нет такой улицы, но греческое слово «heros» в древности указывало на божественное происхождение: герой – сын бога и смертной женщины. В Библии – исполин…

(«Отягощённые злом»: «…И для каких же, интересно, целей разрезали фасад узкие, до пятого этажа ниши? Неужто для неимоверно длинных и тощих статуй неких героев и страдальцев прошлого?»)

На первый взгляд, «сын божий» не выдержал экзамен. Забывший себя «полубог» струсил и был признан непригодным для какой-то битвы, в которой участвует «Махатма Р.»

«Бароны, знаете ли, стареют», – сказали Вечеровскому, и он ответил: «Бароны также и воюют». И далее: «…Я остановился на всю жизнь, а Вечеровский пошёл дальше, и теперь он пойдёт сквозь разрывы, пыль и грязь неведомых мне боёв, скроется в ядовито-алом зареве, и мы будем едва здороваться, встретившись случайно на лестнице».

Странная война, не правда ли: можно идти сквозь разрывы и в то же время встречаться на лестнице! Где же происходят эти «неведомые бои» и кто с кем воюет?

Заметьте: вначале герой пишет о себе в третьем лице – «объективно» – и не слишком пугается («всё прошедшее казалось не то, чтобы сном, а скорее некой эксцентрической повестью»). Затем ракурс меняется, и третье лицо становится первым: «Я опять ощутил то же знакомое оцепенение внутри…»

Страх сразил ученика, и в это мгновение он снова отождествился с миром, из которого должен быть извлечён. А как же рукопись? Наверное, это и есть главное экзаменационное задание – литературная запись всего пережитого.

 

О том, что ученики «Особой столичной школы» должны были проделывать такую работу, Стругацкие проговариваются в повести «Жук в муравейнике»: «Психологи (засевшие в штабах) требуют, чтобы отчёты содержали не столько объективные данные о событиях и фактах, сколько сугубо субъективные ощущения, личные впечатления и поток сознания автора».

То же самое советуют герою «Театрального романа»: «Что видишь, то и пиши, а чего не видишь, писать не следует». Речь идёт о творческих галлюцинациях писателя Максудова.

Это правило объясняется в «Исповедании Братства Розы и Креста» (1615): «В разные века были просвещённые, кто видел, ощущал и слышал волю Бога, но истина будет открыта лишь тем, кто не только слышал и видел её, но и сможет изречь её». Иначе говоря, – облечь в художественную форму и посредством печатного станка передать дальше…

 

 

19. «Не существует единственного для всех будущего»

«За миллиард лет до конца света» – отчёт о пребывании ученика в том мире, где в Ленинграде есть улица Героев и где известны астрофизик Рагозинский, совершенно неизвестный у нас. А на столе у Малянова мы видим «одного Смирнова Владимира Ивановича шесть томов».

В нашем мире классический «Курс высшей математики» В.И.Смирнова издавался только в пяти томах, и астроном Б.Стругацкий не может этого не знать!

 

Итак, ученик вернулся из сна и точно описал увиденное. На дальнейшее намекает подзаголовок повести – «Рукопись, обнаруженная при странных обстоятельствах». Очевидно, автор просто исчез.

Между тем, подобный случай предусмотрен в инструкции по выявлению деятельности чужих прогрессоров: «необъяснимое исчезновение людей» («Волны гасят ветер»).

 

Людей испытывают и разделяют. «…Меня отделили от человечества, как отделяют овцу от стада, и волокут куда-то, неизвестно куда, неизвестно зачем…» Вечеровский объясняет: «Я хотел бы, чтобы ты это понял: что, по сути, ничего принципиально нового и необычного в этой ситуации нет».

Действительно: идея отбора стара, как мир. В той или иной форме она присутствует во всех мировых религиях, – зёрна отделяют от плевел, агнцев – от козлищ… Критерий тот же, что и у Булгакова: ученик перестаёт бояться и, вернувшись из очередного «зрелищного» путешествия, набрасывает такую схему мироустройства, при котором подобная экскурсия возможна. Намечает, так сказать, вчерне…

Именно поэтому в хорошо знакомых произведениях Стругацких картина мироздания даётся лишь косвенным образом. Почему, к примеру, другие планеты – «обитаемые острова» – невероятно земноподобны? Доходит до того, что в Арканарском королевстве мы с изумлением обнаруживаем куст бузины! (Параллельные миры?)

 

Бартини говорил про «складки пространства-времени».

Очень похожее выражение мы обнаружили в сказке А.Ярославцева «Экспедиция в преисподнюю»: «Деформация пространства-времени в складках десплузионных слоев при наложении параллельных пространств».

А.Ярославцев – псевдоним Аркадия Стругацкого. («Я – Ро – славцев»?)

Бартини пишет, что в детстве его звали Ро, а в одном из интервью Стругацкие вспомнили, что героя трех повестей – прогрессора Каммерера – они вначале хотели назвать Ростиславцевым. «Ро» и «слава» в некотором смысле «масло масляное»: в древнегерманском языке «ро» – «слава». Имя «Роберт», соответственно – «Слава Света»…

 

В «Экспедиции…» нельзя не заметить великое множество булгаковских словечек и даже незакавыченных цитат. Взять хотя бы аллюзию на первую фразу «Белой гвардии»: «Прекрасен и обычен на планете Земля и в её окрестностях был день 15 июля 2222 года нашей эры, от начала же Великой Революции 305-го»).

Немало любопытного найдут для себя знатоки средневековой орденской, алхимической и астрологической эмблематики, – шифр там предельно простой, всё на поверхности. Нас же больше заинтересовал космологический пласт «сказки для среднего школьного возраста»: «Известны были пространства параллельные и перпендикулярные, пространства с прямым, обратным и ортогональным течением времени, вероятностные пространств с числом измерении большим или меньшим трёх, пространства, замкнутые на себя и пространства, разомкнутые в реальную бесконечность, и прочие головоломки, представленные только математически – квази-, псевдо- и эсекосмосы…»

 

В повести Стругацких «Полдень, XXII век» есть место, где упоминается некая теория совмещённых пространств. Люди с паранормальными способностями – ридеры – пытаются «услышать» параллельные миры.

«Связью с параллельными пространствами» занимается и директор НИИЧАВО («Понедельник начинается в субботу»). Сказано об этом вскользь, но слова директора, обращенные к ученику, завершают «повесть-сказку»: «Постарайтесь понять, Александр Иванович, что не существует единственного для всех будущего. Их много, и каждый ваш поступок творит какое-нибудь из них».

Вечеровский тоже что-то объясняет астрофизику Малянову. Само объяснение не приведено, и судить приходится лишь по резюме ученика: «Нельзя сказать, чтобы я не понял его гипотезу, но не могу сказать, что я осознал её до конца. Не могу сказать, что гипотеза убедила меня, но, с другой стороны, всё происходившее с нами в неё укладывалось. Более того, в неё укладывалось вообще всё, что происходило, происходит и будет происходить во Вселенной…»

 

«Малянов – это я», – сказал Борис Стругацкий в интервью «Комсомолке». А в «Хромой судьбе» выведен его брат и соавтор – в образе бывшего военного переводчика и писателя-лауреата Феликса Александровича Сорокина. (На лацкане его пиджака – соответствующий значок).

В последнем из московских эпизодов действие происходит в библиотеке, а на трёх страницах первой главы рассказано о пяти домашних библиотеках, собранных героем в разные годы, причём единственная из сохранившихся книг первой библиотеки принадлежала отцу писателя – Александру Александровичу.

 

Но самый прозрачный намёк на Александрийскую библиотеку скрывается в рассказе о спасённых от сожжения книгах из трофейной библиотеки придворного маньчжоугоского императора. В «Хромой судьбе» перечислены места, где проходил службу военный переводчик Феликс Сорокин: Камчатка, Канск и Казань. А в повести «Попытка к бегству» зашифрован герб Казани – дракон с красными крыльями.

Поклонники Стругацких наверняка припомнят красный вертолёт «рамфоринх», на котором прилетел путешественник по Времени: в первой главе он упомянут целых десять раз! Расчёт прост: любознательный читатель откроет 21-й том БСЭ и узнает, что рамфоринх – крылатый ящер.

Следующая статья – «Рамфотека». Остаётся припомнить место появления винтокрылого «дракона»: он был замечен над Дворцовой площадью – там, где стоит александрийский столб.

 

Возможно, братья-фантасты знали про то, что часть Александрийской библиотеки была спасена от огня и доставлена на Русь из Византии.

После смерти Ивана IV «либерея» исчезла. Очевидно, её тайно хранили в Казани. В начале 1947 года в этом городе находился старший лейтенант Аркадий Стругацкий: в качестве переводчика он участвовал в допросах пленных японских генералов.

Мы предположили, что в это же время Бартини перевёз из Казани в Москву какие-то манускрипты.

Ровно через сорок лет появляются «Отягощённые злом или Сорок лет спустя» – роман о втором пришествии Христа. Читателю дают возможность подсчитать, что действие происходит в 1987 году, а главному герою – сорок лет. «Библиотекарем Иоанна Грозного были, а где библиотека находилась – показать не можете», – говорит он одному из персонажей – Апостолу Иоанну.

 

 

ЧАСТЬ III. Запасной выход

 

– А потом я решила взобраться на Гору и…

– Ты вот говоришь – «на гору», – перебила её Королева. – А ведь я видывала горы, по сравнении с которыми эта – канава.

– Этого не может быть! – вступила Алиса в спор. – Гора не может быть канавой! Это чушь какая-то!

– С твоей точки зрения, это, возможно, и чушь – покачав головой, сказала Черная Королева, – но я слыхала чушь, по сравнении с которой эта – прописная истина.

Л.Кэрролл, «Алиса в Зазеркалье»

 

1. Поиск предназначения

Книги с «двойным дном» были адресованы существам, чуждым нашему миру, как водолазы – рыбам. Ибо что такое добро и зло в представлении тех, кто знает, что человеческое тело является одеждой – одной из многих, которые предстоит износить?

«И сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные» – маскарад для Великой Игры. Бесконечно переодеваясь, Прогрессоры и Консерваторы встречаются в незримых битвах на шахматных досках миллионов миров. Здесь всё имеет тайное значение – первый крик ребёнка и весёлая опечатка в телефонном справочнике, и древний манускрипт, точно в срок извлечённый из небытия, и погрузившийся в пучину лайнер… Только уголком глаза можно уловить тысячелетние комбинации, оценить расстановку и силовые поля фигур.

У каждого Игрока – своя идея. Как муравей Дедала, он тянет незримую нить через века и народы, сплетая её с другими в немыслимых узорах. Для этого требуются помощники. Так возникают тайные школы, прикрытые дымовой завесой мистических орденов, сект и кружков. Участвуя в невидимой битве, ученики совершенствуют свою природу – телесную и духовную. Иногда эти люди надолго теряются – внезапно гибнут или утрачивают память. Родившись вновь, они забывают то, чему их учили. Но обретённые возможности не исчезают бесследно, и это позволяет ученикам вмешиваться в процессы, которые выше их понимания.

«Идеи неизмеримо прочнее вещей, – говорил Бартини. – Что осталось от некогда могучих империй? Куда исчезла легендарная Атлантида, где сказочные богатства Креза, мраморные портики, рыцарские замки, чайные клиперы или московская Триумфальная арка? Всё обратилось в прах. Но откройте самые мудрые книги последнего столетия: далеко ли мы ушли в поиске ответов на вечные вопросы? Не крутится ли мысль человеческая вокруг нескольких идей, ни на йоту не приблизившись к ним со времен Платона и Аристотеля?»

Это похоже на провода высокого напряжения, пронизывающие время – миллионы и миллиарды идей и идеек – от вечных до самых ничтожных, живущих одно-два поколения. Каждая из них индуцирует своё силовое поле. Видимый мир – это «завихрение» множества полей, пакет волн, наиболее устойчивый вблизи «проводов». Именно поэтому чудеса совпадений, вещих снов и реализации желаний сопровождают того, кто захвачен какой-либо идеей. Словно чья-то рука подхватывает над пропастью и направляет к цели, не особенно заботясь о правдоподобии сюжета.

Максимилиан Волошин удивительно легко пережил ужасы революции и гражданской войны. Все стороны уважали его нейтралитет. Не тронули Волошина и во время кровавой зачистки после прихода красных.

Алексей Толстой стал примером счастливейшей литературной судьбы. В 1919 году писатель эмигрировал во Францию. Через четыре года вернулся на Родину. Граф был обласкан новой властью и стал живым символом преемственности русской и советской литературы.

Судьба хранила и Александра Грина. Его биограф В.Вихров пишет: «Мальчик слыл странным. В школе его звали колдуном. Он пытался открыть „философский камень” и производил всякие алхимические опыты». Благополучно закончилось его эсерство, обошла стороной мировая война, пощадила революция.

Михаил Булгаков после окончания медицинского факультета был призван в армию. В 1916 году молодого хирурга неожиданно демобилизуют и направляют земским врачом в смоленскую глухомань. Там он стал безнадёжным морфинистом, но поборол смертельную зависимость. В девятнадцатом году Булгакова мобилизовали в белую армию. В Чечне он получил тяжёлую контузию. Выжил. Когда разгромленные деникинцы уходили в Турцию, сыпной тиф заставил его остаться в России.

Бывшего военврача белой армии М.Булгакова даже не посадили. Мало того: в момент, когда «пролетарская» литературная критика начала самую жестокую травлю писателя, ей буквально сворачивают голову – РАПП распускают, журнал «На литературном посту» закрывают… Были расстреляны самые рьяные гонители «булгаковщины», а «недобитый белогвардеец» умер своей смертью.

Публикацию романа «Мастер и Маргарита» в журнале «Москва» (1966-67 гг.) знающие люди считают чудом: подобные книги стали воскресать лишь двадцать лет спустя. А в первом отдельном издании (1973) были восстановлены 159 купюр, – невиданный случай в тогдашней издательской практике!

 

Сергей Королёв разбивался на планере и горел в самолёте, – когда ракетный «движок» взорвался на большой высоте и снёс половину оперения. При взрыве одного «изделия» кусок трубы ударил в висок, – спасли миллиметры…

После ареста его не расстреляли, как других руководителей РНИИ, а отправили на колымский прииск. К осени он уже числился «доходягой». Только счастливый случай помог Королёву пережить зиму: проходя по старой вырубке, он увидел на пне целый каравай хлеба! Затем конструктора освободили – так же неожиданно, как арестовали.

С огромным трудом он добирается до Магадана, но опаздывает на пароход «Индигирка». Пароход гибнет в проливе Лаперуза. Когда Королёв всё же добирается до Москвы, его снова судят и отправляют в туполевскую шарагу – единственное в стране место, где можно было работать и не думать о том, что ночью за тобой придут.

В конце войны его снова освободили. Плотная опека государства продолжалась всю жизнь, страхуя конструктора от всех случайностей, кроме самой последней.

 

Борис Стругацкий: «Это совершенно невероятное, вообще говоря, стечение обстоятельств – конечно, мы все должны были погибнуть. Я должен был умереть в блокаду – это было ежу ясно, я умирал, мама мне об этом рассказывала… меня спасла соседка. у которой каким-то чудом оказался бактериофаг… Мне дали ложку этого лекарства, и я выжил, как видите.

Аркадий тоже должен был погибнуть, конечно, – весь выпуск его минометной школы был отправлен на Курскую дугу, и никого не осталось в живых. Его буквально за две недели до этих событий откомандировали в Куйбышев, на курсы военных переводчиков».

О том, насколько серьёзно Борис Натанович интересовался этим вопросом, свидетельствует его последний роман – «Поиск предназначения или Двадцать седьмая теорема этики». Имеется в виду одно из умозаключений Баруха Спинозы: «Вещь, которая определена Богом к какому-либо действию, не может сама себя сделать не определённой к нему». В этом романе, изданном под псевдонимом «С.Витицкий», есть любопытные строчки: «…От него первого узнал я, например, почему в России традиционно разводят жирных свиней, в то время как в мире давно уже перешли на свинину чисто мясную, беконную». Эта фраза настолько не соотносится с сюжетом, что автор заключил её в скобки!

 

Иван Ефремов все тридцатые годы провёл в бесконечных экспедициях. В 41-м его приковала к постели странная болезнь, подхваченная в Центральной Азии и очень похожая на тиф. Именно тогда палеонтолог начинает писать свои «рассказы о необыкновенном», первый из которых – «Озеро горных духов».

«Стремительное вторжение Ефремова в литературу произошло в 1944 году, – пишет его друг и биограф П.Чудинов. – Интересно отметить, что в послевоенной истории Союза писателей СССР (Ефремов – член СП с 1945 г.) он остался единственным, кого в СП приняли „автоматом” – без заявлений, рекомендаций и прочих атрибутов, доказывающих значительность и право кандидата».

В начале пятидесятых здоровье профессора снова пошатнулось, – так появились первые крупные вещи Ефремова. В прологе романа «Лезвие бритвы» (1963) он пишет о том, что «незаметные совпадения, давно наметившиеся сцепления обстоятельств, тонкие нити, соединяющие те или другие случайности, вырастают в накрепко спаянную логическую цепь, влекущую за собой попавшие в её орбиту жизни».

Именно в этом романе упоминается Шамбала, а главный герой занимается управляемыми галлюцинациями, – как и Барченко.

Вот ещё одно «сцепление обстоятельств»: действие эпилога происходит в Ленинграде, возле здания бывшего буддийского храма – там, где в конце 1923 года поселился А.Барченко, мечтавший о походе в Шамбалу. В то время Ефремов тоже жил в Петрограде. Не потому ли он уничтожил все свои записи, начиная с двадцать третьего года?

 

 

2. «Ход быка»

О детстве и юности Ивана Ефремова точно ничего не известно. Был беспризорным, «сыном полка», контужен… А самый ранний документ – удостоверение об окончании школы (1924) – имеет явные следы подчистки в графах «отчество» и «год рождения». В архиве писателя есть две интересные фотографии. На первой из них Ефремову лет двенадцать, одет в офицерский френч. «Сын полка». Красного или белого?.. На другом снимке он года на три старше – прицеливается из «парабеллума».

В молодости Ефремов писал стихи. Одно его стихотворение было найдено при обыске. Оно начинается словами: «Нашёл себя в обличье новом…»

Эти строки очень заинтересовали полковника Ришата Хабибулина, руководившего следствием. Не послужил ли ученик «Атона» Иван Ефремов прототипом булгаковского поэта Ивана Бездомного? В одном из ранних вариантов романа поэт назван Безродным, а в другом он не Иван, а Антон (Атон – Антон?).

В эпилоге, написанном в 1939 году, поэт становится профессором. Ему «тридцать с лишним». В том же году тридцатидвухлетний палеонтолог Иван Антонович Ефремов садится за докторскую диссертацию.

Булгаковский «ученик» обещает мастеру написать продолжение романа, – четыре года спустя после смерти Булгакова молодой доктор наук печатает свои первые «Рассказы о необыкновенном». Вспомните алмазный треугольник на портсигаре – парольный знак, который Воланд показывает в ответ на ивановы слова «Наша марка».

Маленькие зеркальные треугольники украшают скафандры землян в ефремовском «Часе Быка», а каменный треугольник можно увидеть на могиле писателя в Комарове. Там нет отчества – только имя и фамилия. «Безродный».

Ефремов умер в октябре 1972 года. Ходили слухи, что перед смертью он распечатал письмо, присланное из США, и экспертиза якобы показала, что в почтовом конверте был тонкодисперсный порошок нервно-паралитического действия. А вот какие строчки мы обнаружили в «Лезвии бритвы»: «Ну, например, книга или письмо с отравой, рукопись, скрепленная так, что вы обязательно уколетесь, разнимая листки. Образцы камней или кристаллов, в которые вделан сильный заряд радиоактивного вещества или испаряющегося на воздухе яда… Не доверяйте даже присланному от давнишних ваших коллег, ведь воспользоваться их адресами ничего не стоит».

Вскоре после похорон в квартире произвели обыск – с применением металлоискателя и даже счётчика Гейгера. Чекисты отправили на химанализ коллекцию минералов и несколько металлических предметов неясного назначения. Ряд вещей было реквизировано, в их числе – небольшая палица и трость с рукояткой-стилетом («трость деревянная, разборная, с вмонтированнным острым металлическим предметом»).

Что же надеялись найти у всемирно известного писателя и учёного, чьи произведения выдержали полтысячи изданий суммарным тиражом 200 миллионов экземпляров? Люди этого круга не способны предавать государство, они просто идут своим путём. Следы тайного общества – единственное, что могла искать Лубянка.

 

Своему второму фантастическому роману Ефремов дал любопытное название – «Час Быка». Дело в том, что существует вид архаического письма – бустрофедон. В переводе с греческого – «ход быка»: слева направо, а потом обратно. В переносном значении – понимание текста в обратном смысле.

Земной звездолёт посещает очень неблагоустроенную планету Торманс и входит в контакт с тамошней цивилизацией. Но райская область, которая у Ефремова зовётся Землей, совсем не похожа на нашу планету. Зато на неё похож Торманс. Тормансиане оказались потомками земных колонистов – тупиковой ветвью нашей истории.

 

Если под Тормансом подразумевается Земля, то «земные» прогрессоры – это существа, прошедшие человеческую стадию, но живущие рядом с нами. Махатмы, если угодно…

Звездолёт называется «Тёмное Пламя». Помимо прямого значения, у слова «тёмный» имеется три смысла: «незнающий», «подозрительный» и «тайный».

«Тайный Огонь» упоминается во многих эзотерических учениях и символизирует одно и то же – скрытое знание. Средневековые алхимики именовали себя «работниками Тайного Пламени», а в каббалистическом «Зохаре» говорится о Чёрном Огне. Не случайно писатель употребляет слово «магические», – когда речь заходит о некоторых способностях «владычицы землян» – начальницы экспедиции. Самыми несложными приёмами она делится с учениками-тормансианами.

 

В «Туманности Андромеды» много раз упоминается «школа третьего цикла» – в одноимённой главе и по всему тексту. Но даже это не выглядит так подозрительно, как в «Часе Быка»: «школа третьего цикла» закольцовывает сюжет, и всё происходящее видится глазами учеников, которым учитель показывает видеозапись экспедиции.

Очень важен эпизод в «древнем святилище Трёх Шагов» (три цикла – три шага?), где «владычица землян» говорит об этапах инициации:

«В любой религии есть испытания перед посвящением в высшее, тайное знание. Их три, три шага к индивидуальному величию и мощи… Первое испытание, так называемое „испытание огнём” – это приобретение выдержки, высшего мужества, достоинства, доверия к себе, как бы процесс сгорания всего плохого в душе. После испытания огнём ещё можно вернуться назад, стать обычным человеком. После двух следующих – пути назад отрезаны: сделавший их уже не сможет жить повседневной жизнью».

Кто же испытывает кандидата? Об этом прямо не говорится, но целая страница объяснений по поводу «Трёх Шагов» завершается явным «ходом быка»: «Вера в верховное существо, следящее за лучшими судьбами, была наивным пережитком пещерного представления о мире».

 

 

3. Роза и крест

Каким образом автор может подсказать читателю, что текст зашифрован? Очевидно, он должен оставить знак в начале книги – «сигнальный» заголовок, многозначительный псевдоним или эпиграф. Средневековые авторы, например, заказывали для своих изданий гравированные портреты с массой символических аксессуаров, – таковы дошедшие до нас изображения знаменитых алхимиков и философов, принадлежавших к различным тайным обществам.

Имеется великолепная фотография Ивана Антоновича Ефремова, которая неоднократно воспроизводилась в различных изданиях: писатель за рабочим столом. На столе стоит металлическая статуэтка – рыцарь в латах, рядом в стакане – роскошная роза, а за спиной Ефремова – крест, образованный стенками книжных полок. Роза и крест? А как называлась опера о гроссмейстере тайного ордена, которую пишут Ляпис-Трубецкой и его «подельники»? «Железная роза»!

Вернейшим признаком шифра служит путаница во времени. Вот пример: в конце второй главы «Гиперболоида инженера Гарина» Роллингу докладывают о том, что нанятые им люди «завтра могут выехать в Варшаву», а «в первых числах апреля» они перейдут советскую границу. Но пятью строчками ниже читаем: «Этот разговор происходил в начале мая 192… года».

Героиня «Гиперболоида…» выбрала для себя фамилию Монроз. В переводе с французского – «моя роза»…

«Я розы люблю», – говорит булгаковский мастер. Вспомните также густой аромат роз, сводящий с ума прокуратора Иудеи, и стену из роз на балу Воланда.

Ещё один любопытный факт припомнила Татьяна Лаппа – первая жена Булгакова: в студенческие годы над его письменным столом висел самодельный плакатик: «Igne Natura Renovatur Integra» («Огнём природа обновляется вся»). Этот девиз принадлежит «Рыцарям Достохвального Ордена Креста и Розы», а начальные буквы слов были начертаны над распятием: INRI – «Иисус Назареянин, Царь Иудейский».

 

Считается, что розенкрейцеры были глубоко законспирированным сообществом учёных-мистиков. Они называли себя «Невидимыми Философами», а происхождение ордена выводили от Аменхотепа IV. Этот фараон-революционер принял имя Эхнатон – «Угодный Атону» – и первым в мире попытался декретировать единобожие.

Свергнутый с трона, Эхнатон передал открывшееся ему знание ученикам, и эту тайну они пронесли через века. Среди хранителей назывались очень известные персонажи – например, Моисей и Соломон.

Согласно другой легенде орден был воссоздан в XV веке немцем Христианом Розенкрейцем («розовый крест»), – он получил посвящение в секреты Великих Адептов Востока. Считается, что в конце следующего столетия орден возглавил Френсис Бэкон – человек, которого называют отцом современной науки.

 

Рыцари Розы и Креста практиковали магию и алхимию. Они ставили перед собой вполне прогрессорскую задачу: ускорение развития отдельного человека и цивилизации в целом. Единственный раз орден вышел из тени в начале XVII века, – опубликовав несколько программных манифестов, которые вызвали немалое смятение светских и духовных властей.

Вот, к примеру, отрывок из «Конфессио» – самого знаменитого розенкрейцеровского текста: «Ложь и тьма, проникшие в науки, искусства, религии и правительства и делающие затруднительным даже для мудрых открытие подлинного пути, будут повержены, и установится единый стандарт, чтобы все могли радоваться плодам истины. Нас не будут рассматривать как ответственных за это изменение, потому что люди будут говорить, что это результат прогресса». Европейским интеллектуалам обещали: «Весь мир предстанет как одна книга, а противоречия науки и теологии будут преодолены».

