.

 

В.П. Лаврова

ТАЙНА СКАЗОК

«Ключи к тайнам жизни»
(Книга 7)

 

Оглавление

Глава 1.   Тайный зов водопада
Глава 2.   Под ударом палицы
Глава 3.   Мистика тайных знаний
Глава 4.   Бессмертие возможно
Глава 5.   Тайна богини Паллады
Глава 6.   Волшебная раковина
Глава 7.   Падение Атлантиды
Глава 8.   Бог согласия
Глава 9.   Молодильные яблоки
Глава 10. О Звенящем Кедре
Глава 11. Аленький Цветочек
Глава 12. Курочка-Ряба

 

Глава 1
Тайный зов водопада

 

«Есть такие качества в Природе, что мы не будем умирать, а будем жить вечно. Бросайте свое мертвое и беритесь за живое, за энергичное, естественное в Природе. Идите по моей дороге. Я ее нашел, хочу чтобы Вы последовали моему примеру»

П.К.Иванов

Как только люди стали осознавать себя человечеством и понимать, что они — производное от времени и великого процесса выращивания и становления разума в некой космической колыбели, некоторые пытливые умы стали упорно задумываться о продлении своей жизни, поисках путей к бессмертию. В слове «человек» уже определены все его отправные реквизиты. «Человек» — не что иное, как «чело века», т.е. разум, выращиваемый во времени. А под веком и веками определяется уже череда времен и событий. «Века» времени и «веки» наших глаз, как ни странно, но имеют в своей основе общие корни — череду событий и смену времен. Все это называется процессом. И этот процесс прерывистый. И потому человек живет только лишь отмеренный ему срок, чтобы потом снова и снова продолжить в таком же прерывистом движении — пока не постигнет секреты долголетия и бессмертия.

Под «челом» же наши предки всегда подразумевали «лоб», как укромное таинственное вместилище для нашего разума. Но все боги выходили из людей, и по мере их продвижения по эволюции — от человека к богу — неотступно штурмовались надлежащие высоты, велись поиски путей к бессмертию. И только тогда, когда постигалось, познавалось и исполнялось все необходимое, человек переводился в ранг богов. Любой бог — бессмертен. Однако бессмертие никогда «просто так» не дарилось. Оно зарабатывалось и завоевывалось в беспощадной борьбе со своим собственным эго. Красота и Гармония на этом пути не позволяли ищущим надолго отклоняться в сторону. Время от времени их стези выпрямлялись, поиски подворачивались в правильное русло, первопроходцы снабжались новыми напутствующими идеями.

Да, путь долгий... для нас, но обычный и нормальный с точки зрения тех космических цивилизаций, которые занимаются выращиванием разума. Да, нас выращивают; да, нас контролируют; да, нас подворачивают и подправляют, если мы сбиваемся с дороги... Однако в тех случаях, когда мы плутаем на распутье или слишком далеко отклоняемся от классического маршрута, никакой космический разум не вправе решать за нас наши собственные проблемы. Свои мозги мы должны напрягать сами... Думать за нас никто не собирается. Нам лишь очень осторожно и деликатно, незримо и ненавязчиво будет предложена та самая, единственно правильная дорога... Да и то: из числа многих. Вот тут-то и нужен разум, да не один, а в паре с интеллектом. Право выбора остается за каждым, и на него никто не посягает, в том числе и никакие божественные инстанции.

Пройдя определенный путь и, увидев позади себя свое собственное плутание по обочинам дороги, а с высоты пройденного времени видится точнее, каждый человек вполне осознанно может уяснить, хотя бы для самого себя, какие именно качества его души отвлекли его в сторону от классического варианта. А причин может быть множество. И среди них: ненависть, зависть, ревность, жадность, власть, недостаток мозгов, дефицит силы, воли, характера, извращенный секс и т.д. Вот тут-то и осмотри себя со всех сторон, где и что дает сбой, что мешает двигаться и что заносит в сторону. Никогда не поздно исправиться. И если этого хочет и осознает сам человек, процесс идет значительно быстрее, нежели этим бы вслепую занимались всемогущие жернова очистительного процесса. Когда человек искренне осознает свой недостаток, не пытается его защитить и отстоять, это уже заявка на исправление... Заявкой на исправление считается и покаяние: оно может быть продемонстрировано в кругу своей семьи, среди друзей и даже в церкви. Большой разницы нет, лишь бы это было искренне и осознанно. Но тогда это и сигнал к действию: со стороны учителей Рая может быть оказана посильная помощь — при условии, что человек больше не будет оглядываться на дьявола и твердо заявит о своем решении.

На каждого из нас — по два учителя: от Юга и от Севера, то бишь от Ада и Рая, и чаще всего ведет тот, который бывает нами востребован, а это зависит от того, чьи идеи мы более всего выражаем. Нижний учитель учит, как быстрее добраться до нижнего неба (шаровой пояс вокруг ядра планеты), верхний — до верхнего. Вечная борьба и вечное состязание в условиях наивысшей маневренности — и лишь воля индивида выбирает путеводный канал связи, своего учителя, свою команду и своего лоцмана. И ничего нового в этом нет, все известно с глубоких времен, об этом со своих страниц кричали все мудрые книги и древние манускрипты. Каждый человек кует свою собственную судьбу и, конечно же, в зависимости от наделанных глупостей, иногда по заслугам и вознаграждается соответствующей кармой.

Что такое карма? Пришло время, когда она стала будоражить все умы. Ей стали придавать такое большое значение, что кармой стали называть буквально все, что только можно отнести к неудобствам, неустроенности, несчастьям, катастрофам, болезням и т.д. Само слово «карма» происходит от слов «кара», «карать» и, конечно же, уже говорит само за себя. Если прочесть слово «кар» по буквам наоборот, то имеем слово «рак». Рак же характерен тем, что умеет виртуозно пятиться и ползти назад. А ползти назад — то же самое, что и терять свои лучшие качества: взамен их приобретать худшие. А худые свойства увлекают в неблаговидные дела и поступки.

Но всегда ли мы правильно понимаем проявление кары? Всегда ли мы распознаем ее хлыст? Оказывается, далеко не всегда. Если у человека стало барахлить сердце или набилась полная печенка камней — это не проявление кармы. Если у человека в течение жизни стали болеть суставы и появился ревматизм — это тоже не карма, а всего-навсего последствия от нерационального питания и недостатка физических нагрузок на организм. Человек зачастую брезгует очистительными процедурами, вот и наказывает сам себя всевозможными болезнями. И это кармой никак не назовешь.

А вот если человек родился слепым, немым, глухим или с прочими другими дефектами, а это может быть также и сахарный диабет, и порок сердца, здесь уже можно говорить о наказании — карме. Притом каждый такой дефект, как правило, должен напоминать о провинности, вине каждого конкретного человека за свою прошлую жизнь. Так, например, если человек родился слепым или глухим, то вполне возможно, что он чрезмерно увлекался подслушиванием, подсматриванием, не брезговал доносами; в результате чего могли серьезно пострадать многие другие хорошие люди. Карма накладывается в соответствии с тяжестью вины и образно должна напоминать о категории нарушенных морально-этических норм общежития. Ее нельзя переложить на плечи другого человека, также, как и нельзя отложить на более отдаленный срок.

До сих пор встречаются наивные люди, которые на полном серьезе думают, что расплачиваются за какие-то грехи своих дедушек, бабушек или родителей, но только не за свои собственные. Такие рассуждения в корне неверны и опасны, а человека уводят в сторону от действительности, не позволяют ему честно и откровенно обмозговать сие наедине со своей совестью. Как легко все переложить на вину другого и спокойно спать... вместо того, чтобы докопаться до истины и выяснить, в чем дело... Такая диагностика кармы Вас заведет в еще большее болото. В самом деле, как мог какой-то неотданный долг Вашей бабушки обернуться для Вас раковой опухолью или вызвать заболевание щитовидной железы? Совсем непонятно. А разве сами люди, если бы их об этом спросили, согласились бы они с такой несправедливостью? Думаю, что — нет.

А вот некоторые современные исследователи кармы, пытающиеся убедить своих почитателей, что работают исключительно от бога, почему-то считают этакую несправедливость божественным правосудием. В их числе и С.Н.Лазарев. Получается, что у нас несправедливо устроен мир, а это уже — камень в сторону Творца и Создателя. А как радостно подхватилось это известие, понеслось без всяких преград... и книга С.Н.Лазарева «Диагностика кармы» стала расходиться миллионными тиражами... В большой чести оказались многие люди, которые захотели убедить нас в том, что мир устроен несправедливо и что мы, мол, отдуваемся за чужие грехи. Бог, оказывается, несовершенен. Как же мы падки на все то, что уводит нас в сторону!

Нет уж, каждый расплачивается за свои грехи сам. И это в высшей степени справедливо. Ни одна любящая бабушка на свою внучку не повесит своей вины, да ей и не разрешат это сделать богини судьбы — мойры, в руках которых находятся нити от всех наших жизней. Не разрешат по той простой причине, что у каждой провинившейся бабушки впереди еще длинная лента своей собственной реинкарнации, а потому и много возможностей в будущем для того, чтобы загладить свою вину перед обществом. Не по одному разу живем на земле... Как бы Вы, читатель, отнеслись, например, к такому случаю: за то, что какая-то бабушка одела на голову своей соседке кастрюлю, ее любимого внука в детском саду поставили в угол... Вот в этом-то все и дело, даже последний дурак скажет, что это в высшей степени несправедливо. Так что же Вас заставляет верить всякому бреду? Великое желание переложить вину на тетю и бабушку? Наверняка, это! Мол, болею и страдаю за других... И, конечно же, не все то, что огорчает нас, травмирует и поражает, нужно считать кармой.

В слове «карма» скрыты и более наводящие по смыслу слова и понятия. Во-первых, слово «карма» уж очень точно напоминает по звуковому подобию слово «корма», что означает заднюю часть корабля, шхуны, лодки и т.д. В простонародье «кормой» нередко называют наш собственный зад, то есть то место, на котором мы сидим. По сравнению с «носом корабля» «корма» приобретает подтекст совсем иного и даже противоположного смысла. Это нечто заднее, отстающее. А если эти слова употребить для характеристики одушевленных процессов, то эпитетом «корма» можно наделить общество, далекое от авангарда и середины. Во-вторых, как уже говорилось ранее, в слова «карма» спрятано слово «рак» (это если прочесть первую часть слова наоборот). А рак знаменит тем, что при малейших затруднениях пятится назад — это если о животных типа членистоногих.

Но раком называют еще и болезнь в виде злокачественной опухоли. В большинстве случаев это — карма. На все 100% сказать, что это наказание — никак нельзя. Некоторым людям по ряду причин, чисто объективных, а иногда и личных, надлежит возвращаться в сферы тонкого плана, не отжив своего положенного срока на земле. И способы для этого — разные. Можно попасть в катастрофу, а можно умереть от рака...

В тех случаях, когда наказание по карме равноценно раковой опухоли, было бы правильнее считать, что провинность была не столь большой, поскольку человек страдает от болей лишь два-три месяца. А вот в случае слепоты, уродства, глухоты, немоты, заикания и прочих таких же серьезных дефектов, следует говорить о более глубоких провинностях, ибо кара накладывается на всю жизнь. И пока человек не прочувствует все на себе, не перестрадает досыта сам, он никогда не станет уважать здоровье и жизнь другого человека... Это тогда, когда все теории — не впрок, а все плоды распознаются только на практике собственного горя. Бывают и такие случаи, когда отдельного человека охотнее видеть прикованным к кровати, нежели ходячим и в полном здравии...

У меня, по моей прежней квартире в Таллинне, была одна знакомая семья: муж и жена. Оба пенсионеры и жили как раз под нами, этажом ниже. Жена — ангел, но муж — сущий дьявол. Мало того, что он пил, но он еще и дрался. Довольно часто были опасные ситуации, дело доходило чуть ли не до ножа, и тогда мне приходилось спускаться вниз, к ним в квартиру, и разговаривать на более строгих тонах. Во всех наших домах слышимость была хорошая, особенно по ночам. Таким образом я частенько выручала измученную женщину, которая мне всегда была за это благодарна. После моего нагоняя на какое-то время воцарялся мир. Хотя и ненадолго. Так вот, однажды, после сильной дозы хмельного мужа парализовало, и скорее всего — до конца своих дней... И хотя его жене приходилось кормить больного в постели, там же его мыть и убирать за ним, она все же возблагодарила судьбу за эту передышку на старости лет. «Так-то оно лучше», — сказала она, и я с нею согласилась. Так оно оказалось действительно лучше. Для всех остальных: для нее и для соседей по дому.

Наглядная картина, почему человеку нельзя на сегодняшний день выдавать рецепты на долголетие или на бессмертие. Хорошо, когда их получит хороший человек, но когда они достанутся дьяволу во плоти... тут призадумаешься. И этого бессмертия не захочется... Нет уж, если — на бессмертие, то давайте — через сито,.. вначале рассортируемся,.. на зерна и на плевелы.

Коли мы принялись рассуждать о карме, то нельзя не зацепить некоторые особенности, идущие якобы вразрез с нашей логикой. Посему вопрос: почему тогда в стане святых людей время от времени появлялись слепые пророки и ясновидцы? Накладывалась ли кара на гениальнейшего сочинителя и мыслителя Гомера, и за какую такую провинность была наказана пророчица и ясновидящая из Болгарии — Ванга? Оба этих человека в своих жизнях были слепыми, но обладали даром провидения, да еще каким! Мало было на земле таких смертных, которые бы обладали таким мощным третьим зрением...

Если говорить о Ванге, то ее жизнь очень хорошо накладывается на образ прорицателя — старца Финея из мифа про аргонавтов. Согласно текста Финей жил во Фракии (область в северо-восточной части Балканского полуострова), был слеп, обладал даром прорицания. И хотя этот дар ему дал бог Аполлон, но он же и наказал пророка за то, что тот якобы злоупотреблял своим талантом и открывал людям тайны самого высокого неба. За что боги наслали на слепого старца не только одну слепоту, но и приказали стаям гарпий (полудевы-полуптицы) систематически разорять его дом, отнимать и пожирать всю добытую им пищу, наполнять жилище зловониями. Провидец не знал покоя и со слезами на глазах поджидал аргонавтов, которым он должен был передать важные советы на будущее (как добыть Золотое руно, как преодолеть препятствия и опасности по дороге и многое другое). По предсказанию этих же богов, от злых насаждающих гарпий Финея могли освободить только аргонавты. Что они и сделали.

Гарпий навсегда отогнали Бореады, крылатые сыновья бога северных ветров Борея. Их матерью была Орифия — дочь афинского царя Эрехфея. Братья погнались за гарпиями и настигли их. Были обнажены мечи, но поразить их не удалось. С высокого Олимпа к ним успела прилететь Ирида (богиня радуги) и остановила расправу. Он передала волю богов; которые повелели гарпиям возвратиться и не терзать более слепого пророка. С тех пор Плотийские скалы, где произошла сия знаменательная встреча, стали называться Строфадами.

Что это за такие птицы — гарпии? Кто под ними подразумевается? Наверное, долго гадать не нужно. Люди-птицы распространяли в жилище старца страшное зловоние... этим все сказано. За образами этих птиц скрывается слишком многое: а это и гонения на провидцев и пророков, преследования и издевательства, насмешки и злоба, зависть и клевета, бесконечные попытки лишить их заработка, куска хлеба, жилья и крова и многое, многое другое. Так кто же под ними подразумевается? Как понимать этих людей-птиц? Под птицей кодируется душа. Значит, речь идет о людях с тонкого плана, в обязанности которых включены все полномочия по противодействию и преследованию. И эти функции возлагаются на определенных женщин, особо одаренных таким качеством. Это специалисты «высокого» класса: им, как правило, поручается курирование особо опасных пророков и провидцев — разумеется, с точки зрения ведущих идеологов Аида. И гарпии стараются, они не брезгуют никакими методами. И все это делается руками недозрелых людей нашего земного плана, душами которых так легко управлять со стороны тонкого мира.

Какие люди годятся на службу гарпиями? Только те, которые обладают неудержимой тягой к скандалам и ссорам, распрям и разногласиям. Без образа врага они не мыслят своего существования и находят его везде, в любом обществе и коллективе, на любой работе и на любой службе. Если такого человека изолировать от всех людей и запереть в рамки только своей семьи, то через некоторое время образ врага появится и там. Этих людей всегда отличает от других постоянная ненасытная неудовлетворенность всем и вся. «Заесть поедом» — лозунг не только у бабы Яги, но и у гарпий. Гарпии жестоки, не ждите от них послабления, ни одной своей жертвы они не пощадят, это натуры увлекающиеся, остановиться сами по себе уже не могут, какие бы то ни были стопора напрочь отсутствуют. В своих устремлениях они слепы, а высокая ранимость и ущербное самолюбие с большой легкостью позволяет им отыгрываться на настроениях других людей. А потому гарпии становятся орудием у более прозорливых стратегов и тактиков, не брезгующих никакими «универсальными» способами борьбы. Метод гарпий использовался всегда и зачастую был сильнее танков и пушек... На простонародном языке это называлось: травля собаками...

А если вспомнить Порфирия Иванова, удивлению нет конца, как много издевательств, преследований и гонений за всю свою жизнь вынес этот человек! Слава богу, хоть оставили и пощадили после смерти: милостиво разрешили сохранить о нем память в поколениях... А ведь то, что он сделал, достойно пророка... И хотя он был зрячий, но, как и Ванга, не смог получить образование далее 4-го класса, что, конечно же, не могло не наложить своего отпечатка на всю его жизнь. Без самого простого, минимального образования мы отчасти тоже похожи на слепцов, при всем том, что в голове иногда имеются великолепные мозги. Ученье — свет, считалось издревле.

А каким образом отгоняются гарпии? Каким таким оружием пользовались Бореады с корабля аргонавтов? Только лишь доказательствами. «Арго» в переводе означает: «доказательства», «Аргументация». Вот и снаряжается команда исследователей: чтобы восстановить истину и правду, развенчать ложь, низвергнуть клевету и размалеванную донельзя бутафорию. Бореады олицетворяют ветры от Севера, они быстры и стремительны. Север — символ чистоты, снега и Рая. Под ветром кодируется перенос информации, передачи новостей, свежих мыслей, идей, новых взглядов и точек зрения. Северный ветер всегда несет свое собственное мировоззрение, зачастую весьма отличное от южного. Поэтому финал развязки и происходит у Плотийских островов, позднее переименованных в Строфады. В первом названии присутствует слово «лот», в другом «строфа». «Лот» — высшая оценка и узаконенный проходной балл, «строфа» — письменное изложение. Все вместе — «высшая оценка письменному, рукописному изложению». Значит, все когда-то будет расставлено по своим местам и аргументировано. «Когда всплывает правда, ложь оседает на дно», — так говорит одна эстонская пословица. И потому все доказательства — в книге...

Но мы не ответили на вопрос: почему некоторые пророки и ясновидцы награждаются слепотой? Когда внутри одна святость, тогда за что же такое наказание? Карма, скажем, не из приятных! Но давайте разберемся, может, здесь карма и ни при чем. Тогда что же? Ответом может послужить поучительная история из мифа о титане кентавре Хироне. Известно, что он был великолепным учителем, воспитателем, врачом. Титан, как и все остальные титаны, был бессмертным, но была у него одна особенность: ниже пояса Хирон был конем, а это может означать только то, что свою родословную он вел от этого вида животных. Мифы Древней Греции — сущий клад, в них можно откопать все, что угодно, настолько они многогранны и содержательны.

Так вот, однажды к врачевателю Хирону привели полубога Феникса. Враги выжгли ему глаза, и он не мог обходиться без поводыря. В ответ на просьбу Феникса — вернуть ему зрение — Хирон сказал (Я.Голосовкер «Сказания о титанах»): «Многим кажется, что они зрячи. А у них только слепота зрячести. При всей своей зрячести они слепцы. Не лучше ли тебе остаться слепым и познать, как слепой провидец Тиресий, зрячесть слепоты? Многие слепые более зрячи, чем неслепые». Однако Феникс к таким доводам остался равнодушен: «Я хочу иметь свои глаза, Хирон, а не глаза богов, подателей прозрения. По мне, лучше своя слепота зрячести, чем чужая зрячесть слепоты. На мой краткий срок жизни мне было бы довольно и моих человеческих глаз».

Вот так ответил Феникс. В обмен на свои глаза ему было предложено более глубокое видение, более проницательный взгляд на вещи, проблемы и устроение мира. Он мог познать многие правды и истины, суть настоящего света, язык солнца и звезд, увидеть и осознать реальность своего бытия, подойти к осмыслению бессмертия. Но Феникс отказался послужить на таком поприще, и тайны вечной жизни его ни с какой стороны не заинтересовали. А предлагалось одно из двух: либо слепота при глазах, либо прозрение и зрячесть в отсутствии оных... Вот такие иногда нам дают экзамены. И при таких ситуациях спорить о карме не приходится. Например, к Гомеру, Тиресию, Финею и Ванге она не имела никакого отношения. И если Ванга объявила, что она — «дух Жанны д'Арк», то ее слепота еще не доказательство виновности ее прародительницы. Пожертвовав в одном, она заполучила неизмеримо большее, ее возможности в другом значительно возросли.

Конечно же, нет слов, хорошо, когда в наличии все: на месте все органы, пророческое видение, связь с природой, звездами и солнцем... но тогда надо ответить на все 100% следующему условию. И вот какому! Надо сдать экзамены на... соответствие Свету, то есть некоторому световому эталону, что на языке греческого мифа означает: «правильно и крепко любить солнце». По этому поводу стоит продолжить историю про Феникса и Хирона...

Поскольку Феникс добивался от врачевателя восстановления своих собственных глаз при содействии и помощи со стороны сил природы, а в частности — солнца и его целительных лучей, то Хирон был вынужден проделать с ним следующий эксперимент Он повернул слепого лицом к солнцу и сказал: «Стой и смотри, Феникс, в самое солнце. Смотри в самое солнце и люби солнце. Будешь любить, и пошлет тебе Гелий свой солнечный глаз с неба. Но только умей любить солнце, крепко любить!»

Долго стоял Феникс перед солнцем, да все безуспешно. «Значит, мало ты любишь солнце. Люби больше, и пошлет тебе Гелий с неба свой солнечный глаз», — продолжал наставлять Хирон. Но сколько ни стоял полубог под солнцем, ничего не вымолил. Бог Гелий даже не заметил просящего. Тогда отвел его Хирон под тень дерева и сказал: «Не умеешь ты, Феникс, любить солнце жизни. Не получишь ты в дар, как счастливцы, от Гелия солнечных глаз с неба. Что ж, где дар с неба не падает, там надо счастья достигать трудом: не дар — так только труд. Подожди до утра».

И Хирон изготовил все-таки глаза Фениксу, но для этого ему пришлось изрядно потрудиться. Когда глаза слепого впервые увидели лучи света, Хирон в назидание опять проговорил: «Это твой глаз видит солнце, а ты сам еще солнца не видишь. Не вошло оно в твое сердце, не осталось там горячим лучом. Только любящий солнце зряч...»

Оказывается, если бы полубог Феникс умел любить солнце, то бишь соответствовать некоему уровню зрелости и зрячести, то он свои глаза мог бы получить и так, просто в дар и без всяких проблем... Сама бы природа и его собственный организм позаботились бы и нашли способ восстановить утраченный орган. Умная генетика с помощью некоторых тайных сил великолепно справилась бы с этим заданием. Но для этого надо было быть зрячим, в глубоком понимании этого слова... Любить солнце — то же, что и любить свет, и опять-таки — в глубоком понимании этого слова. Свет — это жизнь, знание, зрячесть, любовь к свободе и сама свобода. Там, где тьма, там диктат, рабство и кандалы, страх и зависимость, незнание и борьба с просвещением, с самим солнцем и его лучами. И чтобы любить солнце, надо прежде всего уметь правильно понимать и любить свет... сильно его любить, а значит, и соответствовать...

Но не зря Хирон считался одним из лучших учителей, получив хороший урок, призадумался полубог Феникс, стал осмысливать случившееся. «Опустился он одиноко на траву под платаном-исполином и задумался. Видят мир глаза, да не так видят его, как прежде, а еще и по-иному: невидимое видят; не одну простую правду видят, но и правду чудес. Верно, эти чудо-глаза — не просто глаза. Но зачем ему видеть невидимое? Не титан он, не бог. Лучше видеть мир попросту, как все зрячие. И снова задумался прозревший Феникс...» Чувствуется, что процесс сдвинулся в сторону прогресса... Бессмертному быть выгоднее, нежели смертному...

Еще бы! Бессмертного при всем желании невозможно убить. Правда, бессмертный бессмертному рознь. Настоящий бессмертный только тот, кто этот дар получил, сдав экзамен на соответствие свету, солнцу, природе и звездам. Некоторые люди прочтут сии слова и могут не поверить написанному выше. Да, бессмертного, действительно, убить невозможно. Ему можно наносить любые травмы и увечья, он может терять конечности и части тела — и даже в этих случаях его убить насовсем невозможно. Давайте представим себе, что какой-то бессмертный в какой-то аварии потерял ногу. И ничего страшного. Он ее себе восстановит. При нем все равно никуда не делась ее эфирная часть, а это точный аналог белковой ноги. Всего-навсего стоит поднатужиться и обстроить по готовой эфирной конструкции белковую плоть. Трудно, хлопотно, — но можно. Каждого бессмертного этому будут учить. Познающий такой процесс берет новую планку в иерархии Космоса. Поистине совершенству нет границ...