 

Многие учёные мечтали вступить в это тайное общество, но никто из принятых о своём членстве не заявлял. Тем не менее стало известно, что инициация новых членов происходит в астрале, где посвящаемые переживают необычайные приключения, «умирают» и «возрождаются» к новой жизни. Это называется «поднять Розу с Креста» – победить страх смерти, освободиться от рабской привязанности к телу, к физическому миру.

Прошедших первые испытания именовали неофитами – «новой травой». (Воланд: «Поразительные травы оставила в наследство поганая старушка, моя бабушка!»).

Смерть – незначительный эпизод в жизни розенкрейцера. Азазелло втолковывает эту мысль «отравленному» мастеру: «Разве для того, чтобы считать себя живым, нужно непременно сидеть в подвале, имея на себе рубашку и больничные кальсоны?»

Одна из героинь «Туманности Андромеды» спасает своего возлюбленного, умирает и воскресает. «Девушка упала,… широко раскинув руки». Символическое распятие. Очень многозначительно выглядит и существо, которое её «убило»: «…в серой полутени двигался чёрный крест с широкими лопастями и выпуклым эллипсом посередине. На трёх концах креста виднелись линзы…» (Шляпки гвоздей?)

Ефремов подчёркивает: «Основание креста утопало во мраке неосвещённого углубления почвы».

Известно толкование главного символа розенкрейцеров: роза – сердце Иисуса, распятое на кресте нашего мира. Именно поэтому на старинных гравюрах в центре розы нередко изображалось сердце.

 

Христиан Розенкрейц привёз из Сирии таинственную книгу «М». После его смерти книга исчезла.

Букву «М» Маргарита вышивает на шапочке своего возлюбленного, а Воланда (первая буква «W» – перевернутая «М») очень интересует книга мастера.

«Гиперболоид инженера Гарина»: 95-я глава пересыпана загадочным «металлом М»!

У Стругацких мы встречаем М-полости и М-поле.

В письме И.Ефремова к И.Пузанову, датированном 1953 годом, есть перечень заглавий рассказов, которые он собирался написать. Среди них – «Красный гигант М».

 

В одном из важнейших розенкрейцеровских документов – «Исповедании Братства Розы и Креста» (1615) – содержится малопонятная фраза о двух новых звёздах, открытых незадолго до того в созвездиях Лебедя и Змееносца.

Есть основания полагать, что это было чрезвычайно важно для ордена: символы двух созвездий не раз встречаются в текстах розенкрейцеров. Сравните с ефремовским «Сердцем Змеи»: «Путь звездолёта подходил к концу – сегодня надо было повернуть корабль в направлении созвездия Змееносца…»

То же самое происходит в начале «Туманности Андромеды»: «Тридцать седьмая звездная экспедиция была направлена на планетную систему близкой звезды в созвездии Змееносца».

А вот какими словами заканчивается роман: «„Лебедь” будет доступен нашему зову ещё девятнадцать часов!».

Эти знаки дублируются во второй главе:

«– Через шестьдесят один Лебедя?

– Ну, конечно. Или иногда через сто семь Змееносца…»

Глава третья: «Совет Звездоплавания только недавно закончил подготовку к приёму друзей с недалёких звёзд из Змееносца, Лебедя…»

 

 

4. Страж Венеры

Планета Венера упоминается в четырнадцати произведениях Стругацких, а в «Улитке на склоне» герой видит чернильницу в форме одноимённой богини. Об экспедиции на Венеру рассказывает и первая повесть – «Страна багровых туч». Там есть интересный эпизод: возле таинственной башни герой обнаружил людей в скафандрах. Один из них в ответ на изумление Быкова отвечает: «Нет, не мы! Рыцари ордена розенкрейцеров! Представители женского комитета!».

На первый взгляд, шутка кажется простой: космонавты готовятся лететь к планете, названной именем богини любви. Но истинный смысл этого намёка поймёт лишь тот, кто читал «Химическую женитьбу Христиана Розенкрейца» – сказку о человеке, приглашённом в королевский дворец. Король и королева умирают, а герой вместе с другими гостями проходит несколько странных испытаний – явно иносказательных – и становится свидетелем воскрешения королевской четы.

В этой алхимической инструкции есть правило: тот, кто пройдёт мимо швейцара, охраняющего спящую Венеру и взглянет на неё, сам становится швейцаром. И получает знак розенкрейцеровского посвящения – Золотое Руно…

Булгаков весело воспроизвёл эту церемонию: Николай Иванович взглянул на обнажённых женщин и был немедленно оседлан. А что он кричит в полёте? «Венера!» Иван тоже видит «Венеру» – голую гражданку в ванной, – затем он крадёт венчальную свечу («Химическая женитьба»!) и проходит мимо швейцара в ресторан.

Символическая «Венера» мастера – Маргарита: это имя происходит от известного эпитета Афродиты-Венеры – «жемчужина». Не случайно в романе появляются многочисленные швейцары, метрдотели, кондукторы, дворники, горничные, дежурные и прочие привратные стражи.

Ту же роль исполняет свита Воланда: гостей «нехорошей квартиры» поочередно встречает Гелла, Коровьев, Азазелло и даже Бегемот. «Кот начал шаркать задней лапой, передней и в то же время выделывая какие-то жесты, свойственные швейцарам, открывающим дверь».

На балу нескончаемая толпа гостей выходит из камина швейцарской и поднимается к обнажённой Маргарите. Но где же Золотое Руно? «Какой-то чернокожий подкинул под ноги Маргарите подушку с вышитым на ней золотым пуделем».

Розенкрейцеровская символика заметна и в сказке Л.Лагина. Волька объясняет Хоттабычу значение слова «экзамен»: «Это то же самое, что испытания. Я опаздываю в школу на испытания». Затем ученик проходит мимо школьного швейцара (в советских школах такой должности никогда не было!) и рассказывает про страну, находящуюся «почти на самом краю земного диска».

Первая глава «Гиперболоида инженера Гарина», целиком посвящена очень важной фигуре: «Это был верховный швейцар, духовный заместитель акционерного общества, эксплуатирующего гостиницу…»

А.Толстой воспроизводит и финал «Химической женитьбы…»: Гарин встречает Зою Монроз (роза – цветок Венеры и её символ), затем он сменяет старого «швейцара» – химического короля Роллинга – и распоряжается от его имени. Зоя – «королева», как и Маргарита. Подобно булгаковским героям, Гарин и Зоя «заслужили покой» – «получили, наконец, полное, совершенное одиночество».

Перечитайте первую главу «Страны багровых туч». Действие происходит в комитете межпланетных сообщений, а глава начинается так: «Секретарь поднял на Быкова единственный глаз». Памятливый читатель усмехнётся: никто иной как Бендер говорил одноглазому секретарю васюкинской шахсекции о «способах междупланетного сообщения» и о том, что «сообщение с Венерой сделается таким же лёгким, как переезд из Рыбинска в Ярославль»!

Но самый откровенный намёк скрывается в «Золотом телёнке»: «На любом пляже мира можно встретить одного такого человека. Кто он такой, почему пришёл сюда, почему лежит в полном обмундировании – ничего не известно. Но такие люди есть, по одному на каждый пляж. Может быть это члены какой-нибудь тайной лиги дураков или остатки некогда могучего ордена розенкрейцеров…»

Мы уже отмечали, что наряду с Гладковым и Сейфуллиной арбатовские девицы читают Элизу Ожешко – польскую писательницу конца XIX века. Самый известный её роман называется «Аргонавты», – знак, указывающий на поиски золотого руна. Но именно с этим знаком герой возвращается в СССР: «Разжав руку, Бендер увидел на ладони плоскую медную пуговицу, завиток чьих-то твёрдых чёрных волос и чудом сохранившийся в битве орден Золотого Руна».

 

 

5. «Великое делание»

Многие исследователи считают, что первые манифесты розенкрейцеров написал Иоганн Валентин Андреа – немецкий пастор, признавшийся в авторстве «Химической женитьбы…»

Его жизнь была изучена вдоль и поперёк: ничего интересного! Но в книге Мэнли П. Холла «Энциклопедическое изложение масонской, герметической, каббалистической и розенкрейцеровской символической философии» мы обнаружили любопытный абзац:

«Это долго и много обсуждавшийся вопрос – а не использовал ли сэр Френсис Бэкон имя Андреа как псевдоним – с разрешения самого Андреа? Кстати, по этому поводу есть две чрезвычайно важные ссылки, встречающиеся к этакому замечательному попурри, «Анатомии Меланхолии». Этот том впервые был напечатан в 1621 году, и вышел он из-под пера Демокрита Младшего, которым впоследствии оказался Роберт Бертон. Его подозревают в близком знакомстве с сэром Френсисом Бэконом. Одна ссылка лукаво предполагает, что в год публикации «Анатомии Меланхолии» основатель Братства R.C. был всё ещё жив. Это утверждение избегло внимания исследователей розенкрейцерства. В той же работе появилась небольшая сноска огромной важности. Она просто содержит слова: «Йог. Валент. Андреа, лорд Веруламский». Одна эта строчка определённо соотносит Иоганна Валентина Андреа с сэром Френсисом Бэконом, который и был лордом Веруламским, и как раз эта запись говорит о том, что оба этих человека были одним и тем же лицом».

Мэнли П. Холл посвятил целую главу алхимическим криптограммам. Он писал: «Священная наука нуждалась в священном языке». Эта нужда была вполне объяснима: в средневековой Европе вовсю полыхали костры Святой Инквизиции. Даже много позднее, когда нравы смягчились, необходимость в шифрах сохранилась.

Арго, симпатические чернила, особые шрифты, нарушение нумерации страниц, путаница с датами, абсурдные слова и целые тёмные абзацы, виньетки, тайные алфавиты и столбцы цифр, секретный язык архитектурных пропорций, особые символы, притчи и аллегории – таков был далеко не полный арсенал сокрытия опасных мыслей.

Алхимия, к примеру , называлась «Великим Деланием» (другой перевод – «Великая Работа»), а её цель обозначалась целой дюжиной слов и символов – «Философский Камень», «Магистериум», «Красный Лев», «Божественное Дитя», знак спирали… Себя алхимики именовали «артистами», «знатоками Искусства», «работниками Тайного Пламени» или просто «садовниками». (В «Золотой цепи» дворец расположен на мысе Гарднера: в переводе с английского – «садовник»). Но те, кто получил «Философский Камень», называли себя «Птицами».

Легендарный алхимик Филалет прямо предупреждал: «Я так исказил философские истины в этой книге, что если только не воспринимать метафорически всё изложенное мною, читатель не поймёт ничего и лишь напрасно потратит свои деньги».

Один из героев ефремовского «Лезвия бритвы» – итальянец Андреа. Очевидно, этот персонаж следует «воспринимать метафорически», – тем более, что во второй главе романа не очень кстати упомянут фараон Эхнатон – легендарный прародитель розенкрейцерства.

Вернёмся к Ильфу и Петрову: Корейко – человек с «ветчинным рылом» – прячет свой чемоданчик в камере хранения Восточного вокзала, а заветный миллион Бендер получает от него на Восточной магистрали. Восточный вокзал столицы – Казанский.

Какие же сокровища хранились в казанском «чемоданчике»? Об этом могут рассказать детали, кажущиеся несущественными: в первом романе – общежитие студентов-химиков имени Бертольда Шварца (он был монахом и знаменитым алхимиком), во втором – артель химпродуктов «Реванш».

Нельзя не вспомнить и знаменитый алхимический трактат Гельвеция «Vitulus Aurelus» – «Золотой Телёнок».

А кто направляет Бендера к цели? Его возлюбленная, – девушка, которую он встретил на лекции по химическому оружию!

Вот ещё одно совпадение: в начале «Двенадцати стульев» делопроизводитель Воробьянинов («Великое Делание») регистрирует брак («Химическая женитьба»), а почти в конце герои смотрят гоголевскую «Женитьбу».

Про грибоедовского метрдотеля Арчибальда Арчибальдовича сказано, что в прошлой жизни он имел отношение к флоту – командовал пиратским бригом в Караибском море. Булгаков неспроста использует это архаичное название: «кара» по-татарски – «чёрный» (ср.: Карадаг). Не видится ли здесь намёк на Бартини – бывшего военинженера Черноморского флота?

«Говорили, говорили мистики, что было время, когда красавец не носил фрака, а был опоясан широким кожаным поясом, из-за которого торчали рукоятки пистолетов, а его волосы воронова крыла были повязаны алым шёлком, и плыл в Караибском море под его командой бриг под чёрным гробовым флагом с адамовой головой».

Немало тайн скрывается в этих строчках. «Алый шёлк», «вороново крыло», «адамова голова», гроб и чёрное покрывало («под чёрным гробовым флагом») – известные алхимические символы, обозначающие стадии процесса трансмутации.

К этим знакам мы ещё вернёмся, а пока заметим, что метрдотель – то же самое, что управдом, но происходит от слова «мэтр» – учитель, наставник, профессор. (Мэтром дважды называют профессора Воланда). Может быть, Булгаков имеет в виду годы перед отставкой Роберто Бартини – «время, когда красавец не носил фрака»?

«По лестнице поднимался вверх бегом одинокий фрачник, – Граф Роберт, – шепнул Маргарите Коровьев…»

Первый гость на балу Воланда («чёрноволосый красавец» и «недурной алхимик») неявно ассоциируется с метрдотелем. Второй – «одинокий фрачник» граф Роберт, а последний – «одинокий гость» барон Майгель.

Сходство гостей с Воландом тоже несомненно: в Варьете на маге был «фрак дивного покроя». Булгаков подсказывает: «Все их имена спутались в голове, лица слепились…»

«Слепим» имена и лица: барон Роберто Бартини – наставник, маг и… алхимик?! Это объясняет странные слова Воланда: «Неужели вы не хотите, подобно Фаусту, сидеть над ретортой в надежде, что вам удастся вылепить нового гомункула?»

 

 

6. «У меня слишком большое сердце»

Принято считать, что цель «Великой Работы» – превращение неблагородных металлов в золото. Одни алхимики тратили десятилетия на проверку самых причудливых рецептов, другие без конца повторяли один и тот же опыт, вычитанный в древних трактатах, – абсолютно бессмысленный с точки зрения современной науки.

Но некоторые тексты утверждают, что главное превращение происходит с самим алхимиком. Подвижничество в работе с веществом вознаграждается появлением магических способностей, а трансмутация металлов – всего лишь проверка подлинности награды. Тест.

Гурджиев говорил: «Алхимия – это не что иное, как аллегорическое описание человеческой „фабрики” и её работы по преобразованию „низших металлов” (т.е. грубых субстанций) в металлы благородные (т.е. в тонкие субстанции)»

Знаменитый алхимик Теофраст Бомбаст фон Гугенхейм Парацельс пишет: «К чёрту этих алчных лицемеров, сводящих божественную науку к одной цели: делать серебро и золото!»

В своём сочинении «О царстве природы» Парацельс приоткрыл одну из наиболее тщательно охраняемых тайн «божественной науки»: «Искусству алхимии посильно создание гомункулуса – совершенно подобного человеку, но прозрачного, лишённого тела».

Об этом пишет и Сирано де Бержерак:

«Они тоже тела, но не такие, как мы; и вообще не такие, каких мы можем себе представить, ибо в просторечии мы называем телом лишь то, до чего можем дотронуться. Впрочем, в природе нет ничего, что не было бы материальным, и хотя они сами материальны, всё же, когда они хотят стать для нас видимыми, им приходится принимать такие формы и размеры, которые доступны нашим органам чувств…»

«Что знаем мы о себе?» – прочитал юнга из «Золотой цепи» на «внутренней стороне» пустого книжного переплёта. Затем он вспомнил про издевательскую надпись, которую выкололи на его руке пьяные матросы: «Я всё знаю». Духовное золото – внутри человека?

Именно об этом рассказывают зашифрованные книги бартиниевских учеников. Санди видит золотую цепь и становится помощником библиотекаря, герой повести А.Платонова «Эфирный тракт» вырастил огромный куб золота, в куваевской «Территории» открывают золотоносную провинцию, инженер Гарин добирается до слоя жидкого золота, Хоттабыч материализует телефон из чистого золота, Балаганов и Паниковский пилят «золотые» гири, Дар Ветер находит золотого коня, мастер и Маргарита получают золотую подкову…

Булгаков почти выдаёт эту тайну: его героиня преображается при помощи массивной золотой коробочки с кремом. Алхимическое золото («наше золото», – так писали в древних трактатах) выступает как знак Солнца и его «представитель» на Земле. Они обозначались одним и тем же символом – кружком с точкой.

Алхимики считали Солнце сердцем нашей планетной системы, управляющим центром, поддерживающим существование материального мира – «и дольней лозы прозябанье, и гад морских подводный ход».

Мы увязнем в дебрях метафор, если попытаемся словами передать суть удивительной связи всего со всем. Ясно только, что Солнце не «питает» каждый предмет в отдельности: любая вещь представляет собой лишь микроскопический участок гигантской «голограммы» – идеи этой вещи.

 

Гриневский сверхчеловек Друд выступает в цирке «Солейл» («Солнце»).

На цирковой сцене прозвучал и вопрос Воланда: «Изменились ли эти горожане внутренне?» При этом он дважды говорит о милосердии – на сцене и после бала.

Трансмутацию человеческого сердца алхимики называли «Работой Солнца». Бартини утверждал, что «тонкая» структура сердца подобна солнечной – это излучатель психической энергии, управляющий посильным ему ручейком общего энергоинформационного потока.

Реальность – текущий итог борьбы желаний.

 

Воланд испытывает зрителей в театре Варьете и выдаёт диагноз: «Милосердие иногда стучится в их сердца». Подобный тест прошла и Маргарита: история с Фридой и настойчиво предлагаемая месть критику Латунскому были проверкой готовности к обретению «королевской» власти над земными обстоятельствами.

Проста и понятна эта «металлическая» аллегория: латунь (медь) стала золотом. То же самое мы видим на ладони Бендера: медная пуговица и завиток чёрных волос намекают на первую – «чёрную» – стадию приготовления «Философского Камня», называемую также «нигредо». Она означает смерть «исходного вещества», – этим и завершается первый роман.

А что происходит во втором? «Великое Делание» продолжается: Бендер – человек с «медальным профилем» – заводит «Дело» на миллионера Корейко и получает в награду «Золотое Руно».

Медь животной души (медаль – медь) стала золотом Святого Духа: «Мощная выя командора сгибалась под тяжестью архиерейского наперстного креста с надписью «Во имя Отца и Сына и Святого Духа».

 

«Мы вас испытывали», – признается Воланд и уточняет: «Я о милосердии говорю». Именно в этой главе Булгаков восемь раз употребил слово «сердце».

То же самое подсказывают Ильф и Петров: «Остап отправился в цветочный магазин и купил на тридцать пять рублей большой, как клумба, шевелящийся букет роз… Между цветов он поместил записку: «Слышите ли вы, как бьётся моё большое сердце?» И почти в самом конце: «У меня слишком большое сердце»!

А «надувало Коровьев» (лат. cor – сердце) толкует Маргарите про «объём власти»: ученик должен почувствовать и «раздуть» этот важнейший орган невидимого гомункулуса.

 

«Кто же управляет жизнью человеческой?» – спросил профессор Воланд. И наглядно доказал, что управлять можно, лишь умея предвидеть.

«Солнце даёт человеку силу творить, Луна связывает его с Высшим», – писал анонимный автор XVI века. Человеческими «солнцем» и «луной» алхимики называли сердце и голову, – не физиологические органы, а их соответствия на тонком – «сверхфизическом» – плане.

Адепт Великого Делания, достигший совершенства, получает духовное золото – реализационную мощь «золотого сердца» и «золотую голову», необходимую для связи с «Высшим» – дар предвидения. Это объясняет, почему в эпилоге булгаковского романа профессор Иван Понырев видит луну: «Теперь она цельная, в начале вечера белая, а затем золотая…»

«Золотая голова»? Чтобы мы не упустили эту мысль, голова Берлиоза становится золотой – превращается в золотой кубок.

Луна и солнце появляются на обложке первого издания «Золотого ключика». Перед тем, как нырнуть за ключом, черепаха Тортила «долго смотрела на луну». Эти слова повторяются дважды – в двух соседних абзацах!

 

 

7. Резиновое яблоко

«Он наполнил знанием большую чашу и приказал доставить её на землю. Он призвал посланца и поручил ему известить души людские:

«Черпайте сами из этой чаши, черпайте те, кто считает себя способным, те, кто полагает себя в состоянии дорасти до Того, Кто послал вам эту чашу на землю, те, кто знает, для чего он рождён». Услышавшие призыв получили крещение разумом. Они приобщились к Высшему Знанию, стали Совершенными. Те, кто не стал слушать посланца, способны разговаривать и рассуждать, но не более того».

 

Этот отрывок взят из александрийского «Герметического свода», авторство которого приписывается легендарному патриарху магии и алхимии – Гермесу Грисмегисту.

Там же приводится описание пустотелой Вселенной:

«Мир есть полый шар, имеющий в себе самом причину своего качества и невидимый в своей целости; если, выбрав какую-нибудь точку на его поверхности, мы пожелали бы увидеть что-нибудь в середине, мы не смогли бы это увидеть. Поэтому многие приписывают миру природу и качества пространства. Шар сей кажется видимым только посредством отдельных отражений идеальных форм, как бы нарисованных на его поверхности».

А какую форму имеет время – в полом шаре мирового пространства? «Время есть шар», – утверждал Пифагор.

То же самое математически доказал Бартини: Вселенная представляет собой пустотелую шестимерную гиперсферу, поверхность которой «слеплена» из пятимерных торов. Это похоже на яблоко с бесконечным числом черенков – миров, подобных нашему.

 

Казневский рассказывал, что однажды Бартини выпросил у своего приятеля детскую резиновую соску. Дело было в середине тридцатых, соски – дефицит. Он вывернул наизнанку кончик соски, перевязал суровой ниткой, в таком положении накачал её велосипедным насосом и той же ниткой завязал. «Полюсы» стянулись, и получилось большое резиновое яблоко.

Эту модель Вселенной Бартини показал на каком-то «весьма философском вечере». Где происходил вечер, барон не сказал, но надувное яблоко с лёгкой руки одного из бартиниевских приятелей завоевало сначала маленький Минаевский рынок, а затем всю страну – «до самых до окраин». Рыночные умельцы раскрашивали игрушку кричащими анилиновыми красками, сухие горошины внутри гулко гремели… «Изделие пошло в массовую серию», – шутил Бартини. Резиновые яблоки подвешивали над детскими кроватками. Смутный образ чего-то округлого, пустотелого и в то же время уходящего в самую глубь сохранит, может быть, один из десяти. Один из тысячи запомнит осязаемую форму пустоты, один из десяти миллионов – задумается…

 

«Молодой человек вынул из кармана нагретое яблоко, но тот не отставал. Тогда пешеход остановился, иронически посмотрел на мальчика и тихо сказал:

– Может, тебе дать ещё ключ от квартиры, где деньги лежат?»

Человек с астролябией показывает яблоко и говорит про ключ. У «сатириков» всё было расчислено на годы вперёд: в начале первого романа у героя нет ни денег, ни ключа, а в конце второго он получает то и другое: миллион – на станции Гремящий Ключ! Но где же «заключительное» яблоко? «Понимаете, забыл вложить банку варенья. Из райских яблочек». И снова: «Вложить баночку, – пролепетал Остап, – райские яблочки».

Знание о Вселенной – аллегорическое богатство, которое ищет тайный герой Ильфа и Петрова. Он завоевал право на плоды с Древа Познания, но подразумеваемое сокровище всегда было с ним: яблоко в кармане! Может быть, это и есть ключ к магической силе, изначально скрытой в самом человеке?

«То, что внизу – подобие того, что наверху». Соединим это с другим магическим постулатом – «подобное притягивается подобным», – и мы, возможно, получим представление о форме тонкой структуры человеческого сердца и о том, как оно управляет миром.

Тор, «яблоко» – идеальная форма силового поля, окружающего человеческое сердце. Но существо, обладающее шестимерным восприятием, увидело бы его в виде правильного шара. Незадолго до смерти Бартини пытался объяснить это одному из своих биографов: «Достигнув такой степени духовного совершенства, при которой сердце принимает вселенноподобную форму шестимерной гиперсферы, человек становится подобен Богу».

 

«Это верно, без обмана, истинно и справедливо. Его отец солнце, его мать луна. Ветер носил его в своём чреве, земля его кормилица. Отдели землю от огня, тонкое от грубого. осторожно, с большим искусством, и ты получишь Славу Света, и всякий мрак удалится от тебя». Это – «Изумрудная Скрижаль» Гермеса Трисмегиста («Триждывеличайшего»), самая древняя алхимическая инструкция, записанная, если верить легенде, на большом плоском изумруде.

«Новорожденный» – «Философский Камень», «Божественное дитя» порождение внутренних «Солнца» и «Луны». Именно поэтому в комнате Воланда «пахло крепчайшими духами», а «Золотая цепь» начинается словами «дул ветер».

Ветер, который носит в себе «Божественное дитя» – это Дух Божий. А как называется история про девочку по имени Элли (древне-евр. «Эли» – «Бог»), которую ветер унёс в сказочную страну? «Волшебник Изумрудного Города» Александра Волкова! («Ветер носил его в своём чреве…»)

 

Скрытый сюжет подобных книг один-единственный: инициация ученика. На самом деле всё происходит в самом неофите, посвящаемом в таинство магического знания: «Царство Божие внутри вас». Три качества должны получить друзья Элли – Страшила, Железный Дровосек и Лев прежде чем она сможет вернуться домой. Первые два уже известны – ум и сердце. Третье – это смелость: Лев, считающий себя трусливым, умирает и возрождается, а затем становится царём зверей.

Смысл иносказания ясен: власть над собственной животной природой получает тот, кто победил страх исчезновения. Пройдя через смерть, маг в самом себе отделил «тонкое от грубого» – животное от духовного – и осознал своё бессмертие. Алхимики говорили: «Чтобы получить золото, нужно его иметь».

 

Три заветных качества не могли быть вложены в героев мудрым обманщиком Гудвином, – они существовали всегда и проявились на пути к цели. Очевидно, это и есть три шага, которые должна сделать Элли по инструкции волшебницы Розовой (!) страны: «три шага перенесут тебя хоть на край света». (У И.Ефремова – «Святилище Трёх Шагов»!)

Ученика мага не обманут вывески псевдомистических орденов, но он может использовать их в своих целях. Поэтому герои Александра Волкова видят всё в истинном свете – в отличие от обитателей Изумрудного Города, которые обязаны носить зелёные очки. Страшила принимает титул Триждымудрейшего (!) и становится их повелителем.

Александр Мелентьевич Волков до сорока лет преподавал старшеклассникам историю и литературу. Затем поступил на математический факультет МГУ и за семь месяцев освоил весь курс. В конце 1936 года А.Волков перевёл и перекроил на новый лад сказку Ф.Баума «Мудрец из Страны Оз» – почти одновременно с А.Толстым, переделавшим сказку Коллоди о приключениях Пиноккио. Две главы «Мудреца…» Волков выбросил, вставил три новых и внёс массу мелких изменений. Девочка Дороти, например, стала Элли. А в начале первой главы появилась «необязательная» строчка: «Элли хорошо знала всех соседей на три мили кругом. На западе проживал дядя Роберт…»

 

 

8. «Нарисуй барашка!»

Какие любопытные вещи скрываются в книгах нашего детства! Мало кто помнит, например, что в «Старике Хоттабыче» ковёр-самолет был «поставлен на поплавки» – перед полётом в Италию. Этой темой Бартини занимался в 1928-29 годах: он ставил на поплавки туполевский «ТБ-1» и одновременно проектировал свой гидросамолёт «МК-1». Переверните: WK-1. Именно так назвал свой «ковёр-гидросамолет» Волька: ВК-1 – «Владимир Костыльков – первая модель»!

А зачем понадобился порошок, посредством которого советский пионер был избавлен от роскошной бороды? Она появилась в результате весьма надуманного эпизода в кинотеатре и была удалена лишь через сорок страниц! Его друг тоже не миновал этой участи: «Волька с тоской смотрел, как Женя с непостижимой быстротой превратился сначала в юношу, потом в зрелого мужчину с большой чёрной бородой, как затем его борода быстро поседела…» Именно борода «включала» магическую силу Хоттабыча: «Затем старичок с хрустальным звоном выдернул из бороды волосок, разорвал его…»

Слово «борода» играет важнейшую роль в булгаковском романе: если бы не бородка «мастера», мы не узнали бы о том, кто приходил в палату к Ивану. И «комбриг» Арчибальд Арчибальдович – «красавец с кинжальной бородой»!.. А в «Золотом ключике» – гипертрофированная борода Карабаса-Барабаса. «Barba» по-итальянски – «борода». По-немецки – «bart»…

Но самое замечательное совпадение мы обнаружили в бартиниевской рукописи «Цепь»: в детстве автобиографического героя называли… маленьким принцем! «Маленький принц Ро» – эти слова повторяются в киноповести десятки раз.

«Трогательней всего в этом спящем Маленьком принце его верность цветку, образ розы, который лучится в нём, словно пламя светильника», – пишет Антуан де Сент-Экзюпери.

Кем же был загадочный малыш, явившийся пилоту в пустыне? Четыре шипа розы намекают на крест и тернии Иисуса. Роза и Крест. Мальчик с золотыми волосами – это золотое руно, знаменующее получение «Философского Камня». «Зорко одно лишь сердце», – подсказывает Сент-Экзюпери и повторяет: «Но глаза слепы. Искать надо сердцем». Герои ищут и находят загадочный колодец. «Вода бывает нужна и сердцу», – говорит мальчик с «золотой» головой. «Вода сердца» – кровь?

Все признаки свидетельствуют о том, что Сент-Экзюпери зашифровал в своей сказке так называемый натальный гороскоп – астрологический «чертёж» какого-то великого рождения. Малыш жил на астероиде Б-612. «Но мы, те, кто понимает, что такое жизнь, – мы, конечно, смеёмся над номерами и цифрами!» – добавляет автор. Маленькая планета, управляющая земной жизнью – Луна?

Древние астрологи считали, что, спускаясь в земную юдоль, человеческая душа поочерёдно посещает Луну, Солнце, Меркурий, Венеру, Марс, Юпитер и Сатурн – семь могущественных сущностей, называемых планетами. Душа облекается во всё более плотные оболочки и получает присущие каждой планете качества. Земля дарует последнее тело – самое плотное, – от которого душу освобождает смерть.

В алхимии это соответствует первой стадии Великого Делания («брак Луны и Солнца») – смерти первичного вещества и «отделению тонкого от грубого». Золотые волосы и царское одеяние мальчика ясно указывают на солнечный знак Льва. Это подтверждает и странное посвящение, предпосланное «Маленькому принцу»: «Леону Верту, когда он был маленький». «Леон» – «лев».

«Нарисуй барашка!» – просит мальчик: ещё в Древнем Египте «барашком» именовали декан – тридцать шестую часть зодиакального круга, десять градусов. Таким образом, каждый знак имел три «барашка» – столько и нарисовал лётчик! Но мальчику рисунки не понравились: ему нужен был символ – ящик с тремя дырочками.

Ясно также, что имелся в виду средний «барашек»: «не такой уж он и маленький!» Среднее положение – 15 градусов. 15 градусов Льва считается одной из четырёх особых небесных точек (15 градусов – Тельца, Льва, Скорпиона и Водолея), известных каждому астрологу. Это так называемые «врата схождения аватар» – дни, предпочтительные для воплощения в человеческое тело высшего существа.

15 градусов Льва соответствуют 7-8 августа. Прибавив девять месяцев (280 суток) к максимуму, мы получим 14 мая – день рождения Бартини.

И.Чутко: «Бартини скрытен, отвечает лишь на некоторые вопросы, остальные спокойно пропускает мимо ушей. Повторять вопросы бесполезно: он их опять пропустит».

Сент-Экзюпери: «…когда я спрашивал о чем-нибудь, он словно и не слышал». Должно быть, это очень узнаваемая примета, и писатель повторил её в последних строчках: «Если к вам подойдёт маленький мальчик с золотыми волосами, если он будет звонко смеяться и ничего не ответит на ваши вопросы, вы, уж конечно, догадаетесь, кто он такой».

О том, что Бартини был знаком с Сент-Экзюпери задолго до 1923 года, нам рассказала дочь бывшей расчётчицы, работавшей в СибНИА (п/я 82). В последний раз они встречались в мае 1935 года, когда знаменитый лётчик и писатель приезжал в Москву в качестве корреспондента одной из французских газет. Его биограф Марсель Мижо упоминал о том, что в роду де Сент-Экзюпери были рыцари Святого Грааля. Граф обладал необыкновенными способностями. Дидье Дора – его друг и начальник – говорил о «каком-то непостижимом даре или волшебстве», с помощью которого пилот видел в непроглядной тьме – «чем угодно, только не глазами». Взяв в руки письмо от незнакомого человека, он мог точно описать внешность отправителя.

«…Слишком часто я видел жалость, которая заблуждается. Но нас поставили над людьми, мы не вправе тратить себя на то, чем можно пренебречь, мы должны смотреть вглубь человеческого сердца». Этими словами начинается «Цитадель» – последняя книга Антуана де Сент-Экзюпери. А за несколько недель до смерти он написал: «Я хочу превратиться в нечто иное».

 

 

9. «Раздвоение Ивана»

Земля – огромная шахматная доска, и все ходы Игроков публикуются «чернокнижниками» обеих сторон. Но будьте бдительны: читая подобные книги, нельзя давать воображению ни малейшей поблажки! Не успеете оглянуться, как течение сюжета увлечёт вас в омут выдуманных персонажей и обстоятельств, и вы снова отождествитесь с иллюзорным миром. Франсуа Рабле, к примеру, прямо предостерегал своего читателя: «Если вы даже найдёте, что буквальный смысл книги весьма забавен и вполне соответствует её названию, то и тогда не увлекайтесь этим, словно пением сирен, а постарайтесь истолковать в высшем смысле то, что кажется вам сказанным в простоте сердца».

Самое трудное – удержаться на заданной глубине символа, не перепутать разные смысловые слои. «Истолковывая в высшем смысле» роман Булгакова, нужно помнить, что две свиты – Воланда и Стравинского – противопоставлены друг другу лишь в предельно упрощённой схеме Великой Игры. Это не мешает видеть в клинике Стравинского одну из масок мистической школы: именно здесь Ивана называют учеником, и обучение идёт столь успешно, что «он и сам подивился тому, как изменились его мысли».

Кто же учит бывшего поэта? Профессор (пер. с фр. – «учитель») Воланд. В ранних редакциях романа Булгаков подчёркивал его «громадный рост» («Великан стал уходить по аллее, направляясь к Ермолаевскому переулку…») Позднее эта примета была намеренно смазана («маленького роста» – «росту громадного»), зато глава, в которой профессор посетил Ивана под видом мастера, стала называться «Явление героя». Иначе говоря, – сына бога и смертной женщины!..

В клинике мы видим знакомые по квартире №50 чудеса изобилия (в своём роде, конечно) – например, «громаднейших размеров кабинет», наполненный загадочной аппаратурой – «совершенно никому не известными приборами». Булгаков уточняет: «Такого оборудования нет нигде и за границей». А хозяин этого неземного великолепия подчёркнуто похож на Воланда: «Впереди всех шёл тщательно, по-актёрски обритый человек лет сорока пяти, с приятными, но очень пронзительными глазами и вежливыми манерами».

Заметьте: оба профессора ставят Ивану одинаковый диагноз («шизофрения») и усыпляют его, оба сидят на табуретах. Они бритые, причём Воланд назван «артистом», а Стравинский – «по-актёрски обритый». «Он уйдёт!» – тревожится Иван насчёт иностранного консультанта. «О нет, – уверенно возразил Стравинский, – он никуда не уйдёт, ручаюсь вам». В этом слое шифра психиатр Стравинский – очередная трансформация Воланда. На Патриарших прудах и в клинике он что-то сделал с Иваном, и поэт стал видеть события, отдалённые во времени и пространстве. Как писал Бартини – «был здесь и в то же время в другом месте».

Изменить собственную природу – вот цель истинного алхимика. Анонимный алхимический трактат XVI века сообщает: «Наша работа представляет собой трансформацию, превращение одного существа в другое, одной вещи в другую, слабость – в силу, телесную природу – в духовную».

Но как достигалось «превращение одного существа в другое»?

В гностическом Евангелии от Филиппа говорится, что человек «будет разорван в своей основе». Александрийские гностики учили, что «охема» – некая нематериальная составляющая человека – должна быть отделена от тела. «Потеряешь половину – сохранишь целое».

На необходимости «быть разорванным в своей основе» настаивает и Каролус Бовиллус («О разумном», 1509 г.): «Человек утратил тайную энергию бытия. Ему должно раздвоиться в себе самом и через это раздвоение вернуться к единству».

В клинике Стравинского поэт «беседовал сам с собою», и эта глава называется – «Раздвоение Ивана». А в предпоследней главе мы видим, что любовники, «отравленные» в подвале, умирают совсем в других местах: мастер – в клинике, Маргарита – у себя в особняке. («Ему должно раздвоиться в себе самом и через это раздвоение вернуться к единству»).

 

 

10. «Восхищен был до третьего неба»

В петербургском альманахе «Если» (1993, №2) появилась любопытная публикация: доктор исторических наук Юрий Синченко вспоминает о том, как в начале шестидесятых годов оленеводческому колхозу на Таймыре присваивали имя Гагарина. Правление горячо поддержало эту идею: народность нганасан будет рада, если «начальником» колхоза станет сын Гагары – священной птицы, связывающей три мира.

Партработник попытался объяснить всемирно-историческое значение первого полёта человека в космос, но это не произвело никакого впечатления. «Поговорите с нашим шаманом, он часто летает на небо», – сказали ему. Шаман всё подтвердил и очень подробно описал, как видится наша планета из космоса. Он рассказал также о пребывании на Луне и добавил, что визит был очень кратким: «Там свой шаман».

 

О возможности таких путешествий знали всегда. Многие счастливцы посещали ближние и дальние окрестности нашей планеты и оставили потомкам весьма подробные воспоминания. В трактате «О государстве» Цицерон приводит рассказ Сципиона Африканского Младшего: «С этого высокого наблюдательного пункта всё казалось мне удивительным и прекрасным. Я видел звёзды, которые не видны с Земли, а их размеры были куда больше, чем мы могли подозревать… Звёзды были куда больше, чем Земля. И действительно, последняя казалась столь маленькой, что я испытал унижение вместе с нашей империей, которая не более чем точка на поверхности земного шара».

Проводником римского полководца оказался его умерший отец. Он сообщил, что «те, кто завершил свою земную жизнь и был освобождён от тела», обитают в месте, которое греки называют Млечным Путём.

Подобный опыт переживала и Св. Тереза Авильская: «В этом вознесении душа, казалось бы, покидает тело; а потому его природный жар понемногу ослабевает, и оно постепенно остывает, испытывая в то же время чувство великой радости и блаженства. При этом сопротивляться нет никакой возможности… экстаз, как правило, увлекает непреодолимо. Прежде чем мысль успеет предупредить тебя или как-то прийти на помощь, он охватывает стремительно и неистово, ты видишь и ощущаешь это облако или этого могучего орла, уносящего тебя ввысь на своих крыльях. Ты осознаёшь, повторяю, и видишь воочию, как тебя уносит вдаль неведомо куда…». Затем Св.Тереза сообщает о том, что иногда всё тело её «отрывалось от земли».

«Не всякая плоть одинакова, – учил Апостол Павел, – есть тела земные, а есть небесные». И далее: «Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли – не знаю, вне ли тела – не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба». (Коровьев: «Королева в восхищении!»)

Героиня «была разорвана в своей основе» – «тонкое от грубого» – чудодейственным кремом Воланда: «Маргарита догадалась, что она летит с чудовищной скоростью, и поразилась тому, что она не задыхается».

Все ясно: сопротивление воздуха отсутствует. Но более тонкую среду движение Маргариты возмущает: «лунный свет со свистом омывал её тело». Очевидно, это «астральный свет» – немыслимо разрежённый «воздух» другого мира. Иначе говоря, на бал отправилось лишь «тонкое тело» Маргариты – невидимый гомункулус.

А вот как летит Наташа: «Тяжкий шум вспарываемого воздуха послышался сзади». Поговорив с хозяйкой, домработница пришпорила борова, – и «опять распороло воздух»!

Похожее состояние ощутил и поэт Бездомный, попавший в клинику: «После лекарства, напоившего всё его тело, успокоение пришло к нему, как волна, накрывшая его. Тело его облегчилось…

Говоря о полётах «в теле», уместно вспомнить о хождении «по воде аки по суху» Иисуса и Апостола Петра. Про возможность левитации отлично знали и в средневековой Европе: женщин, подозреваемых в ведомстве, связывали и бросали в воду. Тех, кто не тонул, сжигали. Но оправданных не всегда успевали откачать, и судьи брали на душу грех убийства. Потом стали просто взвешивать. В одном из германских городов перед ратушей до сих пор стоят большие чугунные весы, на которых принародно тестировали подозрительных граждан. Были случаи – тщательно запротоколированные! – когда очень полные женщины весили меньше четырёхлетнего ребёнка. Они почему-то не могли быстро восстанавливать нормальный вес. Именно поэтому лунатики спокойно ходят по карнизам и всяческим ограждениям: они просто легчают!

Е.П.Блаватская отмечала: «Изучением нервных заболеваний установлено, что даже при обычном сомнамбулизме так же, как при месмерическом сомнамбулизме вес тела значительно уменьшается. Профессор Перти упоминает об одном сомнамбуле Кохлере, который не тонул в воде. Он упоминает и об Анне Флейшер, которая была подвержена эпилептическим припадкам, и доктор часто видел её поднимающейся в воздух».

Некоторые исследователи полагают, что подъёмная сила левитирующего организма напрямую зависит от состояния духа. Помимо Св.Терезы, известны около трёхсот святых разных конфессий, которые отрывались от земли во время молитвы.

 

Для устойчивого полёта, очевидно, требуется настоящий экстаз. Именно так поднимался в воздух герой «Блистающего мира»: «Он сделал внутреннее усилие, подобное глубокому вздоху, вызванному восторгом…»

А в 1983 году физики Биркбекского колледжа Дж. Хастед, Д. Робертсон и Е. Спинелли опубликовали результаты лабораторного исследования одной девочки, которую частенько видели парящей в воздухе. Ей давали задание изменять вес своего тела в ту и другую сторону, – что и было зафиксировано.

 

Но летать «в теле» – всё равно, что лезть на гору в водолазном костюме. Мистики говорят о том, что нужно закалять вторую оболочку человека – «тонкую», – позволяющую путешествовать налегке.

Ещё более таинственными свойствами наделена субстанция, называемая ментальным телом. Оно может в одно мгновение оказаться в любой точке Вселенной – так, как это делают «живые» звездолёты Стругацких и ефремовские «звездолёты прямого луча».

 

Почему планета в «Часе Быка» получила название Торманс? Автор объясняет: так называлась воображаемая планета искупления, описанная в романе английского мистика Дэвида Линдсея «Путешествие к Арктуру» (1920). (Земля – чистилище душ?)

Только через двадцать лет мы смогли проверить эту догадку, – когда знаменитый роман был издан в России. Герои Линдсея – ученики могущественного существа – проходят через смерть и рождаются снова, чтобы принять посильное участие в битве за вызволение чудесных частиц, поглощённых материей – «зелёных искорок». Самое страшное в этой инициации – возвращение в мир материи. «Я не смогу перенести второе рождение, – сказал Найтспор. – Ужас смерти – ничто по сравнении с ним».

 

«Конечно, путешествие мыслилось духовно-мистическим, – пишет Ефремов о романе Линдсея. – Ни о каких звездолётах техника того времени не могла и думать».

Не такими ли путешествиями объясняются случаи внезапного, как по волшебству, появления литературного таланта у некоторых врачей, астрономов, геологов, палеонтологов, учителей и переводчиков с японского? Взять, к примеру, ефремовский рассказ «Звёздные корабли», написанный в 1947 году: речь идёт о межгалактическом перелёте! Тогда же у Ефремова впервые появляется спираль – знак, неизменно присутствующий во всех сфремовских книгах.

В последний раз он встречается в «Таис Афинской»: над дверью, ведущей в дом знаменитой греческой гетеры, написано слово «кохлион» (спиральная раковина).

Особенно много спиралей в «Туманности Андромеды»: они видны на памятнике покорителям космоса и на подземной машине. Спиральная Дорога охватывает всю планету, звездолёт из другой галактики назван спиралодиском. Спираль появляется и в описании сеанса межзвёздной связи: «По столбу струилась вверх, спирально завиваясь на его поверхности, ослепительно светящаяся голубая дымка». Да и сама галактика М-31 (туманность Андромеды) – спиральная.

Кульминация романа – эксперимент по «получению нуль-пространства в любом направлении». Ефремов пишет, что победа над временем стала возможной благодаря открытию «кохлеарного исчисления – раздела биполярной математики. занимающегося анализом спирального поступательного движения».

Сообщение, скрытое за этим наукообразным выражением, не имеет ничего общего с внешним сюжетом. Или почти ничего… Погибший земной звездолёт, найденный на планете «невидимой звезды спектрального класса «Т» («распятие»), похож на рыбу – он удлинённый и с плавниками.

(Хуан Эдуарде Керлот, «Словарь символов»: «Рыба стала примитивным христианским символом на основе анаграммы, полученной из имени рыбы, «ихтис», начальные буквы которого расшифровываются как «Иисус Христос Сын Божий Спаситель»)

Экипаж второго звездолёта спасся тем, что взял топливо первого. Но перед этим земляне попытались проникнуть в колоссальный спиралодиск. Чужой звездолёт стоит, сильно накренившись, – именно так нам виден диск галактики М-31. Возможно, это что-то вроде наглядного пособия по теме «Строение спиральной галактики»: «Обращенная к „Парусу” сторона диска была снабжена спирально свернутым валообразным возвышением…» И далее: «По этой стороне тоже изгибался спиралью высокий вал, словно на поверхность выступала наружная сторона погружённой в корпус корабля спиральной трубы».

Между тем, в прологе «Часа Быка» говорится о том, что нашу Вселенную уравновешивает антимир, – они разделены нуль-пространством и завиты в метагалактический рулет. Шакти и Тамас. «Нуль-пространство тоже скручено в спираль», – уточняет Ефремов. Устами школьного учителя он утверждает, что спиралевидность нуль-пространства даёт «возможность передвигаться в нём, почти мгновенно достигая любой точки нашей вселенной». Это было сказано в вагоне поезда Спиральной Дороги. «Будто иллюстрируя слова учителя, поезд нырнул в длинный тоннель».

Намёки на спиральную форму «межпространственного тоннеля» встречаются и у других учеников «Атона». «Мощной спиралью» поднимается в небо шёлковая лодочка Друда. В.Катаев, «Уже написан „Вертер”»: «Пространство сновидения, в котором он находился, имело структуру спирали».

В «Обитаемом острове» Стругацкие упоминают про «нуль-передатчик со спиральным ходом», а в доме, где поселился Иисус («Отягощённые злом или Сорок лет спустя»), особо отмечены «прямоугольные тоннели» и «завитые неведомой силой в спирали водопроводные трубы».

 

Но это не означает, что мы должны полностью доверять Ефремову и его «биполярной модели» Вселенной. Хотя бы потому, что нуль-пространство, мыслимое как граница между Шакти и Тамасом, не может служить для переброски объекта, принадлежащего одному из миров – по определению.

Ключ к истинной картине – Великое Кольцо: под видом содружества цивилизаций в «Туманности Андромеды» зашифровано кольцо «первонити», скрученное в большие и малые спирали шестимерного Мироздания. Для «живых звездолётов» – настоящее «нуль-пространство»!..

 

11. «Было дело в Грибоедове»

Кэрролловская Алиса очень любила воображать, «будто она не одна, а две разные девочки». Не от этого ли раздвоения с героиней происходят всякие чудеса? В первой сказке Алиса видит сон: она попадает в невероятно глубокий колодец (вертикальный тоннель?) и золотым ключиком открывает дверь в мир чудес.

Ровно через тридцать лет была написана вторая история, в которой дверью становится обыкновенное зеркало. Что объединяет сказки про Алису? Идея Игры: ожившие шахматы и карты подразумевают существование невидимых Игроков.

 

«Литература – чисто внешнее занятие», – говорил Александр Грин. Что-то вроде сладкой оболочки таблетки: она растворяется, доставив к месту назначения ошеломляющую горечь знания.

Сны Алисы придумал Чарльз Латуидж Доджсон – профессор математики и священник англиканской церкви в Оксфорде. Льюис Кэрролл – его литературная маска.

Подсчитано, что за последние сто лет Кэрролла цитировали больше, чем Шекспира – за триста. Дневники профессора изумляют его биографов: как мог этот педант написать прелестные сказки, предвосхитившие некоторые научные открытия следующего века?

Всё объясняется, если допустить, что профессор изображал из себя прилежного зануду. Год за годом он вёл размеренно-скучную, уединённую жизнь, – но это была уединённость фугаса и размеренность часового механизма. Отдушиной служило увлечение фотографией, а также страсть ко всякого рода техническим новинкам. Кэрролл не упускал случая проехаться по железной дороге, купил фонограф и первым из писателей стал использовать авторучку и пишущую машинку. Это несколько «выпадало» из образа, хотя могло сойти за причуду. Как и «зеркальное» письмо, которым Доджсон-Кэрролл владел в совершенстве и часто демонстрировал. Но обе «Алисы» и «Охота на Снарка» – риск осознанный.

То же самое можно сказать о его единственном далёком путешествии: в 1867 году убеждённый домосед Доджсон впервые покидает Англию и отправляется в Москву. Он пробыл там два месяца, но позже никогда не вспоминал об этой поездке. На этом основании его биографы проницательно замечают, что Россия не произвела на него никакого впечатления.

«Мы не привыкли первыми вступать в разговор, – сказала Роза. – Ах, как я ждала, когда же ты заговоришь!» Это, как вы помните – из «Алисы в Зазеркалье». Действительно: Братство Креста и Розы, по преданию, само ищет и выбирает учеников, – по лишь из числа тех, кто уже чем-то проявил себя – «заговорил первым». Воланд неспроста подошёл к литераторам на Патриарших: Иван Бездомный написал поэму о Христе!

«Ты умеешь играть в шахматы?» – спросила Алиса чёрного котёнка.

Булгаков подхватывает весёлую аллегорию Игры: свита мага выходит из зеркала «нехорошей квартиры»; Воланд и чёрный Бегемот играют в шахматы живыми фигурами.

«Для того, чтобы высшие силы человека ввести в действие, нужна длительная подготовка, точно такая же, какую проходят художники, готовясь к творчеству, к высшему полёту своей души, когда приходит, как будто извне, великое интуитивное понимание. И здесь тоже три шага: отрешение, сосредоточение и явление познания». Это – «Час Быка», глава о Святилище Трёх Шагов. «Три шага перенесут тебя хоть на край света», – сказали Элли о серебряных башмачках.

 

Столько же шагов к «явлению познания» насчитал Льюис Кэрролл – в предисловии к своей «детской» повести «Сильвия и Бруно»:

«Я предположил наличие у человека способности к разному физическому состоянию в зависимости от степени осознания, а именно:

а) обычное состояние, когда присутствие фей не осознаётся;

б) состояние «жути», когда, осознавая всё происходящее, человек одновременно осознаёт присутствие фей;

в) состояние своего рода транса, когда человек, вернее, его нематериальная сущность, не осознавая окружающего и будучи погружена в сон, перемещается в действительном мире или в Волшебной стране и осознаёт присутствие фей.»

 

Вероятно, и сам преподобный Доджсон умел перемещаться в виде «нематериальной сущности».

Отличался ли его способ от того, что проделала Алиса, – выпив из волшебного пузырька или скушав кусочек гриба? Вспомните, читатель: помимо прочего, в булгаковском доме Грибоедова подавали шампиньоновое пюре и трюфели – земляные грибы. «Белые маринованные грибы» Воланд предложил на закуску Лиходееву, а затем и кот «успел поддеть маринованный гриб». И наябедничал он – «жуя гриб»!.. Откроем эпилог «Мастера…»: Семплеярова после скандала в Варьете «назначили заведующим грибнозаготовочным пунктом». Булгаков дополняет диспозицию: «Едят теперь москвичи солёные рыжики и маринованные белые и не нахвалятся ими». Надо ли понимать так, что некоторые москвичи кушают какие-то особенные грибы?