Но такой бессмертный уже относится к рангу богов, и не простых богов, а тех, которые по структуре своего тела относятся к миру Начала Начал. Этот мир еще тоньше, чем Квантовый, а потому его тела построены из самых тонких частиц, которые считаются монадными. Монадные частицы способны легко и быстро как обрастать, так и сбрасывать с себя слои самой разной одежды, именуемой уровнями материи. Сущий из мира Начала Начал способен легко, без больших трудностей, одеваться в одежду любого более грубого уровня материи и казаться там своим человеком: никто ничего и не заподозрит, потому что он полностью построен из более тонких и мелких частиц, нежели существа других миров. Правда, однако, что и мы в своих телах также имеем субстанцию такого же уровня материи, но весьма слабую, с мизерным содержанием частиц, относящихся к миру Начал. Самый зрелый и совершенный из нас в мире Начал выглядит (пока выглядит) как матовый силуэт из сильно разреженного тумана. А у бессмертных — уже «не матовый силуэт из сильно разреженного тумана», а прочное, плотно сбитое тело из частиц этого уровня материи. И надо сказать: частиц весьма активных и функциональных, виртуозных и универсальных... умеющих быстро одеваться и раздеваться... от чего регенерация как таковая не представляет никаких затруднений.

Да, возможности нашего организма на данном этапе следовало бы значительно расширить. Человек сегодняшнего дня совсем не знает своих способностей и почему-то до жути агрессивно защищает свое незнание и беспомощность. Вот таблетки — хочу глотать! Пусть, мол, врачи лучше лечат, им за это деньги платят! А что врачи?! Что они могут? Разве только самую малость... Большинство открытий по оздоровлению организма, как ни странно, сделали врачи с философским складом ума, либо философы с уклоном целительства. Трудно сказать, чего в ком было больше. Вначале, как говорится, приобщись к свету, научись любить солнце, да не как-нибудь, а крепко... вот тогда может быть и осенит что-нибудь дельное... А так — вряд ли.

Возникает другой вопрос: а как солнцу узнать, кто его любит, а кто — нет? Как обнаружить того, кто более всего готов принять свет таким, каков он есть по существу своей сути? Планета весьма разноплановая, на всех уровнях материи — своя жизнь, есть тонкие миры, есть белковые... Как уследить за всем и быть в курсе всего? Тем не менее, при всех этих сложностях, людям, которые любят солнце, а не тьму, по мере необходимости помощь поступает своевременно. Об этом нам часто напоминают сказки и мифы. Вспомним прикованного к скале Кавказских гор Прометея. Орел-инквизитор ежедневно прилетал к титану и выклевывал у него часть печени, но за сутки орган успевал восстановиться, а изъятая часть ткани — нараститься заново. Конечно же, объяснений здесь несколько, шифр стоит на шифре, на одной матрице нанизано не по одной тайне, но однако ж и сама канва тоже работает.

Факт остается фактом. Кто любит свет, тому помогает солнце, его пути выше земных дорог. Аналогом этого примера могут служить некоторые интересные случаи из жизни Порфирия Иванова. Учитель, а его все так и называли, лечил, оказывается, не всякого. Далеко не каждый тяжелобольной у него мог получить исцеление. Всем известно, что он брался лечить рак, и 52 раковых больных были им восстановлены. Много живых свидетелей. Однако Паршек, это было его второе имя, весьма избирательно относился к выбору своих пациентов. В первую очередь он обращал внимание на душу и сердце человека, т.к. знал, что злому и корыстному природа не поможет. В данном случае: природа и солнце объединены в один символ и выступают в равных значениях.

Опять знакомая картина. Порфирию Корнеевичу Иванову предлагается эксперимент. Ему разрешают взять на излечение палату самых безнадежных тяжелораковых больных. В награду за излечение посулили признание. Но Учитель не поспешил с практикой, заявив: «Я должен сам больных выбрать. Мне надо людей с душой и сердцем, чтобы они могли получить это здоровье в природе. Нужно, чтобы человек был расположен к этому». И представьте себе, что врачи этой больницы не разрешили ему это сделать!.. Такой маразм надо еще поискать! Вот уж где людям чуждо все человеческое! И если на таких людей накладываются кармические болезни, а это должно быть непременно, — разве им может помочь в случае их болезни природа или солнце? Это было бы большой несправедливостью... Природа не может наращивать зло, в своем естественном порыве она призвана помогать добру, служить на его благодатной ниве. Если усилить зло, то впредь не поздоровится и самой природе... Поди потом... и добра днем с огнем не найдешь...

Когда человек только потребитель и потребительством управляется — процесс делается опасным. Порок поражает все больше и глубже, все чаще и масштабнее. Солнце же и природа стремятся вырастить человека без потребительских качеств, способного работать на отдачу. Об этом и мечтал, и говорил Порфирий-Паршек.

Но мы не ответили на вопрос, как в общей массе людей солнце и природа распознают своих сторонников, как они чувствуют и видят на весьма больших расстояниях, когда и при каких обстоятельствах позволяют себе вмешаться. Я нисколько не преувеличиваю, и мы говорим сейчас об одушевленных процессах, ибо за этими понятиями стоят могущественные живые силы Космоса, специалисты космического ранга и уровня, отвечающие за выращивание разума на планете и за создание на ней надлежащих жилищных условий.

С самого детства каждому из нас было известно: Бог всемогущ и всесущ. И пытливыми головками мы все время пытались представить, как сие возможно. Как можно одновременно находиться в разных местах: и там, и там... Да к тому же еще и быть всемогущим... Лично у меня это стало укладываться в голове только сейчас. Действительно, не полагаясь на приборы и автоматику, специалист высокого космического ранга может делать это без всякого труда и напряжения. Даже некоторые из нас могут на своем собственном голубом лучике из психической энергии побывать в разных точках планеты, посетить некоторых людей и даже пообщаться с ними через их головное приемное устройство. Об этом я рассказывала в третьей части своей книги, об этом еще подробнее можно прочесть в книге В.Мэгре «Анастасия».

Но Анастасия не бог, а всего-навсего одна из нас, только более продвинутая по эволюции, но она уже обладает необходимым наличием голубой психической энергии, достаточной, чтобы манипулировать ею, как лучом, на определенном расстоянии. А представьте себе, если этой энергии у человека еще больше, то и луч — мощнее. Тогда им можно пользоваться без ограничений, как... сотовым телефоном и даже еще лучше: дальность — в пределах планеты; нет зависимости от технических средств, аппарат всегда при себе — в собственной голове, передающее и приемное устройство — на уровне интеллекта... Что еще нужно? Даже и попросить больше нечего... Все удобства связи налицо...

А теперь рассмотрим с этой точки зрения способности богов, специалистов высокого космического ранга. У них-то этой голубой психической энергии приличное количество, целая кладовая. Один бог будет способен покрыть своими лучами лишь отдельный шаровой сектор планеты, другой — более значительное пространство, а третий может охватить одновременно всю планету. А это означает, что психической энергии хватает настолько, что подобные лучи могут работать сразу на все 360 градусов: как по горизонтали, так и по вертикали. При этом можно без всяких хлопот контролировать таким же образом и все уровни тонкого плана. Психическая энергия высокого качества не знает преград для своего прохождения. Никакие запоры и стены не спасают от всевидящего ока бога. Ему также легко войти в разум каждого из нас и снять любую информацию...

И не только снять... Нас можно подзаправить новыми идеями, вдохновить на какие-то дела, через определенные пульты управления можно подправить наше здоровье, да мало ли что еще... Все это можно, но этим не злоупотребляет-ся. Боги вмешиваются по только им ведомым законам. Свои мозги мы должны развивать сами, а что касается здоровья, то и здесь, надо сказать, мы устроены совершенно. В нашем организме есть все механизмы, способные защитить нас от любой болезни и инфекции. И вот сейчас мы об этом и поговорим.

А для начала мы снова вернемся к Учителю Порфирию Иванову и его уникальному методу — обливанию холодной водой. Здесь очень многое стоит раскрыть, разложить по полочкам и кое-что осветить с внутренней, неизвестной стороны. Как известно, Порфирий Корнеевич пропагандировал обливание холодной водой на открытом воздухе, стоя босыми ногами на земле. Зимой рекомендовалось процедур не прекращать, а обливаться, стоя на снегу. Притом упор делался на то, что холодная вода непременно должна выливаться из ведра прямо на голову. Метод, действительно, хорош. Голова должна закаляться на равных условиях с телом, и любое переохлаждение переносить так же легко, как и все остальные части тела. Поэтому любителям купаться зимой мой совет: в ледяной воде ныряйте с головой, она должна выдерживать такие же дозы холода, как и все тело.

При таких процедурах, конечно же, идет закаливание всего организма, повышается его сопротивляемость всяким болезням, тело привыкает к систематическому тепловому массажу, что очень важно. Я еще рекомендую в ледяной полынье хорошенько потрястись, повибрировать всем телом, как это делают цыгане в своих эмоциональных танцах. Вибрирование в ледяной воде полезно проделать не только с плечами, но и с туловищем, головой и ногами. Но предупреждаю, если решаетесь на это, то берите с собой вдвое больше теплой одежды. Если проделаете это тщательно, согреться будет не так-то просто, ибо за несколько секунд такой процедуры вы можете отдать в воду столько тепла, сколько бы его хватило на получасовое плавание. Холод проникает не только до костей, но и до их глубины, а потом будет медленно изгоняться наружу холодноватым приятным туманом. Тут может наступить озноб. Но такие тренировки весьма полезны.

Полезны почему? При таких процедурах биополе хорошо очищается от мелких энергетических примесей и загрязнений. Они бывают и в среде тонкой материи. И второе: организм привыкает к очень резкому охлаждению. А тепла при вибрировании отдается довольно много, это можно ощутить по воде. Она очень быстро нагревается, и ощущение такое, что купаешься в теплой воде; разумеется, если не менять своих координат по плоскости воды.

С купанием в ледяной купели понятно, но почему Порфирий Корнеевич отдает предпочтение обливанию холодной водой, стоя на земле босиком. Можно, конечно, и в ванне, но на земле почему-то лучше... Если бы врачи Блохин и Петровский были бы чуть поумнее (это о тех, которые не разрешили Иванову лечить раковых больных), то, может быть, и смогли бы смекнуть, в чем тут дело. Ведь больные излечивались после контакта с землей и непременно после некоторого магического, труднообъяснимого ритуала... Учитель мыл больному ноги и выводил, а иногда и выносил на природу, чтобы человек прикоснулся к земле босыми ногами...

Хороший исследователь и ученый мимо такого факта никогда бы не прошел. Но ньютоны сейчас рождаются редко, тем более в переходный период... Зимой 97-го года на скоростных трассах Москвы появились большенные щиты, на которых красовались три человеческие ступни. Надпись гласила: «Ступня устроена совершенно. Мы ее воссоздали». Ничего не скажешь! Через какие-то головы и рекламные щиты Рай отметил это событие. Будьте внимательны, читатель, через рекламу часто просачиваются удивительные вещи. Уж я-то это знаю... Информация посылается громадная... Составители реклам часто бывают ведомыми определенными специалистами с тонкого плана...

Вот она какая ступня! Получается, что она напрямую участвует в избавлении от недуга, но при соответствующем условии: должен быть контакт с землей. А омовение ног для чего? Чтобы этот контакт облегчить! Секрет только в этом. Наша стопа устроена, действительно, идеально. Она имеет большое количество выходных энергетических каналов, но они снабжены надежными шлюзами и запорами. Через подошвы ног по одним каналам можно подпитываться праной, то бишь космической энергией, по другим — сбрасывать ненужную, отработанную. В случае забора энергии — работают всасывающие механизмы, в случае сброса — просто открываются определенные шлюзы и наружу вырывается некоторая толика так называемой мертвой энергии. Это тяжелая энергия, неработоспособная, по своему заряду — тянется к земле. С возрастом в теле человека ее накапливается все больше и больше. Но выбросить ее не так-то просто. Только через шлюзы на подошвах ног, и то не всякую, а только ту, что считается более грубой, более тяжелой, более притягивающейся к земле. Более летучая, более легкая и более нейтральная скапливается в верхней части тела.

При мытье ног кожа на подошвах размягчается, массажируется, улучшается кровоснабжение, а на шлюзы, ответственные за сброс энергетических нечистот, подается кислород, питание и энергия. Они становятся как будто только что смазанные и готовы сработать, как на шарнирах. Только подай команду. И если таким образом обработанные подошвы ног соприкоснуть с поверхностью земли, шлюзы могут легко открыться. Но чтобы это было наверняка, их лучше всякий раз, наряду с мытьем, обработать еще и пемзой. Грубый, роговой слой на подошвах надлежит снимать. Тогда энергетические нечистоты, имеющие тяготение к земле, под давлением и напором собственной массы открывают все запоры. Всякий такой прорыв обеспечивает некоторый сброс энергетических отходов. Лишь небольшую толику, но она может быть очень ощутимой на первых порах, особенно в случае тяжелых и больных ног.

Сброс мертвой энергии делает ноги легкими, оно и понятно: раз она имеет тяготение к земле, значит, относится к разряду тяжелых, нелетучих структур. Если бы человек смог сбросить с себя все ее остатки, он бы мог, наверное, летать. В крайнем случае ходил бы полулетом.

Когда-то болгарская провидица Ванга сказала, что в скором времени будет открыт эликсир молодости. Он будет изготовлен из гормонов лошади, собаки и черепахи. Сейчас можно добавить к расшифрованному ранее: под кодом собаки идет не только особо значимый — 1994 г., как год оперативный в отношении этих исследований, но и год 1898. Это тоже год собаки. Именно 20 февраля 1898 г. родился П.К.Иванов. И, наверняка, из его гормонов тоже будет составлен этот рецепт, т.е. с помощью его усилий, стараний и достижений. Но приятен еще и такой факт, П.Иванов родился под знаком Рыбы, а это знак высокого неба. Это серьезный аргумент в дополнение к сказанному: П.Иванов может претендовать на одного из трех составителей сего рецепта. И это неоспоримый факт...

Но нам остается выяснить дальше: почему все-таки рекомендуется еще и обливание с головы. С подошвами ног мы разобрались, разберемся и с головой, но для начала сделаем маленькое отступление и поговорим о системе организма, в которой хранятся все наши нечистоты энергетического уровня, названные нами мертвой отработанной энергией.

Да, такая система есть! Она незрима, невидима, в мифологии иногда определяется очень точным, емким названием — «кувшин с нечистотами». Содержимое этой системы застарелого образца и чаще всего находится в плотной, чуть ли не в кристаллической упаковке. Время от времени пары из этой системы понемногу вырываются наружу и блуждают по телу человека в поисках пристанища, где можно было бы обосноваться и учинить хворобу. «Кувшин с нечистотами» имеет пористую поверхность и имеет довольно странную емкость, напоминающую форму змеевика; только кольца этой системы охватывают не какую-то отдельную небольшую деталь в общей конструкции, а сразу весь скелет, все его составные части. И чем старее человек, тем больше вокруг его костной системы вот этих вот колец смерти, куда организм с самой юности и с самого раннего детства заталкивает утиль энергетического свойства.

Давайте посмотрим, что это за утиль? Ведь это не какие-то шлаки биологического уровня, а самые настоящие энергетические субстанции, имеющие свои эфирные генетические основы, сколь угодно долго в тепличных условиях организма сохраняющие свои природные предназначения. Не думайте, что если вы когда-то победили какую-то инфекционную болезнь, то навсегда освободились от ее начал в энергетическом виде... Никак нет! Побеждая болезнь, вы всего-навсего запихнули ее генетические живые эфирные зародыши в систему для сборки утиля, а там все это «богатство» великолепно будет сохраняться без изменения своего качества и количества до скончания вашего века. И надо сказать, что в змеевик мертвой системы в достаточном количестве поступает необходимое питание, и потому там все хорошо сохраняется. Но только на уровне эфирной субстанции. Поэтому часты случаи возврата очень многих болезней через годы и десятилетия...

Бывает, что ослабленный, незакаленный физической тренировкой организм не может сдержать натиск паров определенного свойства из мертвой системы, и тогда болезнь возвращается, несмотря на многие годы, казалось бы, спокойного существования. Эфирные энергетические зародыши генетического уровня при благоприятных условиях могут очень быстро приодеться в оболочки, принадлежащие уже плану белкового мира... Да, эти кочующие начала при переходе с одного уровня материи на второй, третий и четвертый могут по очереди сбрасывать с себя неприхотливую одежонку и уже на инстанциях заквантового мира оставаться — в чем «мать родила»... А при благоприятных условиях — проделать обратный путь в таком же порядке...

Да, есть мир Белковый, есть мир Ноева Ковчега, есть мир Квантовый, а есть еще более тонкий, более глубокий — мир Начала Начал, то бишь заквантовый. На его глубоких и высоких ступенях — жилища богов. Он также пространен, как по горизонтали, так и по вертикали, есть юг, север, запад и восток. Главные конструктивные элементы такие же, как и в других мирах... Но там основополагающие элементы дикого бытия, там начало начал, там активная субстанция монадного субстрата, там общая отправная материальная основа для всех процессов и явлений, там и только там зачинается то, что называется монадой жизни, т.е. ее самой простейшей живой единицей, из чего потом строится все разнообразие живой конструкции.

Монада — это простейший зародыш жизни в ее самом простейшем виде. И все огромное разнообразие жизни, в ее самых грандиозных и сложнейших конструкциях — лишь умелое сочетание из этих простейших, по-своему функциональных, по-своему деятельных, по-своему профессиональных, по-своему направленных элементарных монад, в большом количестве и нужном множестве имеющихся в Природе Космоса.

И вот все то, что запихивается в мертвую систему, вот в этот самый змеевик для отходов, — имеет субстанцию мира Начал. Продолжительность жизни человека определяется способностью организма в целом сдерживать натиск паров из этой системы. Там, где появляются свищи, там со временем выходит из строя орган, приключается болезнь, и все это имеет полевое начало и структуру. Так что мы в этой мертвой системе утиля имеем полевую информацию самого обширного толка. Там информация не только о наших побежденных или непобежденных болезнях, но и отработанная в организме его собственная эфирная генетическая структура белковых клеток. Весь изъян и патология — тоже там.

Жизнь — всегда борьба. Живое бьется с мертвым. А мертвое называется мертвым не потому, что бездеятельно и инертно, а потому, что направлено на истребление классического образца и добротного начала. Такова правда. Но у мертвых сил свое понятие о жизни и смерти, свое логическое обоснование, свои координаты добра и зла и тоже своя правда... Победив живые силы, они на своем, мертвом уровне наращивают свою мощь и потенциал; а проиграв сражение, тут же теряют в массе и энергии. Поэтому живое, чтобы выжить, должно уметь защищаться... и хорошо защищаться. Умно.

На всех уровнях бытия никогда не прекращается борьба, то же и на полевых структурах нашего организма. Ночью из мертвой системы в каких-то дозах выплескивается ее парообразное содержимое, а днем под напором живой энергии от активно работающих органов и мышц все это загоняется обратно. И так каждые сутки, из месяца в месяц, из года в год... И человек, старательно занимающийся физкультурой до последних дней своей жизни всего лишь навсего активно сдерживает засаду из всегда готовых к прорыву враждебно настроенных сил организма. Которых к старости становится все больше и больше, ибо сброс в эту систему отходов и утиля никогда не прекращается и не может прекратиться. Куда, как не в этот кувшин, мы станем сбрасывать генетические зародыши отработанных микроорганизмов?

А что получается, когда силы человека иссякли и он не может более держать оборону, а злополучный кувшин набит доверху?.. И больше нет места... А тогда... все понемногу начинает источаться, а живая жизнь постепенно начинает выдворяться из своей собственной обители. Процесс может идти по-разному: иногда быстро, иногда медленно. Все зависит от количества паров мертвой энергии, гуляющей по организму. Когда ее много, расходятся суставы, постепенно удлиняются кости... Кому приходилось хоронить своих близких людей, те знают, что гроб нужно заказывать на 20 см более роста умершего. От свищей и выбросов из мертвой системы часто образуются синяки, покойник нередко выглядит избитым.

Но нельзя ли, зная о существовании этакого мертвого царства внутри нас, удлинить свою жизнь, отодвинуть старение? Не может такого быть, чтобы на эту свалку не нашлось в нашем организме управы. Коли есть такая емкость, то должны быть и шлюзы, и рычаги, управляющие ими. Мы устроены совершенно. Надо только найти... Что касается шлюзов, то одни из них оказались на подошвах нашей стопы. А что касается пультов управления, вот тут-то и задача... Порфирий Корнеевич отыскал их опытным путем... на голове. Если лить на голову холодную студеную воду, да еще предварительно раздеться и стать босыми ногами на землю, то эти пульты управления начинают срабатывать; и чем меньше температура воды, тем лучше. По всей видимости, сверху на шлюзы подошвы ноги подаются сигналы, и они открывают свои запоры. Вот тогда из мертвого царства возможно выпустить некоторую толику нечистой силы. Термин подходит точь-в-точь. Очень гигиенично, все уйдет в землю, не причинив никому вреда. Все предусмотрено, санитария на высшем уровне, и с экологической точки зрения не может быть возражений. Земля все переработает и разложит по своим местам.

Теперь понятно, почему при всякой такой процедуре необходимо мыть ноги, массажировать и обрабатывать подошвы пемзой? Для того, чтобы облегчить открытие шлюзов... Если на заржавелые, устоявшиеся автоматические двери подавать сигналы на открытие — они под бременем ржавчины не откроются. Для этого нужна предварительная профилактическая работа: смазка, чистка и прочее. То же и с нашей кожей на подошвах ног.

Мне было известно, что некоторые мои знакомые, много лет занимавшиеся по методу Иванова, жаловались на ноги. Были боли в суставах, были нелады с сосудистой системой нижних конечностей. При всем этом они отмечали хорошее состояние верхней части тела. Причина была все в той же пемзе, ее услуги игнорировались, а потому шлюзы и не открывались. С ней расставаться никак нельзя. Так же, как и зубную щетку, ее нужно брать в поездки, командировки, походы. Не нужно ее забывать дома и тогда, когда вы идете купаться на речку или загорать на морское побережье. Бояться сброса мертвой энергии в естественные водоемы — речки и озера — не нужно. Все то, что сбрасывается через нижние шлюзы ног, тяготеет к земле и потому уйдет только в землю.

Другое дело, если купание происходит в бассейне, не имеющем контакта с землей... Такие емкости негигиеничны и антисанитарны с этой точки зрения. Непременно фундамент такого сооружения должен быть посажен на землю без применения тепловых изоляционных материалов. Они и не нужны. Вода в таких бассейнах должна быть ледяной, а для этого дно достаточно выстелить бетоном и кафелем. Спуск воды в таких емкостях должен осуществляться снизу, подача — сверху.

Но открытый Порфирием Корнеевичем способ помогает не только от болезней и не только продлевает жизнь. Он еще помогает освободиться и от непрошенных гостей более крутого масштаба — от так называемых барабашек внутри человеческого тела. От тех, кого называют полтергейстом, вампирами, дьяволятами и прочей мелкой нечистью. Бывшие «человеки», достигшие черты деградации и по этой причине не выдающиеся к рождению в мир белковых тел, отходят к разряду мыслящих рептилий, вот они-то, чтобы продлить свои жизни, и забираются вовнутрь без всякого на то приглашения. Большинство из них находится на службе у психологов Антимира и выполняет их всевозможные мелкие поручения. Незваные квартиранты причиняют много бед, зачастую влияют на эмоциональное состояние психики, а нередко и контактируют с сознанием человека, представляясь космическими пришельцами... Всего не перечислить, ибо их деятельность связана с поручениями тех, кому они нередко служат. Они очень часто, посредством вспомогательных приборов, промышляют вампиризмом. Энергия отбирается не только от хозяина квартиры, но и от любого его окружения, невзирая на личности и местоположение. Заборы могут осуществляться в общественном транспорте, в многолюдных и малолюдных помещениях.

Зачем это нужно делать? Такой монетой нижний психолог и трон Сатаны расплачиваются за услуги и работу со всей деградентной братией на побегушках. Сия плата считается престижной, а для работодателя — необременительной. Собирай сколько влезет... вот только для некоторых людей, от которых это систематически изымается, обходится весьма дорого. Наступает апатия, сонливость, анемия и т.д. Но разве это принимается в расчет... при такой-то острой идеологической борьбе между мирами? Тут можно и умышленно подработать под всемирно известные личности... Пускай себе спят на здоровье... и они, и их команды... пока голова одного из них не упадет на свои собственные гусли, как в сказке «Садко». Да, все такие приемы и методы давно озвучены в наших сказках. Умей только взять, не побрезгуй напрячь мозги над пустяковыми незаметными мелочами в былинных сказаниях. А там — лишнего ничего нет.

Так вот, процедуры обливания по Иванову являются еще и мощным очистительным средством против незваных квартирантов-рептилий. Объясню, почему им не по нутру леденящие душу ощущения. Дело в том, что каждая рептилия, как и любое живое существо, обладает хоть и небольшим, но своеобразным, присущим только ей магнитным полем. Так вот оно-то, как и она сама, тяготеет к поверхности земли. Если бы было иначе, она бы летала. А при струе спадающей воды образуется дополнительная магнетическая тяга, к которой еще и присовокупляются электромагнитные силы самого белкового организма, образуется магнитное тяговое русло, струя которого всегда строго ориентирована на центральное ядро планеты, согласно закону всемирного тяготения. И такого усиления вполне достаточно, чтобы раз за разом отнимать у внедрившейся рептилии ее собственное защитное биополе; поскольку оно увлекается образующейся тягой в землю и очень быстро происходит истощение даже самого матерого чужака. При всем этом сам человек от этой процедуры только выигрывает, его-то собственное биополе, исключая всякие загрязнения и включения, в землю не торопится, оно хорошо и надежно реагирует лишь на северный полюс своей собственной магнитной установки.

Читателю, наверное, интересно будет узнать о некоторых проведенных опытах по купанию в студеной воде после хорошей парной или римской сауны. Эксперименты проводились в присутствии людей, хорошо видящих и слышащих, т.е. экстрасенсов. Некоторые из них не только видели, слышали, но с этими сущностями могли и разговаривать. Надо сказать, что у каждого из присутствующих, кроме меня, сии жильцы были обнаружены. У кого один, но матерый. У кого по два-три, но помельче. У одних — внутри тела, у других — а это были спортсмены международного класса — велосипедисты — сверху, на спине. Видно, внутри спортсменов сидеть не совсем удобно: во время тренировок и соревнований из-за очень активных энергетических процессов становится невмоготу.

Что показала практика? Опыты проводились с интервалом в одну неделю, участники были одни и те же. Так вот, у одних людей полтергейсты сбежали после первого же дня, у других — после второго или третьего купания, у третьих — с уровня живота сползли вниз и закрепились у самых ног. Но и те, которые мотали головами и говорили, что не уйдут из тела, потому что уже вросли в него корнями, стали уменьшаться в размерах тоже. С последующими процедурами экстрасенсы отчетливо видели, как быстро уменьшались их тела. Отмечен и такой факт. Были случаи, когда рептилии (во время купаний у некоторых людей) метались внутри тела, пытаясь заткнуть то ли какие-то дыры, то ли каналы. Не лишены, однако, сообразительности. Все это проделывалось под общий хохот экстрасенсов.

Такова действительность. Нет, не думайте, что рептилии-сущности боятся холодной воды, ничего подобного. Они боятся тщательно проделанной процедуры по способу Иванова, зная, что в этом случае им либо придется покинуть тело, либо распрощаться с жизнью вообще. Этого метода, как ладана, боится и клан психологов Антимира, ибо при его распространении и грамотном применении многое в их системе деятельности становится невозможным. Во-первых, в телах людей нельзя более держать своих соглядатаев; во-вторых, в такие тела не так-то просто и легко войти...

И еще один мой совет: если обливаетесь на земле из ведра воды, то желательно перед тем, как лить себе на голову, попробуйте раскрутить палочкой воду в ведре по спирали. Это усилит магнитный эффект. Вода от трения намагничива ется и ее воздействие будет сильнее.

Теперь становится вполне очевидно, почему на Порфирия Корнеевича было такое сильное гонение. Почему преследовали на каждом углу, отправляли в камеры милицейских участков, отвозили в больницы для психически больных. Почему, почему, почему... Да вот поэтому! Прицепиться к тому, что он зимой и летом ходил в сатиновых по колено штанах — смешно. Половина людей на планете ходит в точно таких же. Летом в жару такая одежда очень удобна. Мой зять и моя дочь частенько разгуливают в таких нарядах. В Прибалтике и других странах на него бы даже никто не обратил внимания и никому бы в голову не пришло за это тащить человека в психушку...

Для аналога в случае с Ивановым хочу привести свой собственный пример. После того, как я более подробно объяснила природу сего метода и стала активно его рекламировать, — все и началось. Все гарпии, какие только были приставлены к Порфирию Корнеевичу, обратились против меня. На меня пошел поклеп, будто я хочу простудить всех людей в мире и свести их в могилы. Собралась определенная группа людей, энтузиастов для борьбы с Лавровой, которые стали писать по всем адресам и инстанциям несусветную чушь. Письма полетели по городам ко всем членам партии «Северная Звезда», а я состою в этой организации и являюсь одним из первых ее организаторов. И вот уже скоро год, как письма все рассылаются и рассылаются, обходя все адреса не по одному десятку раз. Их уже никто не читает, люди сразу же бросают в мусорные ящики, иногда присылают их мне, думая, что я как-то прореагирую на их содержание. А мне только смешно...

И есть чему посмеяться. Под одной вот редакцией... читатели, члены партии и просто мои знакомые извещаются, что я продаю мандаты в Рай и занимаюсь спиритизмом. Сразу скажу, положа руку на сердце, я всегда была против и того, и другого. И такими вещами никогда не занималась. И тому свидетель — моя книга. Пытаются уверить несведущих, что я богато живу. Тоже не верьте этому. Я продала дачу и все имеющиеся у меня золотые украшения еще в 1992 году и отдала все на тиражи своих книг, ни разу не позаботившись о своем собственном вознаграждении. Я всегда хотела, чтобы книга была дешевле, доступнее и потому никогда не брала гонораров. Мне всегда хватало пенсии, которую я получаю с 1992 г. Правда, с поездками по городам всегда осложнения, билеты дорогие... Но в этих случаях мне помогают распространители книг. А что касается глубинного содержания моих книг, то многим оно не по зубам... Отсюда извращенное толкование, а это тоже все рассылается с каким-то неистовством по всей России... Пожалуй, Шариковым еще рановато читать на такие темы. Надо что-нибудь полегче...

Но вернемся к методу Порфирия Иванова и затронем следующий вопрос: не было ли в древних сказаниях, а может быть, и в современных, — какого-либо намека на только что затронутые нами очистительные процедуры? Выходит, что были. И уж ни за что сами не догадаетесь, предварительно хорошо не поразмыслив на эту тему. Да, намеки были: в сказках про Бабу-Ягу. Именно в ее образе и были схематично заложены эти самые процедуры.

Это ничего, что образ Бабы-Яги отрицательный, пусть это читателя не очень волнует. Во многих отрицательных сказочных персонажах были замаскированы и скрыты самые большие тайны, притом в самых известных и самых что ни на есть волшебных. И у таких сказочных героев случается по нескольку секретов; шифры стоят на шифрах и потому отгадок бывает несколько. На одну канву может нанизываться целая армада аналогичных ситуаций. Могут быть модели из нашего быта и нашей общественной жизни, которые точь-в-точь подойдут, например, для накладки на модели из жизни тонкого плана и даже на модели мира генетики. А уж исторические, древние, мифические и фантастические варианты переводить на наш современный язык — и вовсе без затруднений. Одно удовольствие.

Во-первых, уже слово «ведьма» — непростое. С одной стороны, это явно отрицательный персонаж. С другой — там что-то есть. Корень этого слова напоминает о некотором знании, в частности, о путях, дорогах и направлениях. Ведь «ведьма» — от слов «ведать, изведать, веди» и даже от понятия «вести за собой». Во-вторых, как бы там ни было, а всем сказочным чудо-героям приходится проходить через ее избушку и смиренно вымаливать, чтобы она показала, в какую сторону направлять своего богатырского коня. Значит, образ этот непростой, его-то и надобно раздеть.

Давайте попытаемся. Баба-Яга стара, но она при всей своей доморощенной, мифической технике умудряется легко передвигаться. А из механизмов-то всего-навсего — одна ступа да метла. Не странно ли это? Даже крыльев нет. Если у мифического бога Меркурия для такой быстроты были с крылышками сандалии и шапочка, то у нее на крылья и намека нет. Правда, Меркурий бессмертен и бог нестареющий, а Баба-Яга стара... Но, тем не менее, она легко передвигается, а вот для омоложения... чего-то не хватает. Чего-то такого, что есть у бога Меркурия... и у всех остальных богов. Но мы в свое время и это разберем, а сейчас попробуем исследовать летательную технику старой изобретательной колдуньи, чей образ всегда связан со старостью, но легкой и необременительной. В передвижении-то у нее нет затруднений... В чем же дело?

«Ступа» — что это такое, и где найти всеобъясняющий аналог, вспомогательную нить и возможное подобие... «Ступа» — но почему не корыто, летать в нем было бы намного удобнее? Да и корыто легче изготовить. Значит, дело в другом. Ступа — это приспособление для измельчения, перетирания. В крестьянских хозяйствах, например, в ступе перетирали овес, ячмень, гречку — чтобы освободить зерно от его оболочки; потом все это просеивали на ветру, и получался чистый продукт. Этот вариант мы запомним, он нам пригодится на будущее... Но в «ступе» есть еще и другой смысл. Из слова «ступа» легко получается слово «пусто»; в данном случае буквы «о» и «а» находятся в звуковом подобии — это во-первых. А во-вторых, уж больно «ступа» по своему тайному подтексту созвучна со словом «стопа». У этих слов есть общие корни: ступить, заступ, наступить, наступать, ступня, приступать, приступить и т.д. Получается игра слов, созвучий, понятий и корней. А потому впредь мы иногда будем называть «ступу Бабы-Яги» — «стопой Бабы-Яги».

Теперь о метле, ведь Баба-Яга управляет своей конструкцией посредством этого приспособления. Здесь разгадать еще проще. Во-первых, метла метет, т.е. чистит; а во-вторых, она имеет свой, куда более прогрессивный аналог. Это душ. Палка от метлы — шланг; метелка — воронка с распылителем: ее струи воды работают аналогично. Выходит, в «метле» была зашифрована лечебно-гигиеническая, лечебно-профилактическая и лечебно-оздоровительная водная процедура. А все вместе — «метла со ступой» — описанный ранее метод. И кто мог бы подумать, что легендарная ступа Бабы-Яги — это всего-навсего ее ступни, то бишь подошвы ее ног.

Именно через них и идет сброс отработанной мертвой энергии из организма. И если эти подошвы не помять как следует, не обработать, как овес в ступе, чтобы они тоже сбросили свои струпья (струп — корка, покрывающая живую функционирующую ткань. Бывает на месте ссадины, ожога, раны и на подошвах ног) — ничего не получится. Ступа Бабы-Яги — это и стопа, и механизм к действию и пониманию.

По народному поверью считалось, что любая ведьма, прежде чем улететь в трубу, смазывает себе пятки зеленой мазью. А уж потом только летит. Здесь тоже аналогичная картина. Смазать свои подошвы ног — то же самое, что и отчистить их, и отмассажировать. Хороший массаж для тела — то же, что и хорошая смазка. А она может быть и зеленого цвета: если — по росе да с босыми ногами... А если еще потом и душ с ледяной водой... в трубу улетит кое-что — точно.

Если все проделано правильно, наступает чувство легкости, почти полета. На любой этаж — без всяких затруднений и в любом возрасте. Метод, конечно, не возвращает к молодости, но дает легкость и свободу в передвижении на любой стадии старения и, само собой разумеется, продлевает человеку жизнь на значительные десятилетия. А потом, разве человек не заинтересован в том, чтобы от него, из его внутренностей «в трубу» вылетели все «космические пришельцы», все те иждивенцы, которых вы ни с какой стороны в свое тело никогда бы не пригласили?.. А они-то через эту «трубу» вылетят только тогда, когда вы выполните все надлежащее по этому предписанию. Если колдунья может вылететь в трубу сама, то и ее составляющие — нечистые силы — тоже. В этом-то и вся соль. Вылететь в трубу — то же, что и исчезнуть... И ни один человек не может стать колдуном, если в нем прежде не поселятся «космические квартиранты», именуемые нечистой силой.

Как часто обливаться по методу Иванова? Сам Порфирий Корнеевич советует: утром и вечером. Но желающие могут последовать и моему совету. Если все тщательно проделывать, то достаточно — раз в два-три дня. Это же подтверждает и практика. Если чаще, то начинает не справляться сердце, появляются боли. Поэтому мой совет: лучше реже, но более добросовестно. Хорошо также закреплять такой процедурой любое мытье в горячей воде: в бане или ванне. А после саун и парилок облиться ледяной водой, нырнуть в полынью или поваляться в снегу — чистое удовольствие. Да и ноги после нескольких проб привыкают к снегу и не боятся холода.

Голову к холодной воде нужно тоже приучать постепенно, вначале — по нескольку секунд, потом, по мере освоения, — время увеличивать. Совсем неплохо приучить себя лежать в студеной воде, распластавшись на ее поверхности так, чтобы голова была полностью погружена в воду за исключением лица. Организм к таким процедурам привыкает очень быстро. Я однажды для примера по секундомеру пролежала в воде со льдом ровно 5 минут, через пару недель мои последователи, совсем новички в таком хобби, повторили результат.

Если появится температура, слабость и недомогание при явных симптомах простуды, не надо отчаиваться: и... продолжать, только чуть осторожнее. Главное — победить свой самый большой страх. А знаете, что это такое? Это когда и само по себе страшно, да еще внутри тебя сидит рептилия и в дополнение к этому еще жмет на определенную кнопку, вызывая чувство неудовольствия, неприязни, нежелания, страха и паники. Вот это тогда — самый большой страх...

Не сомневайтесь — это начинание благородное. За ним будущее. А далее пойдут еще более тщательные очищения, еще более основательные. Это только первая и необходимая ступень в познании и практике. Ведь змеевик мертвой системы таким образом весь до конца вытряхнуть невозможно. Энергетического эфирного сброса там предостаточно, он частью довольно плотно упакован и к тому же не весь реагирует на тягу земли. Есть утиль, к которому надо применить воздействие посильнее, а для этого одних водных процедур недостаточно. При сбросе одного вида шлака, того, который тяготеет к земле, увеличивается доля другого — того, который более летуч и на такие воздействия не реагирует. Читатель, читая эти строки, должен хорошо для себя уяснить, что речь у нас идет о невидимом для нас биологическом утиле и даже об очень сильных и опасных ядах под общим названием — мертвые энергии эфирного уровня. Так вот, летучие энергии тяготеют к верхней части тела, а еще более легкие и еще более летучие, т.е. еще более тонкой субстанции — к голове. И потому они по большей части сосредоточены в верхних отсеках мертвой системы. Вытряхнуть все это через ноги не представляется возможным.

Система организма, в которой располагается столь грозное содержимое, устроена уникально. По одному из греческих мифов она напоминает неуемную волшебную кожаную сумку, способную расширяться и сжиматься в зависимости от того, что в нее накладывалось и сколько. Знания об этом даются в мифе про Персея. Он посылается на свой очередной подвиг: убить Горгону Медузу; а для этого его по дороге снабжают необходимым снаряжением, что на языке шифра означает — знаниями и сведениями.

Чудесную сумку Персею вручают морские нимфы-нереиды. Это к ним он обратился за помощью. Не сразу они бросаются ему помогать, но после убедительных доводов соглашаются. Вот как это происходит (Я.Голосовкер «Сказание о сыне Золотого Дождя»): «Заныряли нереиды в волнах: прав герой — его правда. Вынырнули вольные девы. Говорят ему что-то. Не понять Персею их бурливых речей. Несут ему что-то: большое вдали, малое вблизи, дарят отливом, отнимают приливом. Не взять герою даров. Говорит Персей нереидам: «Сестры морские, что за малое-большое, что за большое-малое в ваших руках? Отнимая — дарите, даря — отнимаете. Такова ли правда на свете?» Легли нереиды спиной на волны. Стихли волны, уснули. Стало море, как дорога выглаженная. Подплыла к Персею правдолюбивая Немертея, вложила ему в руки три дара: сумку неуемную, серп адамантовый и шапку-невидимку Аидову — и сказала: «Первый дар — сумка малая. Вложишь в нее гору — войдет и гора: сама сумка растянется в гору. Вложишь в сумку мошку — и сожмется сумка: сама сумка станет, как мошка...» и т.д.

Что интересно отметить? Сии дары Персею вручает морская нимфа Немертея: т.е. неподверженная смерти. Об этом красноречиво говорит ее имя. По тексту видно: сумка напоминает живую ткань — только она способна на такие превращения. В начале нашей жизни она — вместилище весьма малой поклажи, в конце — очень даже приличной... такой, что люди едва ли ноги таскают от ее тяжести. Неуемная сумка обладает еще одним свойством: отнимая — дарит, даря — отнимает. И тоже объяснимо. Отняв от нас болезни, яды и шлаки — она дарит нам здоровье; влив что-то в виде своих ядовитых паров — отнимает его. Вот и получается: дарит — отливом, отнимает — приливом. Годится также и следующее пояснение: всякое вытряхивание из этой сумки наружу, во внешнюю окружающую среду — сущая благодать; наполнение сумки — приближает нас к старости, постепенно отнимая у нас радости полноценной жизни.

В другом греческом мифе об этой системе говорится как о сосуде Пандоры. Здесь уже для передачи информации используется другой прием: чудесная неуемная сумка одушевлена, ей преподнесены даже привлекательные черты в виде очень красивой девушки. В каких только вариантах не пряталась информация... Вот следующий сюжет.

Боги, якобы разгневанные за то, что Прометей выкрал огонь из кузницы Гефеста, решили наказать людей и придумали очередную хитрость. Но не подумайте, что это было на самом деле; это только макет для очень умной лазейки, чтобы переправить нам информацию в наше очень далекое XX столетие. Так вот, бог Зевс приказал кузнецу Гефесту изготовить из земли и воды красивейшую девушку; что тот и сделал за несколько часов своей работы. Богиня мудрости Афина выткала для нее великолепную одежду, богиня любви Афродита подарила ей неотразимую прелесть, а бог Гермес — хитрый ум и изворотливость. Красавице дали имя — Пандора, что в переводе с греческого означает: наделенная всеми дарами.

А поскольку даров показалось богам недостаточно, впридачу ей был выделен очень странный кувшин, который она и должна была представлять и олицетворять. Сосуд плотно был закрыт тяжелой крышкой, и никто не догадывался о его содержимом, желающих открыть — не находилось, все знали, что это может плохо кончиться, да к тому же он считался и собственностью Пандоры. Но тайное должно же стать явным, а содержимое — достоянием всех. Рано или поздно, но откроется. Поэтому Пандоре по причине простого любопытства и пришлось его открыть. Она тайно сняла крышку: но ужас... что оттуда только не понеслось!.. Целым скопом неслись губительные болезни, тяжкие страдания и недуги, уродство и патология, зло и агрессивность, бедствия и несчастья, старость и смерть.

Перепуганная содержимым «дорогого подарка», Пандора в ужасе захлопнула крышку. Но было поздно. Все успело с шумом вырваться наружу. На дне сосуда остались лежать Добродетель и Надежда. Им так и не удалось выскользнуть. Придавленные сверху недоброкачественным грузом, они не сразу распрямили свои крылья, не успели сообразить в чем дело и не воспользовались свободой.

В этом мифе система «мертвого царства» представлена уже в виде живой конструкции — красавицы Пандоры. На ней даже женился брат Прометея — Эпиметей. Слов нет, сосуд полезный, нужный в организме человека, ведь благодаря ему мы можем жить долго и еще более продлить свою жизнь. Надо только грамотно распорядиться содержимым, отправив его вовремя по назначению. А что касается Добродетели и Надежды, их надо выпустить. Пусть работают. Это изгнанная с поля деятельности классическая генная инженерия нашего белкового тела, ее победили и отстранили от дел буйные армии недобросовестных работников генного плана. И породили их мы: расплодили и разнообразили. Каков образ жизни, таково и сопровождение. Все в соответствии с волеизъявлением, направлением и развитием. А у нас есть очень сильные отклонения от всего того, что требуется для каждодневной нормальной работы и функционирования классического генетического аппарата. В пище, которой мы питаемся, слишком много сахара, мяса животных и растительных жиров, соли, всевозможных консервантов и т.д. Я уже не говорю о курении и алкоголе. Мы мало двигаемся, не приучаем себя к воздействию холода и тепла. При их перепадах не выдерживают армады халтурной генной инженерии, но зато мобилизуются силы классической генетики, так называемые силы Гармонии.

Да, к нам приходит то, что бывает нами востребовано... а потом обижаемся, что лепка получилась неудовлетворительной, материал, да и сама конструкция, желает много лучшего.

Но в мифах Древней Греции и много материала на тему очищения. Также закодировано и также замысловато. В этой главе мы рассмотрим пока лишь один такой миф, наиболее известный и упрощенный; о том, как легендарный могучий герой Геракл (у римлян — Геркулес) очищал конюшни царя Авгия в области Элиды. Можно даже сказать и не совсем конюшни, а очень большой скотный двор, навоз с которого не вывозился в течение 30 лет. Обширный двор буквально утопал в навозе. Царь Авгий был самым богатым царем на земле, одних только белых, как снег, быков у него было три тысячи; красных, как кровь, — две тысячи. Миф говорит также и о том, что был и еще один, особенный: ночью он блестел, словно звезда.

Все быки были так велики и так свирепы, что ни один человек не мог войти к ним в стойла. От этого их стойла никогда не убирались, животные жутко обросли грязью «до самых хребтов». От конюшен несло жутким смрадом, и люди, обслуживающие эти конюшни, а также и из близрасположенных поселений, буквально задыхались от ядовитых испарений. Быки к своим стойлам были прикованы золотыми цепями и потому их никогда не покидали. Царь в награду за очистку скотного двора обещал отдать одну десятую от общего количества этих животных.

И Геракл, под давлением богини Афины, согласился на это дело. Он хотел было отказаться, но она успела шепнуть ему, что это очень важное и нужное для людей дело... Это была покровительствующая ему богиня, и отказаться от ее просьб он не смел. Герой осмотрел местность и обнаружил, что место, которое надобно очистить, располагается в долине между двумя реками, стекающими с некоей возвышенности. Тогда он приказал выгнать скот и открыть пошире задние и передние ворота. Что и было сделано в короткий срок. А сам пошел в верховья рек, с помощью запруды соединил русла обоих течений в одно и направил воды на скотный двор. Вода бурным потоком входила в первые ворота... а через другие — уже неслась на поля вперемешку с навозом. Все было очищено в короткий срок. После этого Геракл разрушил плотины, и воды рек вернулись в свои русла.

Это был шестой подвиг Геракла, который он совершил с блеском. Героя носили на руках. Слава о нем носилась по всей Греции. Но царь Авгий так и не выполнил своего обещания: не отдал Гераклу причитающихся ему быков. Потом, после всех своих подвигов, он с ним рассчитается: и с ним, и с его сторонниками. А среди них были и такие, которым властитель моря Посейдон разрешил обращаться в львов, змей и пчел. Одного из таких, Периклимена, он убьет, когда тот, обратившись в пчелу, сядет на одну из лошадей, запряженных в его собственную колесницу.

Как понять по мифу дар обращения во льва, змею, пчелу... Только так. В идеологической войне миров, в ее чисто стратегических и тактических маневрах, верховными силами разрешена замена души по модели X (описана в шестой книге). Разрешается применять такой прием. Т.е. можно входить в человека, рожденного под кодом льва, змеи, пчелы... Почему пчелы? Ведь такого кода в гороскопах нет! Но зато под этим символом значится целая пасека из Райской цивилизации. Как можно обратиться в пчелу? Можно из тела выкрасть первоначальную душу, а потом туда влезть другому, можно даже и без замены души: залезть в белковое тело, отключить коллективный разум и самому на какое-то время управлять головой. Способы разные. А со стороны — не догадаешься: то ли Лебедь, то ли Подсадная Утка. Внешне — никакой разницы. И потому — «зри в корень», как советует Козьма Прутков: смотри на дела... на результаты труда. Да, прием такой разрешается, но зато потом... за применение такого стратегического маневра — положено отчитаться... по всем статьям морального кодекса. На высших космических весах будет взвешено то, что послужило поводом для такого вмешательства. И только они будут определять меру награды или наказания.

Почему боги допускают такие, казалось бы, неблагородные маневры? С точки зрения морали — сие неэтично... Да, это так. Но с другой — облегчается переправка в Аид нужной информации. Новая душа заглатывает приманку с определенным сводом знаний и сведений, а затем через некоторое время, переправившись в свой стан, распространяет приобретенные познания в среде себе подобных. Инфекция ног визны незамедлительно выльется во что-нибудь доброе. Просвещение — дело тонкое... Такой процесс иногда напоминает средство от тараканов. Таракан, забегая в ловушку, наедается приманки, а затем, выбегая из нее, распространяет убойную инфекцию на всю колонию. Вот как иногда бывает опасен «аркан человеческой тары» для промышляющего таракана из рода «гомо сапиенс».

А Авгиевы конюшни? Вернемся к ним. В переводе «Авгий» — сияющий, и потому речь пойдет о чистых вылущенных конюшнях. В стойлах содержались в основном быки, а речь идет о конюшнях. И почему это быки до самых своих хребтов были в навозе, почему они к своим стойлам приковывались золотыми цепями, почему это они при таком теплом климате Греции не паслись на просторных зеленых лугах? Много и других «почему». Откуда в таких «хоромах» — бык, сияющий ночью, как звездочка?

А может, речь идет и вовсе не о животных, а о людях? А что, если вместо клетушки со стойлом в мифе фигурирует наше белковое тело, жутко загрязненное и занавоженное аж до самых хребтов, не подвергавшееся очистке по 30 и более лет. Если отсчитывать от поры нашей юности, то годам к 50 мы на самом деле зашлаковываемся под завязку. С этих лет и подключаются к нам все недуги, хворобы и болезни. Не наши ли это души прикованы к нашим белковым телам золотыми нитями связи? И от этого стойла — не моги никуда. А белковое тело как фабрика для переработки сырья; нужное берем — остальное в утиль. И ведь, действительно, за десятки лет — никакого ремонта, ни чистки тебе, ни смазки — до полного износа оборудования. По углам грязь — до самых хребтов, а отложений так много, что они кое-где уже и сосуды проедают.

И больше всего страдают наши ноги... Они скрипят, как ржавые петли; они тяжелы, быстро устают и не могут нас носить, как раньше. А раньше — ого-го как!.. Они могли нестись, как ветер. Только коням и угнаться... Не потому ли наши ноги, наша поступь иногда шифруется в лошадиных силах. А потому, что наши ноги — это наши кони, наш механизм передвижения. И хорошо, когда они легки, быстры, подвижны: как в юности. Но тогда в них не было никаких отложений, не то что в старости — «до самых хребтов»... Поэтому и была поставлена перед Гераклом задача: найти способ для очищения сиих конюшен. Что и было сделано с помощью потоков воды. Совсем просто...

Как оказалось, наши ноги облегчаются точно таким же способом, и так же все выносится «на поля», особливо если стоять на этой земле босыми ногами.

Назревает вопрос. Какую часть общества олицетворяет Геракл (Геркулес)? В его имени «Геркулес» об этом намекается... Так же, как и у Ахилла (Ахиллеса), есть знакомое созвучие со вторым именем Одиссея — Улиссом. В именах присутствуют реквизиты пасеки... Снова все тот же «улей»... Выходит, что все могучие богатыри представляют определенный, один и тот же регион тонкого плана. Все эти подвиги не что иное, как череда достижений, успехов и открытий на поприще многопланового прогресса. И вовсе не случайно, совершив все свои положенные 12 подвигов, Геркулес возвращается к царю Авгию и после расправы с ним и его союзниками учреждает там Олимпийские игры, как символ равноправной и справедливейшей борьбы в мирных оздоровительных целях. Конечно, после процедур очищения на примере Авгиевых конюшен многих людей снова потянет в спорт, и, само собой разумеется, спортивные ряды пополнятся новыми энтузиастами.