Законспирированные грибы есть и в «Двенадцати стульях»: гробовой мастер (!) Безенчук привёз в Москву восемь гробов, – прослышав, что там «свирепствует гриб». Нехитрый приём переспрашивания утроил это слово – для понятливого читателя достаточно. Затем Бендер рассказывает Воробьянинову историю про гусара-схимника (алхимик?) и ловко вставляет в неё «семейство белых грибов-толстобрюшек».

Помянуты грибы и у Алексея Толстого в «Гиперболоиде…»: они растут в доме, где Гарин производил свои первые опыты. «Химический король»(!) Роллинг кушает омара с трюфелями. Остальное – метафоры: «Внизу, у самого города, грибом поднимался серо-жёлтый дым». Это – взрыв заводов. Далее следует литературный Пирл-Харбор (за тринадцать лет до настоящего!): «…за горизонтом вырастали дымные грибы и все восемь линейных кораблей американской эскадры взлетели на воздух».

«Грибной след» протянулся в сороковые, пятидесятые и шестидесятые годы. В «Маленьком принце», например, грибы упомянуты дважды. В повести Стругацких «Стажёры» про грибы говорят в очень неподходящем месте – на борту планетолёта. В «Улитке на склоне» грибы являются единственной пищей жителей лесных деревень.

А что делает «сквозной» герой Максим Каммерер при первом появлении в «Обитаемом острове»? Оказавшись на чужой планете, он жарит грибы. Ядовитые. И хладнокровно рассуждает: «Мы вас подвесим над огоньком, и вся активная органика выйдет из вас паром, и станете вы – объедение, и станете вы первым моим взносом в культуру…»

«Я всегда была против употребления в пищу грибов», – говорит один второстепенный персонаж в повести «Волны гасят ветер».

Писателю Сорокину («Хромая судьба») захотелось «солёных груздей, сопливеньких, в соку».

А в «Поиске предназначения» грибы появляются сразу после того, как герой понял, что он – сверхчеловек.

(В зтом эпизоде присутствует ещё один знак – трилистник. Он выгравирован на наручниках. Но мы не обратили бы на него внимание, если бы Банев из «Хромой судьбы» не получил странную медаль – «Серебряный трилистник второй степени»).

Делает свой «взнос в культуру» и Ефремов. Герой его раннего рассказа «Тень минувшего» воочию увидел древний мир с помощью своего изобретения.

Но техническая сторона дела – та самая «аппаратура», которой фокусники отвлекают внимание. Настоящий способ зашифрован в этом пейзаже: «Бугорок зарос странными растениями, похожими на грибы, высокие и узкие фиолетовые бокалы которых усеивали мокрую красную почву. Мясистые отвороты чашечки каждого гриба показывали маслянистую жёлтую внутренность».

Грибы упоминаются даже в «Туманности Андромеды», – в самом конце романа. Из передачи, принятой по Великому Кольцу, выяснилось, что диск прилетел из туманности Андромеды, – для Ефремова этого достаточно, чтобы озаглавить всю книгу. А вот видеоряд передачи: «Сумеречная плоская равнина едва угадывалась в скудном свете. На ней были разбросаны странные грибовидные сооружения».

 

Сразу после «Туманности…» Иван Антонович пишет «Лезвие бритвы» – роман о поисках загадочных камней, помогающих человеку вспомнить цепь его предков. Два таких камня были найдены на морском дне: «В центре каждого диска торчали камни странного серого цвета, в виде коротких столбиков с плоско отшлифованными концами».

Столбик и диск – символический гриб? К тому же корона изготовлена из чёрного металла, а редкие листья и короткие штырьки, упирающиеся в голову, напоминают терновый венец Иисуса. (Три алых рубина – «капли крови»?)

 

Чёрное и красное – цвета Воланда и казанского дракона. Вряд ли это простое совпадение: на «лбу» ефремовского венца – три узких листика большего размера, наподобие «адидасовских», и такое же украшение – на короне дракона.

Похожая корона появляется и в последней главе «Туманности…»: «Веда очертила пальцем в воздухе контур широкого кольца с крупными зубцами в виде трилистника». Веда – историк, она разыскивает древние тайники. На происхождение казанского тайника намекает «александрийский след»: чёрный венец принадлежал Александру Македонскому – основателю Александрии.

И совсем в другом свете видятся некоторые подробности, которые мы упустили при первом прочтении «Лезвия…». Особенно интересна история человека, отравившегося ядовитыми грибами: у него начались «галлюцинации» – просмотр наследственной памяти – и он обратился к Гирину. Профессор и пациент продолжили эти загадочные сеансы, но уже на «научной» основе: «Теперь возможность что-нибудь увидеть зависит только от снадобий – желтоватого порошка в приземистой склянке, синеватой жидкости в длинных запаянных ампулах. Вытяжки из кактуса, экстракта грибов и кто его знает ещё каких лекарств, куда более волшебных, чем колдовские зелья».

В романе подозрительно много рассуждений о механизме «памяти рода» и о роли заднего отдела больших полушарий головного мозга. Пациент – сибирский охотник Селезнёв – видит древний мир глазами своего предка-охотника. Или это память о прошлых воплощениях?..

А что увидел бы сам профессор Иван Гирин – главный герой романа, обладающий мощным экстрасенсорным даром? Иван Ефремов, по собственному признанию, списал профессора с себя.

Отчество героя – Родионович. Не потому ли булгаковский Иван Бездомный в первых вариантах именовался Безродным? «Безродный» Иван («Иван, не помнящий родства») пишет поэму об Иисусе, встречается с Воландом и становится профессором: «Ивану Николаевичу всё известно, он всё знает и понимает». У зеленоглазого грибоедовца Ивана начались видения, причём видит он всегда одно и то же – распятие.

Мы уже упоминали про страшный крест, парализовавший героиню «Туманности Андромеды»: она упала, «раскинув руки». В «Лезвии бритвы» один малозначительный персонаж поёт романс – про «мачты затонувших кораблей» и про то, что он умрёт, «раскинув руки на тёмном дне твоих зелёных глаз». Мало того: история с «короной памяти», найденной в затонувшем паруснике, выстроена точно по сюжету романса!

Но при чем тут «память рода»?

 

 

12. «…и осознает присутствие фей»

Грибная тема озадачила нас самих – главным образом, из-за аналогии с наркотическими веществами, к которым мы относимся резко отрицательно. Но природная магия издавна использует неизвестные науке свойства животного, растительного и минерального царств – совершенно так же, как человек пользуется лошадью, почтовым голубем или чечевицеобразно обточенным куском стекла. Средство передвижения.

Таинственный гриб, на который дружно намекают ученики «Атона» – возможно, это своего рода «линза», усилитель особого зрения, дарующий способность видеть невидимое, – «…когда человек, вернее, его нематериальная сущность, не осознавая окружающего и будучи погружена в сон, перемещается в действительном мире или в Волшебной стране и осознаёт присутствие фей». Не открывается ли при этом объемность времени?

 

В «Красных самолётах» Чутко приводит интересное рассуждение Бартини:

«Представьте себе, что вы сидите в кино, где на плоском экране перед вами плоские тени изображают чью-то жизнь. И фильм вы смотрите хороший, стало быть, забываете, что это всего лишь плоские тени на плоском экране; вам начинает казаться, что это настоящая жизнь, целый настоящий мир. А теперь представьте себе, что в зал входит, знаете, очень красивая женщина – фея: она дотрагивается волшебной палочкой до экрана, и мир на нём вдруг оживает: тени людей вдруг увидели себя и всё своё плоское окружение! Но, оставаясь на экране, они видят это, как муха видит картину, по которой ползёт: сперва, допустим, нос, потом щёку, ухо… И для них это в порядке вещей. Другого мира они не видят, не знают и даже не задумываются, что он может существовать.

Но вы-то, сидящий в зале, вы знаете, что мир – другой! Что он не плоский, а объёмный, что в нём не два измерения – ширина и высота, а три: ещё и глубина. Только почему, собственно, вы знаете, что мир именно такой – трёхмерный? Это для вас очевидно? Другое – абсурд? А для „экранных людей”, которые вас не видят, потому что вы не в их плоскости, и не подозревают о вашем присутствии за пределами их мира, для них глубина – абсурд. Так что очевидность – далеко ещё не доказательство».

 

Неисчислимы варианты «Волшебной страны». Но пройти туда с полной выкладкой невозможно – тело «путешественника» остаётся на Земле. «Моё тело слишком тяжёлое, – объяснял Маленький принц. – Мне его не унести.»

Эту мысль подтверждает Джианбеттиста делла Порта (1536-1615): во втором томе «Натуральной магии» он рассказывает о своих опытах над волшебными мазями, с помощью которых человек впадает в глубокий сон и переживает чудесные приключения.

Чешский историк оккультизма профессор Тухолка пишет: «В большинстве случаев видения и сцены шабаша объясняются воображением колдуний и колдунов. Для отправления на шабаш они мазали своё тело особыми мазями, содержащими в себе травы, которые, усыпляя, в то же время возбуждают воображение и чувственность. Затем они засыпали и во сне видели созданные ими и другими сумеречные мизансцены».

Но кэрролловская Алиса не только кушает гриб, но и пьёт из пузырька – с тем же результатом. «Экстракт грибов», – подсказывает Ефремов в «Лезвии бритвы». Не потому ли в булгаковском романе все чего-нибудь пьют – от абрикосовой до отравленного фалернского? «Пойду, приму триста капель эфирной валерьянки!» – говорит Коровьев. И далее: «…передняя наполнилась запахом эфира, валерьянки и ещё какой-то тошной мерзости». Эфиром пахнет и в клинике Стравинского. Завсегдатая, который расхваливал грибоедовскую кухню, звали Амвросий: амброзия, пища бессмертных богов. Не «тошная мерзость» – медицинский диэтиловый эфир, – а сияющий эфир древних мистиков, светоносная жидкость, разлитая в воздухе, но невидимая для смертных!

Именно об этой субстанции писал алхимик и философ Яков Беме: «Кто пьет эфир, тот бессмертен». Заметьте: в клинике у Ивана происходили «некоторые видения», а в эпилоге он в полной мере «осознает присутствие фей» – приходит «непомерной красоты женщина», целует его и щедро поит мистическим эфиром: «…Она обрушивает потоки света прямо на Ивана, она разбрызгивает свет во все стороны,… свет качается, поднимается выше, затопляет постель. Вот тогда и спит Иван Николаевич со счастливым лицом».

…«Яд, мудрецом тебе предложенный, прими, из рук же дурака не принимай бальзама».

В шестидесятые годы проводились многочисленные и небезопасные эксперименты с психоделиками растительного происхождения, в том числе с галлюциногенным грибом «псилоцибе», применявшемся в индейских культах. Роланд Фишер в своём докладе отмечал, что во время действия очень малых доз псилоцибина интеллектуальные способности испытуемых возрастали. Но почему? Фишер отшутился: «Это решительно доказывает, что в определённых ситуациях, если ты принял некое вещество, то ты лучше информирован о реальном мире, нежели если бы ты его не принял».

 

Результаты таких исследований позволили Теренсу Маккене сформулировать свою гипотезу о роли грибов-галлюциногенов в превращении гоминида в человека: «Я утверждаю, что вызывающие мутации психоактивные химические соединения в пище древних людей привели к быстрой реорганизации мозга. Действие галлюциногенов, присутствующих во многих растениях, увеличили активность переработки информации».

Тогда же англичанин Р. Грейвс (Р. фон Ранке-Гравес) обратил внимание на некоторые древнегреческие барельефы с изображениями богов и грибов. Он предположил, что кандидаты в тайных мистериях, кушали амброзию – «пищу богов», – в состав которой входил и экстракт мухомора.

Известна также фреска Планкуро из Национального музея естественной истории в Париже: она изображает в виде гриба библейское древо познания добра и зла

 

 

13. «Кубинский профессор»

«Красный барон» оставлял загадки, – и то же самое делали его ученики. И ученики учеников… А мы с изумлением наблюдаем, как в знакомых с детства книгах проступает «симпатический» сюжет – всегда один и тот же!

В «Туманности Андромеды», например, есть эпизодический, но чрезвычайно интересный персонаж – «нехороший» учёный Бет Лон, предтеча Рена Боза, открывшего способ нуль-транспортировки. Двойник-антипод. «Бет Лон нашёл, что некоторые признаки смещения во взаимодействии мощных силовых полей могут быть объяснены существованием параллельных измерений. Он поставил серию интересных опытов с исчезновением предметов». Затем учёный приступил к опытам с добровольцами: двенадцать человек исчезли бесследно. Тем не менее учёный «был убеждён в том, что люди странствуют живыми».

Странников по «параллельным измерениям» было двенадцать – точно по числу учеников Иисуса. Инициалы учителя зашифрованы в заглавных буквах имен Рен Боз и Бет Лон: Р.Л.Б. – Роберт Людвигович Бартини.

Очевидно, речь идёт о «нематериальной сущности»: под действием грибной настойки гомункулус отделяется от физического тела и входит в межзвёздный Тоннель. Обратите внимание на переезжающее с места на место «Красное Здание» из романа Стругацких «Град обречённый»: в этом таинственном доме происходит главное испытание героя – «что-то вроде сна». И дом в «Отягощённых злом» – «целиком красного кирпича»!.. Возможно, «нехороших квартир» было несколько, и первая из них находилась в здании красного цвета.

…Нет никаких документальных свидетельств пребывания Бартини в хабаровском лагере военнопленных. Зато в книгах некоторых «дисковцев» есть намёки на то, что они познакомились с Бартини до его эмиграции в СССР. Алексей Толстой начал работать над «Аэлитой» в 1921 году, а закончил в двадцать третьем. Весной того же года был дописан «Блистающий мир». Но у Грина мы обнаружили более ранний знак Школы: в рассказе «Истребитель» (1919) упомянут броненосец «Диск».

В гриновском рассказе «Фанданго» (1927) волшебник Бам-Гран и его свита прибыли в революционный Петроград в январе двадцать первого года. Они привезли экзотические подарки и продукты для КУБУ – «Комиссии по улучшению быта учёных». Собрав интеллектуальную элиту столицы, «испанский профессор» Бам-Гран устроил точное подобие булгаковского Варьете: перед замёрзшими и голодными людьми распаковывали тюки шелка, ковры, гитары, кораллы и морские раковины. Эту жестокую проверку выдержал лишь скромный переводчик с испанского Александр Каур. Он не потерял веру в чудо и удостоился награды: Каура переместили из холодной «колыбели революции» в Зурбаган – город веселья, тепла и покоя. Герою пришлось покинуть своё плотное тело: «…Задев случайно рукой за стул, я не почувствовал прикосновения так, как если бы был бестелесен». Но в Зурбагане чувство телесности возвратилось, – не потому ли, что этот мир соответствовал новому состоянию Каура? «Я стоял на твёрдом полу и машинально взял с круглого лакированного стола несколько лепестков, ощутив их шелковистую влажность».

Александр Каур – персонаж автобиографический: в 1920-21 годах А.Грин жил в петроградском «Доме искусств» и получал академический паёк в КУБУ. Легко догадаться и о прототипе «испанского профессора»: за полтора века до описываемых событий в Петербург приезжал «великий маг» Калиостро, выдававший себя за испанского полковника. Но эта подсказка слишком демонстративна, – так опытные диверсанты закладывают отвлекающий заряд поверх главного. А.Грин подчеркивает, что Бам-Гран – «личность не та, за кого себя выдаёт»: «Будто, говорят, проверили полномочия, а печать-то не та, нет». Кто же он на самом деле? Тот, кто «поддакивает изобретателям, тревожит сны и вмешивается в судьбу», – словом, необыкновенное существо, похожее на Друда. Косвенное подтверждение этой догадки мы обнаружили в первых черновиках «Блистающего мира»: летающий человек носил имя… Бам-Гран!

Таинственный герой «Фанданго» говорит, что прибыл с Кубы: Куба созвучна с КУБУ. «Эта любопытная, сильная и деятельная организация ещё ждёт своего историка», – пишет А.Грин. Не сам ли «кубинский профессор» курировал «деятельную организацию», опекавшую русских интеллектуалов?

Сравните: чтобы спасти учёных и писателей Арканара, Румата Эсторский сорит деньгами налево и направо. Когда они кончаются, прогрессор загружает опилки в синтезатор «Мидас» и на выходе получает «золотые кружочки с профилем короля Пица Первого».

Нельзя не вспомнить и четыреста тонн золота, найденные героями «Туманности Андромеды»: эта находка позволила приготовить топливо для нового звездолёта, похожего на древнего рыцаря. Очевидно, Ефремов намекает на исчезнувшие сокровища рыцарей-тамплиеров: золотой конь указывает на конюшни Соломонова храма – первую резиденцию ордена.

Находит объяснение и «лошадиная фамилия» героя «Фанданго» – Каур.

О происхождении «первоначального капитала» КУБУ ничего не известно. Зато в «Красных самолётах» упоминается о наследстве, которое оставил сыну несуществующий барон Лодовико ди Бартини – десять миллионов долларов. По словам Роберта Людвиговича, эти деньги были переданы в Международную организацию помощи революционерам. Но Лодовико ди Бартини в действительности не существовал, а огромная по тем временам сумма не оставила в финансовой отчётности МОПРа никаких следов. «Извлеките из этого урок».

 

 

14. В красном доме

В 1993 году в Самаре был издан роман Елены Чудиновой «Держатель знака». Речь идёт о петроградском белом подполье в 1919-21 годах и о многовековой борьбе двух ветвей масонства, одна из которых захватила власть в октябре 1917 года. Прямо сказано, что за спиной обеих сторон действовали некие могущественные силы – внешние по отношению к людям. «…По меньшей мере половина фигур, без которых нам немыслимо представить себе историю человечества, недоказуемо являются в действительности не более, чем марионетками».

Большинство персонажей романа существовали на самом деле, а некоторые очень известны – Воино-Ясенецкий, Гумилёв, Даль, Голенищев, Петерс, Дзержинский, Блюмкин и другие.

Но особенно интересен один из вымышленных героев – подпоручик Чернецкой: энциклопедически образованный человек, обладатель незаурядного экстрасенсорного дара, помнящий многовековую цепь своих воплощений. Он был придворным Екатерины Великой, одним из сыновей-близнецов исландского конунга и даже сыном Нефертити – жены уже упомянутого фараона Эхнатона. В бесконечном путешествии его сопровождает Т-образный крест с петелькой вверху – древнеегипетский анх, знак бессмертия. (По-латински – «крукс ансата». Крукс – одно из имён гри-новского Друда).

Родители Евгения Чернецкого, как водится, неизвестны: в раннем детстве он был увезён из России теми, кто ждал его очередного рождения и надеялся сделать из необыкновенного ребёнка мощнейшего психократа – повелителя людей-марионеток. Сказано также, что для Чернецкого были мучительны ночи полнолуния. (Бартини?)

В массе вымысла просвечивает тонкая арматура фактов. Несколько деталей, разбросанных по тексту, говорят о том, что в основе романа лежат воспоминания и документы двух семей – Чудиновых и Альбрехтов. Мы не очень удивились, когда выяснилось, что Елена Петровна Чудинова является дочерью Петра Константиновича Чудинова – друга Ивана Ефремова и автора его научной биографии!

В 1921 году Ефремов жил в Петрограде: не он ли выведен под именем школьника Андрея Шмидта? Роман завершается тем, что смертельно больного Андрея этапируют с колонной зеков, а затем оставляют умирать на руках ссыльного хирурга – знаменитого Воино-Ясенецкого. Но врач выхаживает юношу и отдаёт в ученики какому-то таинственному тунгусскому шаману.

Фамилию Воино-Ясенецкого нам называл Виктор Павлович Казневский: Бартини упоминал о нём, когда рассказывал про Бутырки.

В «Держателе знака» много места отведено петроградскому «Дому Искусств» (сокращенно – «Диск»), который располагался в бывшем особняке Елисеевых. «Дом Искусств» прекрасно известен историкам литературы: он был создан в 1920 году стараниями КУБУ и поэта Николая Гумилёва. В большом красном доме на углу Невского и Мойки жили многие писатели, поэты, переводчики, литературные критики, актёры и художники. В их числе был и Александр Грин. А в декабре 1920 года в Петроград приезжал Маяковский – специально для того, чтобы выступить в «Диске».

Известная поэтесса Ирина Одоевцева – ученица Гумилёва – вспоминает те годы: «В Доме искусств, или, как его называли сокращённо, в „Диске”, всегда было шумно и многолюдно. Сюда заходили все жившие поблизости, здесь назначались встречи и любовные свидания, здесь студисты устраивали после лекций игры, в приступе молодого буйного веселья носясь с визгом и хохотом по залам».

Очень удобно: войдя в здание, ученики «Атона» растворялись в пёстрой толпе и незаметно проходили в одну из комнат. Для тайных занятий больше подходили роскошные ванные комнаты – та, в которой жил Гумилёв и соседняя, выполнявшая роль гостиницы. Они расположены в левом крыле особняка, – далеко от гостиных, ставших столовой и лекционной аудиторией.

 

 

15. «В море-окияне, на острове Буяне…»

Если верить Бартини, он покинул Советскую Россию в конце 1920 года, а вернулся в двадцать третьем. Мы не знаем, что произошло с ним за эти три года: рассказы «красного барона» о работе на заводе «Изотта-Фраскини» и об участии в боевых акциях Итальянской компартии ничем не подтверждаются. Но, может быть, его биография только намекает на истину?

Любопытно проследить маршрут, по которому Бартини возвращался в СССР: из Италии через Австрию, Чехословакию и Германию. В Штеттине (ныне – польский город Щецин) Бартини сел на немецкий пароход и через трое суток прибыл в Петроград. Но из Италии проще и быстрее плыть в Одессу. Этот путь подсказывали и имевшиеся у Бартини документы на имя одессита Бориса Иофана. Возможно, барон намеренно рассказал о «ходе конём», – дав понять, что по пути в Союз он посетил некое место, расположенное неподалеку от Штеттина.

В статье о «невидимке» Чутко описывает странную акварель, висевшую в комнате Бартини: «На острове невероятно высокая башня, каких не бывает и быть не может, уходящая сквозь подсвеченные снизу облака. И на кончике башни, за облаками, чуть ли не среди звёзд – белый огонь». Башня и… большая звезда? Или это не башня, а невидимый Тоннель, берущий начало с какого-то таинственного острова?

Нет никаких оснований связывать эту картину с Балтикой, – если не считать некоторых намёков, содержащихся в романе «Мастер и Маргарита». Воланд со своей свитой появляется в столице с запада, – как и чёрные тучи, наползавшие на Москву и Ершалаим. И улетают они на запад: ночь догоняет всадников.

А куда летала перед балом Маргарита? На юг, к реке – как было приказано по телефону? Это нетрудно проверить по положению луны: «…Маргарита увидела, что она наедине с летящей над нею и слева луной». И далее: «Поворачивая голову вверх и влево, летящая любовалась тем, что луна несётся над нею…». Ясно также, что луна высокая: глядя на неё, Маргарита поднимает голову, а в зеркале воды луна оказывается прямо под ногами.

Но при полёте на юг высокая луна должна быть видна прямо по курсу. Это означает, что героиня летит на запад – «над холмами, усеянными редкими валунами, лежащими меж отдельных громадных сосен». (Прибалтика?)

 

Булгаков чётко отслеживает маршрут перелёта: на конечном участке («очень далеко от Москвы») Маргарита поворачивает на север («теперь луна светила в спину») и выходит к воде. Река ли это, – как сказал Азазелло? Но мы уже разуверились в его указаниях насчёт «юга». Налицо лишь водная преграда, разделяющая два берега, один из которых – «меловой обрыв».

Между тем, в конце главы «Полёт» выясняется, что место, куда прилетела Маргарита, является островом: «на остров обрушилась» летающая машина. Затем «островок опустел», а «машина взвыла, прыгнула и поднялась к самой луне, остров пропал…».

Очень важные приметы: меловой остров, лежащий к западу от Москвы. Не исключено также, что в его названии имеется буквосочетание «юг», – иначе зачем Азазелло понадобилось об этом упоминать? Таким требованиям удовлетворяет лишь остров Рюген. Его обрывистые меловые берега отделены от материка лишь узким проливом, а прекрасным рюгенским мелом пишут в школах и университетах всей Германии.

Заметьте: Воланд назвал себя немцем (точнее – «пожалуй, немец»). Сразу по прибытии Маргарита зачем-то «ругается», а Ивана в таинственную клинику сопровождает «тщательно маскирующийся» Рюхин. Созвучно, не правда ли: Рюхин – Рюген?

Хотя писателю-шифровальщику проще работать с фамилиями, бывают случаи, когда нужно обыграть имя. Если подходящего имени нет, придумывают новое. Физик Рю Васэда появляется в «Полдне…», переводчик Рю Таками – в «Хромой судьбе», а в «Хищных вещах…» присутствуют два подростка – Рюг и Лэн. Землян из «Обитаемого острова» зовут Максим Каммерер и Рудольф Сикорски. Остров – германский? Позднее у Стругацких часто спрашивали – почему они выбрали такие фамилии? Соавторы дружно ссылались на какого-то редактора Детгиза, который «настоятельно посоветовал» сделать героев немцами.

Жители земноподобной планеты Саракш полагают, что они находятся внутри пустотелого шара. Но именно в фашистской Германии расцвела теория полой Земли. В апреле 1942 года на Рюгене побывала немецкая экспедиция, вооружённая новейшим по тем временам радаром фирмы «Телефункен». Радар включался в определённое время, а его антенны были зафиксированы под углом примерно 45 градусов.

После войны обслуживающий аппаратуру физик Гейнц Фишер рассказывал, что цель эксперимента – доказать, что Земля полая, и мы живём внутри сферы. Исходя из этих представлений, немецкие учёные пытались получить радиолокационное изображение английской военно-морской базы в Скапа-Флоу.

Про рюгенский эксперимент писали на Западе и у нас – для доказательства безумия нацистской верхушки. Но проверить такую теорию при помощи радара можно в любой точке Земли – это во-первых. Во-вторых, Рюген отстоит от Скапа-Флоу гораздо дальше, чем радиолокационные посты на северном побережье Франции. В-третьих: угол возвышения слишком велик. Если мы живём внутри полой Земли, то главный лепесток радиолуча, направленный в небо под углом 45 градусов, достанет до Южной Америки.