Есть еще одна история про Геракла, позволяющая осветить эту тему с другой стороны и более выразительно. Перед своим восьмым подвигом великий герой по дороге заглянул к своему другу Адмету. Какова же у него была боль, когда он узнал, что жену его друга, красавицу Алкесту, в свое мрачное подземелье унес бог смерти Танат (Танатос). Геракл решил ее спасти. Сражение произошло у входа в пещеру, которая вела в темное мрачное мертвое царство бога смерти. Подойдя ко входу, Геракл потребовал назад жену своего друга...

«Ледяной ветер вырвался из глубокой пещеры. Он испугал бы любого, но не прославленного героя Геракла. Вслед за этим появилась высокая костлявая фигура бога Танатоса. Бог гневался. Он протянул к Гераклу свою длинную сухую руку, чтобы коснуться его и отобрать жизнь. Но Геракл отскочил в сторону и крикнул: «Постой, Танатос! Слушай, что я скажу тебе! Я, Геракл, требую от тебя, чтобы ты отдал мне прекрасную Алкесту!» — «Как смеешь ты требовать что-либо от меня? — возмутился Танатос. — Я бог, а ты простой смертный». — «Я знаю, что ты бог, — ответил Геракл спокойно. — Но ты обыкновенный бог, а я не обыкновенный смертный. Я — Геракл! Разве ты не слышал обо мне?» — «Даже если бы ты владел силой десяти Гераклов, ты будешь наказан за твое хвастливое требование», — промолвил Танатос и снова протянул сухую длинную руку к Гераклу».

Не правда ли: нечто схожее в истории с Кащеем Бессмертным? И далее. «Теперь уже не ветер, а целый ураган закружился вокруг Геракла, сбивая с ног и подталкивая к Танатосу. Еще миг — и рука Танатоса коснулась бы героя. Но Геракл не растерялся. Ловким движением он швырнул в Танатоса свою тяжелую палицу. Она просвистела в воздухе и ударила Танатоса по протянутой руке. Этот удар был настолько неожиданным и сильным, что бог Танатос упал на землю, застонав от боли...» и т.д.

Бог смерти Танатос, видя, что Геракл обладает большей силой и смекалкой, соглашается вернуть прекрасную Алкесту. Геракл не убивает Танатоса, зная, что может тогда сам лишиться жизни... А вот почему — об этом далее в других главах. Но кое-что из этой истории мы все же почерпнем.

Бог Танатос живет в глубоком мрачном подземелье. И вход в него через пещеру, а с нею всегда связаны самые большие секреты Жизни и Смерти. Танатос худощав и костляв, как и положено Смерти. Не потому ли, что бог Танатос олицетворяет змеевик мертвой системы, опоясывающий скелет человека? Процесс механизма этой системы одушевлен и по греческой мифологии получил отображение в богине Танат и боге Танатосе. Так вот, нам еще надо не забыть, что Геракл поражает бога Смерти — палицей. Это существенная деталь. Палица — орудие ударное, от нее произошла булава. У древнерусских воинов — это самое простое ручное приспособление для ведения рукопашного боя. Но нам больше всего сейчас стоит заострить внимание на самом слове «палица». Она от слова «палец». А что по смыслу на тайном языке лингвистики означает сей «палец»? В этом слове можно прочесть следующее: «пал лицом», «спал лицом», «опал лицом», т.е. стал тощий, как палец.

А не от того ли бог Танатос обессиленный упал на землю и не смог с нее подняться, что после удара палицей опал лицом и телом; стал тощ, как палец. Сильно, наверное, по-уменьшился в объеме бог Смерти, раз выпустил из своих когтей прекрасную Алкесту. Видать, весь «холод», которым он обволакивает свою жертву, куда-то улетучился, не успев закончить своих необратимых процессов. И все это от удара палицы... Давайте остановимся на этом моменте, ибо дальнейшее объяснение — только после расшифровок некоторого материала... По этой же самой теме... и о «палице» поподробнее...

 

Глава 2
Под ударом палицы

 

... Однажды Смерть-Старуха
Пришла за ним с клюкой,
Её ударил в ухо
Он рыцарской рукой...

(Из слов песни)

Эту главу я хочу начать с одного случая. Я не люблю писать и рассказывать о себе и делаю это только тогда, когда моя собственная история помогает мне в раскрытии темы. Итак, это произошло примерно в 1989 году, был хороший солнечный сентябрь. Месяц был на исходе. Хорошая пора, я успела отдохнуть, много бродила по лесу. Я заядлый грибник и нахожу их там, где никто никогда не находит. Мой отпуск уже подходил к концу, а потому дома грибов — в любом виде: заготовки на любой вкус. Я никогда не уставала в лесу Могла бродить до самого вечера. По этой причине мне не нравились попутчики, они вечно торопились домой, а я всегда пыталась задержаться хотя бы на один лишний час. Поэтому из леса я выходила только к вечеру, почти всегда одна и с полными емкостями для грибов.

Я никогда не боялась леса, хорошо в нем ориентировалась, даже в незнакомом. И вот однажды, под конец сентября, я возвращалась домой по лесной дороге. Было уже поздно, и я торопилась успеть на свой автобус. Дороги в Эстонии хорошие, а эта, несмотря на то, что она проходила через лес, была асфальтирована и довольно ухожена. Еще утром там визжали пилы и топоры; по обочинам дороги рабочие расчищали заросли из кустарника и мелких деревьев. Я шла не торопясь, в запасе было достаточно времени. И хотя мое большое-пребольшое лукошко было полно самых отборных грибов, я все же по привычке косила глазами по сторонам. Грибов по обочине дороги стало попадаться все больше и больше, и я незадолго до выхода из леса свернула на лесную полосу, решив пройтись по ее только что расчищенной стороне.

И вдруг я прямо перед собой на просторном открытом месте увидела странную черную неподвижную кучу. Это была змея. Она спокойно смотрела на меня, не изъявляя никакого желания: не только стронуться с места, но и пошевельнуться. Видя ее сильный неробкий характер, и я решила не ударить лицом в грязь. Я ласково поприветствовала ее, тут же высказала сожаление по поводу работы дорожных рабочих, которые, видимо, разбудили ее своими пилами и топорами. Вокруг, действительно, то там — то там небольшими кучками лежали аккуратно срубленные кусты и деревья. Маститая лесная красавица слушала меня очень внимательно, я ей все больше и больше нравилась.

Видя ее совсем спокойный нрав, я еще больше осмелела. Подошла совсем близко, но на всякий случай между собой и ею поставила свою большую корзину, которая под самую дужку была плотно упакована грибами. Корзина пришлась к месту, она почти впритык соприкасалась с живой неподвижной кучей. Я продолжала разговаривать, намекая на ближайшие холода, и что ей бы для пользы дела лучше бы сейчас спать в своей берлоге... Для пущей безопасности. Я говорила долго. Змея слушала с большой ответственностью. Ей это явно льстило и нравилось. Она не сделала ни одного движения, чтобы испугать меня.

За полчаса беседы я выговорилась. И уже не знала, как поддержать диалог. В голову пришла почему-то шальная мысль: какова ее длина? Уж больно была велика куча. Я стала гадать: сколько? Мысленно попыталась ее растянуть — получалось никак не меньше двух метров. Мне бы оставить эту затею, взять корзину и уйти, а я вместо этого стала шарить глазами по местности в поисках палки, чтобы с ее помощью попробовать растянуть змею и посмотреть, какова ее длина. Дубина такая нашлась невдалеке. Но когда я ее взяла в руки и хотела подойти, моя недавняя безмолвная собеседница вдруг поднялась над своей кучей, вперила в меня свой огненный взор и стала свистеть. Какой там развернуть змею!.. Я стала ходить кругами на безопасном расстоянии, не зная, как забрать свое собственное добро — корзину с грибами. Змея злобно вращала глазами, жутко свистела, а ее голова все время поворачивалась вслед всем моим перемещениям.

Уходило время. Я уже запаздывала и к следующему рейсу автобуса. Змея не унималась, а я все ходила и ходила кругами вокруг нее и корзины, не желая оставить ей принадлежащее мне имущество. Как-никак, а корзина была одна из лучших; что же касается грибов, то они стоили еще дороже. И вокруг — ни одной души, а уже вечереет. Нет, оставить, бросить свое добро на произвол взбесившейся змеи — дудки! Но и бросать в змею камнями или палками издалека я тоже не хотела. Боялась ее поранить. Она-то ведь мне ничего плохого не сделала. И я решила поискать другую тактику. Под жуткий свист родилась другая идея. Я решила поискать палку с крючком и попробовать медленно, очень осторожно подойти к ней и своей корзинке, затем также по мизеру, незаметно продвигаясь, подцепить лукошко под дужку и оттянуть свой скарб на себя.

Я так и сделала. Когда змея лежала в куче, мои грибы, стоящие впритык к ней, возвышались над нею, но когда она встала да еще засвистела, как ненормальная, моя поклажа показалась мне больно низкой по сравнению с тем, что над нею потом стало колыхаться. Но мужество все-таки не покинуло меня. Я по сантиметру незаметно стала продвигаться в ее сторону, точно так же, по сантиметру, продвигала палку с крюком, чтобы подцепить дужку корзины. И представьте себе, что получилось. В критический момент на самом близком расстоянии... мы были очень даже близки друг к другу. Но я не делала резких движений, и она не бросилась на меня, хотя энергично стоять и свистеть никогда не прекращала. Я благополучно, все так же осторожно и незаметно, подцепила дужку корзины и так же, не бросаясь движениями, отступила назад со своей материальной частью. «Но ты и хороша!..» — сказала я ей на прощанье. Змея в ответ засвистела еще сильнее. Этот свист посылался мне вслед до тех пор, пока можно было слышать. А я раньше считала, что змеи могут свистеть только в сказках.

Вот такой необычный случай произошел в моей жизни, но я бы не стала о нем рассказывать, если бы не одно обстоятельство... Через несколько дней после этого у меня состоялся мимолетный односторонний разговор по контакту с женщиной в ослепительном платье... с той самой, которую я в первой части своей книги назвала Снежной Королевой. Она сказала: «Я пошлю в тебя змейку! Смотри, будь мужественна и не устраивай паники». Затем в видении мне было показано, как она летит, такая маленькая, тоненькая, серебристая, и входит мне в голову. На этом все и закончилось. Я много кумекала по этому поводу, но разгадать что к чему не могла. Было слишком рано.

Часть разгадки не замедлила сказаться, все остальное — лишь весной 97 г. Дело в том, что через небольшой промежуток времени (соизмеримо с одним или двумя месяцами) я в своей голове явно стала ощущать эту змейку: она вылезала из головы над левым ухом, крутилась, резвилась и, надо сказать, вела себя свободно. Видно, ей очень нравилось такое житье. Особенно она резвилась, когда я укладывалась спать. Мне это надоедало, часто раздражало. Но я терпела, помня наказ быть мужественной. Когда змейка только начинала двигаться, то возникало ощущение, что она имеет некоторый вес и некоторую силу, мои волосы чуть ли не поднимались от ее резвости. Она иногда залезала мне в ухо, и это было особенно неприятно и щекотно. Я опять-таки терпела, а что было делать? Главное, что я никогда не испытывала от нее боли. Никаких других неудобств: ни головной боли, ни температуры, ни чего другого.

Что я только не предпринимала, чтобы от нее избавиться! Я сидела по 10 дней на одном лимонном соке, без капли воды; я проводила самые разные голодания с водой и без; я сидела по 5 дней на крапивном соке и т.д. Всего не перечислить. Я по 5 мин. лежала с головой в ледяной воде: я стала обожать парные и сауны с попеременным купанием в холодной воде — все было тщетно. Ей такие процедуры нравились еще больше, чем мне... Мне было очень интересно знать, как на мою Ладу, а я дала ей такое имя, будут реагировать мой кот Семка и кошка Алиса. Но они вели себя так, что ничего не замечали. Когда моя Лада особенно веселилась, я брала свою кошку, клала себе ее на голову и следила за ее поведением. Кошка не реагировала, да и кот Семка тоже. А Лада так их и вовсе не замечала. Крутилась в свое удовольствие.

Я заволновалась еще больше. Как так? И Семка и Алиса чутко реагировали на все вибрации, на всех пришельцев и гостей с тонкого плана, а тут — невозмутимое спокойствие. Семка, так тот с некоторыми непрошенными сущностями мог даже подраться; при приближении кого-нибудь к моей постели начинал шипеть и становиться на дыбы. Жутко отчаянный был кот, я всегда поражалась его врожденной благородности, скромности и интеллигентности, с другой стороны — его вечным желанием с кем-нибудь подраться. Он был очень честен, как бы ни был голоден, никогда не позволял себе что-нибудь стянуть со стола. Можно было оставлять его на целый день дома, а на столе понарошку оставить его самые любимые лакомства, но даже и в этих случаях он никогда ничего не брал. Много раз я проверяла своего мудрого кота на наличие в моей голове Лады, но также тщетно.

И еще один факт. При многочисленных, самых разных контактах с обитателями потустороннего мира никто из них мне никогда даже не намекнул на этакую гостью в моей голове. Получалось, что ее никто не видит. А я сама молчала, как партизан. И до весны 1997 года никогда никому не проговаривалась. Сейчас можно, назрело время. Если бы раньше — все было бы не так понято.

Около двух лет назад ко мне однажды подошел один парень и попросил время для очень скрытной беседы. Он просил совета: как быть дальше? Собеседник рассказал, что в его голове появилась змея... Все симптомы совпадали с моими. В противовес мне его переживания тяготили его значительно сильнее, нежели меня. Он был расстроен и удручен. Я не стала признаваться, что у меня была такая же Лада, но его успокоила, сказав, что ничего плохого она ему не сделает, а лишь поможет справиться с кое-какими недугами и загрязнениями в организме. Так оно и произошло. Змейка у него до сих пор, и на здоровье свое он ни разу не пожаловался.

Трудно сказать, почему ему ее подсадили? Как он считал раньше — из чувства мести. Парень некоторое время находился в организации Аум Синрике, японские экстрасенсы долго морочили ему голову своими науками. Но потом, как говорит он, ему попалась на глаза моя книга «Ключи к тайнам жизни», и, прочтя ее, многое понял. Ушел с их секты, вывел оттуда и свою жену. Через некоторое время после ухода из этой организации — в его голове появилась эта змейка. Вполне естественно, что он стал рассуждать так: не из мести ли это сделали? Так бы на его месте стал думать каждый. Мне удалось доказать ему, что это была награда...

Только спустя некоторое время, только после достаточного количества доказательств, я сама убедилась в ее полезности. Змейка, как ладанка на груди, не раз спасала меня от многих осложнений в жизни. После выхода в свет моей книги с расшифровками Нострадамуса Антимир взялся за меня слишком серьезно. Моя жизнь почти всегда была под угрозой. Конечно, спровоцировать убийство было проще пареной репы, но хотели сделать без крика и шума. Т.е. без доказательств. Суда на тонком плане попервоначалу боялись и действовали осторожно. Меня много раз обсеменяли бациллами раковых болезней. Специалисты по их обсеменению старались вовсю. Но успеха не достигли. Как-то сверху мне однажды на третий слух прокрутили на ленте разговор следующего содержания. «Уже много времени вы нас подводите! Почему безрезультатно? Вы обещали нам уложить ее в постель!» — жестко спрашивал мужской голос. Второй, женский, виновато отвечал: «Обсеменяем постоянно, но она чем-то польет, и все растворяется».

А около трех лет меня кормили бациллами всяких гриппов, вплоть до туберкулезных палочек. В еду мне бросались невидимые, неощущаемые подушечки... По многу раз ночью мне запихивали точно такие же в рот. Я просыпалась, пыталась их выплюнуть, но безрезультатно. Они уже успевали мне войти в ткань. Я лишь ощущала их отвратительный привкус. Долгое время было непонятно, как они могли проходить через стены из зарока и кресты, ибо я всегда пользовалась и тем, и другим. Оказалось все проще простого. Для этой цели они пользовались услугами полуразумных рептилий, на которых сии запреты не распространяются. Любая полуразумная обезьянка это сделает, предполагая, что сует вам в рот конфетку.

Но однажды было и такое. Через кордон зарока пробрался звероподобный пес и своими когтями располосовал мне голову. Шрамы ощущались в течение недели. Его хозяин стоял в дверях и далее порога так и не прошел. Его схватили тут же, обвинив в нападении с помощью дикой собаки.

Трижды делались попытки меня заменить, вытряхнуть одну душу — другую вставить. И тоже ничего не получилось. Оказалось, что я прикована к своему белковому телу довольно прочно. Меня можно было только убить. А начиналось так. Как-то утром я проснулась и изумилась сама себе. Мои ноги в области коленей прямо-таки стонали от боли. Мне трудно стало передвигаться, садиться, подниматься и спускаться по лестнице. Ничего такого раньше не было. Наоборот, мои ноги были в самом хорошем состоянии, как никогда прежде. Обследовав колени, я обнаружила на каждой из них по два небольших белых уплотнения по бокам. Объяснений не находилось, а ночью — вроде никаких инцидентов не наблюдалось, если только меня от этого не отключали умышленно.

Что я могла подумать? Как всегда — в своем ракурсе... Я работала над завершением шестой части книги и подумала, что мои наставники сверху, наверное, недовольны моим скромным усердием и, желая большего, засадили меня в квартире, чтобы я не отвлекалась от работы. Я так и сделала. Боли стали стихать лишь на 10-й день. Но за этим последовало нечто. Днем, проверяя на диване рукопись, я неожиданно для себя уснула. И что потом помню: меня ударили током и стали вытягивать из тела. Но не тут-то было. Меня крутили вправо, влево... как в каком-то сосуде... И все безрезультатно. Чувствовалось, что работали с помощью какого-то магнитного устройства. Вот тут-то я и почувствовала, что меня из тела не отпускают ноги. Я отчетливо ощутила оковы на коленках. Они держали, и их запоры были сильнее магнитного пылесоса.

Только после этого случая я по достоинству оценила вмешательство тех сил с тонкого плана, которые опекали меня. Даже страшно подумать: что бы могло быть... Однако попытки заковать меня в кандалы еще больше не приостановились. После этого мне поставили точно такие же заклепки вначале на левое плечо, а после второго бандитского нападения — с точно такой же целью — на правое. Во второй раз меня уже не старались вытащить через голову, а начали сбоку—с правой стороны. Но и тут ничего не получилось. И ноги, и левое плечо не отпустили. Это был жестокий акт. Мою правую эфирную руку вырвали из руки белковой да так и оставили. И я потом, придя в себя, с жуткой болью вправляла ее: сустав в сустав, палец в палец...

Но уже после третьего по счету нападения мне поставили оковы... на голове. Мою эфирную голову привинтили к белковой... И это сделали после того, как еще раз была предпринята попытка с помощью еще более совершенных механизмов вырвать меня из тела. Но и тогда ничего не получилось. Я помню только, что очень долго вращали мою голову вправо и влево; сама же я в сосуде белкового тела не сдвигалась ни на йоту. Я хорошо чувствовала все движения головы и боялась только одного: что мне свернут голову да так и оставят... А как потом вправлять? Еще свежи были манипуляции с правой рукой... Правда, вправлять голову не пришлось. Ее милосердно поставили на место... Но после этого случая вверху распорядились еще мудрее: привинтить и ее. Для пущей безопасности. И я с ними согласилась.

Нет, я чувствую себя великолепно. Все последствия от таких неприятных процедур меня больше не беспокоят, я освоилась и привыкла. Ну и что же, что на ногах — подковы; что из того, что на плечах — оковы, а на голове — удила? Мне это нисколько не мешает. Я ведь по гороскопу лошадь. Выходит, не всегда в оковах — тюрьма, есть и исключения. Чем томиться в стенах Оловянного замка, я уж лучше разрешу себя заковать в такие вот кандалы, но своим...

А что касается моей змейки Лады, то она спасала меня не только от бацилл и микробов, на них-то она хорошо натренировалась и всякую такую пилюлю от них принимала за великое лакомство. О чем я долгое время и не подозревала. Но были и два других случая, когда моя жизнь висела на волоске, в полном смысле этого слова. Лада-то была на месте и со своей стороны сделала все возможное, но ведь и к ней надо было подыскать ключ... Надо было найти средство для управления ею...

А было так. Зимой 96-го года всесильные власти подземной цивилизации потребовали от своих секретных структур ликвидировать меня незамедлительно. Это было время, когда я готовилась к написанию шестой книги по расшифровкам песен В.Высоцкого. И именно тогда мне была подброшена в пищу маленькая капсула, но уже не с микробным наполнителем, а с сильным ядом, природы которого я не знаю до сих пор. Пилюля растворялась долго. Но потом как-то сразу выпустила все свое содержимое в мой организм. Я резко почувствовала в нижнем правом боку раскаленное месиво. Все горело, как в пекле. Это произошло утром в восьмом часу. Я слегла в постель, не зная, что и предпринимать. Но постепенно я стала замечать, как жгучее расплавленное ядро стало подниматься по моему телу вверх. Вместе с расплавом поднималась и боль, тут же отпуская покинутое место. К девяти часам вечера раскаленная масса достигла левого уха. К десяти — оно раздулось и стало синим. Вся же пройденная в организме дорога, как ни странно, быстро заживала, восстанавливалась и не мучила меня болевыми ощущениями.

Но ухо... до него нельзя было дотронуться. Я чувствовала, как у меня буквально сжигалась ткань. Счастье, что расплав застрял в ушной раковине и не пошел выше — в мозг. Спасение наступило к полуночи. Что-то вдруг прорвало, из ушной раковины стал тоненькой струйкой выходить газ. Он тоненько и пронзительно свистел около двух часов. Именно столько времени понадобилось, чтобы выгнать инородный эфирный яд. Конечно, там уже выгонялась смесь: яд вместе с нейтрализующими компонентами. Я была спасена. Потом, после этого, около недели в области уха восстанавливалась пораженная ткань. И, представьте себе, никакой температуры, ни кашля, ни чихания, т.е. никаких простудных симптомов.

Что было дальше? Разъяренные низы пригрозили мне еще большей расправой, пообещав порцию побольше, на следующий раз — смертельную. Маневр повторился спустя 15 месяцев, в апреле 1997 г. Если говорить точнее, то подушечка с ядом была вложена в меня почти полгода назад; она долго лежала в моих внутренностях, не рассасываясь и никак себя не проявляя. И надо сказать, ее объем был раз в 5 — 6 больше прежнего. К тому же устроение капсулы было таково, что оболочка на этот раз стала источать из себя содержимое по мизеру — через едва проходимый канал в углу подушечки. И это истечение продолжалось более месяца. Снова все тот же самый путь, вплоть до уха. Правда, я уже не чувствовала этого раскаленного ядра, не ощущала движения этого расплава по моему организму — только постепенное скопление ядовитого жара в области левого уха.

Если в первом случае все разрешилось за какие-то 16 часов, то здесь мне пришлось основательно помучиться почти трое суток. Ухо раздулось, стало синим, я плохо слышала; к концу вторых суток из строя стало выходить и второе. По контакту мне показали, как выглядит капсула с ядом и как она работает. И больше ничего. К концу третьих суток я поняла, что выход должна найти сама. А если не найду, то под давлением яда к концу третьих суток сгорит вся моя слуховая аппаратура. Вспомнились сказки, где героям загадывали загадки с условием: не отгадаешь к утру — голова с плеч. В лучшем случае давался срок в три дня.

И я решила найти те самые клапана, через которые в первый раз выходил газ. То, что это были какие-то клапаны, не было никаких сомнений. Я прекрасно помнила, как ядовитый энергетический газ через них с некоторым тонким звуком выходил в течение двух часов. На простое извержение местного характера это не было похоже. Клапана были реальными. Времени оставалось мало. Была ночь. Превозмогая боль, я осторожно прощупывала пальцами уши. Нажимала и отпускала, нажимала и отпускала... И вдруг знакомое долгожданное продолжительное — ш-и-и-и-и... Вскоре шипенье отыскалось и во втором ухе. Ура! Эврика! За десять минут работы пальцами я сбросила смертельную дозу яда. Опухоль на ушах спала. Я улыбнулась с полным осознаньем выполненного долга. Это была победа. У двери кто-то закричал. Крик был на грани отчаяния. Там было все: и несбывшиеся надежды, и страх перед каким-то наказанием. Вопль доносился из глубин тонкого плана. Через 5 минут я уже спала, и меня более не волновали их слезы, ибо это рыдали те, кто хотел моей смерти.

Клапаны, клапаны... Они были найдены. Те самые, которые надлежало найти в верхней части тела. Они оказались в наших ушах. Потом этот яд из капсулы мне пришлось выкидывать через свои уши еще полтора месяца: по утрам и вечерам. Но это была уже даже приятная процедура. Сожженная ткань постепенно восстанавливалась, налаживался также и слух. Через два месяца он полностью восстановился, и мне не нужно было более напрягаться, чтобы слышать собеседника.

На какие же каналы я напала? На те самые, которые предназначены для выброса из мертвой системы летучего биологического утиля. У меня лично они располагаются в ушных раковинах в районе козелка. В научной терминологии это место имеет название: козелок и надкозелковый бугорок. Так вот, это — там. Совет для желающих попробовать: нужно нажать пальцем в этом месте и прислушаться — нет ли звука, похожего на шипение. И так много раз. После нажатия Вы должны ощутить выброс воздуха, но только на слух. Шипение отчасти напоминает звук, образующийся в небольшой морской раковине; если поднесете ее к уху, то услышите нечто очень похожее.

Скорее всего, наши слуховые аппараты, то бишь наши уши, имеют не случайно такое название. Уши — то же самое, что и «у... этого самого... ш-и-и-и»... Т.е. у того места, где.... шипит. А что касается единственного числа, то и слово «ухо» тоже не без своего смысла. Оно не только от слова «ух», означающего мощный удар палицей или дубиной (по этому поводу неплохо вспомнить русскую народную песню «Эх, дубинушка, ухнем»), но и от слова «уха».

Вы скажете, читатель: при чем тут рыбное варево? А вот и при чем! «Ухо» — заведование бога Нептуна. Под кодом Рыбы идут деяния самых могущественных богов, а также Луны... и идеологического неба. «Уха» — одно из блюд идеологической кухни... Слова же «ухо» и «уха» — звукоподобны. Бодрящий шипящий бульон, выливаясь из неуемной сумки — дарит, добавляясь — отнимает. Красавица Афродита, богиня красоты, не только вышла из морской пены, но она еще и родилась в раковине, а это атрибут бога морей Посейдона. И уж совсем не случайно слово «улитка» по своему звучанию так сильно напоминает слово «улей». Все опять заносится на «пасеку»...

Чувствую, нетерпеливый читатель опять спросит: «А при чем все-таки Ваша Лада? Не могла же она выпить такую дозу яда и при всем этом остаться в живых?» В том-то и дело, что могла и ничего с ней не случилось. Она всосала в себя все то, что было инородным для моего организма, и все то, что уже было безвозвратно поражено. Более того, подняла все это наверх, к моим ушным раковинам для сброса, ибо такой яд она тоже переварить не могла. В этой области Лада раздулась сама, как кобра. Яд через ее поры все же проникал в ткань моих ушей, поэтому они так сильно горели и долгое время отливали синевой. В первый раз змейка сама справилась с заданием, во второй раз — с моей помощью. Но, возможно, обошлась бы и без меня, кто знает... Только с этой поры я стала называть ее «Ладка-Ладка-шиколадка» (от слов: шик, клад, лад). Очень похоже на слово «шоколад», но он от корня «шок-», а Лада — от корня «ш-и-к»...

Думаю, читателю теперь ясен весь механизм. Мне было подарено небольшое, невидимое простым глазом, необычное пасхальное яйцо. Оно, действительно, было необычным. Там был зародыш змейки, из которого выросла необыкновенно мудрая Лада. Вылупившись из яйца, змейка очень быстро нашла себе в моем организме подходящую среду. Она забралась в неуемную змеевидную сумку с мертвой энергией и стала расти, заполняя собой весь ее объем. Питанием для нее послужило содержимое опасной сумки, а когда оно все было переработано в структуру ее собственной конструкции, она стала довольствоваться тем, что есть. Основная ее пища — энергетические компоненты отжившей микрофлоры, а за угощение почитает энергетику больных и злокачественных клеток. При ее хорошей впитывающей способности она абсолютно нетребовательна к пище иного рода.

Такая ладанка — сущий клад. Но ею надо научиться управлять. Змея не должна перерастать, ее размеры должны быть оптимальными и не мешающими человеку. Т.е. время от времени она должна сбрасывать свой лишний вес. А поскольку она сама делать это не умеет и не хочет, то ее надо к этому принуждать... силой. И есть способ, как это сделать. Он только что был описан выше.

В ушной раковине в области козелка и надкозелкового бугорка есть пористая ткань, а возможно даже и шлюзы, через которые можно извергать внутреннее содержание драгоценной лады. Все тем же нажатием пальцев, как было описано выше... Почему так легко? Вероятно под чешуйчатой кожей змейки существует некая эфирная коллоидальная прослойка: текучая, легко-подвижная, свободно-перемещающаяся смесь. Видимо, ее легко можно перемещать вдоль периметра всего тела змейки легкими движениями за счет боковых изгибов и некоторых щитков. Скорее всего такая система служит и желудком для переваривания пищи, и средством для транспортировки, переброски перевариваемого сырья по всему фронту пищеварительного тракта. Через чешуйчатую кожу во внешнюю среду направлены органы всасывающих механизмов.

Только так можно объяснить принцип работы этакой неуемной, мудрой и, в тоже время, простой живой конструкции. Постепенно выжимая содержимое ее эфирной коллоидной прослойки, змейку (по необходимости) можно уменьшать в размере и массе. Она легко этому поддается. Но надо, тем не менее, помнить о ее целесообразных размерах. Она не должна быть ни слишком большой, ни слишком маленькой...

Но как тогда определить ее меру? Тоже просто. Нельзя допустить, чтобы Лада своими витками обвила вам голову. Как правило, взрослая змейка, набрав свою заведомую силу, начинает высовываться наружу чуть выше правого или левого уха. И не надо ей разрешать более расти. Вполне достаточно, если она будет способна высовываться из головы не более, чем на 12 — 20 сантиметров. И не стоит обращать внимание на ее зарядки, боковые изгибы нужны ей для нормальной жизнедеятельности, и для Вашей тоже. Сей рецепт будет полезен для тех людей, у которых она есть. Я знаю, что есть такие люди, которым Лада уже просто легла на голову, достает до плеч или делает кольца на прическе, чего допустить нельзя...

На эту тему есть туркменская сказка в обработке Льва Кузьмина «Яблоко, плывущее по воде». Я коротко сделаю пересказ, включая цитаты.

«Все началось с того, что по узкому полевому арыку, по журчащей там воде, плыло красное яблоко. А в поле помогал отцу маленький семилетний мальчик. И вот он яблоко увидел, обрадовался, достал из воды. Яблоко оказалось таким сладким, что мальчик сразу съел почти половину...» Но отец почему-то остановил мальчика и посоветовал пойти вверх по арыку, найти хозяина того сада, откуда приплыло яблоко, чтобы поблагодарить его и сказать ему «спасибо».

Мальчик отправился вверх по течению. Но там оказалось: садов — целая галерея, и все они располагались друг за другом. Мальчик по очереди навестил вначале сад молодого садовника, потом сад его среднего брата, и только в самом конце дня — сад старшего брата. «Седой садовник глянул на красную половинку и тут же сказал: «Да, это яблоко из моего сада, с моей самой лучшей яблони!» После этого почтенный старик поинтересовался, кто послал его и зачем. Мальчуган рассказал, что его послал отец, чтобы поблагодарить за прекрасный плод... «Умница твой отец! Молодчина и ты, что отца не ослушался. Теперь эту половинку съешь при мне, и даю слово: ты станешь, как он, таким же отзывчивым, таким же толковым...»

«И так и случилось. Не очень чтобы вмиг, но в скором времени, по всей той округе, где жили мальчик с отцом, пошел слух, что семилетний сын здешнего крестьянина на удивление толков. Отец даже берет его с собой на базар продавать урожай хлопка, и ни один самый ловкий, самый скупой купец-перекупщик не может мальчика обмануть. Многие, конечно, не верили этому. Многие говорили: отец сам все подсказывает мальчику. Да вдруг на глазах у всего селения, где стоял дом мальчика и его отца, приключилось удивительное событие. Почти под самый вечер, но еще засветло, вошел в селение никому не ведомый старик. Вид у старика измученный. В руках у него небольшой сундучок, а вокруг шеи обвилась толстая, со злыми глазами змея».

Все люди при виде такого старика бросились бежать и прятаться: кто-куда. Напрасно он умолял их задержаться. Один только семилетний мальчик подошел к нему. А выяснить старик хотел только один единственный вопрос, который он и задал мальчугану: «Скажи, милый мальчик, на добро отвечают злом или добром? Надо ли за добро хотя бы спасибо говорить, или это совсем не обязательно? Знаешь ли ты ответ на этот вопрос?» Мальчик повременил с ответом и в свою очередь попросил старика рассказать свою историю, и как на шее у него оказалась такая большая змея...

На что старик рассказал, «что он выкопал случайно у себя в саду вот этот сундучок, отпер его, а там — крошечная, юркая змейка. Она хлебнула чистого воздуха, вмиг выросла, вспрыгнула старику на шею, обвилась и зашипела: «Задушу!» — «Но ведь я тебе дал свободу, сделал добро... Пощади!» — «Не пощажу! На добро отвечают злом. Так делают все. Спроси об этом, старик, хоть у первого встречного!» Первым попалось на глаза иссохшее тутовое дерево. Оно проскрипело: «Да! На добро отвечают лишь злом. Я вскормило своею листвой хозяину целую тьму червячков-шелкопрядов, хозяин , на шелке разбогател, а меня, иссохлое, теперь хочет срубить и сжечь в печке...» Вторым встречным оказался верблюд. Он простонал: «Я своему хозяину служил много лет, а теперь он выгнал меня умирать в голую степь, потому что я стар. Он даже мне спасибо не сказал на прощание, и, выходит, змея — ох! — права!»

— Я права вс-с-сегда! — просвистела тут змея, перебивая старика, и сама спросила мальчика: — А твой ответ каков? Говори скорее! Мне уже надоело откладывать свое справедливое решение.

И змея еще туже обвилась вокруг шеи старика, и мальчик сказал поспешно: «Ответ мой, конечно, будет! Но никак не пойму, откуда ты такая справедливая явилась?» — «Тебе уже сказано: из сундучка!» — обиделась, засверкала глазами змея. «Не верю!» — спокойно пожал плечами мальчик. Он взял из рук несчастного старика сундучок, раскрыл, поставил на землю, оглядел так и этак. «Не верю, не верю и не верю! Сундучок для тебя слишком тесен. Ты говоришь неправду!» — «Ах, я лгу?!» — возмутилась змея и прянула с шеи старика на землю, выпустила из себя воздух, стала опять юркой змейкой и свернулась в сундучке кольцом. «Теперь видишь?» — «Теперь вижу, — говорит мальчик, — но все равно твоя голова торчит выше крышки. Голова-то в сундучке не помещается». — «Пожалуйста!» — говорит змея. — Поместится и голова!» Она спряталась в сундучке вся с головой, и мальчик тут же захлопнул крышку, защелкнул замок».

История заканчивается тем, что старик благодарит семилетнего мальчика за помощь и за спасение жизни. Люди сбегаются на площадь, но на этот раз все хором признаются, что мальчик, действительно, толков. Мальчик же, взглянув на своего отца, улыбнувшись проговорил: «Все, пожалуй, началось с того красного яблока, когда оно приплыло по воде, по арыку...»

Сказка — что надо! Не в бровь, а в глаз!.. И — точно по теме. Придумавшим ее — мой низкий поклон. Как видите, змейка неразрывно связана с какими-то необыкновенно вкусными яблоками. Может быть с молодильными? Ведь притесняемый змейкой и хозяин волшебного сада — один и тот же человек, старик с седыми волосами. А сад-то как далеко находится!.. Если вверх по «арыку», — то это четвертое измерение, включая наделы самого мальчика и его отца... Если под садами подразумевать миры по уровню материи, то поле старика располагается за Квантовыми пределами... А потому — с такой сказкой не шути... А что касается мальчика, то старик тоже, видимо, хорошо знал — кому посылать яблоко и к кому обращаться за подмогой, на кого облокотиться и кого выбрать для сотрудничества... Молодая отрасль при хорошей закладке и генетике перегоняет свое время.

В сказке преподносится информация; даются намеки и подтверждения. Не для всех, конечно... А для толковых. Для тех, кто не убоится парадоксов. Проводится мысль, что змеиным процессом можно управлять, и Лада может легко возвратиться к удобоприемлемому, необременительному для человека существованию. Видите, как она легко выдула из себя лишний вес. А сундучок? Что является его аналогом? Где его можно найти? Только в теле самого человека. Это та самая змеевидная конструкция, которую мы назвали системой для сброса мертвой энергии.

Но, коли человек имеет две руки и две ноги, какую форму может иметь змеевик для отходов и мертвой энергии,.. да и сама Лада, плотно врастившаяся в эту неуемную конструкцию? Без Лады — подумайте сами, а с Ладой — форму дракона... Да, того самого мифического дракона, змея с двумя парами конечностей... Дракон в теле бессмертного человека наделяется крыльями. Одна передняя пара конечностей идентифицируется с парой крыл. Чисто условно и только для легенд. Сами понимаете, что крыльев у него не может быть, т.к. их нет и у человека... Крылья — это мандат на эпоху бессмертия, знак качества и признание полезности.

А вот другая сказка, армянская. Про змею и рыбу. Она уже с несколько другим подтекстом, хотя относится к одному и тому же разделу. «Змея и рыба побратались. «Сестрица, — сказала змея рыбе, — возьми меня на спину и покатай по морю». — «Хорошо, — ответила рыба, — садись мне на спину, я покатаю тебя; посмотри, каково наше море». Змея обвилась вокруг рыбы, а та поплыла по морю. Не успели они немного проплыть, как змея укусила рыбу. «Сестрица, почему ты кусаешь меня?» — спросила рыба. «Я нечаянно,» — извинилась змея. Проплыли еще немножко, и змея опять укусила рыбу. «Сестрица, почему ты кусаешься?» — спросила рыба. «Солнце помутило мне голову», — ответила змея. Проплыли еще немножко, и змея опять укусила рыбу. «Сестрица, что это ты все время кусаешь меня?» — «Такой уж у меня обычай», — ответила змея. «А знаешь, у меня тоже есть обычай», — ответила рыба и нырнула в глубину моря. Змея и захлебнулась».

Мораль сей сказки такова: если змея начала кусаться, ее надо наказать. Да, если Ладу распустить, позволить ей расти более дозволенных границ и размеров, она иногда может и покусывать. Но это не очень ощутимо, хотя и чувствуется. А вот витки вокруг головы и шеи — уже опасно; если их более двух, то человек — на грани смерти. Человек будет испытывать симптомы удушья.

А вот что по этому открытию написано у В.С.Высоцкого. Песня «Баллада о Кокильоне» посвящена ученому из райской цивилизации, впервые открывшему способ продления жизни с помощью змей. Наверное, отец семилетнего мальчика и сам мальчик из сказки о «Яблоке, плывущем по воде», имели к этому отношение. И притом — самое прямое.

Жил-был учитель скромный Кокильон,
Любил наукой баловаться он.
Земной поклон — за то, что он
Был в химию влюблен,
И по ночам над чем-то там
Химичил Кокильон.

Но, мученик науки, гоним и обездолен,
Всегда в глазах толпы он — алхимик-шарлатан, —
И из любимой школы в два счета был уволен,
Верней — в три шеи выгнан, непонятый титан.

Титан лабораторию держал
И там творил и мыслил, и дерзал.
За просто так — не за мильон —
В двухсуточный бульон швырнуть сумел
Все, что имел великий Кокильон.

Да мы бы забросали каменьями Ньютона,
Мы б за такое дело измазали в смоле!
Но случай не позволил плевать на Кокильона, —
Однажды в адской смеси заквасилось желе.

Бульон изобретателя потряс, —
Был он — ничто: не жидкость и не газ.
И был смущен и потрясен, и даже удивлен.
«Эге! Ха-ха! О эврика!» —
Воскликнул Кокильон.

Три дня он развлекался игрой на пианино,
На самом дне в сухом вине он истину искал...
Вдруг произнес он внятно: «Какая чертовщина!..»
И твердою походкою он к дому зашагал.

Он днем был склонен к мыслям и мечтам,
Но в нем кипели страсти по ночам.
И вот, на поиск устремлен, мечтой испепелен,
В один момент в эксперимент
Включился Кокильон.

Душа... его просила и плоть его хотела
До истины добраться, до цели и до дна, —
Проверить состоянье таинственного тела —
Узнать, что он такое: оно или она.

Но был и в этом опыте изъян:
Забыл фанатик намертво про кран.
В погоне за открытьем он был слишком воспален —
И миг настал, когда нажал
На крантик Кокильон.

И закричал безумный: «Да это же — коллоид!
Не жидкость это, братцы, — коллоидальный газ!»
Вот так, блеснув в науке, как в небе астероид,
Взорвался — и в шипенье безвременно угас.

И вот так в этом газе и лежит,
Народ его открытьем дорожит.
Но он не мертв — он усыплен, —
Разбужен будет он через века.
Дремли пока, великий Кокильон!

А мы, склонив колени, глядим благоговейно, —
Таких, как он, немного — четыре на мильон:
Возьмем Ньютона, Бора и старика Эйнштейна —
Вот три великих мужа, — Четвертый — Кокильон!

Вот так образно доносятся до нас обрывки знаний и информация. Желе коллоидального газообразного свойства непонятного пола — «он, она или оно?» — не что иное, как эта самая змейка Лада. Пришло время и «крантик» нашелся,.. и «шипенье» появилось... под возглас всеобщего признания,.. и четверное место в мире среди плеяды великих ученых для великого Кокильона. И имя-то непростое...

Не остался в долгу и М.Нострадамус. В его катренах есть упоминания о таких событиях. Так в катрене 31, относящемся к «Другим пророчествам» написано следующее:

Тот, кто преодолел трудности,
Кто не боялся железа, огня и воды;
Из страны очень близкой к Базаклю
Ударом своего оружия потрясет весь мир.
Подаренный ими Крокодил
Удивляет людей своим видом.

Страна очень близкая к Базаклю — скорее всего высокое небо. В слове «Базакль» скрывается корень «база». Аналогом «базы» может служить и любая опорная цивилизация, и снабженческий пункт, и базис высокой экономической формации... «Базис» — греческое слово, подразумевает: основание, платформу, опору. В катрене речь идет о силах благородного происхождения. Вот они-то и дарят людям крокодила, который удивляет население своим видом: странным и необычным. Ну что же! Такая рептилия достойна внимания! У нее есть особенность. Если нажать в определенных местах, с двух сторон, сразу же за головой, — то челюсти крокодила раскрываются. И не могут закрыться до тех пор, пока в оных местах присутствует давление пальцев. Этой особенностью он напоминает змейку Ладу. Только та, в дополнение ко всему прочему еще и извергает из себя «коллоидальный газ» — совсем как огнедышащий дракон. Правда, в сказках и мифах воображение людей склонно преувеличивать. Надо же — чтоб дух захватывало...

Но несмотря на преувеличения, точные конструктивные детали сохраняются. Работает также и принцип склада сказаний: шифры должны стоять на шифрах, а это значит, что некоторые события и положения мира общественного накладываются на аналогичные картины мира тонкой субстанции. В Библии, например, под образом дракона зашифрован весь управленческий аппарат власти подземной цивилизации. Он, как губка, впитал и сконцентрировал под своим началом все однобоко мыслящее население, среднестатистический интеллект которого далек от желания двигаться в правильном направлении по пути эволюции. Жажда власти, богатства объединила всех страждущих. Отсюда — и все поле деятельности. Если теперь взять для аналога другого дракончика: из змеек вида лад и ладончиков, и посмотреть на его аппетит, мы будем наблюдать сходное поле деятельности: весьма и весьма избирательное. В свое нутро он отфильтровывает всю эфирную патологию человеческого организма, «Коллоидальный газ» только этим и начинен. «Он, она, оно» потом изрыгает это в абсолютно переработанном и безопасном для живой природы виде.

Польза очевидна. Человек начинает экологически вписываться в более тонкие структуры планеты. Это уже серьезная заявка на бессмертие, ибо санитария — везде санитария. А вот другой катрен М.Нострадамуса, относящийся к разделу «Предвидений» под номером 72:

Чудесное событие, ужасное и невероятное:
Тифон повергнет в смятение злых,
Которые потом будут подвешены на веревке,
А большинство немедленно сослано.

В мифах древности, а в частности Греции, Италии и Египте, Тифон наделяется разными чертами, но общим является его родство со змеем. Выше туловища — Тифон напоминает человека, ниже — его ноги постепенно переходят в туловища змей. Они могут сворачиваться кольцами и заканчиваться на концах острыми стрелами. Ноги Тифона тяготеют к земле. Нередко Тифон имеет за спиной крылья, а на голове увеличенные уши. Из животных, которые ему посвящаются, это крокодил и почему-то — осел. Крокодил — понятно. А почему — осел? На первый взгляд — вроде бы и не вяжется. Значит, надо обратиться к древнему славянскому языку: второе название палицы — ослоп. Это дубинка с утолщенным концом: окованная железом, утыканная гвоздями, остроконечниками или — без ничего. Налицо — звуковое подобие.

Тифону придается человеческий образ. Тоже понятно. Сфера его деятельности — либо человеческое общество, либо отдельно взятый человек. По большинству мифов, если они затрагивают этот вопрос, жилищем Тифону служат низменные места; а губительные, ядовитые испарения болот и нечистых местностей он почитает за царские палаты. Поэтому зловредные опасные болота Нижнего Египта всегда принадлежали Тифону. Это его заведование.

По некоторым мифам Тифон имел по нескольку голов на одном туловище, по другим — он сходен с драконом и может летать. Он вступил даже в борьбу с Зевсом, но был им побежден, хотя и с большим трудом. Тифон борясь с богом богов, перерезал ему сухожилия, когда охватил владыку своими смертельными кольцами. Зевса спасли другие боги: Гермес и Эгипан. А на поверженного Тифона навалили огромную гору Этну, откуда огнедышащий дракон и до сих пор изрыгает пламя из своей пасти. Гора Этна отождествляет этнос: мифы, сказания, былины, сказки... А в отрицательных персонажах Бог прятал свои самые сокровенные тайны...

Несмотря на такую непривлекательную славу, в Древнем Египте изображение змеи прикреплялось ко лбу фараона, как знак его царствования на небе и земле. А боги Олимпа? Делали то же самое. Змея, кусающая и поедающая свой собственный хвост, считается символом бессмертия, не потому ли она — неотъемлемый атрибут бессмертного бога.

А ладон с ладой — разве не поедают свои собственные хвосты, когда их... по голове — ослопом, то бишь палицей? И поедают, и тут же изрыгают из себя обезвреженное варево... Огнедышащий дракон — это змея, кусающая свой собственный хвост. А большие размеры? Это потому, что у страха велики глаза. И это используется в мифах для обобщения информации и придания процессу большей масштабности. Ведь шифры еще стоят на шифрах...

Союз с Тифоном, в образах Ладона и Лады, открывает новую полосу в эволюции человека. Это уже предпосылки к долголетию и бессмертию. Это время переворотов, время пересмотра позиций и время обновления. Это период, когда качество вступает в свою смертельную схватку с количеством... И отсев неминуем. Лаборатории, в которых несут свои яйца Ладон и Лада, находятся в заведовании Бога и Рая. Это непростые змеи, а те, которые находятся в услужении только бессмертных. Природа змей разная... Теперь каждому станут понятны следующие слова катрена: «...Тифон повергнет в смятение злых, которые потом будут подвешены на веревке, а большинство немедленно сослано». То же самое, что и отослано назад — для дозревания — по причине полной неготовности.

Невыясненным осталось следующее. Коли шифр ложится на шифр, а аналог должен соответствовать какому-то началу, то как объяснить в первоисточнике наличие нескольких голов на одном и том же туловище? Вопрос непростой, но и не такой уж сложный. У змея в организме человека может быть несколько голов на одном туловище. Да, на одни и те же плечи их можно посадить несколько, и они прорастут. И могут даже не мешать друг другу. Более того, они могут даже не видеть друг друга... Каждая голова может иметь свою полевую структуру и быть по отношению к другой на ином плане и ином уровне материи. И каждая из них будет функционировать на своем поле и в своем диапазоне частоты, и опять-таки — служить, сообразуясь со своими потребностями. И, наверное, будет такая голова, которая сможет питаться уже не эфирными структурами микробиологического порядка, а их контингентом, относящемся уже к уровню нашего белкового мира. Она будет избавлять человека от живой армии вредоносных микробов.

Вот почему в индийской мифологии их верховные боги прямо-таки пляшут на головах змей; без всяких проблем... на их услужливо поднятых туловищах... исполняются ритуальные магические танцы. Под самую простую дудку... А бог Вишну, так тот даже под конец каждого мирового цикла вбирает в себя всю вселенную и отправляется плавать по океану, отдыхая на многоголовом змее — Шише. Змей принимает форму удобной ладьи, а многочисленные головы наподобие кобр услужливо оберегают его покой. Приведенный Нострадамусом катрен 72 — тому подтверждение. Вселенная вбирается тоже не всякая, а только та, которая годится.

Во Вселенную входит то, что со временем впиталось в Селену, т.е. приняло покровительство Луны. Неслучайно слово «Вселенная» по смыслу идентично с понятием — «вошедшие в Селену». По этому же индийскому мифу бог Вишну, отправляясь в плавание на ладье из змея Шеша, не забывает, однако, взять с собой 4 атрибута: по одному в каждую руку. В первую — диск, нечто подобное бумерангу, обладающий сверхъестественной силой; во вторую — раковину, в третью — булаву (палицу), в четвертую — лотос. Каждый атрибут не случаен и имеет свое значение. Например, раковина — не всегда, как средство для подачи трубного сигнала, это еще и символ нашего уха. Ушная раковина — тоже раковина. А булава-палица без такой раковины — как серп без молота...

Я не оговорилась. Шифры стоят на шифрах... Наше ухо — это раковина. Если к нему приложить палицу, то можно управлять ладьей змея Шеша, без всякой опаски и со 100% гарантией. Но при чем тут серп с молотом? Даже очень — при чем! Наше ухо похоже на — «?» — вопросительный знак и на инвентарь крестьянского двора — серп. А палица — орудие ударного типа, и потому — сродни молоту. Аналог налицо. А серп еще и символ Луны. Видите, как все повязано. Я же говорю: шифры стоят на шифрах...

А теперь подумаем: может не случайно появился в России герб — серп с молотом? Ведь это по шифру то же самое, что и раковина с палицей... Вот тебе и «Дубинушка, ухнем! Сама пойдет, сама пойдет! Подернем,..» Получается, что символ серпа и молота имеет космическое изготовление. Это атрибуты бессмертия. И еще какие! Основные! А Шеша — без этого «серпа с молотом» — уж точно «не подернешь». Не поможет ничего. Ни в общественной жизни, ни на полевых структурах. Потому как может показать кукиш, фигу и дулю, — что на простом простонародном означает — шиш с маслом. Да, лингвистика — наука серьезная... Ее уважать надо. Многого добьешься. А сколько откроешь,.. если поглубже копнуть!

О серпе с молотом можно поговорить еще. Тема не совсем закрыта. Давайте, вспомним эту эмблему. Как располагался молот по отношению серпу? Правильно, горизонтально — головкой внутрь. Но ведь это же схема! План! Точно показано место в ушной раковине, по которому надо «ударять палицей». В область козелка и надкозелкового бугорка... Прошу Вас, читатель, не придирайтесь к сильным выражениям, язык образный. Мы же с вами разбираем шифрованную информацию... А в ней допускается игра слов и выражений. Все рассчитано на смекалку и воображение.