Может быть, остров Рюген был древним посвятительным центром? Об этом могли знать и нацистские мистики из «Аненербе», и мощные радиосигналы, посланные в определённую область неба, имели целью привлечь внимание «Высших Неизвестных», в которых горячо верил Гитлер.

Нечто подобное произошло в день 700-летия падения альбигойской крепости Монсегюр: 16 марта 1944 года немецкий самолёт «Шторх» сделал несколько кругов над руинами замка, затем пилот набрал высоту, включил дымогенератор и выписал в небе гигантский каббалистический знак.

 

Цепочка совпадений тянется, не обрываясь – ясная, как следы на снегу. Или – вешки… Ещё в средние века на Рюгене было обнаружено святилище со странным каменным идолом, совершенно не похожим на обычные в той местности языческие фигуры. Эта статуя, уничтоженная христианскими миссионерами, скупо описана у Сакса Грамматика: «…Нечто огромное, более, чем в два человеческих роста, с четырьмя головами и затылками, вызывающее безмерное изумление». Четыре – в одном!

Очень похожую статую мы видим в «Часе Быка»: «Четыре воедино слитые мужские фигуры гигантского размера». Эта скульптура находится в Храме Времени, под которым расположено заинтересовавшее нас Святилище Трёх Шагов. А вход в Святилище начинается из колодца под химической лабораторией.

 

Вернёмся к булгаковскому роману и отметим подозрительную настойчивость, с которой упоминается Пушкин. Особенно интересен тот момент, когда рядом с памятником Пушкину возникает Рюхин (Рюхин – Рюген?), отвозивший в клинику «буйного» Ивана. («Вы не буйный?» – спросил ночной гость у поэта).

У Маргариты появилась «буйность черт», затем она «буйно расхохоталась», – не намекает ли Булгаков на пушкинский остров Буян? Он расположен западнее «царства славного Салтана»: корабельщики, посещавшие остров, направлялись домой – на восток. «Салтаново царство» – это, конечно, Россия: купцы везут меха – чернобурок и соболей, – а также донских жеребцов. Но вторая партия товара – металлы, символизирующие три стадии Великого Делания. Третья – «неуказанный товар». Иначе говоря – тайный…

Буян – остров Рюген? Настоящая правда всегда неправдоподобна: древнее название Рюгена – Руян. «В море-окияне, на острове Руяне…»?

 

 

16. «Проклятая дыра»

После возвращения в Советскую Россию Бартини жил в Москве – сначала в Мерзляковском переулке, 23, а затем в «реввоенсоветовском» общежитии на Мясницкой – через дорогу от Лубянки. Эта улица упоминается и в романе «Мастер и Маргарита»:

«Выиграв сто тысяч, загадочный гость Ивана поступил так: купил книг, бросил свою комнату на Мясницкой…

– Уу, проклятая дыра! – прорычал гость».

 

А вот как начинается «Собачье сердце»: «У-у-у-у-у-гу-гу-гуу!». Затем следует многозначительный эпизод на улице Мясницкой: пёс учится читать. Школа? «Этот знаменитый момент и следует считать началом шариковского образования», – подтверждает Булгаков.

Уже на первой странице Шарик рассуждает о грибах («но это – последнее дело»!) Двумя строчками ниже читатель узнаёт, что «в ресторане „Бар” жрут дежурное блюдо – грибы». Совершенно не относящийся к делу ресторан «Бар» упоминается ещё пару раз, а пёс вспоминает Сокольники и певицу, исполнявшую на круге арии из «Аиды».

Круг – это летняя сцена, имевшая форму невысокого диска, Сокольники – намёк на соколиноголового Гора, сына бога Ра, чьё тело – Атон. Чем же кончается повесть? Профессор дважды напевает строчку из «Аиды»: «К берегам священным Нила…»

Весной 1926 года Бартини переводится в эскадрилью гидропланов Черноморского флота. Но в Крым он прилетал и летом двадцать пятого – в связи с подготовкой очередных планерных соревнований в Коктебеле. Там же собрались «дисковцы» первого набора – Булгаков, Кржижановский, Грин и Леонов. Добирались так: по железной дороге до Феодосии, потом на бричке – к дому Волошина.

Для Булгакова эта поездка оказалась настолько важной, что оставила след в эпилоге «Мастера и Маргариты»: «Пишущий эти правдивые строки сам лично, направляясь в Феодосию, слышал в поезде рассказ…» А в рукописи 1932 года Маргарите снятся полёты над тёплым морем на летающей лодке (в следующей главе она названа аэропланом).

Это только кажется, что в деталях и подробностях писатель волен, как птица. Ничего подобного! Чем талантливее автор, тем строже отбор слов. Если в тексте замечено ничем не оправданное изобилие однородных предметов, – весьма вероятно, что читателю сигнализируют. Дают понять. У Булгакова, например, мы видим целый лес колонн: дворцовые колоннады Ирода и Воланда, розовые колонны балкона, на котором допрашивали Иешуа, знаменитые порфировые колонны в филиале и простые – в круглом зале дома Грибоедова. «Маргариту установили на место, и под левой рукой у неё оказалась низкая аметистовая колонка». Иван видит колонку в ванной, про колонку кричит улетающий Могарыч, Рюхин застрял в колонне машин, в Ершалаиме – колонна римской пехоты… Плюс к тому – бесчисленные цилиндры, башни и столбы.

В начале романа «летели пыльные столбы», возле Иешуа «столбом загорелась пыль», а в конце «кот полез в лунный столб». О пожаре в подвале мастера: «Комната уже колыхалась в багровых столбах». В восьмой главе есть абзац, в котором слово «цилиндр» встречается целых четыре раза! «Само собою разумеется, что хитроумный цилиндр поразил Ивана», – добавил Булгаков в следующем абзаце. «В ногах Ивановой постели загорелся матовый цилиндр…» Затем поэт нажимает кнопку: «Цилиндр тихо прозвенел в ответ, остановился, потух, и в комнату вошла полная симпатичная женщина». Наконец, в романе появляется персонаж, мгновенно переместившийся на Енисей и обратно, – как и следовало ожидать, он в чёрном цилиндре!

Прибавьте сюда разноцветные башни Девичьего монастыря, шоколадную Эйфелеву башню в Торгсине и ещё одну, упоминаемую многажды и без видимой причины – «страшную Антониеву башню». (Выход – в башне?)

«Но тут что-то заставило Воланда отвернуться от города и обратить своё внимание на круглую башню, которая была у него за спиной на крыше. Из стены её вышел оборванный, выпачканный в глине мрачный человек…»

А где мы впервые встречаем Маргариту? «В своей спальне, выходящей фонарём в башню особняка…» Намёк повторяется в «предполётной» главе: «окно в фонаре …. светилось бешеным электрическим светом».

Фонарь – застеклённый выступ в стене здания. Но так называется и площадка на вершине маяка, где установлены мощные дуговые лампы.

В «Стране багровых туч» советские космонавты летят на Венеру и устанавливают маяк. А в одну из «земных» глав Стругацкие вставили очень многозначительный эпизод: «Внимание его привлекло круглое сооружение из светлого бетона, видневшееся в тумане… Быков поколебался с минуту, затем решительно двинулся к круглому зданию. Оно показалось ему необычным – в гладких высоких стенах не было ни окон, ни отдушин, только у самой земли виднелась небольшая, раскрытая настежь квадратная дверь».

«Проклятая дыра» – в круглой башне? Не случайно возле этой башни происходит встреча героя с людьми в скафандрах – «рыцарями ордена розенкрейцеров».

Герой «Хромой судьбы» лезет через дыру в заборе и читает газетную статью «Дыра во Вселенной». В повести «Жук в муравейнике» говорится про вход в «межпространственный тоннель»: «Очень страшно, твердит он. Планеты круглые, пытается объяснить он, и эта планета тоже круглая, я сам видел, но на той площади она вовсе не круглая. Она там как тарелка. И в тарелке дырка. И дырка эта ведёт из одной пустоты, где находимся мы, прямо в другую пустоту, где нас нет».

А так выглядит «проклятая дыра» индивидуального пользования: «Цилиндр высотой метра в два и метр в диаметре из полупрозрачного, похожего на янтарь материала. Овальная дверца во всю её высоту распахнута». Это устройство неспроста названо «стаканом» и будкой: в булгаковском романе чудеса начались после того, как литераторы бросились к будочке и выпили абрикосовой. В результате Иван Бездомный оказывается в клинике профессора-психиатра, а отделённое от головы тело Берлиоза – на столе профессора-патологоанатома. «И на что нужна какая бы то ни было телеграмма тому, чей затылок сдавлен сейчас в резиновых руках прозектора, чью шею сейчас колет кривыми иглами профессор?»

Абрикосовая и патологоанатом – какая здесь может быть связь? Решить эту шараду поможет «фруктовая» фамилия из повести «Роковые яйца» – профессор Персиков. Принято считать, что Булгаков намекает на профессора-патологоанатома А.И.Абрикосова, извлекшего мозг из ленинской головы. (Сознание покидает тело?)

 

 

17. «Блеснул береговой маячок…»

«Не рассчитывая в оставшиеся сроки завершить свою последнюю книгу, автор принял совет друзей публиковать её в нынешнем состоянии. Спешность решения диктуется близостью самого грозного из всех когда-либо пережитых нами потрясений – вероисповедных, этнических и социальных – и уже заключительного для землян вообще…»

Эти строки написал ученик «Атона» Леонид Леонов – в авторском предисловии к своему последнему роману «Пирамида» (1994). Он работал над ним почти полвека. В аннотации говорится: «В центре романа командированный на Землю ангел, которого хотят использовать в своих целях различные тёмные силы, среди которых Сталин».

 

Посланец небес вышел из круглой колонны в заброшенной церкви, – как булгаковский Левий Матвей, появившийся из круглой башенки на крыше «Дома Пашкова». Легко узнаются и другие «цитаты» – летающий автомобиль, волшебные цирковые номера и чудовищные объёмы апартаментов, втиснутые в скромную лесную дачу. Но самое ошеломляющее совпадение – с домом Грибоедова:

«Года три назад сей даровитый паренёк, случайно прогуливаясь в дремучих саянских предгорьях, обнаружил под навесом скалы небольшую, полтора на полтора, колонию розоватых, с просинью, на шаткой ножке высотою с палец и, как оказалось, мыслящих грибов. Неизвестно, что именно происходило в них в тот час – месса, митинг или коллективная медитация – но в бормотанье их, если зажмуриться, то ясно прослушивались характерные стридулирующие фонемы раннего санскрита. Они-то и вдохновили даровитого учёного на докторскую диссертацию с заключением, что дрожавшие тогда у ног его в ожидании неминуемой расправы скромные создания являются истинными предками человечества».

Хотя эти грибы в сюжете не участвуют, но появляются ещё не раз. Вот, к примеру: «…В ту пору, когда отщепившийся от гриба человек бродил на четвереньках…». В другом месте излагается просьба: «…малость повысить родословную людишек на уровень гриба съедобного, в пределах от боровика до рыжика».

В «Пирамиде» лично присутствует автор – должно быть, для того, чтобы читатель понял: в основе своей эта вещь почти документальна. А тринадцатая глава первой части представляет собой художественное изложение новой модели Вселенной, преподанной таинственным персонажем по фамилии Дымков – не то пришельцем, не то ангелом.

Мироздание по Дымкову располагается на поверхности непостижимой сферы и составляет её. Этот мир заполнен разумной живностью разной степени «разрежённости», причём в одном пространстве могут сосуществовать несколько «параллельных» временных потоков. В объяснениях Дымкова присутствует и парадоксальное утверждение Бартини о том, что мельчайшая из частиц Вселенной – сама Вселенная.

 

Кто же такой Дымков? Он, как и следовало ожидать, не ангел и не пришелец: «самое наличие таинственной двери да ещё связка ключей в руке позволяют приписать ему заведование запасным выходом к нам оттуда и наоборот».

В булгаковском Варьете всё наоборот – «…зелёные огни с надписью „Выход” у дверей погасли». (Нет выхода?) Но в одной из ранних редакций (1937 г.) надпись загорается. И не просто «Выход», а «Запасной выход» – как у Леонова! Эти слова появляются перед последним отделением концерта – «выходом мага с его длинным помощником и котом». Намёк повторяется на балу: «Последний выход, – прошептал ей озабоченно Коровьев, – и мы свободны». И, наконец, левый глаз Воланда – «как выход в бездонный колодец». (В одной из ранних редакций – «глаз с дырой»!)

 

Церковь с загадочной колонной Леонов поместил в несуществующее Старо-Федосеево. Про героя сказано: «Местонахождение Дымкова на колонне, а также характер размещённых внутри её, то и дело меняющихся пейзажей, дают основание предположить что-то вроде маячной службы на бескрайнем океане времени».

Не указывает ли писатель на Феодосию и на маяк феодосийского порта, расположенный неподалеку от Коктебеля? Этот маяк не раз описан у Грина. Его летающий Друд даже жил там, – когда «тревожил сны и вмешивался в судьбу» изобретателей и поэтов.

В «Часе Быка» земной звездолёт садится на мыс у «тёмного моря», среди «сухой и пустынной приморской степи». Втайне от властей проводится тщательный отбор людей, способных воспринять космические знания. Для этого они посещают звездолёт: «…Всё было необычайным: плавание – украдкой на низких надувных плотах по тёмному морю, внезапное появление светящихся знаков на гониометре от невидимого ультрафиолетового маяка, высадка под прибрежными кустами, подъём в гору с ориентиром на размытое светящееся пятнышко какого-то звёздного скопления, поиски двух невысоких деревьев, между которыми пролегал вход в запретную теперь для всех других ложбину…» (Маяк – на «тёмном море»!)

В «Мастере и Маргарите» фальшивые червонцы превращаются в этикетки от крымского вина «Абрау-Дюрсо». Но в первых вариантах романа этикетки были другие – от рыбных консервов «Маяк»!

Маяки упомянуты и в «Двенадцати стульях» – например, в знаменитом перечне, который начинается словами: «Статистика знает всё…» И еще: «Остап в темноте продолжал рыться в стуле. Блеснул береговой маячок. На воду лёг золотой столбик и поплыл за пароходом».

Считается, что идея «Двенадцати стульев» была подарена Ильфу и Петрову писателем Валентином Катаевым. Он подробно рассказывает об этом в автобиографической книге «Алмазный мой венец». Там нет ни слова о таинственном итальянце, но в катаевской повести «Уже написан „Вертер”…» появляется «итальянский» маяк: «Воскресный обед на открытой террасе, в виду моря, отражавшего колонну маяка…» И далее: «…Он начал и никак не мог закончить по-детски старательно вылизанный морской пейзаж с дачей на обрыве, маяком и большим облаком, как-то по-итальянски отражённым в воде». Маяк «работает» и во внешнем сюжете повести: там происходят тайные собрания врангелевских подпольщиков – «группы маяка». («Чёрный барон» Врангель – «красный барон» Бартини?)

«Всё вокруг было испорчено, еле держалось, каждый миг грозило обрушиться: падение с обморочной высоты погашенного маяка, некогда нового, прекрасного на фоне летнего моря с итальянскими облаками над горизонтом, а теперь одряхлевшего, с облупившейся штукатуркой и обнажёнными кирпичами всё того же венозного цвета». Феодосийский маяк построили в начале века, а по-настоящему старым был маяк в Балаклавской бухте – там, где служил Бартини. Но балаклавский маяк рухнул…

«Остап лежал на полу, легко придавленный фанерными щитами. Было двенадцать часов и четырнадцать минут. Это был первый удар большого крымского землетрясения 1927 года. Удар в девять баллов, причинивший неисчислимые бедствия всему полуострову, вырвал сокровище из рук комиссионеров».

А вот что пишет «дисковец» Л.Лагин: «Если не считать крымского землетрясения, старожилы домов отдыха не запомнят случая, когда их сбросило бы с кровати во время сна». Эти строчки взяты из «Старика Хоттабыча» – из той главы, где рассказывается о первых днях путешествия в… Арктику! За явной нелепостью скрывается важнейшая информация: в помещении, обозначенном как «дом отдыха», нарушен сон неких «старожилов». Место и время – Крым, 11 сентября 1927 года. Эпицентр землетрясения пришёлся точно на Балаклаву. Но в тот день «старожилы» были потрясены ещё одним страшным и никогда не виданным зрелищем: загорелось… море! У западного берега на поверхность прорвался метан, и стена огня встала от Евпатории до Севастополя. (Странное совпадение: по словам Бартини, вторая попытка покушения на него произошла в 1927 году!)

 

Перечитайте то место у Ильфа и Петрова, где Бендер обольщает васюкинцев: «Гнилые стены коннозаводского гнезда рухнули и вместо них в голубое небо ушёл стеклянный тридцатитрехэтажный дворец…»

Всё понятно: «гнездо» рухнуло и некто могущественный (33-я степень посвящения – высшая в целом ряде мистических орденов) ушёл в «голубое небо». Балаклава в переводе с татарского – «рыбье гнездо», а Коктебель – «голубое небо». Зная это, нетрудно прочитать сообщение о передислокации Школы.

 

 

18. «Бредовое сооружение»

«Пирамида» заканчивается сносом старо-федосеевской церкви, но герои «продолжали жить и действовать во исполнение назначенных им судеб». «Нет никакого сомнения, что имеются и другие, сокрытые от нас до поры проходы туда, на безграничный простор времени», – пишет Леонов. Не идёт ли речь о переезде Школы?

Можно предположить, что задолго до отставки Бартини и его возвращения в Москву кто-то из учеников позаботился о новом месте для занятий. Требовалось достаточно просторное помещение со всеми специфическими свойствами явочной квартиры. К тому же оно должно располагаться в стороне от шумных улиц: не забудем, что речь идёт о большой спальне! Нелёгкую задачу предстояло решить неизвестному бартиниевскому «квартирьеру», – имея в виду знаменитый «квартирный вопрос» – острейший жилищный кризис тех лет. Но даже тогда можно было снять, купить или построить какое-нибудь жилье. Бартини прибыл в Москву в начале тридцатого года, – и, вероятно, к этому сроку всё было готово.

В одном из самых «булгаковских» романов братьев Стругацких – «Отягощённые злом» – действие происходит в квартире только что построенного жилого дома «странной архитектуры». (Сказано: «дом сдан под ключ». «Ключ от квартиры, где деньги лежат»?) Пустая квартира (из мебели – только топчан, на котором спали строители!) расположена в одной из двух полукруглых башен. Затем топчан заменяется грандиозной кроватью из спального гарнитура «Архитектор».

Очень важные детали: спальный гарнитур, архитектор и две полукруглые башни, – причём одна выше другой! Похожее сооружение мы обнаружили и в раннем рассказе «Забытый эксперимент» – преобразователь времени в энергию имел вид сдвоенной колонны. Не намекают ли Стругацкие на какое-то реальное здание, ставшее новым прибежищем «Атона»?

Очень много примет говорит о том, что место, где «скрывалась и вызревала целая бездна талантов», находилось на Арбате. О.Бендер в «Золотом телёнке» (1934) прибывает в несуществующий город Арбатов, Маргарита и мастер живут в арбатских особняках. При этом мастер часто посещает «чудесный» арбатский ресторанчик, Маргарита разбивает «освещённый диск», а Наташа рассказывает хозяйке о происшествии в арбатском гастрономе: у женщины исчезли туфли, и стал виден чулок с дырой.

Мастер заговорил со своей возлюбленной в «кривом» арбатском переулке. «Кривым» назван и арбатский переулок, над которым пролетала Маргарита. Случайное совпадение? Но Кривоарбатский переулок существует в действительности и знаком всему архитектурному миру благодаря архитектору Константину Мельникову. В конце лета 1927 года (сразу после землетрясения, разрушившего балаклавский маяк!) Мельников получил разрешение на строительство в центре столицы собственного трёхэтажного особняка странной формы – два полуутопленных друг в друга цилиндра неравной высоты. Или один – начавший раздваиваться… В плане это видится как две окружности, наложенные друг на друга, причём одна окружность проходит через центр другой.

Архитектор заявил, что его будущий дом – «показательный». Через два года это футуристическое жилье было готово, и с тех пор ручеек посетителей не пересыхал: шли студенты, пионеры, работники наркоматов, писатели, старые большевики… Словом, повторилась в миниатюре история с «Домом искусств» и с домом Волошина.

М.Булгаков: «Верите ли, это бредовое сооружение Ирода, – прокуратор махнул рукой вдоль колоннады, так, что стало ясно, что он говорит о дворце, – положительно сводит меня с ума. Я не могу ночевать в нём». «Бредовое сооружение» – специальное здание для «положительного сведения с ума»?

Перечитайте эти строчки в главе «Было дело в Грибоедове»: «Помнится даже, что кажется, никакой тётки-домовладелицы у Грибоедова не было… Однако дом так называли. Более того, один московский врун рассказывал, что якобы вот во втором этаже, в круглом зале с колоннами, знаменитый писатель читал отрывки из „Горя от ума” этой самой тётке, раскинувшейся на софе».

То же самое мы видим в «Двенадцати стульях» – в главе о музее мебельного мастерства, написанной в октябре 1927 года: «круглая комната с верхним светом, меблированная, казалось только цветочными подушками». (Круглый зал с лежаками?)

 

В 1967 году заслуженный архитектор РСФСР Константин Степанович Мельников вспоминал: «Дом строился два года, с 1927-го по 1929-й, и находится под №10 в Кривоарбатском переулке Москвы, в нём впервые в истории затронута архитектурой величайшая проблема одной трети жизни каждого из нас на земле».

Что же он полагает «величайшей проблемой»? «Одну треть жизни человек спит. Если взять 60 лет – 20 лет сна; 20 лет путешествий в область загадочных миров без сознания, без руководства, касаясь неизведанных глубин, источников целительных таинств, а может быть – чудес, да, может быть, и чудес!» (Сон обычного человека – «без сознания, без руководства»!)

И далее: «Путь мой останется собственным, путь Искусства, ему одному принадлежащий, путь сияния Вселенной, с полётами без ракет». (Сны – «полёты без ракет»?)

Один из учеников знаменитого архитектора вспоминал: «Сон был его идеей фикс. Мельников был абсолютно убеждён, что цилиндрическая форма спальни наиболее благоприятна для этой физиологической потребности, но никак не мог вразумительно объяснить – почему? Это вызывало насмешки со стороны коллег». В конце 1930 года Мельников создаёт грандиозный проект «Зелёного города» – зоны отдыха и увеселений для трудящихся, концентрически расположенной вокруг «Института изменений вида человека». (Ни больше и ни меньше!)

В пояснительной записке отмечено, что главное в этом проекте «предназначено исключительно для сна» – «в виде ряда корпусов, размещённых по кольцу на расстоянии около десяти километров». (Огромные цилиндрические спальные корпуса – «по кольцу»!..)

И далее: «Здесь могут найти себе место не только какие-либо механические кровати, здесь могут быть уместны специальные камеры с разреженным или сгущенным воздухом, камеры, насыщенные каким-либо эфиром…»

(«Нарыдавшись вдоволь, Коровьев отлепился, наконец, от стенки и вымолвил: – Нет, не могу больше! Пойду, приму триста капель эфирной валерьянки!» И далее: «Пойду, забудусь сном!»)

Обратите внимание: у Стругацких – «бойцовый Кот его высочества, курсант третьего курса Особой столичной школы», булгаковский мастер – «трижды романтический», в ефремовском «Часе Быка» – Святилище Трёх Шагов… В «Туманности Андромеды» появляется «Школа третьего цикла»: «Веда Конг и Эвда Наль приехали в час занятий и медленно шли по кольцевому коридору, обегавшему учебные комнаты, развёрнутые по периметру круглого здания». Не напоминает ли это мельниковский проект «сонного города»? Ефремов настойчив: «Круглый зал в центре здания собрал всё население школьного городка».

 

 

19. Барзак – Барская роща – Барвиха?

В 1936 году журнал «Пионер» напечатал сказку Л.Лагина «Старик Хоттабыч». «Кому из наших читателей не случалось видеть такие сны, когда ты ясно отдаёшь себе отчёт, что всё это происходит с тобой не наяву, – пишет Лагин. – Большое удовольствие – видеть такой сон: опасности тебе нипочем, самые головоломные подвиги ты совершаешь легко и всегда в высшей мере удачно. А главное, ты знаешь, что придёт время, и ты живой и невредимый проснёшься на своей кровати». Неспроста «авиаконструктор» и «комбриг» Волька Костыльков (во второй главе он командует воображаемой бригадой) предусмотрел в своём ковре-гидросамолёте три койки.

В том году страной овладел психоз шпиономании, искусно подогреваемый в канун Большой Чистки. Зависть и смутные подозрения вызывал странным особняк в Кривоарбатском переулке, а также его гости – люди явно непролетарского обличья. Следовало опасаться и некоторых слабостей хозяина, вполне извинительных в другой ситуации. Мельников считал себя гением, и это многих раздражало. Какой-нибудь особо проницательный товарищ мог припомнить странный проект тридцатого года и задуматься: нет дыма без огня! Очень симптоматична статья Р.Хигера в журнале «Советская архитектура» за 1935 год. Он резко критиковал проект «спального города» и мельниковскую идею управления сном, – упирая на то, что проектировщику «совершенно не важно, что в науке эта проблема не поставлена и не решена даже в незначительной степени».

Словом, есть основания полагать, что в середине тридцатых Школе пора было перемещаться в другое место. Следы «переезда» можно увидеть и в булгаковском романе – в той главе, где говорится о судьбе «служащих филиала». Их увезли на грузовиках в загадочную клинику Стравинского (заметьте: Ивана тоже доставил грузовик!)

В ранних рукописях это место называлось Барзак, затем – Барская роща. В окончательном тексте топоним вообще отсутствует. Но Булгаков даёт ориентиры – реку и бор: грузовик проезжает мимо них, возвращаясь в город, и то же самое Иван видит за окном палаты. В полдень открыли шторы, в палату «хлынуло солнце», – это означает, что окно выходит на юг. Стало быть, сама клиника расположена к северу от Москвы.

 

Ещё одна примета – невиданный комфорт «психушки»: не «дом скорби», а правительственный санаторий! Особенно впечатляет описание клиники в рукописи 1936 года: «В здании было триста совершенно изолированных одиночных палат, причём каждая имела отдельную ванную и уборную. Этого, действительно, нигде в мире не было, и приезжающих в Союз иностранцев специально возили в Барскую рощу».