Если бы в свое время Коперник не обладал богатым воображением, он бы никогда не открыл астрономической истины, что Земля вертится вокруг Солнца. Чтобы подойти к такому исследованию, надо уже уметь мыслить не только одними плоскостными ориентирами... Вот сейчас в шутку можно даже сказать, что мы с Вами решаем квадратное уравнение и извлекаем корень. А что? Разве это не так? Еще какой корень извлекается! Всем корням — корень! «Зри в корень,» — любил поговаривать Козьма Прутков... А ведь и правда... Даже в имени и фамилии автора крылатого выражения и то содержится намек.

Правда, одно «но»... Я говорю о Ладоне, Ладе, о Шеше, а его могут обнаружить у себя люди — один на десять тысяч, если не больше. Но так на первое время и должно быть. Это же все новое. Вначале должна появиться информация, — чтобы люди не волновались и не нервничали, а то чего доброго — с окна начнут выбрасываться. Штука-то необычная... А вот, когда моя книга дойдет до народа, тогда можно и начинать увеличивать продолжительность жизни. По себе знаю: если не знаешь — очень тяжело. Чисто морально. Я-то все-таки была предупреждена... В эксперимент включили на благородных условиях. И то, пока из ушей не «повалил дым», — многое не доходило.

Зато сейчас все стало ясно: почему этот знак вопроса «?» — похож на наше ухо. Схематично. У нас знаки и те зашифрованы. Восклицательный, к примеру, напоминает палицу. «!» — разве не так? Прямо — в действии, с результатом труда... А два вопросительных знака через тире — «? — ?» — разве это не код от слова «уши»? А знак запятой? Он что-нибудь значит? Да, конечно. «Запятая» — это то, что находится «за пятой». А за пятой находятся очень важные точки — для сброса мертвой энергии. «Точка с запятой» — «;» — показывает на расположение сего места. А сама запятая — «,» — даже чисто визуально, судя по рисунку знака, напоминает нам о каком-то истечении, выбросе, извержении и т.п.

«Двоеточие», например, — «:» — говорит нам о симметричности таких точек в системе, о их двойственном в ней расположении. «Точка» — знак законченности и знак цели. Знаки «больше» — «>» — и «меньше» — «<» — показывают направление, в котором полагается действовать. Если встречается, к примеру, такая запись, — «>>>>>» — то это означает, что надо усилить работу в этом направлении.

Вот я уже почти и расшифровала странные знаки, которые появились 15 сентября 1989 года над г.Сальском. Те люди, которые хотели это расшифровать, теперь смогут это сделать. Но только после прочтения всей книги, всех ее частей. Сама я сейчас не стану это делать. Оставляю для желающих, ибо очень многие над этим поломали головы. Скажу только еще: работает также и название города — «Сальск». Не забудьте, что это слово с корнем «сало», легко заменяется на «жир». Но даже и после этого — вряд ли кто отгадает... И все-таки желаю успеха!

Всякой великой тайне, связанной с человеком и предназначенной ему, в Природе всегда есть аналог, намек. Также и в жизни общества — где-то, когда-то, что-то уже было... и намекалось. Для смекалистых умов бывает достаточно малого — небольшой подсказки. А знаки — расставлены везде. Совсем недавно в одной семье мне показали панцирь морской черепахи. Да это же целое сокровище! Какой на ней яркий рисунок! Самая настоящая сотовая система; какое количество правильных шестигранников на этом маленьком рельефном существе. И именно только у морской черепахи — Тартиллы, обладательницы золотого ключика.

Помню однажды в море к нам в трал попала морская черепаха. Пленница оказалась живой. Я ничего более не видела прекрасней, так она была хороша, и так красив был ее панцирь. Мы поместили черепаху в ванну и я некоторое время носила ей рыбу и меняла воду. В будущем капитан судна хотел сделать из нее себе сувенир, ее панцирь был, действительно, великолепен. Но тогда я не обратила внимания на все тонкости его рисунка. Помню только, что по овалу панциря располагались красивые шестигранники... Я хотела втихаря выбросить ее в море, но не могла одна ее поднять. У нее был приличный вес. А потом... черепаху зарезали, в кают кампании съели из нее суп,.. а капитан взял в память о ней — панцирь. Фамилия капитана была Казаков,.. а имя — уже не помню. Суп, кстати, — я не ела... Мы люди — все-таки звери.

А вот жемчужных раковин в трал — не попадалось. Всяких прочих было много, но все без жемчуга. Гребешки мы ели прямо там же — в цеху или на палубе. Очень даже недурны. Правда, съедобной части там маловато, одна только ножка. Но зато — какой вкус1 А жемчужные раковины тоже относятся к этим же самым гребешкам... Что же это получается: снова «раковина» и снова «гребешок»... Опять родные органы и знакомые атрибуты. А жемчуг — какие из них красивые получаются сережки и ожерелья! Прямо скажем: подвески — хоть куда... И цвет-то серебряный... У Луны — такой же. Ее им наделили еще в древности. И все с этим согласились... И потому все, что касается дуги, чаши, подковы, раковины, серпа, ладьи, серебра или жемчуга, это ее заведование. Вплоть до символов Серебряного века. Никто не скажет, например, что месяц золотой, каждому понятно, — что он серебряный.

Как приуменьшить влияние Луны на Землю, если она управляет всеми водами: ее приливами и отливами? Вон, Аргонавты во главе с Ясоном,.. так и те шли под ее символом. «Арго» — в переводе с греческого: доказательства, аргументация. Но «арго» еще и от «аргентума», а это, всем известно, металл Луны — серебро. Выходит, веский доказательный аргумент — тоже серебро.

Есть одна притча. В некотором времени, в некотором государстве, а может быть — и по всей планете, всему имеющемуся сословию торговцев сделали, а кто — неизвестно, одно предложение: обменять весь свой товар на жемчуг невиданной формы, но качество которого гарантировалось. И к тому же, жемчуг обладал волшебным свойством: его нельзя было потерять или выкрасть. Лишь сам хозяин мог им распорядиться по своему усмотрению.

Все торговцы, глядя на горы своего товара, лишь покачали головами. Но среди них был и один, который мог видеть дальше остальных и предвидеть события. И, конечно же, он согласился. Дальновидный торговец обменял весь свой товар на одну единственную жемчужину и спрятал ее с раковиной в нагрудный карман. Как он и предвидел, вскоре случилось непредвиденное. Всем торговцам было срочно приказано поменять свое жилище на любое другое, но за океаном.

И началось великое переселение. Одним — в одну сторону, другим — в другую. Торговцы снарядили корабли, погрузили свои товары и все разом отправились: кому куда. Но через несколько дней разыгралась буря, да такая сильная, что все корабли, перегруженные товаром, совсем немного не дотянув до берега, стали тонуть один за другим. Но людей океан не рискнул принять в свою обитель. Разъяренные волны, одного за другим, в большой поспешности, выбрасывали людей на берег, кому куда полагалось.

Все торговцы, имевшие разное количество товара, сравнялись: они стали нищими. Все — кроме одного. Того, в нагрудном кармане которого, лежала одна единственная, но необычная жемчужина... Он ничего не потерял. Он сохранил все. И оказался в более выигрышном положении по отношению ко всем тем, кто вместе с ним пережил опасный переход.

А теперь, давайте, расшифруем притчу. Не все тут просто, как кажется на первый взгляд. Под торговцами идут люди владеющие капиталом: это и бизнесмены, и банкиры, и владельцы крупных предприятий и т.п. Переправки через океан, ураган, катастрофы и крушения есть период смены экономической формации, переход ряда народов на новый виток более совершенных экономических реформ и,.. последовавший за этим процесс «массовых землетрясений», что на языке Библии величается временем великой сортировки: на приглашенных и неприглашенных.

А что означает приглашение: заменить товар на жемчуг? Это приглашение поддержать идеологию высокого неба, высокие начинания и великие перемены, связанные с новым витком экономической формации. Это приглашение — к социалистическому способу производства, к его Серебряному веку. У социализма — тоже цвет серебра. Это цвет также и Луны. А жемчужная раковина вместе с ее серебристой кладью — атрибут Луны. Это подарок еще более высокого Солнца. И на языке великого Космоса считается приглашением к вратам вечной жизни.

И доказательством тому — следующее. Давайте исследуем жемчуг. Для начала скажу: это магическое слово... Не может такого быть, чтобы в нем не отыскалось разгадки. Лингвистика не упускала возможностей — заложить свой смысл... «Жемчужина» — есть производное от слов двух назначений. Во-первых: «жем» — от слов — жать, жомкать, жемнуть (давить), отжим, жемыхать (отжимать), жамкать (тискать) и т.д. Словарный запас — большой. На старорусском также: «жемь» — слякоть, выжимаемая из под ноги. Она еще называлась — мочижиной. Даже в слове «жеманиться» закладывался следующий смысл: ужиматься, красоваться ужимками. А под словом «жемыханье» — понимался звук, издаваемый при стирке белья.

Во-вторых: вторая составная часть «жемчужины» — тоже непроста. «Чужина» — от слов: чужой (т.е. не свой), чуждый, чужь (чушь, чепуха, дичь, вздор, нелепица). «Чужина» — это чужое добро, достояние, имущество. Вот и получается, что такое красивое слово, как «жемчуг» имеет жутко сложный подтекст, но он как раз раскрывает великую тайну и ушной, и жемчужной раковины. По тайному подтексту «жемчуг» — есть «отжим чужины», то бишь — выжимание мочижины, слякоти, грязи и прочей другой нелепицы... из нашего уха. Что и требовалось доказать. Тайна жемчужины снова привела нас к разгадке волшебной силы адамантового серпа, с помощью которого герои греческих мифов покоряли змей и драконов. Оружие нехитрое, но до него больно далеко и трудно идти: во времени и в пространстве...

Для справки: манускрипты древности говорят, что раковина была знаком Святого Иакова. Это хорошо, потому что в имени «Иаков» заложен «коваль» — то бишь «кузнец». А у кузнеца молот, молоток и клещи — первые инструменты. Все иносказательно. Прочел одно, а подразумевай — другое. Или вот такой факт: створки жемчужной раковины несут дополнительную информацию. Во-первых, она двухстворчатая и может довольно плотно закрываться... Во-вторых, на ее поверхности рисунок и рельеф указывают на явную картину волнового движения от некоего эпицентра, расположенного сбоку в районе замка. Т.е. схема заложена на виду у всех. Створки настолько расписаны и столь рельефны, что сразу наводят на мысль о некотором процессе извержения, запечатленном в архитектуре данного творения. Очень точно передано распространение волн, как в горизонтальном, так и в вертикальном направлении. А все прочие недостающие детали этого таинства — в моделях других моллюсков.

 

Глава 3
Мистика тайных знаний

Когда-то в средние века очень модно было брать с собой в поездку — моторную жидкость. Особенно в дальнюю — без нее не отправлялись. Это было какое-то масло, настоенное на волшебных травах. Считалось, что оно помогает перемещаться во времени и пространстве. Люди, не боясь церкви, такие флаконы покупали у знахарей и ведьм. Такое масло можно было купить и у могилы Святой Вальбурги. Знаменитое «вальбургское масло» имело громкую славу. Традиция закрепилась после того, как повсеместно узнали, что ведьмы перед тем, как улететь в свои странствия или на ночной шабаш, предварительно перед полетом — массировали конечности и смазывали их колдовской мазью. Затем садились в ступу, брали метлу и со свистом вылетали в трубу...

Только сейчас становятся понятными очень многие народные поверья. Ни одного из них не оказалось случайного. До каждого — образованного или необразованного — доводились эти секретные сведения, пусть и в закодированном виде. Природа знаний работала демократично. Для каждого сословия — одинаково.

А что означает слово «колдун»? От чего оно произошло? «Ведьма» — понятно, от слов — ведать, водить, вести, веди и т.д. А «колдун»? Попробуем снова обратиться к лингвистике этого термина. Не может такого быть, чтобы в нем самом не было этой разгадки. Само собой понятно, что термин выработан из следующих понятий и слов: кол, дунуть, дуть, колодица (ловушка), колодочка (обделанный для чего-либо брусок из дерева), колодистый (обильный колодами), колика (режущая боль) и т.д. — этого нам вполне достаточно. Итак: «колдун» — то же самое что и «вдуть кол, колику».

Теперь мы уже ближе к истине. Есть, действительно, такие люди, которые с помощью нечистой силы, то бишь подмоги с тонкого плана, могут вам «вдуть» болезнь или внезапную «колику». Как правило, какой-то человек делает заявку, разумеется, с корыстной, истребительной целью, колдун за плату ее принимает, — а там лишь какое-то нехитрое ритуальное действо, и заявка удовлетворена. А что происходит в действительности? Колдуна обслуживает некоторая свита слуг с тонкого плана. Они и выполняют его поручение. Свое желание волхвователю вслух можно и не произносить. Оно и так может быть услышано — по эмоциям. Внутри его тела сидит его зам, его главный распорядитель. Вот он-то и решает: кому чего полагается... Чего и сколько «вдуть». А уж сделают это слуги — рангом поменьше.

А дальше... Выстругается или слепится из подходящего материала колышек или колодочка, точь-в-точь по нужному размеру... и клинышком — в канал энергетической системы какого-либо органа. Канал такой не один, их много... но тем не менее, полной свободы в действии не будет. Такое бывает тоже... хотя и не часто. Следуя такой же логике, можно искоренить любого вампира. Они встречаются гораздо чаще. В его всасывающую систему, в центральный подводной соединительный канал по забору энергии вставляют заглушку, — то бишь осиновый кол (по народному поверью). И все дела. Те. клин надо выбивать клином — «вдуть» ему точно такой же «кол».

А кто расплачивается за такие деяния? Между прочим — заказчик. Он отвечает за все. Колдун лишь выполнил заявку. Дело заказное и по законам своей обители — он не отвечает. Мозги всех исполнителей — по уровню много ниже наших. Не можем же мы приговорить к расстрелу собаку, только за то, что она бросилась на нас по велению ее хозяина. Науськивал-то он.

Но колдуны, всем известно, не только принимали заказы на порчу. Было бы несправедливо не отметить, что лечили они тоже. Точно таким же образом: «выдуванием» чужих или своих пробок. Тот, кто может «вдуть кол», тот же может его и «выдуть» обратно — за такую же плату.

Каждому человеку известна древняя эмблема медицины: чаша на длинной вытянутой высокой ножке, вокруг которой обвивается змея. Все ничего, но почему голова аспида так горделиво и величественно колыхается над этим бокалом? Совсем непохоже, чтобы она так выглядела, будучи в плену на таком пьедестале... Чтобы удостоить змею такого места, слишком много надо. Она тогда должна лечить чуть ли не все. На практике мы, однако, этого не видим. Змеиный яд имеет, прямо скажем, незначительное применение. И так было всегда.

Более того. Умерших от укусов змеи было гораздо больше, чем излечившихся с помощью ее яда. Статистика не в ее пользу. Однако же, ее почему-то возвели в ранг святых. Не до шутки. Врачевание — дело святое, а она... на такой эмблеме,.. да еще в качестве главного исполнителя,.. да в единственном числе... Вы думаете, что чаша на эмблеме — это верхняя часть бокала для сбора яда? Ну уж, дудки! Это наша с вами голова, вернее, ушная раковина — на нашей с вами голове. Бокал на длинной ножке — это, если еще точнее, — мертвая система нашего организма; а если вместе со змеей, — то уникальный симбиоз того и другого. Вот почему голова кобры так величественно, по-царски колыхается над содержимым чаши. Она хранительница этой великой тайны. В этом бокале жизнь и смерть, здоровье и недуг, молодость и старость.

Вот почему символом Смерти является костлявая старуха с косой. Коса и серп — орудия труда одного назначения. Но в русском языке эти названия еще более поясняют ориентиры поиска. Ведь коса — это еще и заплетенные в один жгут волосы. Такая «коса» может схематично ассоциироваться с наполненной змеевидной мертвой системой, со стопкой ее колец. Приход Смерти означает, что этих колец ровно столько, сколько отмерено для организма. Я говорю о естественной смерти. А «серп» — о чем еще напоминает этот термин? На серу, которая выделяется у нас только в одном месте — в ушах.

Так много ориентиров и все они ярко направлены. Так, например, 5 — знак серы в таблице Менделеева напоминает змею. А если взять алхимиков, так для тех сера была, прямо-таки, магическим, волшебным веществом. По их убеждению сера при сгорании превращалась в пламя и улетала... в космос, начисто и без остатка испарялась из материи. Она ассоциировалась с жизненной силой, с жизненным огнем, который по представлению алхимиков, поднимался из глубин организма, отрабатывал свое назначение и окончательно, превратившись в ничто, покидал человека.

А если взять мифы и сказки, то опять-таки находим аналогию. Огнедышащие драконы и змеи из своей пасти выдыхают серосодержащее пламя. Резюме — ищи змея там, где сера. Опять мы сталкиваемся с указателем дороги...

Кому не известна птица Феникс? Она олицетворяет бессмертие или долголетие. Когда птица стареет, она садится в свое гнездо, обстроенное ароматными душистыми травами и, отказавшись от еды и питья, начинает вдыхать в себя этот запах. Считается, что Феникс сжигает себя в таком вот процессе до самого пепла, а затем вновь возрождается молодой обновленной птицей. Поэтому она считается одним из символов бессмертия. Так вот, алхимики привнесли в ее процесс омоложения еще кое-что. Некоторые из них считали, что Феникс, ко всему прочему, в процедуре своего сожжения пользуется еще и серой. Именно она, по их убеждениям, сгорала без остатка и безвозвратно уносила в ничто все симптомы немощей и старения.

Считаю, что будет не лишним исследовать поглубже имя «Феникс», что оно из себя представляет? Не может такого быть, чтобы в нем не было какого-то своего ориентира. Если разложить это слово по составляющим понятиям, то обнаружим как бы следующее, изначально заложенное, в виде — «Фен-Ник-с». В имени заложена «Ника» — богиня победы (в Италии ей соответствовала богиня Виктория) А что означает «фен»?

Во-первых, фен — это сильный порывистый ветер с высокой температурой, дующий с гор в долины во многих горных системах. Во-вторых, фен еще и веялка, и прибор для сушки волос подогретым воздухом. В-третьих, слово «фен» по-гречески означает — являю, обнаруживаю, вскрываю. Термин взят на вооружение генетиками, и в их науке обозначает элементарный, дискретный генетически заложенный признак, отделяющий фенотип одной особи от другой. Вот как много вскрывается. В общем можно сказать и подвести итог: «Фе-ник-с» — это «одушевленная веялка Ники, выносящая или выбрасывающая наружу генетическую информацию о данной особи». Трудно сказать точнее.

Феникс — птица. Но мифический дракон тоже имеет крылья. Птицы несут яйца, но и змеи тоже — они не все живородящи. У драконов, как правило, птичьи ноги. Образ очень и очень собирательный. У многих из них и по два хвоста в виде двух заостренных наконечников, не говоря уже о том, что некоторые из них имеют и по несколько голов. Есть даже драконы, у которых вместо чешуи — птичьи перья. Ничего удивительного: у тайного и сокровенного должны быть маски и чем их больше, тем лучше освещается... Для каждой детали положены свои формы аналогов.

Если мы рассмотрим птицу Феникс, то было бы несправедливым не коснуться и другой, не менее фантастической птицы — Сирин. В средневековой России она считалась райской птицей и выглядела как дева-птица. Она время от времени спускалась на землю и зачаровывала людей своим пением. В западноевропейских же легендах она считалась воплощением несчастной души и потому рисовалась вечно стонущей и вздыхающей. Вместе с птицей Сирин всегда была и еще одна птица, очень похожая на нее — Алконост. Она тоже относилась к райским птицам, также слетала на землю и также завораживала людей своим чудесным пением. На птичьем остове у нее так же, как и у птицы Сирин, была красивая человеческая головка. Их антиподами можно считать адских птиц Сирен, те так же прекрасно пели, но их пение было сродни обольщению, после чего они поедали свои жертвы.

Свое название птица Сирин получила от слов: «ирис» и «ирида» — и то, и другое по-гречески — радуга. Птица Алконост по расшифровке чуть сложнее. Ее образ восходит к мифу об Алкионе. Узнав, что в бурю во время кораблекрушения погиб ее муж, она бросилась в море. Видя ее страдания, боги превратили ее в зимородка. Согласно мифа, душа ее погибшего мужа, в свою очередь также тоскуя по покинутой жене, тоже превращается в зимородка. Вполне возможно, что птицы Сирин и Алконост и есть любящие друг друга души погибших супругов, чья любовь стала символом верности и примером самопожертвования.

В противовес, птицы Сирены зафиксировали себя как стопроцентные антиподы, чей эталон любви — лишь фикция для достижения ими корыстных целей. Своих возлюбленных они превращают в груды костей, очень быстро доводя их до могилы. Не потому ли место, где обитали сирены, всегда напоминало открытое кладбище. По своим действиям они напоминают птиц гарпий, но на первых порах сирены более хитры и осторожны, свой звериный нрав они оставляют на «потом». Как правило, в самом начале: они предупредительны, нежны и заботливы, воспитанны и благородны, однако, потом все превращаются в настоящих фурий... Эти люди ходят по костям своих ближних...

Возникает вопрос: откуда ведут свое происхождение сирены? Ответ: был разум, который издревле выращивался на птицах... и среди него — сирены — отставшее по эволюции поколение.

Не таковы, разумеется, райские птицы Сирин и Алконост. Под птицей всегда кодировалась душа, т.е. внутренняя скрытая человеческая субстанция. Если птица Сирин несет свое название от «ириды» (радуги), а по-русски еще и созвучна с сиреневым цветом, то она как бы отождествляет некую «сиреневую арку-радугу».

А Алконост? Известно, что птица-зимородок относится к отряду ракшеобразных. Это птицы-носороги, у них длинные носы. И зимородки в своем рационе не брезгуют мелкими грызунами, и в том числе и змеями... Зимородок их почитает за лучшее лакомство. А в имени «Алконост» — что? Ведь оно принадлежит птице с человеческим лицом... Значит, в имени что-то должно быть тоже...

Есть явные намеки на такие составляющие: алкать (томиться голодом), алкота (голод), кон (конец, завершение), нос, наст (настил)... Да и слово «зимородок» по смыслу, вроде как, — «рожденный зимой», либо «порожденный зимой»... — несет явный реквизит Севера. При подведении этих сочетаний в одно общее понятие можно сказать, что имя «Алконост» означает — «томление голодом на кону перед новым настом». Могут быть и другие варианты, но такого же смысла и содержания.

Приведенная расшифровка имени «Алконост» лучше воспринимается в фразе «Голодай, пока не останется один нос»... Птицы Сирин и Алконост на всех рисунках почти всегда вместе, почти неразлучны. Их и расшифровывать надо тоже вместе; они, как дополнение друг к другу, сообща ориентируют человека на познание рецептов долголетия и молодости. «Сиреневая арка-радуга» не что иное, как полукольцо над головой из двух змеек: Лады и Ладона. Но к такому сокровищу, время от времени, еще советуется присовокупить голод, холод и воздержание от воды... На такие рецепты придется соглашаться, дабы облегчить себя, и дать более широкое поле деятельности змейкам-труженикам. Ведь на эмблеме медицины они не зря отвечают за наше здоровье. Но им для своей работы еще нужны и соответствующие условия.

Придирчивый читатель может однако спросить: почему это слово «Сирин» расшифровывается как «Сиреневая арка-радуга»? Ведь радуга — это Ирида. Да, но Ирида — радуга на небе. А «Сирин» — просто маленькая арка-радуга над нашей головой, всего-навсего из двух змеек, встречающихся в верхней части дуги. А еще — в имени «Сирин» хорошо слышится змеиный свист «С-и-и-и...» (между прочим, в древней Греции Ириду-радугу называли еще змеей) и слово «сера»... А сера — элемент, который по мнению алхимиков, поднимался из глубин нашего организма, затем при испарении, напрочь улетучивался из какой-то материи, — из какой? — история умалчивает, — и превращался в ничто. Имя «Сирин» можно еще представить и в такой интерпретации: «с Иридой», «с радугой», «с аурой», «с радуги» (т.е. с неба)... со змеей. Далее разрешаю читателю продолжить самому...

Такие имена не случайно имеют несколько значений; они, как правило, не противоречат истине. Главное, не выходить из положенных координат. Образы-то положительные.

Надо еще всегда помнить, что всему и вся — есть антиподы, их мир повернут на 180° — в сторону своего неба, неба Аида; где свои понятия о добре и зле, свое солнце и луна, свои дуги, арки и радуги. Их головы смотрят вниз, в ту же сторону обращены и все их знаки, символы и все остальное прочее. У них свои координаты добра и зла, свои ориентиры, замкнутые на себя и на свой мир. Но эта система в сравнении со всем остальным — мизер, и потому есть еще более емкие координаты, более широкие пространства и более полные, более точные взгляды на истину. А разные уровни жизни, в том числе и биологические имеют некоторые общие элементы проникновения друг в друга, меняющиеся так же, как время и пространство. И потому имеется множество симметрии, подобий, аналогов, схожих и идентичных процессов. Чтобы видеть их — надо иметь развитое сознание. И тогда постичь мир Создателя будет проще.

Есть разумные цивилизации много выше наших, они управляют планетой, солнечной системой, они выращивают нас. Это они подбрасывают нам всевозможные знания в таких вот зашифрованных формах, а потом смотрят, как мы с этим справляемся. Если мы проглатываем их заготовки, как сказки и фантазии, значит, памперсы с нас снимать еще рано. Ясельный возраст еще не кончился. Налицо — очевидный аналог. Так и во всем. Чтобы подойти к Богу, надо вначале хорошо научиться кумекать мозгами, постичь его хотя бы простые творения, замыслы. А это не так-то просто. Его пути много выше наших... Что иногда бывает достижением для нас, для него — ничего не значит.

Откуда берет свое начало эмблема медицины? Эмблема очень содержательная, и, конечно же, был очень умен тот, кто ее придумал. История опять уходит в мифы древней Греции. Медицинская змея Лада была посвящена Асклепию, сыну бога Аполлона, врачевателю большой силы. Матерью Асклепия была нимфа Коронида, а воспитателем — лучший из учителей — кентавр Хирон. Но мифы приписывают богу Асклепию и другое имя — Эскулап. Как бы там ни было, но оба имени весьма красноречиво раскрывают суть профессии.

Разберем для начала имя «Асклепий». В первую очередь по вибрациям звука хорошо отслеживается суть слова: «Ас... клепать!» «Ас» — то же, что и «в высшей степени». «Клепать» — то же, что и соединять, ремонтировать, составлять, скреплять. Клеп, клепка — место, где положена «заплата» с помощью гвоздя, болта, чурочки, палки. Но имя «Асклепий» можно еще представить и как «Ас клепа» — и тоже будет точно. Под склепом идет: мурованный подвал, погреб, подземная погребальница и всевозможные погребенья под каменными сводами.

В склепах раньше ставили гробы. Но был и такой обычай: в старину в них живьем замуровывали преступников. Стоп!.. Мы дошли до главного аналога. А разве «неуемная сумка» мертвой системы нашего тела — не склеп, куда заживо замуровываются пойманные в сети «преступники», то бишь наши болезни, всевозможные бациллы, генетические обрывки всякой патологии и прочие подобные вредности. Да, туда отправляется все это в энергетическом эфирном виде,.. но это еще совсем не означает, что все это — мертво и не может возродиться заново, в еще более активном виде. Ведь уходя с белковой инстанции жизнь продолжается на других уровнях, и процесс обратим. Все дело в том, хватает ли «денег» приобрести более шикарное жилье-оболочку. За апартаменты такого масштаба — всегда битва.

И такие «склепы», получается, что очень нужны. И хорошо, когда в них поселяется Лада... вот тогда эта «сера», ох, как хорошо превращается в «ничто» и навсегда «испаряется» из материи. Ну до чего же алхимики древности были умны. Ведь додумались же до того, что... нам... до сих пор трудно объяснить... Помните, детскую игру в ладушки? Она, между прочим, придумана на нашу с Вами тему.

«Ладушки, ладушки, где были?» — «У бабушки». — «Что ели?» — «Кашку». — «Что пили?» — «Бражку. Кашка масленька, бражка сладенька, бабушка добренька. Попили, поели, шу... полетели! На головку сели! Сели, посидели, прочь улетели!» А были времена, когда была очень популярна песня «Лада». Как здорово под нее танцевали! Да, танцуем! И никогда не знаем: подо что — мы танцуем.

Нам столетья не преграда,
Нам столетья не преграда,
И хотим чтобы опять —
Позабытым словом «Лада»,
Позабытым словом «Лада» —
Мы любимых стали звать...

Только сейчас — стало понятно. Ладу-то в плохую девушку не подсадят... Заслужить надо. Змейка-то — атрибут Луны, принадлежность Серебряного века. Лада — значит: ладить, отлаживать, прилаживать, приноравливать, поправлять, чинить, приводить в порядок, ладниться (жить: дружно, мирно, согласно, в любви). Лада — уговор, условие, взаимное соглашение. Лад — мир, согласие, дружба, отсутствие вражды, порядок. Ладный — т.е. годный, путный, пригожий. Ладушка — на жаргоне ярославльского языка — речное суденышко «кладнушка». Ладья — большая лодка, суденышко. Ладейка — бумажный змей, летуха, гусь.

Вот как много значений с корнем «лад». И совсем поэтому не случайно древо с молодильными яблоками в саду Гесперид охраняет змей со столь легендарным и громким именем Ладон. А в сказках — как много кладов и всевозможных склепов охраняются жутко грозными существами — кобрами. Королевскими кобрами... Прежде, чем напасть она предупреждает: делает стойку и готовит жало. Вот тут-то и надо ей сказать: «Сим, Сим — откройся... Сделай паузу... и скушай «Твикс». Если на первых порах не получается с «палицей», уйдите на глубину, как это сделала рыба в недавно приведенной сказке. Нырять с головой — очень полезно... и змею облегчает очень... Она, страсть как, не любит этой процедуры... А вам же это — на ногу... весь ток уйдет в пятки... Что и требуется.

Но теперь мы разберем имя «Эскулап», вероятно, есть что-нибудь и тут. Первое в этом имени, что приходит на ум, это сравнение с неким пещерным монстром... Но мифы любят преувеличивать. «Эск» — в переводе с латинского означает — из, от... Чаще всего эта приставка показывает на процесс извлечения, отторжения или исключения. «Скула» — челюсть; скульная кость выдается под глазом и далее переходит к уху в скульную дугу; именно, эта костная выпуклость и называется скулой. И третье составляющее: «лапы» — конечности. На простонародном языке — ноги и руки. А теперь, если свести все вместе, то имя «Эскулап» будет выглядеть так: «Из скулы — лапой» или «Из-под скулы — рукой», то бишь той же самой «палицей».

Опять все дороги привели в Рим, как говорит известная пословица. Вся жизнь бога Асклепия от самого его зарождения посвящена делу медицины. Даже тогда, когда он еще не появлялся на свет. В мифе о нем содержится поучительный пример. Его мать, нимфа Коронида, будучи беременной Асклепием, находясь вдалеке от Аполлона, изменила ему. Мужчинам же после зачатия ребенка не полагалось приближаться к женщинам, у богов это было строго, поэтому они в таких случаях жили порознь. Об измене Аполлону донес ворон, как всегда видевший все. В припадке ревности бог убивает Корониду стрелой, и уже из мертвой вынимает своего сына.

Что хотели сказать в мифе? Только то, что после зачатия половые связи должны быть исключены — это, во-первых. А во-вторых, для чистоты генотипа — нельзя смешивать партнеров. Это влияет на наследственность, она будет иметь уже далеко не чистое производное... Поэтому бог Аполлон и поторопился со своим вмешательством, дабы не навредить своему сыну. В мифе подсказан совет и это главное. Все они ложились на какую-нибудь удобоприемлемую канву из самых разных хитросплетений, лишь бы только это укладывалось в нашей голове.

Асклепий был отдан на воспитание Хирону, который был искусным врачевателем. Дочь Хирона Окирроэ полюбила веселого мальчугана и предрекла ему: «Расти для блага мира, дитя. Многие смертные будут обязаны тебе жизнью. Ты будешь обладать даром даже воскрешать умерших. Но, сделав это раз против воли богов, ты навлечешь на себя гнев Юпитера, и его громовые стрелы поразят тебя».

Изображался Асклепий всегда со змеями. Если он держал палку, то непременно вокруг нее обвивалась змея, если был без посоха, то змея либо присутствовала рядом, либо выглядывала из-за спины. С увесистыми откормленными змеями рисовалась и его дочь Гигиея. Она помогала отцу врачевать. Рядом с Асклепием часто рисовали петуха, эту птицу приносили ему в жертву. Петух, как знак определенной поры и времени, не случаен в атрибутах богов. Ведь в его профессии знание времени — кому жить, а кому — уже пора умирать — было важным. Как врач, он не должен был нарушать общий божественный порядок. Он имел право помогать только тому, кому еще по судьбе можно было оставаться в живых.

Асклепий лечил людей около целебных источников... Перед тем, как предстать перед его взором, больные должны были пройти строжайший пост, подвергнуться очищению и омовению. «Ага! — Скажет читатель. — Все теперь понятно, как божий свет». Вот и хорошо, что вспомнили процедуры П.К.Иванова. Но тут в мифе подтверждается еще и воздержание от жирной белковой пищи. Постто строгий.

Вот и хорошо, что строгий. В нашем организме много шлака на основе именно жиров. А загрязнения на основе растительных или животных жиров тяжело выводятся из организма. Клапана и поры плохо открываются, шлюзы на ногах тоже не работают... Для пользы дела хорошо посидеть пару месяцев вообще без какого-либо жира. Тогда все колдовские пробки рассосутся, они их делают из застарелой, сильно сгущенной жировой массы. Мы все-таки в пищу много употребляем жирного: и растительного и животного.

В мифах змее приписывается волшебное исцеляющее средство за одно только ее присутствие. Считалось, раз змея сбрасывает свою кожу, то она вместе с нею сбрасывает и все болезни, а потому обновляется и омолаживается. Очень мудрое и верное суждение. И совсем недалеко от истины, а что касается Лады и Ладона — вообще в точку. Когда из змеи исторгается часть ее содержимого, можно сказать, что одновременно с этой процедурой сбрасывается как бы и слой ее кожи, притом абсолютно равномерно. Она худеет уникально. Ее неуемная сумка-кожа тут же реагирует на процесс и охватывает ее все также плотно. Поэтому всякое такое «похудание» ассоциируется со сбрасыванием кожи, то бишь прежних ее размеров. Вспомним, неуемная волшебная кожаная сумка одинаково плотно может обернуть и гору, и муху...

В природе все почти змеи тоже сбрасывают кожу — аналог налицо. Подобие сохраняется. В мифе о кентавре Хироне (Я.Голосовкер «Сказание о титанах») дочь Хирона Окирроэ рассказывает маленькому богу Асклепию правду-сказку. Есть смысл привести ее на страницах этой книги. Вот что она говорит.

«Стоит средь океана, на Мировой реке, голый каменный остров. На каменном острове — скала. А на скале сидят птицы — не птицы, девы — не девы, змеи — не змеи. Будто срослись в них птица с девой и дева со змеей. Что за чудные девы! Что за птицы чудные! И в хвосте у них змейки. Да как вдруг запоют!.. Чуть услышишь их песни — так стал, и ни с места. Только и в тебе все поет. И дышать — не дышишь. Подумаешь: вот оно, пение муз на горе Геликон! Да ведь где Геликон! А стоит здесь каменный остров средь океана. На каменном острове — скала. А на скале сидят птицы — не птицы, девы — не девы, змеи — не змеи... и поют. Что за сладкий сон! Берегись, берегись этих снов, мореход! Берегись Сирен!.. Спи же, Асклепий, спи. Сирены — нам сестры...»

Это очень содержательная «правда-сказка», по мифу она так и называется. Сюжет, можно сказать, подлинный, хотя чуть-чуть и сказочный. Но точнее — трудно выразить. В данном случае под «океаном» подразумевается биополе человека. Это тоже океан, только энергетический, эфирный; состоящий из субстанций очень многих уровней — тонких, более тонких, еще более тонких и т.д. «Мировая река» — аура человека или опоясывающий пояс из разумной плазмы. «Голый каменный остров» — наш скелет. «Скала на каменном острове» — выступ на нашем скелете — голова. А вот то, что сидит на ней — незнамо что. В качестве «скальной породы» могут служить наши уши.

Да, сидит непонятно что. Портрет сборный: от человека, от птицы, от змеи. И все срощено воедино. Значит, надо сие разделить по субстанциям: человеку — свое, птице — свое, змее — свое. Что же тут непонятного? Матрешка в матрешке и еще несколько раз — в матрешке: в океане — река, в реке — остров, на острове — скала, в скале — дева (птица-душа) и змея. И все — как одно целое, в комплексе — по уровням частоты материи.

А почему эти птицы поют? Да, поют! И поют всегда. Только днем мы можем услышать лишь один голос — голос нашей внешней оболочки. Ночью же во сне, если подключить наше ухо и поочередно настроиться на разные уровни материи, то мы услышим и то, что ищем. И разговоры души-птицы, и мимолетные отрывистые песни маленьких змеек. В природе все общается между собой. Поэтому и поет все — сплошная какофония. В сказке — правда: «Чуть услышишь их песни — так стал, и ни с места. Только и в тебе все поет. И дышать — не дышишь. Подумаешь: вот оно, пение муз на горе Геликон! Да ведь где Геликон! А стоит здесь каменный остров средь океана...»

Гора Геликон считалась обителью всевозможных муз, покровительствовавших искусствам. На Геликоне находился источник Гиппокрена, возникший от удара копытом крылатого коня Пегаса. Гора находится в районе Средней Греции (на юге Беотии).

В сказке-правде, в ее конце, есть еще кое-что: «...змеи — не змеи... и поют. Что за сладкий сон! Берегись, берегись этих снов, мореход! Берегись Сирен!..» Есть подсказка — действие происходит во сне. Сделай выводы, море ход! Правильные выводы! К такому таинству ты подключаешься не случайно. Значит, оно в тебе есть. Информация дается предупредительная. Возьми на вооружение сии знания. Берегись Сирен!» Но и помни: «Сирены — нам сестры...» Речь, конечно же, в очень скрытном виде — о Ладе и Ладоне.

Мифы составлялись разными людьми, которые многое привнесли своего, в том числе и переводчики, но кое-что осталось. Конечно, точны только подлинники. Один и тот же текст, переведенный разным почерком, будет отличаться. Поэтому так много привнесенных вариантов об одном и том же. Мало ли где что затеряется. С другой стороны — и ничего страшного, что многое пришло к нам с переводами. Большое разнообразие, ближе к истине. В каждой вещи дополнительные сведения. А русский язык могуч, к тому же еще и является ключом ко всем языкам. Все заранее передавалось на землю в расчете на то, что основные коренные расшифровки пойдут на русском языке, в свое время...

Интересен также и миф о том, как бог-мальчик Асклепий победил страшного Железного Вепря. Нет, это уже не Калидонская охота, здесь речь идет о другом. Здесь показано, как человек бьется с самим собой, со своим животом, со своими привычками — употреблять в пищу мясо. На данном примере — свинину. И это подчас — трудно. Зависит от возраста, от местности проживания, от места рождения, от самых разных условий. Мало это понять головой, надо еще чтобы от этого отвыкло тело. А это тоже процесс, и притом длительный. Надо чтобы тело научилось изготавливать из растительной, рыбной и молочной пищи то, что оно брало в готовом виде — из мяса животных. Если Вы никогда не вязали, как Вы можете связать себе варежки?

Так и клетки Вашего организма. Если у них раньше не было нужды что-то конструировать из растительного сырья, ввиду обилия готового полуфабриката, то они и не знают, как это делать. Нужно время, чтобы этому не спеша научиться. И молодому человеку — легче, чем пожилому. Но еще легче это сделать — детям. Их организм более способен к таким переходам. Именно это и подсказано в мифе про Железного Вепря. На самом деле под этим страшным мифическим существом подразумевается ароматное блюдо из свиных отбивных. Да, как отказать себе в удовольствии полакомиться, сосисками, колбасой, ветчиной и т.д. и т.д.

Вот то-то и оно, что трудно, коль мы к этому привыкали всю жизнь. А детям — легче. Их организм более маневренный.

История же про Железного Вепря начинается так. Воспитанники Хирона, герои-полубоги Ясон и Актеон, вернулись с охоты более озадаченными, чем обычно. Им было стыдно показаться на глаза своему учителю. Они уходили на охоту за Железным Вепрем и вот... вернулись ни с чем. Юноши стыдливо прятали глаза, в великом смущении стояли перед Хироном храбрецы-охотники. Рядом крутился бог-мальчуган Асклепий. Он не ходил на охоту, но к истории с вепрем проявлял жгучий интерес. Ясон и Актеон лишь молча разводили руками, последний, к тому же, вернулся и без копья...

«А где твое копье, Актеон?» — «Оно в вепре, отец. Ты не учил нас стыду, а нам стыдно. Мы не можем одолеть Железного Вепря — даже все вместе». — И так недоуменно посмотрел в глаза Хирону незнакомый с промахом Актеон. А вслед за Актеоном сказал Ясон: «Отец, мы встретили вепря с железной щетиной. Верно, он не вепрь, а дракон. Только он без крыл. Весь как в панцире. Гнутся о его железную кожу острия наших копий. Бессильно скользили по ней наши стрелы. Рогатины ломались о его щетину. И камни его не ранят: только звенели о панцирь боков и с гулом отскакивали, как от медной стены. Он по лесу идет, головой мотает, и валятся направо и налево деревья: и просека позади него. Не могли мы взять его руками». Потупился Ясон-полубог.

И тогда спросил Хирон: «Ты боялся?» И все юноши подняли головы, ожидая ответа. Ответил Ясон: «Я не знал, как его одолеть». — «Ухватил ты его за заднюю ногу? Поднял на воздух? Ударил головой о ствол дуба? Сбросил его со скалы?» Смотря в землю, ответил Ясон: «Он сам больше скалы и дуба». Помолчал Хирон. Не дышали герои-полубоги. И вот раздался голос учителя: «Что же ты делал, Ясон, вождь грядущий Аргонавтов?» — «Отступил...»

Отвернулся Хирон от Ясона и посмотрел Актеону в глаза: «А ты, Актеон, что делал?» — «Я хотел объездить вепря, но он весь в железных остриях». — «И ты?..» — «Отступил и я, как Ясон. Дважды кидался на меня Железный Вепрь, и я дважды перепрыгнул через гору щетины. Но копьем пронзить не мог: оно застревало в железе горба. Я не знал, что мне делать, отец. Отступил я, как должно, — не бежал. Но зверя не взял. И мне стыдно».

Зная тайный смысл этой истории, можно лишь улыбнуться. Но учитель Хирон весьма расстроился. «Да, сегодня и Хирон познал стыд!» — бросил он своим воспитанникам на прощанье. Если бы Железный Вепрь, действительно, был монстр, с кем всерьез надо было бы сражаться, как это нами и понимается в обыденной жизни, — разве бы отчитывал Хирон своих учеников. Ни в коем случае, он бы за них волновался. Но речь шла всего навсего о горах свинины на их обеденном столе, через которые дважды перепрыгнул не знающий поражений Актеон.

Но в середине беседы Хирон своим воспитанникам все-таки дал дельный совет. «И сказал Хирону Ясон: «Научи, отец, как нам взять Железного Вепря!» Ответил Хирон: «Пойти и взять! Разве боги Олимпа спрашивают? Хотят одолеть — и одолевают. Надо уметь хотеть, как боги хотят!..»

После поражения Ясона и Актеона, с Железным Вепрем решил побороться мальчик-бог Асклепий. И решил это сделать тайком. Учитель Хирон когда-то подарил ему копье, не простое. Вместо простого кованого острия была вложена золотая стрела бога Аполлона, и потому копье пронзало все, даже камень. Оно било без промаха и совершенно неэффективно было в руке труса. Копье еще имело одно замечательное свойство, оно всегда возвращалось назад, как бумеранг.

Согласно этого мифа сражение с Железным Вепрем произошло под кроной Липы-Великанши. Мальчик долго искал вепря в лесу и наконец обнаружил его спящим в тени под ее листвой. Асклепий, не будя зверя, осмотрел окрестность, и увидел, что гигантская липа одну свою ветвь наклонила к самой воде в стороне совсем противоположной от вепря. А была та липа жуткой великаншей, более чем в десять обхватов был ее ствол. И Асклепий решил с противоположной стороны, по ветке свисающей над водой, забраться на дерево и там в листве наверху подготовиться к поединку. Да так и сделал.

«Выглянул мальчик-бог из шатра-листвы, видит: лежит против липы огромный камень, и трется о камень железной спиной Железный Вепрь, и от трения сыплются из камня искры, словно из-под молота на наковальне. И клыки у вепря железные, и копыта двойные железные, и хвост у него драконий, весь в зазубринах, словно две пилы по бокам хвоста, а в конце хвоста — голова змеи с жалом... Соскочил Асклепий с дерева, выбежал из-под шатра листвы и стал против вепря боком, как надо, как учил Хирон. А вслед ему шепчет Липа-Великанша: «Чуть что, ты ко мне. Ухватись за любую ветку». Засвистела змея в хвосте вепря. Склонил голову зверь, уставил клыки и уперся передними ногами в землю, чтобы кинуться на охотника. Сияет в руке мальчика-бога золотое острие копья. Занес он его, ищет место, куда бы послать. Весь в железе-броне невиданный зверь: хвост — пила, резцы — сабли, копыта — ножи: пырнет, и распилит и срежет... Не наметил еще охотник, куда бы метнуть копье, а перед ним уж клыки, и зубья, и жала щетины, и туша горой...

А кругом — камень, пропасть и море. Некуда отпрыгнуть мальчику-богу. Да вот лапа Липы-Великанши наклонилась веткой к нему. Подпрыгнул Асклепий, ухватился за нее и повис на одной руке. Пронесся под ним Железный Вепрь... Забилось гневом сердце Асклепия... Прыгнул наземь и уметил золотым острием копья чудовищу в глаз. Замотал зверь страшной головой. Попало копье ему в железное веко... А копье отскочило к Асклепию. Поднял его отважный мальчик-бог и уметил во второй глаз Вепрю. Раскалилось и второе веко. Ослеп Железный Вепрь. А копье уже снова в руке Асклепия...

В третий раз нацелился в зверя охотник — угодило копье в щетину. Накалилась щетина, заалела, словно в горне панцирь с шипами. И, задыхаясь, весь сжигаемый собственной кожей, повалился Железный Вепрь на бок...»

Под конец битвы на поляне появляются Хирон, Актеон и Ясон. Умирающий вепрь тут начинает вдруг говорить человеческим голосом. «Понял мальчик-бог Асклепий, что одолел он не зверя, а титана-оборотня в образе Железного Вепря, что он, титан, поразил титана. Прохрипел Хирону Железный Вепрь: «Хирон, — я — потомок древних титанов, рожденный у океана в пещере, во мгле, от отверженной богами Змеедевы Ехидны. Я рожден уже в образе змея-зверя для битвы с богами Кронидами. Только тот, кто сильнее смерти, мог меня поразить. Видно, мальчик, сразивший меня, сильнее смерти»... Испустил дух Вепрь-дракон. И вдруг камень, века не срывавшийся с утеса, сорвался и увлек тело Железного Вепря в недра разверзшейся земли — матери-Геи».

Да, то, что не удалось Ясону и Актиону, удалось богу Асклепию. Ему помогла Липа-Великанша. Что могла она означать? Конечно же, это людская ветвь вегетарианцев. Их опыт и образ жизни показал, что вполне можно, и даже очень хорошо, жить без мясной пищи. К таким, например, относился Поль Брегг. Эти люди смогли убедить многих и сильно повлиять на общественное мнение, укрепить новичков и последователей. Ветвь вегетарианцев древняя, она берет свое начало с глубокой истории. На растительной диете, без всяких жиров, люди излечивались от большинства болезней.

Но почему Асклепию помогает именно дерево липа? Нет ли тут еще какой-нибудь тайны? Есть. Во-первых, в русском слове «липа» скрывается греческое — «липос» — жир. Всех людей, любящих жир, можно назвать — липофильными. Липомой также называют опухоль. Люди, обильно употребляющие жиры, как правило, полные; их тело слабое, мягкотелое, они более других людей подвержены всевозможным болезням, вплоть до раковых. Во-вторых, продукт липы — липовый цвет — является хорошим потогонным средством. Издревле настой из высушенных белых соцветий принимали внутрь, как лучшее средство для гонки пота. Вместе с потом выходят и шлаки на основе жиров.

Желание мальчика-бога победить в себе липофильность и стать вегетарианцем решило все проблемы. Как правило, перед лицом своих собственных болезней, перед раковой неизбежностью мы делаемся более смелыми, более решительными и... более умными. И потому по-первости, вдоволь насладившись липовым ароматом и тенью ее лиственного шатра, испытав на себе и то и другое в полной мере, мальчик Бог уже не боялся помериться с вепрем силой.

Чудовище вепрь, это не только горы свинины на наших столах, это еще и наши болезни, полное и рыхлое тело, ухудшенная с каждым поколением родовая наследственность, слабый и немощный организм. Но и это еще не все. Непрошеный гость, поселяющийся внутри человека, так называемый полтергейст, просто обожает блюдо из свинины. Более того, он не любит буйных энергетических движений в организме и чувствует себя в них, как в омуте, и потому любит окружать себя тишиной и покоем. А для этого пользуется пробками-кляпами. Такие колышки забиваются в энергетические каналы, и делаются они из жира... притом застарелого, вязкого как воск. Если такими пробками забить шлюзовую систему на подошвах ног или устье каналов выше, то при процедурах по Иванову — сброса мертвой энергии тоже не будет.

Борьба с вепрем идет на всех уровнях. Есть силы в потустороннем мире, относящиеся к Аиду, весьма заинтересованные в том, чтобы мы ели сало. Нами тогда легче управлять, а справиться — в любой момент. И когда человек решается отказаться от мяса, тут же появляется много порогов. То восстают родственники, то члены семьи, то праздники, то гости, то условия жизни, то многие другие обстоятельства... Помню по-Эстонии, когда начался бум вегетарианства, тут же подорожали зелень, овощи, фрукты, рыба, молоко, но зато как резко упала в цене свинина... Бедный люд приостановился в своих самых лучших побуждениях... Вот почему в мифе про охоту на вепря появились такие строчки: «Не наметил еще охотник, куда бы метнуть копье, а перед ним уж клыки, и зубья, и жала щетины, и туша горой. А кругом — камень, пропасть и море. Некуда отпрыгнуть мальчику-богу...»

Да, только бы приостановиться, потянуться, чтобы отказаться от мяса, а тут условия жизни: ничего другого на столе — «только камень, пропасть и море», то бишь пустая корка и море воды... «Некуда отпрыгнуть мальчику-богу». Но спасает ветка дерева. И он соглашается: пусть будет сухая корка, голая каша и море воды... Не вечно же так. Можно в конце концов и с перерывами... до лучших времен... И потому мальчик-бог, чтобы покорить вепря, делает три попытки... за три подхода. После третьего штурма умирает вепрь и отступают силы, его поддерживающие. Их могли сразить только те, кто сильнее смерти. А сильнее те, кто в силах был победить в себе культ живота, его власть и его плоть. Имя камню, который свалился с утеса вместе с вепрем: «Живи,.. чтобы есть».

Но с этой поры, победив вепря с хвостом в виде змеи и жалом на конце, мальчик-бог становится владыкой змей. Ему с помощью Хирона открывается мир целительства на чисто естественной природной основе, вместе с этим даются и знания, как избавиться от свиты непрошеных гостей в теле человека. Они-то опасные враги. Особенно те, которые состоят на службе у титанов Аида, и могут через определенные кнопки вызывать у нас самые разные желания и эмоции. Титаны Аида только и сильны, что этой своей многочисленной армией. Без нее — они бессильны. Это все равно, что собака без клыков, змея без жала, а полководец без армии.