Единственный похожий топоним – «Барвиха», всем известный правительственный клинический санаторий. Его спроектировал архитектор Борис Иофан – друг Бартини и единственный человек, знавший «красного барона» ещё до приезда в СССР – с 1920 года. Первый спальный корпус строили с 1931 по 1936 год. А 18 ноября 1939 года в «Барвиху» поступает пациент с диагнозом «гипертонический нефросклероз» – Михаил Афанасьевич Булгаков. Месяц интенсивнейшего лечения дал результат – смерть согласилась подождать.

 

Обратите внимание: в клинике Иван встречает «мастера» и при этом вспоминает про санаторий – как говорится, ни к селу ни к городу.

Герои Лагина, летевшие на ковре-самолёте, приземляются в роскошном санатории и сразу встречают… бурового мастера – в «первом спальном корпусе»!

К тому же вдоль этажей первого спального корпуса «Барвихи» тянутся ленты общих балконов – точь в точь как в булгаковской клинике!

 

 

20. «Стальная птица»

В первой половине шестидесятых годов в творчестве молодого, но очень популярного писателя Василия Аксёнова произошёл заметный сдвиг. Он отмечен аллегорической повестью «Стальная Птица» – ненапечатанной, но ходившей в «самиздате». Сюжет таков: в 1948 году в Москву возвращается необыкновенный человек по фамилии Попёнков. Он и был Стальной Птицей – в своём настоящем облике: «…и всё-таки я убеждён, что перед нами не homo sapiens, а обыкновенный стальной самолёт». Эти слова произносит врач, рассматривающий рентгеновские снимки Попёнкова. Но многозначительный абсурд продолжается: на консилиум приглашают Туполева. Знаменитый конструктор уточняет диагноз: «Нет, это не окончательный самолёт, хотя и имеет много общих черт с истребителем-перехватчиком».

Странное существо незаметно входит в жизнь обитателей старого арбатского (!) дома и беспощадно рушит его. Население переезжает в новое прекрасное здание. («И увидел я новое небо и новую землю…») Это не просто аллегория, а самый настоящий шифр, скрывающий историю о втором пришествии Иисуса.. Автор без конца повторяет, что Стальная Птица – «спаситель».

Библейскому Сыну Божьему «негде преклонить голову» – та же ситуация у аксёновского «спасителя». Он появляется в арбатском дворе с двумя авоськами в руках: в одной – рыба, известный символ Иисуса, в другой – мясо, истекающее кровью. (Жертвенное?..)

Но Аксёнов намекает и на что-то конкретное, известное самому автору и его ближайшему окружению. Кто имел прямое отношение к стальным самолётам? Кто работал в шараге с Туполевым? Кто проектировал ракетный перехватчик? Кто приехал в Москву из Таганрога в 1948 году?

В 50-60 годы Бартини поддерживал тесные связи с учёными двух крупнейших научных центров – Дубны и новосибирского Академгородка. Увидеть его вклад в тогдашнее кипение идей нам поможет повесть Василия Аксенова «Золотая наша Железка» (1973). В этом тексте не раз упомянута магия и каббала, а среди персонажей присутствует старый алхимик (он же – иностранный физик с мировым именем). Да и само название повести ясно указывает на трансмутацию неблагородного металла в золото.

Легко заметить, что в «Железке…» воспроизводится сюжет «Стальной птицы»: некто Мемозов, – существо с фантастическими возможностями – появляется в сибирском научном центре Пихты, озонирует творческую атмосферу и производит великое сотрясение учёных мозгов. Это его функция. «Я сплю, и вы суть моё сновидение, – объясняет Мемозов. – Есть только я, одинокий и великий очаг энергии, и вы во мне, как мои антиперсонажи, как моя собственность, и я делаю с вами, что хочу».

Фамилия героя начинается с «мем», – эта древнееврейская буква в каббале соответствует миру сна и иллюзии, царству мистической воды – «маим». Не забыта и грибная тема: муссируется слух о том, что Мемозов торговал в Москве волнушками, а главное действо разворачивается вокруг институтского кафе «Волна». («Мем» – вода!) Этого достаточно, чтобы увидеть «ресторан Грибоедова», действующий в одном из советских «академгородков».

По примеру старших товарищей писатель дублирует намёк: аксёновский «Воланд» продаёт волнушки на несуществующем Терентьевском рынке, а директора научного центра зовут Терентием.

 

 

21. «Страна дала стальные руки-крылья…»

Зачатый при свете Сверхновой древний великан Ра-Мег – возможно, это аллегория божественного рождения. («Звёздный мальчик») И первое, что сделал бартиниевский герой – научил людей добывать и обрабатывать металл. Между тем, это занятие напрямую связано с именем булгаковского мага: Воланд – чудесный кузнец, полузабытый цивилизатор Северной Европы. Мало того: древнегерманский Воланд оказался конструктором и пилотом! А прототип «иностранного консультанта» внедрял сталь в авиастроение. Вот что пишет об этом И.Чутко: «Так было и со сваркой хромомолибденовой и нержавеющей сталей. Бартини и инженер Сергей Михайлович Попов разработали для этого свою технологию».

…Скульптура Веры Мухиной «Рабочий и колхозница» всемирно прославилась на Парижской выставке 1937 года. Чуть позже она появилась на мосфильмовской заставке: стальные гиганты возникают из тьмы, разворачиваются, – и всякий раз зрители испытывают какое-то непонятное волнение.

Известно, что Вера Ивановна Мухина трудилась над знаменитым монументом вместе с авиационными инженерами-технологами. В их числе был и С.Попов, работавший над стальными самолётами Бартини. Пустотелые фигуры, сваренные из выколоченных по модели миллиметровых листов «нержавейки», изнутри держит мощный каркас из хромомолибденовой стали – технология, впервые отработанная на бартиниевской «Сталь-6».

Бартинн изобрёл для этого специальный сварочный станок. А советский павильон, послуживший постаментом для нержавеющей пары, проектировал уже знакомый нам архитектор Б.Иофан. Он нашёл очень интересное решение: здание павильона выстроено в виде лестницы, по которой поднимаются стальные гиганты. Первые ступени – широкие и низкие, последние – узкие и крутые. Кривая, проведённая по касательной к уступам и острию серпа, точно накладывается на бартиниевский график ускорения.

В 1934 году Мухина предлагала построить сорокаметровый маяк в виде фигуры водолаза с огненными иллюминаторами шлема – в Балаклавской бухте. Через полгода после ареста Бартини она лепит «Икара» – крылатого юношу, падающего в море. А этот факт приводится во всех книгах о Мухиной: в 1912 году они с подругой путешествуют по Италии в сопровождении двух итальянцев, с которыми познакомились в Париже.

Не странно ли: спустя сорок лет Вера Ивановна в беседах со своими биографами неизменно вспоминает старого учителя физики и его сына-гимназиста! Фамилия у итальянских друзей очень интересная: Бертини. В другой книге – Бортини… Может быть, кто-то из биографов плохо расслышал? Но в третьей книге о творчестве Мухиной гимназист оказывается не сыном, а братом учителя, да и самому почтенному мэтру всего тридцать лет!

Нельзя ли предположить, что именно Бартини был истинным вдохновителем знаменитой скульптуры? Автором идеи и эскиза первого варианта Вера Мухина называла Иофана, но сам Борис Михайлович на этот счет загадочно отмалчивался.

После смерти Бартини в его бумагах было обнаружено немало архитектурных набросков. Среди них есть эскиз башни, похожей на Останкинскую и полусферический зал с колонной-постаментом, на которой обнажённая женщина держит над головой большой блестящий шар.

Свой ли эскиз предложил Мухиной Иофан? Выполненная в гипсе модель несколько отличалась от окончательного варианта – главным образом, тем, что «пролетарий» не имел фартука и штанов. В таком странном виде скульптура была показана комиссии из ЦК. «Наденьте мужику штаны!» – приказал Молотов. В тот вечер художественная элита столицы давилась смешком: Молотов – молотобойцу!.. «Отметился» и Булгаков: «Штаны коту не полагаются, мессир, – с большим достоинством отвечал кот, – уж не прикажете ли вы мне надеть и сапоги?» А кто попрекает кота отсутствием штанов? Мессир Воланд, – сидевший, как вы помните, в одной ночной сорочке!..

Кому же на самом деле «не полагается» человеческая одежда? Вера Ивановна Мухина рассказывала своему биографу, что на цековских «смотринах» первого варианта скульптуры кто-то высказал странное предположение: это один из Сыновей Божьих и земная женщина из шестой главы Бытия! Но скорее всего никакого эрудита не было (тридцать шестой год всё-таки!), – просто Мухина указала на две неравные части библейского человечества.

«Боги, боги мои!» – повторяет Булгаков, – с маленькой буквы и во множественном числе. Цепь инкарнаций тянется за каждым «исполином» – череда великих магов, царей, философов, поэтов, религиозных реформаторов, авантюристов, народных вождей, учёных и конструкторов.

 

 

22. Парижские тайны

Особого внимания требуют мелкие, но запоминающиеся подробности, которые повторяются у разных авторов. Перед сеансом магии в Варьете мелькнул «бледный от пудры рассказчик», а Бегемот напудрил золотой пудрой усы.

Тави Тум из «Блистающего мира» разыгрывает вокруг пудры целую сцену.

«Пудра „Рашель” золотистого цвета» появляется в первой главе «Двенадцати стульев», затем мы видим «девушек, осыпанных лиловой пудрой», в сцене отъезда на гастроли театра «Колумб» вспоминают пьесу со странным названием «Порошок идеологии», а в следующей главе мелькнул ещё более загадочный «ракетный порошок».

Даже Хоттабыч свёл волькину бороду каким-то порошком серого цвета!

Прибавьте сюда «Аэлиту» (яйцевидный космический аппарат приводится в движение взрывчатым порошком), повесть М.Булгакова «Роковые яйца», а также «нехорошую квартиру» в «Мастере…», которая принадлежит вдове ювелира Фужере – явный намёк на Фаберже и его знаменитые пасхальные яйца. На двери ювелиршиной спальни, в которой поселился Воланд, мы видим «огромнейшую сургучную печать». (Порошок, яйцо и печать.)

Всё объясняется просто: в большинстве трактатов Философский Камень назывался «пудрой проекции» и описывался как порошок серого или тёмно-красного цвета. Он вызревает в Философском Яйце, – особом сосуде, опечатанном так называемой «печатью Соломона». Неспроста упомянут и громадный камин: Философское Яйцо называли «фурнус секретус» – «тайная печь». Вот что говорит Бегемот о романе мастера: «Главная линия этого опуса ясна мне насквозь». (Opus Magnus – «Великое Делание»!)

А зачем летят на Венеру герои «Страны багровых туч»? Цель экспедиции – разведка богатейшего месторождения радиоактивных руд, названного Урановой Голкондой. Но «уранос» – «небо», Голконда – библейский город, в котором Соломон хранил свои драгоценные камни, а первооткрыватель венерианской Голконды почему-то заинтересовался порошком розовато-серого цвета, про который сказано, что на земле он «давно известен».

По-видимому, это и есть главный секрет повести – Философский Камень, созревший на «Тайном Огне» венерианских вулканов под «печатью Соломона».

 

Герой «Улитки на склоне» видит статуэтку Венеры, читает запись «пудру Але» (алая пудра?) и становится директором Управления.

Посыпан пудрой и парик Демиурга из «Отягощённых злом».

Не идёт ли речь о «пудре проекции»? А что ещё может означать странная обязанность, возложенная на секретаря Демиурга: он должен тщательно собирать пыль, брикетировать её и сдавать под расписку!

«Золотое Руно», полученное Бендером – символ окончания Великого Делания. Награда. Не означает ли это, что Бартини – человек, ставший прототипом тайного героя Ильфа и Петрова – владел Философским Камнем? Вспомните «Стальную птицу» Аксёнова, полную намёков на Бартини: алхимики, получившие Камень, именовали себя Птицами, Адептами или Мастерами. МАСТЕР – прочитали мы, сложив буквенные индексы самолётов Бартини. Но оказалось, что в архиве Минавиапрома сохранился ещё один бартиниевский проект – «Ф-57». (Мастер Ф.?)

А теперь вернёмся в Париж 1912 года: юная Вера Мухина знакомится с отцом и сыном (или всё-таки братья?) Бертини (Бортини?) и до самой смерти помнит об этой встрече. В 1937 году Мухина снова едет в Париж – для авторского надзора за монтажом гигантской статуи, – и виновником этого события оказывается Иофан – друг Бартини!

В середине августа 1937 года, в канун Дня Воздушного флота, Бартини шёл со своим замом М.Бондарюком с Большой Ордынки. Возле ГУМа он раскланялся с какой-то женщиной. Когда отошли подальше, барон сказал: «Жена начальника военной разведки». Этот маленький эпизод подтверждает, что Бартини был хорошо знаком с комиссаром 2-го ранга Яном Берзиным. Известно также, что муж Мухиной – доктор Алексей Замков – был домашним врачом Берзиных. В тридцать пятом году именно ему доверили проводить медицинское освидетельствование всех нелегалов, отправляемых за границу Разведупром. Сам Берзин весной и летом тридцать седьмого года несколько раз посетил Париж, где руководил работой своих людей на Всемирной выставке и переброской в Испанию советских военных.

Для строительства павильона и монтажа гигантской статуи в Париж выезжала группа инженеров и рабочих. Возможно, конструктор был включён в неё стараниями Берзина – под другой фамилией. Казневский писал (со слов З.Б.Ценциппера), что летом 1937 года Бартини несколько недель отсутствовал в Москве, из-за чего срывался график работ по доводке самолёта «Сталь-7». Время было тревожное, люди нервничали… А незадолго до ареста на столе главного конструктора видели бюллетень Парижской выставки.

Иофан построил для молодого барона виллу в окрестностях Рима – явочную квартиру коммунистов. Но членство Бартини в итальянской компартии – дело тёмное: «красный барон» не значился в списках ни под одним известным нам именем – Бартини, Орос, Орожди и Формах, – и мы вправе усомниться насчёт конспиративной виллы под Римом.

А вот у булгаковского иностранца вилла была, – правда, во Франции. Коровьев говорит управдому: «Если бы вы видели, какая у него вилла в Ницце! Да будущим летом, как поедете за границу, нарочно заезжайте посмотреть – ахнете!»

Эта загадочная фраза появилась в тридцать шестом году, – значит, управдом должен был посетить Францию летом тридцать седьмого. А в последней главе романа «вилла» была подарена влюблённым – вместе с советом мастеру «сидеть над ретортой».

 

 

23. Мастер Ф.

«Сначала по ртутной глади проходит лёгкая зыбь. Затем на поверхности возникает танцующий голубой блик и слышится шорох, напоминающий шипение морской пены, сопровождающийся острым запахом гниющих водорослей. Ртуть волнуется и бьётся о стенки реторты, отбрасывая зелёные, синие и оранжевые тени. Затем субстанция начинает сильно бурлить, уподобляясь алой львиной гриве. Через час процесс заканчивается, – золотая масса, редкая по красоте радужных переливов, застывает».

Так описывается классический опыт трансмутации – алхимическое превращение ртути в золото.

 

Вспомните «Территорию» Олега Куваева: вместе с золотом геологи открывают целую гору из киновари – ртутной руды. В «Туманности Андромеды» находят золотого коня, но первый рассказ Ефремова («Озеро Горных Духов», 1944) рассказывает про открытие огромного месторождения ртути. То же самое мы видим у А.Грина: золото – в «Золотой цепи», а в «Бегущей по волнам» один горожанин разбогател, обнаружив на своём участке ртутное месторождение. И в толстовском «Гиперболоиде инженера Гарина» из недр Земли полилось золото, растворённое в ртути.

Но самым откровенным оказался «атоновец» А.Полещук (1923-1979). В 1959 году он издал свою первую повесть – «Великое Делание или Удивительные приключения доктора Меканикуса и его собаки Альмы». Она заканчивается приездом в СССР потомка знаменитого алхимика древности.

 

Если в 1923 году в Советской России появился человек, обладающий поразительными знаниями и способностями, – значит, в каком-то другом месте он должен был исчезнуть. Но историки европейской алхимии могут назвать лишь два-три имени знатоков «Королевского Искусства», живших в первой половине XX века. Плюс один псевдоним – «Мастер Фулканелли», – принадлежавший единственному алхимику, получившему Философский Камень.

Псевдоним выбран не случайно: слово «вулкан» – один из полдюжины алхимических символов, обозначающих процесс нагревания.

В 1922 году этот Адепт жил в Париже, но затем бесследно исчез. А несколько лет спустя были напечатаны две его книги – «Тайны готических соборов и эзотерическая интерпретация герметических символов Великого Делания» (1926) и «Философские приюты и герметический символизм в их соотношении со Священным Искусством и эзотеризмом Великого Делания» (1930).

Эти труды достаточно известны и, по мнению людей сведущих, стоят в одном ряду со знаменитыми трактатами Космополита, Филалета и Бернара Тревизанского. Они изданы его учеником Эженом Канселье, – единственным человеком, знавшим Адепта под этим именем.

В предисловии к первому изданию «Тайн готических соборов…» Канселье писал, что после 1922 года Учитель «достиг вершины познания», а затем исчез. «Если бы я приобщился к знаниям, которые дали этому Адепту возможность презреть суету нашего мира, то, что касается меня лично, я бы поступил так же, как и он, несмотря на горечь неизбежного расставания».

И далее: «Действие этого божественного огня целиком источает старого человека. Имя, семья, родина, все иллюзии, все заблуждения, всё тщеславие – всё обращается в прах. И из этого пепла, как поэтический феникс, возрождается новая личность».

Этот абзац выделен курсивом. Можно догадаться, что Канселье говорит не о возрасте, а о превращении «старого человека» в «новую личность». Кроме того, в предисловии дважды упомянуты некие «Гелиопольские Братья», которые благодарны Адепту. Возможно, речь идёт о первых учениках школы «Атон»: Гелиополь (Иуну) был центром культа Ра, чей Атон – Солнце.

О происхождении Адепта ничего не известно. Фамилия явно итальянская, но с таким же успехом этот человек мог быть французом, немцем, поляком или русским. Его называли «новым Сен-Жерменом». Писали даже, что под именем Фулканелли скрывается принц, имеющий право на престолы нескольких европейских монархий – бывших и нынешних. («Маленький принц»?)

…В конце жизни Антуан де Сент-Экзюпери пишет сказку о принце-волшебнике, прилетевшем с планеты трёх вулканов. Не намекает ли он на знакомство с Фулканелли?

Все биографы писателя особо выделяют парижский период – 1920-21 годы – «время внутреннего созревания» и увлечения Платоном. Товарищи насмешливо звали его «Тонио-лунатик». Тогда же Сент-Экзюпери принимает решение стать лётчиком и берёт частные уроки пилотирования.

В это же время в Париже происходит другое событие – генерал Картье расшифровывает автобиографию Ф.Бэкона. А через год после того, как Фулканелли «презрел суету нашего мира», в Петроград прибыл конструктор и пилот Роберто Бартини.

Первым приезд барона «отметил» Грин, сделав Бартини прототипом летающего Друда в «Блистающем мире» (1923). Цирковой псевдоним Друда – «Человек Двойной Звезды». Сравните это с загадочной фразой Фулканелли, которую приводит его ученик в предисловии к «Тайне готических соборов» (русский перевод – 1996 г.): «Наша звезда – единственная, но, однако, она двойная. Умейте различать реальную звезду и её отражение и вы заметите, что она светит гораздо ярче днём, чем в полной тьме».

Становятся понятными ртуть и золото, обнаруженные в книгах «Атона» – начало и конец, превращение Меркурия в Красного Льва. Именно этот путь избрал Фулканелли. После его исчезновения было найдено письмо неизвестному Учителю, в котором Фулканелли утверждает еретическую для всякого алхимика мысль: «Тот, кто может совершить Делание с помощью одного лишь Меркурия, нашёл наиболее совершенное, то есть обрёл свет и совершил Магистериум».

 

Свет – не только аллегория. Адепт называет его верным знаком завершения Делания: сосуд «становится светящимся, подобно солнцу».

Вспомним булгаковскую Маргариту, живущую в готическом особняке: её кожа засветилась от крема из золотой коробочки Азазелло, а в полёте она разбивает «освещённый» знак. В том же ряду – необыкновенный свет, который обрушился на Маргариту в начале бала («мессир не любит электрический свет»!).

Яростный свет пылает в чреве толстовского гиперболоида, светится радиоактивный металл М, добытый из вулкана. (Свет Фулканелли…)

Не потому ли летательный аппарат Друда (настоящее имя – Гора) сравнивается с «помпейским светильником»? (Помпея – вулкан – Фулканелли?)

Нельзя не вспомнить и «альтер эго» Хоттабыча – циркового мага с «русско-итальянской» фамилией Сидорелли, – а также волковскую девочку Элли – алхимическое дитя «Изумрудной Скрижали».

 

 

24. «Русский в Италии»

Мать отдала грудного ребёнка в приют и утопилась в реке. В раннем детстве мальчик стал проявлять некоторые странности. Затем его взял на воспитание барон по имени Бартоломеус. Неожиданно для себя барон оказался родным отцом подкидыша и открыл в нём магические способности, передающиеся по наследству. Когда отец умер, юноша осознал своё таинственное предназначение…

Это не биография барона ди Бартини, а сюжет знаменитого романа Густава Майринка, написанного в 1921 году – в то время, когда Бартини жил в Италии. К тому же «Белый доминиканец» стал первым литературным произведением, в котором прямо и открыто говорится о преображении человека как истинной цели алхимии.

Вместе с титулом к герою переходит звание потомственного городского фонарщика и членство в «цепи» – в каком-то сверхмогущественном ордене, действующем во всей обитаемой вселенной. О целях этого сообщества говорит имя барона – Христофор: так звали легендарного великана, перенесшего через реку младенца Иисуса.

В конце романа герой переживает трансмутацию, схожую с той, что описал Канселье: «Всё тленное во мне выжжено и в таинстве смерти превращено в пламя жизни».

В предисловии к следующему роману – «Ангел западного окна» – Майринк пишет: «Я говорю… не о той сугубо практической алхимии, которая занята единственно превращением неблагородных металлов в золото, а о том сокровенном искусстве королей, которое трансмутирует самого человека, его тёмную, тленную природу, в вечное, светоносное, уже никогда не теряющее сознание своего Я существо».

 

Предположим, что прототипом майринковского Христофора стал барон Роберто ди Бартини, известный на Западе под псевдонимом Фулканелли.

В 1921 году Адепт заканчивает «Тайны готических соборов». Эта книга рассказывает об этапах Великого Делания, зашифрованных в архитектурных деталях и скульптурах католических церквей. Наряду с алхимическими символами Фулканелли выделяет знаки древних египетских мистерий. Главный из них – анх (crux ansata): «…Форма больших религиозных сооружений Средневековья, с присоединённой к хорам полукруглой или эллиптической абсидой, скорее напоминает другой символ – египетский анх… Герметический эквивалент анха – эмблема Венеры».

Но особое внимание Фулканелли обращает на статуи Св.Христофора. Именно этому святому должен уподобиться алхимик, желающий получить Камень и найти в себе духовное золото. «Сколько чудесных вещей мы откроем, если научимся тщательно разбирать слова, разбивать оболочку и высвобождать истинный смысл, божественный смысл, который они в себе заключают».

 

Христофор Манцев – истинный вдохновитель событий, описанных в «Гиперболоиде инженера Гарина», – взбирается на вулкан. Исследуя вулканические газы, он выделяет металл М – очень радиоактивный. но совершенно не задействованный в сюжете. После взрыва химических заводов вся компания собирается на яхте Роллинга, стоящей на неаполитанском рейде. (Почему А.Толстой выбрал именно этот порт?) «На востоке поднимались испарения ещё невидимой земли, и стоял пепельный столб дыма над Везувием».

В «Стране багровых туч» планетолёт совершает посадку в кратере гигантского вулкана, чтобы установить там маяк.

В «Туманности Андромеды» с вершины величайшего в мире вулкана Кения уходит луч передачи по Великому Кольцу, а заведующий станциями Кольца находит золотого коня в подводном гроте андезитового островка (андезит, как сказано в ефремовском примечании – вулканическая порода).

В романе булгаковского друга Леонида Леонова мы видим гравюру, изображающую «извержение Крокотау 1883 года» – непосредственно перед появлением ангела Дымкова. (Дымков – и дым над кратером!)

Следующая глава начинается описанием сновидения, которое посетило старофедосеевского попа: «Глаз не оторвать, сеанс длился дольше обычного и заключался в том, что внезапно на бывших Воробьёвых горах открылась огнедышащая дыра, по церковному волкан, переполошившая столицу, почти как тот самый Крокотау, в рамочке над комодом, но чуть послабже. Уже над ним летают дежурные аэропланы, безуспешно кидая в прорву тушительный порошок…» («Пудра проекции»?)

Не упустите и намёк на Воланда («волкан» – на Воробьёвых горах!). Вспомните также громадный золотой портсигар иностранного профессора: в рукописи тридцать седьмого года вместо бриллиантового треугольника «…на крышке его сверкнула синим и белым светом алмазная буква F». (Мастер Ф.?)

 

Воланд хромает, а его ногу натирают чёрной жижей, – «горячей, как лава». Не вспоминается ли здесь Вулкан – хромой бог-кузнец древних римлян, «списанный» с греческого Гефеста?

Кроме того, в «Илиаде» мы встречаем Гефеста в кратере вулкана, – там находится его кузница. Не случайно воландоподобного персонажа из «Отягощённых злом» чаще всего именуют Гефестом и Кузнецом. Его помощник носит странный портфель, – клокочущий подземным огнём, извергающий столбы вонючего дыма. (Вулкан?)

А чего стоит эта восточная цветистость с комментарием в скобках: «Сам Пророк незадолго до смерти говорил о Раххале как о человеке, зубы которого в огне превзойдут гору Оход. (Видимо, Оход был вулканом, и странную эту фразу надо понимать в том смысле, что, когда Раххаль будет гореть в аду, зубы его запылают пламенем вулканическим)».

 

Одной из лучших вещей Стругацких знатоки считают «Улитку на склоне». (На склоне чего?..)

Обратите внимание на эпиграф повести: «Тихо, тихо ползи, улитка, по склону Фудзи…» (Фудзияма – вулкан!)

Откроем «Двенадцать стульев»: что снилось О.Бендеру в ночь после судьбоносной встречи с «господином из Парижа»? «Остап видел вулкан Фудзияму…» Вряд ли это случайная деталь: в начале «Золотого телёнка» герой снова видит Фудзияму – в кабинете председателя исполкома! Бендер в газоубежище: «Из его горла вырвались вулканические раскаты».

При посещении Бендером старгородского дома престарелых случилось весёлое извержение огнетушителя – красного конуса. Незадолго до того проснулся громкоговоритель: «В трубе послышался страшный рокот. Не то это были громовые аплодисменты, не то начали работать подземные вулканы». Какое интересное сочетание: труба и вулканы!

Затем, как вы помните, Остап отправился к архивариусу. «Живём как на вулкане», – образно выразился гражданин Коробейников. Описание рассвета на Волге: «На востоке распускались розовые бутоны. … Бутоны превратились в вулканы и принялись извергать лаву наилучших кондитерских красок». Воробьянинов после очередной неудачи: «За ночь на щеке огорчённого до крайности Ипполита Матвеевича выскочил вулканический прыщ».

Не забудем, что искателей бриллиантов было трое. Отец Фёдор готовился к путешествию очень своеобразно: «Выложив на пол лежавшие сверху книги: комплект журнала „Русский паломник” за 1903 год, толстеннейшую „Историю раскола” и брошюрку „Русский в Италии”, на обложке которой отпечатан был курящийся Везувий…»

 

 

25. Холодный огонь

Допустим, что Бартини и Фулканелли – это один и тот же человек, приехавший в Россию под видом итальянского революционера. В начале осени двадцать третьего года Бартини встречался с Берзиным. Вскоре Берзин направляет на длительную нелегальную работу в Америку изобретателя Льва Термена. Там он налаживает производство своего любимого детища – терменвокса, – электромузыкального аппарата, очень популярного в двадцатые и тридцатые годы. А летом тридцать седьмого Термен приезжает на Всемирную выставку.

(Есть ли связь между этими людьми и событиями? Обратите внимание: электромузыкальный аппарат Термен изобрёл до 1923 года. Этим годом датирован роман «Блистающий мир», а его герой дружил со смотрителем маяка, придумавшим «машину для услаждения слуха»)

В Америке Термен становится миллионером, покупает небоскрёб и завязывает контакты с промышленниками, инженерами и учёными. В числе его близких друзей был Альберт Эйнштейн. В 1937 году Термен показал в Париже новые модели терменвокса, затем свернул все свои дела, продал имущество и вернулся в Союз. Почему? Очевидно, он посчитал свою задачу выполненной.

Термен встретился с Бартини в туполевской шараге – в тридцать девятом. По странной случайности там оказываются ещё два человека, знакомые с Эйнштейном – профессор Ю.Б.Румер и Карл Сцилард, брат бартиниевского одноклассника Лео Сциларда. В августе того же года Лео неожиданно приходит к Эйнштейну и убеждает его в необходимости создания атомной бомбы. Так появилось первое из знаменитых писем Эйнштейна Рузвельту, ставших спусковым крючком ядерной гонки.

А что подтолкнуло Сталина?

Официальные историки убеждены в том, что главную роль сыграли письма физика Г.Флёрова, предлагавшего начать разработку урановой бомбы. Но они оставались без ответа, пока не вмешался всемогущий случай: в 1942 году под Таганрогом была найдена полевая сумка убитого немецкого офицера, в которой лежала тетрадь с расчётами по цепной реакции в уране-235. А в конце января 1943 года в Москве узнали о крупном успехе американцев: под руководством Энрико Ферми осуществлена первая в мире управляемая цепная реакция. Это сообщение окончательно убедило вождя, и 11 февраля он подписал постановление об организации работ по использованию атомной энергии в военных целях. Возглавил проект Лаврентий Берия.

Но вот что интересно: первая информация о запуске американского реактора поступила от бартиниевского друга Бруно Понтекорво – ближайшего сотрудника Энрико Ферми. В середине 30-х годов молодой итальянский физик начал сотрудничать с советской разведкой. Затем он уехал во Францию, а в 1938 году убедил своего учителя эмигрировать в США. После атомной бомбардировки Японии Понтекорво переслал в Москву полный комплект чертежей плутониевой бомбы – той, что сбросили на Нагасаки. В 1950 году он чудом избежал ареста, был тайно вывезен в Советский Союз, получил лабораторию в Дубне и звание академика.

…Вернёмся в тридцать седьмой год. В конце мая в Париж прилетает Сент-Экзюпери. Всего три месяца назад пилот получил страховку, купил одномоторный «Симун» и установил прямую связь между Дакаром и Томбукту (Мали). Тем неожиданнее было его решение оставить новую трассу. Своим парижским друзьям он говорит очень странные вещи – о грядущей мировой войне, о ракетах и реактивных самолётах.

В июне Сент-Экзюпери едет корреспондентом в Испанию, а в августе посещает Германию. Тем же летом А.Толстой переделывает «Гиперболоид инженера Гарина» – роман о смертоносных лучах. Вместо эпиграфа автор посчитал своим долгом сообщить об этом читателям: «Этот роман написан в 1926-1927 годах. Переработан со включением новых глав, в 1937 году». Радиоактивный металл М, добытый из вулкана – одно из таких «включений». Не на эти ли «лучи смерчи» намекает Толстой? Нельзя не вспомнить и «лучевую» главу, исчезнувшую из канонического издания «Двенадцати стульев».

Радиоактивность играет важную роль в произведениях бартиниевских «школьников».

В аксёновском романе «Золотая наша Железка» учёные ищут неуловимую частицу «Дабль-ю». Тайные надежды связывают её с преображением человека: «Ночью где-нибудь в уголке твоего организма может пройти какая-нибудь случайная реакция, и ты проснёшься Светофором Колумбом, Френсисом Ветчиной или братьями Черепановыми…» (Ветчина – бекон)

 

В «Звёздных кораблях» Ефремов дважды повторяет мысль о том, что излучение урановых руд подстегнуло эволюцию живых организмов. (Ускорение мутации.)

То же самое можно увидеть в «Лезвии бритвы»: галлюцинации вызывают не только снадобья из грибов, но и таинственное излучение серых кристаллов.

Могучий луч уничтожает расстояния в «Туманности Андромеды», и там же мы видим космодром под названием «Аризонская радиоактивная пустыня».

Герои «Страны багровых туч» летят осваивать урановое месторождение на Венере.

Планета с ужасающим радиационным фоном показана и в «Обитаемом острове» – там, где герой жарит на огне ядовитые грибы.

А в эпилоге лагинской сказки маг Хоттабыч и Волька всерьёз увлекаются радиотехникой: магия и радиация?

В повести Стругацких «Хищные вещи века» радиоактивности нет, зато радиоприемнику отведена очень важная и неожиданная роль. В нем скрыт один из двух компонентов сверхмощного галлюциногена. Все сделано просто: репеллент (вещество, отпугивающее кровососущих) плюс маленькое усовершенствование радиоприемника. Неподготовленные люди быстро теряют человеческий облик и умирают от нервного истощения: они не в силах отказаться от ошеломляющих ощущений и удивительных способностей, от безраздельного владычества над иллюзорными мирами. Или – не иллюзорными?..

В «Граде обречённом» некий Наставник перебрасывает молодого астронома из Ленинграда 1951 года в виртуальный мир, смоделированный по образу и подобию земного. Радиации здесь тоже нет, но эпиграфом к роману взяты две строчки из катаевского «Радиожирафа». К тому же один из персонажей получил фамилию Румер (физик Ю.Румер – друг Бартини), а другой назван Гейгером. (Счётчик Гейгера?)

На планете Саракш лучевая мутация породила расу голованов – разумных собак («Обитаемый остров», «Жук в муравейнике», «Волны гасят ветер»). Один из тамошних гуманоидов – Колдун – получил магические способности чрезвычайной силы. Даже появление люденов в «Волнах…» явилось следствием «какой-то древней мутации».

Но особенно откровенна последняя повесть А.Ярославцева (А.Стругацкого) – «Дьявол среди людей». Её герой – обыкновенный человек по фамилии Волошин, – обретает магическую мощь после возвращения из Чернобыля. А вот чем он занимался: «И Ким все два месяца проработал бульдозеристом: то ли забивал там какой-то тоннель, то ли, напротив, тоннель расчищал».

Не является ли подобная мутация результатом целенаправленной деятельности высших сил? Ответ скрыт в двух строчках: «…затем пришло и двадцать шестое апреля 86-го года. Господь посетил нашу страну, и совершилась страшная трагедия Полынь-города». В конце повести один незначительный персонаж говорит о ста сорока тысячах избранных – «искупленных от земли» – из Откровения Иоанна Богослова.

В романе С.Витицкого (Б.Стругацкого) «Поиск предназначения» есть эпизод, в котором радиация прямо связывается с магией: в том районе, где герои производили раскопки, имеются «залегания урановой смолки». Местность называлась Мугиан – «Магия», «Колдовство» и «Страна Чудес», а раскапывали археологи «Крепость магов».

 

 

26. «Это – дух, заключённый в вещах»

«Многие из алхимиков заблуждаются, потому что они не знают расположение огня, который есть ключ Делания». Эти слова написал знаменитый Адепт Раймонд Луллий.

…Новый вариант «Гиперболоида…» появился сразу после публикации «Золотого ключика». Не связан ли светящийся в темноте радиоактивный «металл М» с судьбой деревянного человечка? Вспомните: сначала Буратино хотят сжечь в очаге, а затем посылают к папе Карло – в огонь нарисованного очага, о котором Буратино рассказал Карабасу. И Булгакову зачем-то понадобилась такая деталь: ярко горящий камин в спальне Воланда совершенно не греет. (Холодный огонь – «золотой ключ» алхимических трактатов?)

«Розовый кометный огонь рвался из высоких труб силикатных заводов», – пишут «сатирики» Ильф и Петров. (Труба и розовый огонь)

Мы уже отмечали, что всё розовое в таких книгах очень значимо. Почему, например, после бала лапы булгаковского Бегемота были «в розовом креме»? Ассоциативная цепочка: крем – кремация – огонь. («Розовый огонь»?) «Дом Грибоедова» (сгоревший!) был кремового цвета, а «общежитие студентов-химиков имени монаха Бертольда Шварца», в котором поселился «пожарный инспектор» Бендер со своим компаньоном – розовое. (Роза и крест)

Корейко беседует со швейцаром «Геркулеса» о кремации, «кожу на лице Воланда навеки сжёг загар», Маргарита «обожжена» кремом Азазелло, – тело её «загорелось», кожа «налилась ровным розовым цветом». К тому же она живёт в кремовом особняке, улетает с мастером из горящего дома, перед встречей с Азазелло слышит разговор о кремации…

И совершенно ясно, что речь идёт об алхимической трансмутации посредством «тайного огня».

На туфлях Маргариты мы видим стальные пряжки, про Азазелло сказано, что он «летел, блистая сталью», Воланд опирается на шпагу, как на трость. На шпагу опирается и житель планеты трёх вулканов – Маленький принц с рисунка Экзюпери. Всё объясняется просто: «тайный огонь» алхимики именовали «нашей сталью» и «Вулканом».

В начале XX века радиацию называли «чёрным светом» – даже в научных трудах (в этом нетрудно убедиться на примере работ французского физика Гюстава Лебона). А историки науки доказали, что монаха Бертольда Шварца – алхимика и изобретателя пороха – никогда не было. Между тем, об этом давно писали мистики: «Бертольд Шварц» – это «чёрный свет», самый таинственный реагент алхимического процесса. Другой перевод – «тёмное пламя» («тайный огонь»).

В «Часе Быка» есть звездолёт «Тёмное пламя». Стругацкие как-то чересчур восхищаются кремовым (огненным?) костюмом Вечеровского. К тому же в «Миллиарде…» присутствует странный и никак не объяснённый эпизод: кремовый костюм обгорел, а у квартиры был «такой вид, словно здесь взорвался картуз чёрного пороха».

По легенде порох взорвался в келье монаха-алхимика, – значит, Фил Вечеровский и есть символический «Бертольд Шварц» – хранитель «тёмного пламени», на котором производится отжиг «филиусов».

 

Все без исключения алхимические сочинения говорят о том, что «тайный огонь» никоим образом не похож на обычный и абсолютно необходим для приготовления Камня.

Вот как описывает его Фулканелли: «Этот огонь или эта пылающая вода – жизненная искра, вложенная Создателем в инертную материю, это – дух, заключённый в вещах, вечный огненный луч внутри тёмной, бесформенной, холодной субстанции. Здесь мы соприкасаемся с самой великой тайной Делания». (Друд – «луч в тёмную воду»!) Далее Адепт сетует на то, что не вправе выразиться яснее.

«Средневековые алхимики не могли знать о радиации!» – возразит скептик. Но много ли мы знаем о средних веках, – не говоря уж о временах более отдалённых? Не так давно на Кольском полуострове был обнаружен ритуальный комплекс, включающий сооружения явно астрономического характера. Это, по-видимому, самый древний объект такого рода: по предварительным оценкам, ему не менее двадцати тысяч лет! Он найден неподалёку от того места, где А.Барченко исследовал пещеру, защищённую от незваных гостей очень болезненным эффектом – с человека словно сдирали кожу. Пещеру, кстати, тоже искали, но не нашли. Возможно, об этом позаботился сам Барченко или люди из ГПУ, помогавшие снарядить его экспедицию.

Не связан ли древний посвятительный центр со странной пещерой и с крупным месторождением урановой смолки, разведанным здесь в пятидесятые годы?

…По данным российской медстатистики, за десять лет, предшествовавших прекращению ядерных испытаний, частота мутаций возросла вдвое. Проводились специальные исследования интеллектуальных способностей детей, подвергшихся облучению в материнском чреве – в России, Белоруссии и Украине. Был сделан осторожный вывод: «Не представляется возможным сделать окончательное заключение о связи между увеличением числа детей с умственной отсталостью и фактором воздействия ионизирующей радиации».

Случаи усиления интеллекта по понятным причинам не изучались.

 

 

27. «Привилегированное положение
по отношению ко вселенной»

Радиофизик Фредерико Содди – нобелевский лауреат 1921 года – стал известен благодаря своим исследованиям урана и радия. Он же впервые объяснил природу изотопов. Но незадолго до смерти Содди писал о том, что все открытия в ядерной физике были инспирированы тайными обществами, хранившими знания древних цивилизаций. Значит, мысль о превращении урана в радий была ему подсказана?

Следующая цепочка открытий началась в конце 1937 года и привела к овладению ядерной энергией. Не появился ли снова «Гермес XX столетия»?

Сказка о мальчике, прилетевшем с планеты трёх вулканов, намекает не только на легендарного Фулканелли, но и на крохотную планету Гермес, открытую в 1937 году.

О беседе с Фулканелли, состоявшейся летом тридцать седьмого, рассказал физик Жак Бержье в книге «Утро магов». В то время он был сотрудником парижской лаборатории ядерных исследований, которую возглавлял профессор Андрэ Гейльброннер – один из создателей физической химии. Первые успехи обнадёживали: искусственную радиоактивность обнаружили в момент, когда висмутовая проволока, помещённая в дейтерий, испарилась от мощного электрического разряда.

Фулканелли поздравил учёных, но предупредил о грозной опасности, которую таит в себе освобождённая энергия атомного ядра. «Алхимики знают это уже давно», – сказал он и добавил, что «расщепить ядро легче, чем вы думаете». «Геометрического расположения сверхчистых веществ достаточно для того, чтобы развязать атомные силы без использования электричества и вакуума».

Сегодня даже старшеклассник сообразит: Фулканелли говорил про атомный реактор! Но в те годы никто не знал о том, что, выложив в определённом порядке слои «сверхчистых веществ» – урана и графита – можно вызвать цепную реакцию деления ядер. Остаётся поверить: «алхимики знают это уже давно».

Бержье спросил своего собеседника о сущности алхимии, – добавив, что, как учёный, он не может относиться к этому предмету серьёзно.

 

Вот ответ Фулканелли:

«Вы просите меня дать четырёхминутный обзор четырёхтысячелетней философии и работы всей моей жизни. Более того, вы просите меня облечь в слова понятия, для которых словесных объяснений просто не существует. Могу только сказать: пусть вас не удивляет, что в современной официальной науке возрастает роль наблюдателя. Относительность и принцип неопределённости показывают, что тонкие процессы подвержены воздействию наблюдателя. Секрет алхимии в том, что существует такой способ манипулирования материей и энергией, при котором возникает то, что современная наука называет силовым полем. Оно воздействует на наблюдателя и ставит его в привилегированное положение по отношению ко Вселенной. Оттуда он получает доступ к реальностям, которые пространство и время, материя и энергия обычно от нас скрывают. Вот что мы называем Великим Деланием».

О Философском Камне и получении золота: «Это только следствия применения принципа, его частные случаи. Существенным является не превращение металлов, а преображение самого исследователя. Это древний секрет, открываемый в каждом веке немногими посвящёнными».

Вскоре после войны с Бержье встретился американский майор из группы «Алсос», созданной для поиска атомных секретов побеждённой Германии. Майора интересовало: знаком ли Бержье с человеком по фамилии Фулканелли?

Очевидно, в тридцать седьмом году Адепт успел побеседовать ещё с несколькими заинтересованными лицами. Это дало определённые результаты: в начале 1938 года немецкие физики О.Ган и Ф.Штрассман открыли способ деления атомного ядра урана – бомбардировкой нейтронами. В августе 1939 года атомной проблемой заинтересовалось военное руководство Германии.

Почему же Германия не получила бомбу? Вспомните загадочные слова Бартини – об усилиях, которые требуются для сохранения мирового равновесия.

Чтобы направить человечество к Луне, лучшие умы ядерной физики оказались за океаном, а немецкие работы были активизированы ровно настолько, чтобы стать пугалом для двух сверхдержав – США и СССР. Лишь один европейский физик оставался опасен по обе стороны Атлантики – молодой и фантастически талантливый Этторе Майорана, первым разгадавший структуру атомного ядра. В начале тридцать восьмого года он имитировал самоубийство и бесследно исчез.

…Первый атомный взрыв был произведён 16 июля 1945 года в 5 часов 29 минут 45 секунд в Тринити-Сайт, штат Нью-Мексика. Вот как описывает это событие один из очевидцев:

«Световой эффект смело можно назвать невиданным, прекрасным, ошеломляющим, ужасающим… Он не поддаётся воображению. Всё было озарено опаляющим огнём, который по яркости во много раз превосходил свет полуденного солнца. Огонь был золотистым, багровым, фиолетовым, серым и голубым. Каждый близлежащий горный кряж, каждая вершина и каждая расселина были ярко освещены и неописуемо красивы. Вообразить подобное невозможно, это надо увидеть. О такой красоте лишь мечтают великие поэты, не будучи в силах её описать».

«Мир никогда не будет таким, как прежде», – сказал Роберт Оппенгеймер, научный руководитель «Манхеттэнского проекта».

…Люди из «Алсос» искали следы Фулканелли в Западной Европе. Знал ли об этих поисках сам Бартини? Среди его книг, хранящихся в Научно-мемориальном музее Н.Е.Жуковского, нам попалась небольшая брошюра американского профессора Самюэля Гоудсмита – «Миссия „Алсос”».

 

 

28. «Самая могучая из мировых сил»

«Красный барон» проявлял повышенный интерес к ядерным делам, особенно к работам по физической химии. Об этом свидетельствует и его библиотека: несколько соответствующих книг густо испещрены карандашными пометками – синими и красными.

Профессора К.Станюковича всегда удивляло, что барон был в курсе новейших исследований – наших и зарубежных. Например, после первого испытания водородной бомбы биофизик Тимофеев-Ресовский познакомил его с результатами, полученными при воздействии жёсткого излучения на биологические объекты разной степени сложности. Именно тогда он услышал от Бартини поразительные слова – о том, что ядерные взрывы проделывают бреши в пространстве-времени. На Землю устремляются клочья ноосфер из чудовищно далёких миров, вызывающие волны необъяснимых психических аберраций. «Потому, что наша Вселенная похожа на коммуналку…»

 

Фулканелли говорит, что излучение благотворно действует на некоторых людей – ставит их «в привилегированное положение по отношению ко Вселенной».

То же самое происходит в «Цепи»: Ра-Мег был зачат в тот момент, когда сквозь материнское чрево прошло космическое излучение – тяжёлые мезоны. Следствием этого стали необыкновенные свойства, сохранившиеся у всей цепи его потомков. В другом эпизоде Ра-Мег смотрит на огромное бревно и вдруг понимает, что сам он одновременно существует в разных местах.

Бартини пишет, что во сне эти миры можно посещать – «двигаться в покое».

Бревно, деревянный цилиндр… Возможно, это ещё один намёк на Тоннель. Он не виден обитателям физического мира, но каким-то образом отражается в нём.

А на бартиниевской картине, иллюстрирующей этот эпизод «Цепи», жёлтый комель бревна отражается в реке. (Фулканелли: «Умейте различать реальную звезду и её отражение»).

 

Цилиндр, столб или колонна символизируют один из аспектов Камня – способность мгновенно перемещаться. В «Золотом телёнке» директор музея с гордостью демонстрирует Бендеру и Корейко маленький камень. «Здесь будет стоять обелиск, – сказал он значительно. – Колонна марксизма».

То же самое подсказывает леоновская «Пирамида»: героиня, желая продать секрет колонны с «запасным выходом» в другие места и времена. почему-то говорит о… камне! Это несколько запутывает предполагаемого покупателя, но затем выясняется, что «камень только приступка, над которой и помещается самая дверь». (Колонна и камень – символы Двери?)

 

«Здесь я живу – и на самых далёких звёздах», – пишет Бартини в «Цепи».

Одно из свойств шестимерного мира – эквивалентность всех точек гиперсферы, разрешающая перемещение в пространстве и времени. Что мы иногда и проделываем – во сне…

Путешествует лишь «лёгкая фракция», находящаяся «в привилегированном положении», – это показано в «Маленьком принце», «Мастере и Маргарите», «Граде обречённом» и во множестве других подобных книг.

Но если «преображение самого исследователя» достигается воздействием радиации, то при чём здесь грибы? Возможно очень простое объяснение: грибы – рекордсмены по абсорбции тяжёлых металлов. Эти низшие растения могли служить живыми дозаторами «тайного огня».

 

В «Аэлите» летающие машины марсиан работают на энергии распада какого-то серебристого металла, похожего на порошкообразный уран. Порошок служит топливом и для космического аппарата землян. А что двигало яйцевидными звездолётами толстовских атлантов, завоевавших Марс?

«В то же время было сделано изумительное открытие – найдена возможность мгновенно освобождать жизненную силу, дремлющую в семенах растений. Эта сила – гремучая, огненно-холодная материя, – освобождаясь, устремлялась в пространство. Были построены огромные летающие корабли, приводимые в движение этой силой». (Алхимия, растение, «холодный огонь» радиации и космический полёт!)

А.Толстой несколько раз повторяет, что атланты поклонялись Спящей Голове Негра. Их жрецы учили, что «в человеке дремлет самая могучая из мировых сил». А в «Гиперболоиде…» мы видим Шайтан-камень, возле которого люди Петра Петровича Гарина (греч. имя «Пётр» – «камень»!) обнаружили вулканолога Манцева – настоящего изобретателя аппарата.

«Это была огромная глыба в форме человеческой головы, окутанная клубами пара. У её подножия из земли била, пульсируя, струя горячей воды. С незапамятных времён люди, оставившие путевые знаки на скалах, купались в этом источнике, восстанавливающем силы. Это была та самая „живая вода”, которую в сказках приносил ворон, – вода, богатая радиоактивными солями». («Чёрная голова» по-татарски – «кара бас»)

«Голова ворона», «чёрная голова», «нигредо», «чёрное покрывало», «разложение» и «смерть первовещества» – разные имена первой стадии Великого Делания. Если соединить эти намёки, получится следующее: радиоактивное вещество, выделенное из какого-то растения, освобождает силу, способную перебросить астральное тело человека в другой мир.

В «Аэлите» говорится о том, что полёт происходит «за гранью смерти»: в момент старта у космических путешественников даже останавливается сердце! «Под лучом, навзничь, лежал Гусев, – зубы оскалены, стеклянные глаза вышли из орбит». (Мёртвый сон?)

Это подтверждает первая глава «Туманности…», – если её понимать метафорически. Звездолёт со спящим экипажем летит к планете, погибшей от радиоактивного заражения. На ней вымерли все формы жизни, кроме чёрных маков. (Связь радиации и сна?)

Особо подчеркнуто, что для этих растений радиоактивная мутация оказалась исключительно удачной, и они укрыли чёрным ковром всю планету. («Черное покрывало»?)

Всё говорит о том, что перед нами чистая аллегория: на обратном пути земляне посещают «чёрную планету» звезды спектрального класса Т (распятие). Там они сталкиваются с «чёрным крестом», парализующим человека, и обнаруживают колоссальный диск, прилетевший с планеты, на которой мы видим «странные грибовидные сооружения».

В «Часе Быка» Ефремов пытается выразить словами ощущения, которые переживает астральный путешественник: «И вдруг всё погасло. Чувство провала, падения в бездну без опоры и спасения придавило гаснущее сознание Чеди. Несказанно мучительное ощущение внутреннего нервного взрыва заставило её кричать надрывно и бессмысленно. На самом деле Чеди лишь беззвучно шевелила губами. Ей казалось что всё её существо испаряется, точно капля воды. Потом ледяной холод сковал её в глубине той бездны, куда она падала без конца…»

…«В доме Отца Моего обителей много», – сказал Иисус. Через шестнадцать столетий то же самое осмелился утверждать монах Джордано Бруно: «Я считаю недостойным Божественной милости и силы, чтобы всемогущий Бог, который во власти сотворить, помимо этого мира, ещё и другие многие миры, сотворил только один конечный мир. И поэтому я признаю, что существует бесконечное множество миров, подобных нашей Земле…»

Как нераскаявшийся еретик, Бруно был лишён духовного сана, отлучён от церкви и сожжён на площади Цветов. Но в конце XX века планетные системы были обнаружены у десятка звёзд, а в 1999 году новозеландский астроном Филипп Йок объявил об открытии первой планеты земного типа – в самом центре Млечного Пути.

 

 

29. «Появилась стена с дырой…»

В уже упомянутом рассказе «Фанданго» соединились Петроград и Зурбаган – реальность и вымысел – единственный раз в творчестве А.Грина. Так же причудливо переплелись времена и пространства: когда Каур, отсутствовавший полчаса, вернулся в город, там прошло два года и четыре месяца. Окружающие ничего не заметили: всё это время в Петрограде оставался ничего не подозревающий двойник. Он даже успел жениться, – и герой каким-то образом унаследовал память обо всём, что случилось без него.

Но многозначительная история с рыбой и рестораном подсказывает, что никакого скачка в будущее не было. Произошла рокировка душ: через астральный мир Зурбагана «тонкое тело» Каура перебросили в другой – «параллельный» – Петроград, а его тамошний дублет занял место героя.

На виду оставлено ещё одно доказательство: в той стране, откуда прибыл Каур, НЭП объявили в январе двадцать первого года – за два месяца до нашего Кронштадтского мятежа и Х съезда ВКП(б)! («Здесь я живу – и на самых далёких звёздах…»)

 

…В начале семидесятых годов «мистический» андеграунд в США был увлечён «Путешествиями вне тела» – книгой Роберта Монро, журналиста и пилота-любителя. Автор обнаружил в себе способность к внетелесному перемещению в загадочные области, которые он назвал Локал II и Локал III (чтобы отличить от земного Локала I).

По описанию второго мира можно понять, что речь идёт об астрале. А вот третий…

 

«Локал III, в общем и целом, оказался физически-материальным миром, почти идентичным нашему. Природная среда – та же самая. Там есть деревья, города, люди, предметы и всё прочее, присущее достаточно цивилизованному обществу. Имеются жилища, семьи, бизнес, люди работают, чтобы обеспечить себя. Есть дороги, по которым ездят машины. Есть и железные дороги с поездами. Теперь что касается «почти». Поначалу я думал, что Локал III – просто какая-то часть нашего мира, неизвестная как мне, так и другим. Такое именно впечатление она производила.

Однако более тщательный анализ показал, что это не может быть ни настоящим, ни прошлым нашего физически-материального мира. Техническое развитие – причудливое. Совершенно нет электрических приборов. Электричество, электромагнетизм и всё, с ними связанное, отсутствует. Нет электрического света, телефона, радио, телевидения, электрической энергии. Не удалось обнаружить ни двигателей внутреннего сгорания, ни бензина или нефти в качестве источника энергии. Вместо них используется механическая энергия. Внимательный осмотр локомотива, тащившего состав из старомодного вида пассажирских вагонов, показал, что он приводится в движение паровым двигателем.»

(Рефлекторная реакция среднего американца – поиск чего-нибудь «присущего достаточно цивилизованному обществу». Но этот бесхитростный геоцентризм убеждает в правдивости автора).

«Мне довелось в деталях наблюдать обслуживание одного из локомотивов. Ни дрова, ни уголь для получения пара не применялись. Вместо этого из-под парового котла осторожно выкатывали похожие на баки контейнеры, отсоединяли их и увозили на маленькой тележке в здание с толстыми массивными стенами. В верхней части контейнеров имелись трубкообразные выступы. Люди, выполнявшие эту операцию, работали с сугубой осторожностью, за особыми экранами». (Атомный паровоз?!)

«Обычаи и порядки отличаются от наших. Те немногие сведения, которые удалось собрать, позволяют сделать вывод, что историческое прошлое там иное – с иными событиями, именами, местами и датами. Хотя люди (по крайней мере сознание воспринимает их как людей) этого мира, по-видимому, находятся на той же стадии эволюции, что и мы, техническое и социальное развитие не вполне совпадает с нашим».

А эти строки объясняют то, что описано в «Фанданго»:

«Самое большое открытие ждало меня, когда, осмелев, я начал совершать длительные экспедиции в Локал III. Вопреки первоначальным данным, тамошние обитатели не подозревали о моём присутствии, пока я не встретился и не «слился» с неким человеком, которого я могу охарактеризовать только как мое второе "Я", живущее там. Единственное объяснение, которое приходит мне в голову, сводится к следующему: полностью осознавая себя живущим и существующим «здесь», я оказался притянутым к очень похожему на меня человеку «того мира» и стал на непродолжительное время вселяться в его тело. Когда это случалось, а это стало происходить автоматически каждый раз, когда я отправлялся в Локал III, я попросту брал себе его тело. При этом, когда я временно замещал его, его ментальное присутствие не ощущалось.»

Способ, которым овладел Р.Монро, чрезвычайно прост: выход из тела в астрал и прохождение через какую-то дыру в стене, которая всегда рядом – где бы человек ни находился. Вот, например, запись из дневника, датированная 18 ноября 1958 года: «Вибрации – сильные, больше ничего. Снова решил попробовать вращение – сработало, и я медленно повернулся на 180 градусов. Появилась стена с дырой, за ней – тьма…»

 

 

30. «Моё тело слишком тяжёлое»

Мы предположили, что «человеческие» планеты нашей Вселенной связывает незримая линия доставки – Тоннель. На шахматных досках этих миров сражаются две команды Игроков – «междупланетный шахматный конгресс», о котором говорил О.Бендер. Король, переодевшийся шутом, может безбоязненно выдавать тайны своего королевства: «Ангелам теперь хочется на землю. На Земле хорошо, там коммунальные услуги, там есть планетарий, можно посмотреть звёзды в сопровождении антирелигиозной лекции».

Остап Бендер – рыцарь в «зелёных доспехах», вечный странник с астролябией, путешествующий по звёздам. В конце «Золотого телёнка» междупланетный рыцарь несколько раз жалуется, что на него давит атмосферный столб.

А вот как зашифрован «живой звездолёт» в «Туманности Андромеды»:

«Вертикально стоявший на растопыренных упорах звездолёт имел в себе что-то человекообразное. Может быть, это впечатление создавал круглый шар носовой части, увенчанный острым колпаком и светящий сигнальными огнями, как глазами. Или ребристые рассекатели центральной контейнерной части корабля, похожие на наплечники рыцарских лат? Звездолёт высился на своих упорах, словно растопыривший ноги исполин, презрительно и самоуверенно взиравший поверх толпы людей.»

Очень откровенно: библейский «исполин», сверхчеловек, космический рыцарь! Чтобы описать старт «живого звездолёта», Иван Антонович находит такие слова: «Башня огня превратилась в колонну, вытянулась длинным столбом, затем сделалась ослепительно яркой линией». (Башня, колонна, длинный столб, линия – к звёздам!..)

Ещё раз прочитайте наоборот имя прогрессора-шамана у Стругацких – Шуштулетидоводус.

Бартини пишет «Цепь», золотую цепь носит Бам-Гран из «Фанданго», а герой «Золотой цепи» видит её обвитую вокруг золотистого столба (кадуцей – жезл мага!), переживает опасные приключения и становится штурманом. Иначе говоря – судоводителем…

Что имел в виду Александр Грин? Многое станет понятным, если вспомнить, что старшим «посвятителем» Сандро был некий Дюрок – «профессиональный шахматный игрок». (Цепь «параллельных» Земель?)

 

«Моё тело слишком тяжёлое, – объяснял Маленький принц. – Мне его не унести.»

Для удобства Игроков на каждой из планет должны быть устроены «пункты проката». Возможно, на Земле существует целая сеть космических «отелей», – это позволяет воплощаться, не рождаясь.

«Господин Мозес, которого вы видете, это скафандр. Господин Мозес, которого вы слышите, это трансляционное устройство», – так говорил про своё земное обличье один из героев Стругацких – пришелец «…может быть, с Венеры, может быть, из другой планетной системы, может быть, из соседствующего пространства».

Повесть называется «Отель „У Погибшего Альпиниста”».

(Друд живёт в гостинице «Рим», «Гиперболоид…» начинается в гостинице «Мажестик». Воланд поселился в гостиной ювелирши. В булгаковском романе упоминаются московский «Метрополь» и ленинградская «Астория»).

О чём-то подобном догадывались всегда: стоит только припомнить великое множество историй про заколдованные пещеры, а также бесчисленные мифы о рождении богов в пещерах – от Зевса до золотоголового Митры. По апокрифическому «Евангелию Фомы» в пещере родился Иисус. Легендарные государи и пророки выходили из пещер или, напротив, скрывались там, – чтобы вернуться через многие века. В Тибете и сегодня бытуют легенды о таинственных пещерах с тысячами тел, находящихся в анабиотическом состоянии – «сомати». Любопытное совпадение: анабиоз описан в «Туманности Андромеды», и там же рассказывается о мгновенном перемещении в мир, похожий на Землю – в главе «Тибетский опыт».

Хозяин улетает, и в освободившуюся оболочку может вселиться какой-нибудь далёкий гость.

Это очень древняя аллегория – тело как жилище души. Булгаков использует её, разыграв весёлую сцену-притчу: заселение «иностранного гостя» в квартиру Лиходеева и перелёт прежнего хозяина в Ялту. «Филиусы» забыли о собственном бессмертии и полностью отождествили себя с «жилищем»: «квартирный вопрос только испортил их». «Интурист» Воланд напоминает, что в этом мире человек транзитен, и тело его – не квартира, а гостиничный номер.

 

В ершалаимских видениях Ивана Бездомного несколько раз возникает «страшная Антониева башня».

В древнем Иерусалиме действительно была башня, названная в честь римского императора Антония, и в ней хранилось праздничное облачение иудейского первосвященника. Словом, «платяной шкаф»…

Не случайно в рукописи тридцать четвёртого года в вестибюле гостиницы «Метрополь» продаётся парчовое одеяние священника, а в каноническом тексте появляйся церковное облачение в гостиной квартиры №50.

Нам остаётся сопоставить священные одеяния с «ночной сорочкой» Воланда – хитоном Иешуа, – и с маленьким эпизодом в Ленинграде: «…Римский обнаружен в номере четыреста двенадцатом гостиницы „Астория”, в четвёртом этаже, рядом с номером, где останавливался заведующий репертуаром одного из московских театров…»

 

Странное уточнение, не правда ли? Булгакову зачем-то нужно было в связи с Римским упомянуть безымянного «заведующего репертуаром», тоже приехавшего из Москвы. Абзацем ниже – ещё одна многозначительная деталь: «Обнаруженный в платяном шкафу чегыреста двенадцатого номера „Астории” Римский…»

Не намекает ли писатель на итальянца Бартини – «заведующего репертуаром» феодосийского маяка? Бартини действительно жил в гостинице «Астория», – но не в питерской, а в феодосийской, – как и многие другие участники коктебельских планерных слётов 20-30-х годов. («Красный барон» – «первосвященник» и хранитель «платяного шкафа»?)

 

В гостиной квартиры №50 «входящего охватывала какая-то погребная сырость». Там же мы видим «пещеру» – «громадный камин», из которого появляются знаменитые покойники. В конце бала по квартире «потёк запах склепа».

«Пещеры смерти» есть и в ершалаимской части романа: Низа зовёт обречённого Иуду в грот, а Левий Матвей «прятался в пещере на северном склоне Лысого Черепа». И далее: «Голое тело Иешуа Га-Ноцри было с ним». Затем тела казнённых были тайно похоронены «в пустынном ущелье, к северу от Ершалаима».

К северу от Москвы расположена клиника Стравинского, в которой «скончался» мастер и получил покой обезумевший Иван.

«Сомати» – это, в сущности, временная смерть. В эпилоге говорится о том, что хозяйку и домработницу похитили из особняка, а мастера – из клиники. Но ранее утверждалось, что Маргарита и её возлюбленный умерли. После бала Наташа попросила не возвращать её в земной мир: «Ведь и мы хотим жить и летать!»

…В конце прошлого века физики выдвинули любопытную гипотезу: при определённых условиях создаётся проход для мгновенного перемещения в пространстве и времени. Такие условия могут возникнуть в «чёрной дыре».

Но для переброски физического тела этот способ непригоден: малейшее возмущение гравитационного поля, – и «червоточина» захлопнется, став физической сингулярностью.

 

 

31. «Перевозочное средство»

Герои отправляются в странное путешествие, а их тела хранятся в «платяных шкафах». Возможно, такие пункты существуют на всех континентах Земли, кроме Антарктиды.

Но место для устройства «межзвёздной явки» должно удовлетворять очень противоречивым требованиям: не слишком большая удалённость от культурных центров, редкое и суеверное народонаселение, пересечённая местность. Желательно – с дурной славой…

 

«Едва ли не в самой чаще леса, в миле от дороги, под громадным деревом, засохшим от старости, вросла в землю покосившаяся изба…»

Это вариант Стругацких («Трудно быть богом»). Очень удобно: база прогрессоров замаскирована под нехорошую лесную избушку. Рядом – дорога. Абзацем выше приведена такая подробность: «Здесь можно было встретить и… скрюченного в три погибели колдуна, собирающего тайные грибы для своих колдовских настоев, при помощи которых можно стать невидимым…» И далее: «Говорили, что в ненастные ночи идолы сами собой выкапываются из земли, выходят к дороге и подают знаки. И говорили ещё, что изредка в мёртвых окнах загорается нелюдской свет, раздаются звуки и дым из трубы идёт столбом до самого неба».

 

Итого: грибы – настой – невидимость – труба – столб до неба – нелюдской свет… А лучшая охрана от любопытства населения – суеверный страх, усиленный мощным психотронным воздействием. Не этим ли объясняется тайна пещеры, найденной экспедицией Барченко?

Нечто подобное наблюдалось и в хакасской пещере, которую исследовали сотрудники академика В.Казначеева: приступы беспричинного ужаса выгоняли людей на поверхность. В это время аппаратура фиксировала мощные радиоимпульсы.

Похожие чувства испытала и англичанка Джоан Грант, спустившаяся в одну из шотландских пещер: «Нечто – враждебное, непристойное человеческому, невидимое и в то же время достаточно тяжёлое, чтобы я могла слышать весомую его поступь – пыталось меня догнать. Если бы это ему удалось, мне бы ничего не осталось, кроме смерти. Я пробежала триста с лишним метров, пока не пересекла невидимый барьер, за которым почувствовала себя в безопасности». (Д.Грант. «Время вне ума»).

Ещё одно свидетельство принадлежит альпинисту Петеру Даншэму: «Меня охватило дурное предчувствие, а через несколько мгновении осталось одно-единственное, всепроникающее желание – как можно быстрее покинуть гору. Общее впечатление: кто-то властно толкает меня…»

Некоторые системы защиты не ограничиваются «общим впечатлением». В 1921 году «Феодосийская газета» писала о «колоссальном змее», замеченном у горы Карадаг, и о том, что на поимку гада отрядили роту красноармейцев. Жена М.Волошина переслала газетную вырезку Булгакову, – так появились «Роковые яйца».

…Обратите внимание на сходство двух персонажей «Мастера…» – Азазелло и Абадонны. На балу они сработали с подозрительной синхронностью: «Абадонна оказался перед бароном и на секунду снял свои очки. В тот же момент что-то сверкнуло в руках Азазелло…»

Азазелло и Абадонна – нечто аллегорическое и двулико-единое. Этим объясняется и отсутствие Абадонны при отлёте из Москвы: фигуры соединились, и рядом с Маргаритой скакал всадник, похожий на Азазелло, но без клыка, с белым лицом и чёрными провалами глазниц, – как очки смертельно-бледного Абадонны.

Очевидно, это одна из символических фигур, которыми молчаливо изъясняется с нами Булгаков – двойной знак, указывающий на истинную природу Воланда.

 

Коровьев, к примеру – «переводчик». Он иллюстрирует ещё одну функцию своего хозяина – переводить в другой мир. («Перевозочное средство»)

По ходу действия Воланд обращается в чёрных коней, в борова, в летающую машину и грача-шофера, – как серый волк в русской сказке. То же самое делает Хоттабыч, превращая волоски из своей бороды – иначе говоря, самого себя! – в различные виды транспорта.

 

Что же означает эта двоящаяся в глазах фигура? Заметьте: именно Азазелло пригласил Маргариту на бал и открыл ключом дверь «нехорошей квартиры». Он же «отравил» влюбленных в подвале и оживил их, – опять-таки пригласив на прогулку с Воландом. Но перед этим Азазелло удостоверился в том, что мастер умер в палате номер сто восемнадцать, а Маргарита – у себя в особняке.

Что же произошло с физическими телами? Очевидно, их сохраняют в специальном месте: неспроста в эпилоге говорится о том, что пациент, Маргарита и её домработница были похищены. Такова функция Азазелло-Абадонны: он «приглашает на прогулку» и хранит телесные оболочки тех, кто отправляется в таинственное странствие. Хранитель тел.

 

Подтверждение этой догадки мы обнаружили в рукописи 1937 года – там, где Воланд представляет Маргарите свою свиту: «Абадонна. Командир моих телохранителей, заместителем его является Азазелло».

«Владыка телохранителей», – говорит о себе Хоттабыч. Вспомним и связку ключей у «неизвестного гостя» Ивана Бездомного: это очень древний мистический символ – два страшных ключа, открывающих двери в жизнь и смерть. Двуединое существо с итальянскими именами – Азазелло и Абадонна – живые ключи Воланда. Стража Ворот и Владыки Времени. Он – древнеримский ключарь Янус, двумя своими лицами обращённый к прошлому и будущему.

В своём настоящем облике видится и леоновский «Воланд» – ангел Дымков («Пирамида»), хранитель чудесной колонны с дверью, открывающейся в другие миры: «…Самое наличие таинственной двери да ещё связка ключей в руке позволяют приписать ему заведование запасным выходом к нам оттуда и наоборот».

 

«Иностранный профессор» преподаёт «зрелищно» – усыпляет учеников, «перевозит» их астральные тела в дальние миры и содержит в порядке «одежды кожаные». В общем, что-то вроде межзвёздного туристического агентства.

Не этим ли занимался барон Роберто Орос ди Бартини? В детстве его называли «маленьким принцем Ро»: иероглифом «ро» древнеегипетские жрецы обозначали Врата Света – выход в Небесный Мир.

Возможно, с «параллельных» планет пожелали вернуться не все ученики. Или – не должны были вернуться?.. Вероятно, земные тела невозвращенцев не оставались бесхозными, – их заселяли гости из дальних миров.

 

Наиболее опасный период – акклиматизация: планеты различаются в массе мелких и мельчайших деталей и условностей. Не на пустом же месте появилась удивительная версия КГБ о подмене настоящего Ефремова двойником: сорок томов документации, восьмилетний труд нескольких следователей – это не шутка!

На Лубянке могли случайно угадать невероятную правду: в сорок втором году произошла таинственная рокировка, и у Бартини появился помощник. А через двадцать лет была создана так называемая «Школа Ефремова», объединившая большую часть советских фантастов – от вполне приличных авторов до откровенных графоманов.

После смерти Ефремова это сообщество получило продолжение «вниз» – в бесчисленные «клубы любителей фантастики».

«Мы выслушивали повестку дня очередного собрания, – писал один из провинциальных фэн-активистов, – в которой обычно было обсуждение того или иного произведения, или доклад в честь юбилея какого-нибудь автора или сообщения из других КЛФ, а чаще всего все вместе, и ещеё многое другое…. По отдельности каждый из нас узнавал что-то одно, немногое о мире фантастики, а все эти кусочки складывались в могучий поток фантастической информации, под который мы с удовольствием подставляли свои головы. И всем нам было радостно и интересно… Среди нас были и рабочие, и инженеры, и студенты, и домохозяйки, и научные работники, и милиционеры… – всё было так же, как и в большом государстве».

Ефремовское детище жило и процветало до 1984 года, – после чего у «большого государства» иссякло терпение, и оно разогнало КЛФы. Но свою задачу клубы выполнили: они не только втянули и профильтровали огромную массу людей, но и отвлекли внимание от настоящего улова.

 

 

ЧАСТЬ IV. «Отдели тонкое от грубого…»

 

– Простите меня, пожалуйста, – сказала Алиса очень вежливо, – но лучше я, наверное, не сумею объяснить. Во-первых, я сама никак ничего не пойму, а во-вторых, когда ты то большой, то маленький, то такой, то сякой, то этакий – всё как-то путается, правда?

– Неправда! – ответил Червяк.

Л.Кэрролл, «Алиса в Стране Чудес»

 

1. «Вверх по лестнице Луны»

«Истории для детей – лучшая форма того, о чём ты хочешь рассказать». – писал Клайв С. Льюис. Не случайно его герои выходили в другой мир через платяной шкаф! Когда маленькие читатели повзрослеют, и скрытые смыслы начнут пробиваться в их сознание, как трава сквозь асфальт, автора уже не будет. Никто ничего не подтвердит и не опровергнет.

Почему, к примеру, Сент-Экзюпери назвал своего золотоволосого героя Маленьким принцем? Отец принца – король. А золотые волосы – «генетический признак»: в алхимии, как и в астрологии, король и золото символизируют Солнце.

Сын Солнца должен вернуться на Луну: «Его отец – солнце, его мать – луна. Ветер носил его в своем чреве, земля – его кормилица…»

Значит, «филиусы» должны вернуться на Луну – туда, где они родились?

Это очень давняя мысль. В «Ветхом Завете», например, встречается утверждение, что Иегова – «Владыка Луны». Известны католические изображения Девы Марии, стоящей на лунном полумесяце.

Полумесяц со звездой – символ мусульманских государств и… христианской Византии!

 

Во второй книге Фулканелли цитируется большой отрывок из Сирано де Бержерака – очевидно, для лучшего понимания истинной цели алхимии:

«В ходе этих приготовлений я сделал также колесницу из очень лёгкого железа, и когда через несколько месяцев все приборы были мной закончены, я вошёл на эту хитроумную колесницу. Возможно, вы спросите меня, зачем все эти приготовления? Знайте, что Ангел сказал мне во сне, что если я хочу обрести „совершенную науку”, я должен подняться к миру Луны, где я и найду рай Адама, Древо Познания, и как только я вкушу его плод, моя душа просветится всеми истинами…»

«Я могу унести тебя дальше, чем любой корабль», – сказала Маленькому принцу змея – «колечко цвета лунного луча». Он – «змееносец»: лунная змея «обвилась вокруг щиколотки Маленького принца, словно золотой браслет».

На созвездие Змееносца указывали средневековые розенкрейцеры. Оно часто упоминается в «Сердце Змеи», в «Туманности Андромеды» и в «Часе Быка». Змея – символ планеты Торманс, и тормансианские высшие сановники называют себя «змееносцами».

В булгаковском романе, как и в «Часе Быка», встречается множество змей: очередь в кассу Варьете – «змея длиною в километр», у рыбы в Торгсине – «кожа, похожая на змеиную», змею «пригрел на груди» Рюхин, Аннушка «выскользнула, как змея», у Поплавского от удара в глазах возникла «траурная змея»… А в первой главе Берлиоз видит Коровьева («в плечах узок, худ неимоверно» и «качался перед ним и влево и вправо»)

Воланд составляет астрологический гороскоп Берлиоза: «Вам отрежут голову!» Не указывает ли Булгаков на созвездие Змееносца – тринадцатый знак древнего зодиака, располагавшийся между Скорпионом и Стрельцом? Точнее – на альфу Змееносца, названную арабами Рас Альхаг – «Голова заклинателя змей»?..

Заседание не состоялось, двенадцать членов правления (знаки зодиака – управляющие!) не дождались тринадцатого. (Змееносец, Луна и Тоннель.)

 

Булгаковский роман залит лунным светом, полон лунных столбов и дорог, а кульминация всего действия – «бал весеннего полнолуния». «И при луне мне нет покоя!» – говорит Пилат. Рядом с ним дважды возникает мраморная женская фигура. То же самое происходит на балу: «Маргариту установили на место».

Кого же изображала (замещала, представляла, символизировала) Маргарита на балу полнолуния? Не ту ли «непомерной красоты женщину», которая появилась из лунного потока, заливающего спящего Ивана – в эпилоге романа? Обратите внимание на маленькую деталь: Наташа в полёте обращается к хозяйке с просьбой, – «подбоченившись одной рукой, а другую простирая к луне»! (Лунная богиня Диана?)

(Многие булгаковеды видят прообраз Маргариты в «Блаженстве»: Аврора – девушка из будущего, возлюбленная инженера Рейна. Но в первых вариантах пьесы её зовут Дианой и Луной!)

Римляне называли Диану «Матерью Мира», – не потому ли несметная толпа гостей бала полнолуния течёт к Маргарите по громадной лестнице?

«Вот в чём прелесть путешествия вверх по лестнице луны», – читаем мы в главе «Погребение». (Лунная лестница – к Диане!)

Именно поэтому перед балом её встречает Коровьев: корова была символом богини, а позолоченные коровьи рога украшали её главный храм в Риме (Азазелло: «Мессир, мне больше нравится Рим!»).

Гриневская героиня Тави Тум – избранница Друда – читает роман А.Дюма «Две Дианы». В «Хромой судьбе» Стругацких мы видим писателя Сорокина со своей подругой Ритой (мастер и Маргарита!). Герой его рукописи – тоже писатель – любит женщину, которую зовут… Диана! Очень прозрачно: булгаковская Маргарита – аллегорическая Диана.

Но самое интересное в рукописи Сорокина – странные существа-мутанты, обладающие сверхчеловеческой мощью. Они ушли с Земли в тот момент, когда в облаках открылось квадратное окно, в центре которого светила Луна. (Лунная богиня и «запасной выход»?)

Вернёмся к булгаковскому роману:

«…кот полез в лунный столб…»,

«…столб воды выбросило почти до самой луны»,

«…серебрилась только узенькая дорожка от луны. По ней пробежала Маргарита…»

«Ровное гудение машины, летящей высоко над землёй, убаюкивало Маргариту, а лунный свет её приятно согревал».

Допустим, что наша догадка верна: наиболее благоприятный момент для входа в Тоннель – Луна, находящаяся в точке пересечения плоскостей зодиака и эклиптики. Обратите внимание на сцену, которой завершается бальная ночь: Воланд дарит Маргарите «золотую подковку» (полумесяц, астрологический символ Луны), и она завязывает подарок в узелок. Точки пересечения плоскости эклиптики с орбитой Луны называются лунными узлами или «драконовыми точками».

В Варьете появляется женщина в халате с драконами. Летящая Маргарита видит дракона на луне. То же самое наблюдает Иван в эпилоге – перед тем, как во сне к нему приходит с луны «непомерной красоты ж