Но их армия, это деградентное население; они со временем умирают, уменьшаются в размерах, массе, стареют и рассыпаются,.. если снова и снова не восстановятся на харчах внутри нашего тела, не вкусят золотых молодильных яблок из сада человеческого организма. И потому перед тем, как умереть, Железный Вепрь говорит Асклепию: «Жжет твое копье. Я сгораю. Но не спеши его вырвать из моего тела. Когда вырвешь, тотчас умру. Теперь мы, потомки титанов умираем, если не вкусим золотых яблок из сада Гесперид».

Да, они умирают, если снова и снова не отъедятся в теле человека. Ведь сами-то они к рождению больше не выдаются, лента реинкарнаций для них закончилась, как только сии паразиты перевалили за планку — «Деградация»... А человеческое тело для них, как сад Гесперид.

Вряд ли у кого будут возражения, против того, что свинина ослабляет и размягчает тело человека. С этим наверное согласятся все. А значит, согласятся и с тем, что стенки «неуемной сумки» от мертвой системы будут более прочны, это во-первых. А во-вторых, содержимое мертвой системы в меньшей степени будет иметь возможность приобрести себе новую оболочку... благоприятную почву для своего восстановления в правах организма. За сгоранием жиров, имеющих основу «на вепре», непременно последует улучшение в организме. Жиры, изготовленные в организме на основе растительной пищи, обладают совсем другими свойствами. Они более эффективны с точки зрения классической генной инженерии...

Содержательны также и самые последние слова вепря к Асклепию: «Чтобы впредь ты узнавал нас, змеев-титанов, вкуси моей крови, и постигнешь ты змеиный язык и образ, и откроешь в змее-звере титана. Я сгораю. Вырви копье». Что же имелось в виду? На что намекал Вепрь? Наверное на то, что тот, кто однажды победил в себе смертельную болезнь, испускаемую вепрем и от вепря, кто на своем собственном опыте наблюдал предсмертные судороги этого зверя, кто победоносно стоял и видел, как издыхает это чудовище, всем своим существом стремившееся тебя убить раньше, тот навсегда запомнит, что из себя представляет образ змея-титана, жало его змеиного языка и суть его существования. Там среднего не бывает: либо он — либо ты. И только тот, кто сильнее смерти, — бывает победителем. Мифы надо понимать с должным вниманием.

Великий воспитатель Хирон наставлял своих питомцев: «Учитесь читать письмена дождя, как читают его птицы, звери и травы. На птичьем, зверином и травяном языке бегут с неба на землю дождевые письмена. Кто прочтет их, тот узнает тайны исцеления. Будут ему ведомы волшебные заговоры. Откроет он тайну каждой былинки и каждого корня, и листа, и ягоды, и всех соков и плодов на деревьях, и станет он врачевателем смертных племен. Только знаки лучей не таятся в дожде. Язык солнца и звезд — иной. Он для бессмертных. Кто прочтет знаки, тот откроет тайну вечной жизни». И сказал мальчик-бог Хирону: «Я хочу прочесть и знаки лучей...» Письмена дождя, конечно же, это то, что дается нам с неба на землю, то, что потом записывается чернилами на всех манускриптах... Разгадки великих тайн запечатлены во внешнем облике животных, птиц, растений. Каждой великой тайне на земле есть аналог, он на виду и может даже — на всеобщем обозрении.

А что это за лучи, о которых поведал Хирон? Которые для бессмертных... Возможно это лучи из ауры Всевышнего, когда Он разговаривает со своими людьми... Может быть. Но об этом знают только бессмертные...

После победы над Железным Вепрем Асклепий везде уже появляется с маленькой змейкой на руке, с которой он постоянно поигрывает. Вот выдержка из текста в мифе об исцелении слепого провидца Феникса кентавром Хироном. «Чтобы стать зрячим, — говорит Хирон Фениксу, — научись любить солнце, как любит солнце Асклепий». Улыбнулся мальчик-бог, победитель Железного Вепря, в ответ на слова Хирона. Обнял конскую ногу бессмертного кентавра, прижался к ней и, запрокинув назад голову, сказал: «Да, отец, я и змейка — мы любим солнце...»

А вот как в этом же мифе был зашифрован акт исцеления провидца Феникса. Это очень интересно. Очень тонко в текст мифа вмонтирована самая его секретная часть, и преподнесена так, что читатель бы никогда не одарил ее вниманием. Что-что, но только — не это. Как всегда на самое главное мы не обращаем внимания. Так вот сейчас остановите в тексте свой взор — на зелено-золотой мухе...

«...Два глаза вылепил из теста Хирон, вложил в каждый глаз по осколку кристалла и в каждом сделал по ямке. Совсем глаз как глаз, но еще слепой. И вот влил в те ямки Хирон из чашечки цветка смесь амброзии с цветочным нектаром и сверху прикрыл те ямки каплей вина от первых лоз Диониса. Стояли поодаль полубоги — юные герои и красавица Меланиппа и смотрели. Но рядом с врачевателем Хироном, распахнув так широко ресницы и не отрывая глаз от рук кентавра, стоял Асклепий — мальчик-бог. Голубая змейка обвивала кисть ребенка, и с нею играли его пальцы.

А над обрывом, у края поляны, сидел слепой и слушал жизнь. Как много в ней неведомых ему прежде голосов! Сказал Хирон: «Встань, слепой. Пойди навстречу своим глазам». Встал Феникс и пошел на голос. Он шел, а зелено-золотая муха кружилась, жужжа перед его лицом, вглядываясь так любопытно, назойливо и жадно всеми своими мушиными глазами в глазницы слепого, в их свежие язвы меж струпьев век. Сердилась, суетилась муха: так много хлопот в жизни у зелено-золотой мухи. И знать ей хотелось, и урвать ей хотелось: ведь мухе нужно! Вложил Хирон в глазницы Феникса глаза и повернул его опять лицом к солнцу: «Смотри, Феникс!..»

Понял ли читатель: к чему в текст была введена муха... Чтобы догадаться, вовсе не обязательно сейчас читать этот миф. Материала уже достаточно. Да, перед операцией на глаза, Феникс подвергся тщательной процедуре очищения: из змеевика мертвой системы через определенные поры в области ушной раковины был произведен выброс всего содержимого. И это содержимое исторгалось, производя звук жужжащей мухи. Это, действительно, так. И чтобы целиком опорожнить эту систему нужно несколько часов. Такие процедуры занимают длительное время.

Вот почему Фениксу посвящены эти слова: «А над обрывом, у края поляны, сидел слепой и слушал жизнь. Как много в ней неведомых ему прежде голосов!» Да, этих звуков он никогда ранее не слышал, хотя у слепых и обостренный слух. В шифрованных текстах говорит и дополняет даже сама обстановка: «над обрывом, у края поляны...» И муха к тому же... На похожий призывной звук прилетела живая, настоящая, зелено-золотая красавица-самка, а может быть — самец, но... странное и непонятное дело... звать — зовут, а никого нет... Вот и сердится, и суетится... и любопытно. Клич есть, а никого нет,.. а мухе нужно...

Для чего понадобилось опорожнить и выбросить наружу в виде тонкой жужжащей струйки опасное содержимое... из этой мертвой неуемной сумки. Очень опасное. Даже процедура извлечения проходила у края поляны над обрывом... Для того, чтобы это содержимое не давило на слепого своей неистребимой мощью, чтобы оно не мешало выйти наружу эфирной классической генетике, которая потом, освободившись от гнета враждебных сил, придет в себя на дне неуемной сумки, наберется запала и вырвется через поры змеевика к потерянным ранее пультам управления. Фундаментальная классическая генетика в трубу, как другая прочая, не вылетает. Она-то потом глаза провидца Феникса и восстановит, не без помощи, конечно, кентавра Хирона — великого врачевателя.

Но есть и еще одно обязательное условие чтобы сработала классическая генетика. Тело человека должно быть очищено от жирового шлака, т.е. там должны быть тоже соответствующие условия, материал и все такое прочее. «Иначе вам успеха не видать», — как говорит народная поговорка, Елена Прекрасная из своей классической неуемной сумки не выйдет. Не потому ли все больные перед тем, как появиться на процедуры врачевания, изрядно чистились и постились, а когда были готовы, то только тогда являлись пред глаза Хирона и Асклепия.

Но и для того, чтобы вычистить весь змеевик мертвой системы за один раз, слишком многое нужно. И вряд ли это возможно. Просто в сказках быстро дело делается. На самом деле этот процесс чуть длиннее. Во-первых, змеевик неуемной сумки имеет множество герметичных отсеков. Может быть не совсем изолированных, какая-то доля пропускной способности остается... Иначе с нее, чтобы выкачать внутренности, следовало бы иметь несколько спускных устройств. Внутри тела их иметь нельзя, а снаружи — более подходящих мест, чем наши уши и подошвы ног — нет. Поэтому, чтобы все негодное вытряхнуть из этой сумки за одну процедуру, нужно непременно применить устройство откачивающего типа, да и то, наверное, с остановками. Свои кольца сумка будет уничтожать постепенно.

А в обыденной жизни нам такая спешка ни к чему. Не горит... Неуемную сумку можно вытряхивать понемножку, неспеша. О том, как опасно содержимое сумки, говорится в мифе о ранении Хирона отравленной стрелой Геракла. Дело в том, что Геракл в пьяном виде, по чистому недоразумению, по необъяснимой случайности, ввиду своей могучей, но необузданной силы — перебил всех кентавров своими стрелами. И не потому, что они стреляли точно в цель, и не потому, что они пронзали кентавров насквозь, вовсе нет. Таким могучим богатырям были бы смешны царапины от стрел Геракла. Просто хитрый герой-полубог напитал стрелы ядом Лернейской гидры, которую он незадолго до этого убил.

Поэтому и падали кентавры, как снопы на поле боя. Все стадо перебил Геракл, опомнился он только тогда, когда перед ним оказался последний кентавр Хирон. Только тут с него спал хмель, пропало буйство и он опустил свой лук. Не стало у кентавра Хирона сородичей: лишь один он да еще где-то далеко на переправе потока Эвен кентавр-перевозчик Несс. Угрюмый и нелюдимый. В пьяном угаре, в дыму да в запале нечаянно убил Геракл и своего друга кентавра Фола, к которому пришел в гости, так как издавна они были закадычными друзьями. А поскольку они давно не виделись, то Фол с разрешения богов открыл мех с вином. Не хотел кентавр это делать, предварительно спросил он богов Олимпа: можно ли... Но оттуда кивнули, мол, ничего не случится, пусть только Геракл разожжет очаг, а уж дым и огонь отпугнет все стадо кентавров, если они и сбегутся на запах вина...

Наивный Фол и Геракл вскрыли мех с амброзийным вином — от первых лоз бога виноделия Вакха. Это был подарок Фолу от самого бога. Так они сидели некоторое время и дружно беседовали. Они уже изрядно выпили, оба захмелели... как вдруг услышали невдалеке топот приближающихся копыт. Все стада кентавров, какие только были, неслись к пещере Фола. Видно, запах амброзийного напитка успел разнестись далеко по окрестностям и его благоуханье почувствовали охочие до вина кентавры. И что потом началось... Конечно же, ни дыма, ни огня кентавры не испугались. Они взревели: «Вина!» После махания головней и манипуляций с дымом... пришлось Гераклу взяться за свои смертоносные стрелы. Сосуд с амброзийным напитком перевернулся, а от его запаха все и вовсе сошли с ума. В дыму и пьяном угаре споткнулся Фол, и тоже угодил под смертоносную стрелу своего друга... Так и гнал Геракл оставшихся кентавров по дороге к жилищу Хирона, постепенно расстреливая их и уничтожая. Последние были добиты у хижины Хирона.

Но каково было Гераклу, когда он с победоносным видом вернулся к пещере Фола, чтобы со своим другом продолжить трапезу... И вдруг увидел его мертвым среди многих других... В плече друга он обнаружил свою смертоносную стрелу. Сильно страдал Геракл, сам оплакал и сам похоронил он своего друга. А потом пошел дальше совершать свои подвиги.

Всех мертвых осмотрел Хирон: нет ли где раненых... И все-таки нашел двоих. Но искусство врачевателя им все равно не пригодилось. «Даже амброзийный эликсир, мгновенно исцеляющий бессмертное тело, не облегчил мучения смертных членов, терзаемых Лернейским ядом». Нет, Хирон потом не упрекал Геракла за сделанное. Он знал, что его соплеменники были обречены. Они воровали у соседнего племени женщин, были дерзки, дики и бесстрашны. Но еще более общим качеством для всех кентавров была неудержимая, прямо-таки необузданная страсть к алкоголю. Из них всех он любил только одного Фола, который был ему как брат. За всю свою жизнь Хирон увидел впервые, что раненым ни в какой степени не помогли амброзийные капли, хотя он подоспел к ним тут же, сразу после ранения. Удивлен был врачеватель.

«Сокрушенно смотрел врачеватель на чудовищное уродство, сменившее чудо красоты человека-коня. Века смеялось это чудо жизни, так дико и радостно, как смеется у моря, сверкая на солнце, глыба скалы под ударом гремящего вала. Черной взбухшей тушей зверья лежали кентавры, изъязвленные страшнее, чем тела титанов под жгутами молний Кронида. Будто незримые черви пожирали их заживо. И не мог врачеватель Хирон, вкусивший все корни познания, не дознаться тайны смертоносных стрел...

Осторожно вынул он обе стрелы из трупов и удивился, что от столь маленькой раны гибнет столь большая и могучая жизнь кентавра, и, держа обе эти стрелы на ладони, проницательно вглядывался в их тонкие жала.

Малы эти стрелы для мощи Геракла. Пелионский ясень мал для него, а не то что эта забава. И проник глаз прозрителя Хирона в тайну страшного жала, пропитанного ядом гидры. Кто же подсказал сыну Зевса мысль омочить стрелы в яде Лернейской Гидры? Кто послал его на подвиг против Гидры? Кто призвал его истребить титанов? Лютость зародила в Гидре яд. Кто же вызвал эту лютость к жизни?

Все постиг учитель полубогов-героев. И поднял Хирон, сын Крона, глаза к небу Кронидов, позабыв на мгновение о грозных стрелах на ладони. Смотрит в небо, а рука его над землею. Чуть скосилась ладонь, и одна стрела соскользнула невольно с ладони наземь. Передвинулось слегка копыто, наступило на стрелу, и царапнула чуть-чуть стрела межкопытье, там, где у коня живое мясо.

Века вдыхало тело Хирона амброзию. Не было оно создано для тления. И мысль в этом теле титана не только прочла волшебные письмена дождя, но открыт ей был и язык лучей. Все, что твердо, текуче, воздушно, лучисто, все познала она в мире живой жизни: знала все целебные травы, и соки, и камни. Но вскормила Гидру, дочь Змеедевы Ехидна, пещера которой над тартаром в мире мертвой жизни, и тартара мертвая вода пропитала кровь Гидры и затаилась в ней ядом: и ни боги, ни титаны, ни смертные не могли обезвредить ее яд. Черным огнем вспыхивал он в живом теле, смертном и бессмертном, и пожирал это живое тело. Разъедая и взрываясь пузырями, кипел этот черный огонь в каждой капле живой жизни тела, словно в тысяче крохотных котлов.

Мгновенно вскипел черным огнем и яд, проникший из жала стрелы в царапину на конской ноге бессмертного тела Хирона. Поднял Хирон оцарапавшую его стрелу, но уже мысль врачевателя постигла страшную казнь, предназначенную ему Кронидами за то, что он, сын Крона, остался титаном и богом-властителем не стал...»

Что такое амброзийные капли и амброзийный напиток мы рассмотрим на этих страницах книги немного позднее. А сейчас уделим внимание яду, которым бесшабашный Геракл напоил свои стрелы. Да, яд от яда Лернейской Гидры, но там примешано и кое-что другое...

Лернейская Гидра — портрет многоярусный, но закон стереошифра сохраняется — притом со всеми элементами подобия: и применительно ко всем видам деятельности. На греческом языке гидра — баснословный, водяной, многоглавый змей — против которого бессильны все средства борьбы. Чтобы лучше понять механизм гидры, надо вспомнить, что такое гидравлический гнет, жом или машина для гидравлического давления. Гидравлическое сооружение — это устройство для подъема, проводки, сбережения или отвода воды. У Лернейской Гидры — полная аналогия, только в данном случае мы имеем дело с живым механизмом, а не с мертвой системой.

Лернейская Гидра — это змея, врастившаяся в змеевик мертвой системы человека или животного. И имеет она большое количество всасывающих механизмов — клапанов; в виде тонюсеньких отростков. По мифу они именуются головами. Поскольку они всасывают пищу, а эта функция по нашему общему понятию ассоциируется с головой, то и шифровалось также. На самом деле — у гидры голова другая. Она, действительно, напоминает голову змеи-кобры и находится у нее в верхней части туловища, притом там может быть до нескольких, точно таких же змеиных голов — при какой-то все-таки главной. При одном туловище, все такие головы, на своих как бы удлиненных шеях, могут иметь окраску всех цветов радуги. У каждой головы — свое избирательное свойство. Она перерабатывает, переваривает и извлекает из общего котла только то, что ей полагается по ее сущности и природе.

Поэтому такая гидра может выполнять в теле человека самые разные операции по очистке и обеззараживанию, отсосу и стоку. У всех голов гидры есть одна важная особенность — их анальные отверстия находятся в их головах. Она не загрязняет организм. Ее головы любят вылезать наружу из головы того существа, в котором она выбрала себе пристанище. Да, на вид она страшна и ужасна, но безобидна при умелом обращении — кроме добра ничего не может принести. Смоги только понять и обуздать. А если так, то смело можешь запрягать такого дракона в колесницу и пусть он катает тебя по всему белому свету всю твою жизнь... И чем больше у этого дракона голов, тем он лучше и справнее выполняет свое предназначение, тем он еще «шиколаднее».

В Библии Бог неоднократно напоминал, что нашлет на людей змеев и василисков. Василисков в каждом уже предостаточно, но время пошло такое сложное, население на планете увеличивается, связи между людьми становятся все обширнее, и уже с болезнями и микробами такого масштаба — василискам не справиться. Грядет подселение змей. И другого выхода уже нет. Иначе мы уничтожим сами себя. В условиях сокращения озонового слоя и все большего прохождения на землю солнечной радиации — на земле будет меняться слишком многое, в том числе и условия жизни. И к ним надо приспособиться. Разносить и рассеивать вокруг себя бациллы — не годится.

Путь к познанию Лернейской Гидры, ее сущности и механизма действия, был показан в битве Геракла с этим чудовищем. Немного нашлось охотников испытать на себе ее действие. Вместе с Гераклом к страшному болоту, где обитала гидра отправился только сын его друга Иолай. Никто более из взрослых мужей не рискнул взять на себя ответственность пойти на такое рискованное дело. Но мальчик, не для красного словца сказано, был очень умен и смел. Они оба сели на одну колесницу и поехали к этому болоту. Мальчик выполнял обязанности кучера и хорошо справлялся с ременными вожжами.

Гидра жила недалеко от источника Амимоны, в ее обители «тянулось бесконечное море кочек, покрытых ядовитой ржавчиной. Только сухая осока торчала среди этих кочек да с одного берега спускалась в болото низкая поросль...» Вот в таких местах обитала гидра... Однако, это только шифр. На самом деле мы имеем дело с человеческим телом, скорее всего с массивным и солидным, внутри которого выросла вот такая гидра. Сразу видно, что это тело рыхлое, много сала, много мяса, и далеко не первой свежести. Видно, хозяин такого тела любит поесть, поспать и, скорее всего, никогда себя не напрягал в физической работе. Его тело больше напоминало холодец либо вязкое болото. Ну что же, такие люди на земле тоже бывают, и в этом виде есть даже свои богатыри и чемпионы.

И вот в такое тело направились Геракл и Иолай. И на колеснице особо долго разыскивать оное болото не было нужды... Владельцы таких глыб мяса и жира страдают массой недомоганий, и когда им предлагается замена души, с радостью хватаются за такое избавление. Что могло произойти? Где еще Геракл и Иолай могли подраться с жуткой гидрой, как не в болоте разжиревшего белкового тела? Только так. Прежняя изнеженная ленивая душа уходит, а Геракл входит на место ушедшего нерадивого хозяина этакого болота. Вместе с ним его долю разделяет и этот мальчик Иолай. Только он занимает место в этом теле рангом пониже, то, которое в обычном случае закрепляется за квартирантом. Иолай предварительно обучается работе на пульте управления белковым телом. Только после всего этого проводится эксперимент — начинается битва с разросшейся гидрой.

Почему Иолай выглядит ребенком? Детей на такое дело не берут. Просто у Иолая еще мало жизней, и с точки зрения эволюционного развития он еще очень молод. А это значит, что на тонком плане он имеет еще детские размеры: маленький рост и небольшую массу тела. Хотя при всем этом не лишен здравого ума и сообразительности. Геракл видел, что многие дети в его местности стали храбрее взрослых мужей и потому согласился взять с собой этого мальчика.

Источник Амимоны — пункт замены души. «Амимона» — от Аминона, у осетин Аминон — страж ворот в страну мертвых, и он женского пола. Считается, что только она по распоряжению владыки загробного мира открывает железные ворота из мира земной обители в мир мертвой жизни Аида. Но Амимона еще не Аминон, в ее имени не слово «мина», а слово «мимо», и процесс подразумевается несколько другой. «Аминон» — это когда выходят — и больше не входят, а «Амимона» — это когда одни выходит, а другие — входят. Т.е. когда проходят мимо друг друга выходящий и входящий.

Вот как выглядело болото, когда Геракл ступил на болотную почву. «Под тяжестью героя все болото закачалось от края до края. Ноги его сразу же утонули в бездонной моховой трясине, из-под них поднялись кверху радужные пузыри ржавчины. От запаха ядовитых трав кровь прилила к голове. Осторожно ощупывая дорогу, Геракл шагал с кочки на кочку, а болото зыбилось и шаталось под ним. Вдруг он сделал неверный шаг и провалился в мох по пояс. Геракл ухватился за чахлое деревце, торчавшее на соседней ко же, но сухое деревце обломалось. Еще немного — и трясина втянула бы Геракла с головой, но он сделал последний шаг и нащупал твердое дно. Стоя на цыпочках, ухватившись руками за мох, Геракл закричал Иолаю, чтобы тот скорей бросил ему с берега ременные вожжи. Иолай навязал на вожжи камень и метнул его Гераклу. Схватив камень, Геракл повис на вожжах, а Иолай подхлестнул лошадей, и горячие кони, дружно рванув колесницу, вытащили Геракла из трясины»...

Что в первую очередь делает Геракл, попав в такое болотистое желеобразное тело? Он обращается к ногам этого тела и к Иолаю — с просьбой помочь ему в управлении движением. Ноги — это по шифру — кони. Что может означать камень, обернутый вожжами? Камень — голодание. Иолай помог ему справиться с алчным животом этого разъярившегося тела. Он стал жать на кнопки пульта управления и погасил потребность в пище. После голодания — восстановились ноги, которые его и вытащили из застойного образа жизни. Камень — материал плотный, разрушается позже любого другого, поэтому он часто служит аналогом надежного наста, основы, процесса уплотнения и укрепления и, конечно же, оздоровления. Но камень еще и отсутствие еды, это когда говорят: зубы на полку.

«Но как только Геракл вскочил на ноги, обтирая с себя ядовитую слизь, он услышал отчаянный крик Иолая. Мальчик прыгал на колеснице, показывая рукой в густые заросли сухого тростника. Взглянув в ту сторону, Геракл вздрогнул: прямо к нему ползло по болоту отвратительное чудовище — Лернейская Гидра с девятью головами. Все девять змеиных голов страшно шипели, высунув раздвоенные жала. А кочки по-прежнему зыбились и шатались под ногами героя. Нечего было и думать сражаться со змеей на такой трясине. Шаг за шагом Геракл стал отступать к берегу.

Он боялся опять провалиться в трясину и двигался медленно, а клубок змеиных голов все быстрей и быстрей катился к нему. Страшная гидра гналась за ним так стремительно, что Гераклу пришлось защищаться мечом от змеиных жал. Но как только он вышел на берег, гидра повернула назад и с шипеньем поползла к себе в тростники, довольная, что никто не смеет напасть на нее в зыбком царстве.»

По тексту видно, что Геракл, обретя ноги, стал помаленьку двигаться и выбрался на твердый наст-берег. Голый камень помог: т.е. и голодание, и постная без всякого жира еда. Он вылез из болота своего опоясывающего жирного тела. Оно более не тряслось, как трясина или как холодец на блюде. Гидра и ее девять голов перестали ему угрожать жизнью, они отступили. Она просто плотнее обкрутилась вокруг костей и выжидающе смотрела на свою жертву. Геракл, видно, посадил себя на строгую растительную диету и гидре пришлось довольствоваться лишь пищей отмирающих клеток. Тут не больно-то разгуляешься. Кроме «тростника» ничего нет. Гидра-то не растительноядна. Ее гидравлический пресс, ее гидростатическое давление на организм пришло в норму, а отсасывать она стала лишь то, что положено ей по праву, за неимением лучшего.

В норму-то гидра пришла... но ее внушительные размеры довольно опасны. И ни к чему в человеческом организме... При таких мощностях змеи рискованно побаловать себя рыбкой или продуктом.молочного происхождения. Она сразу ведь пойдет в наступление... И тогда опять начинай все сначала. Разъестся так, что и живого места не останется... И Геракл начинает искать пути борьбы, чтобы с нею справиться до конца. Он успокаивает дрожащего Иолая и приказывает ему поджечь тростник на болоте с северной стороны. Оттуда дул ветер. Иолай так и сделал, ушел на другую сторону болота и подпалил сухую траву.

«Это был ужасный пожар. Едкий дым пополз по трясине, и ветер гнал его как раз к тому месту, где засела Лернейская Гидра. Почуяв огонь, чудовище выползло из засады и заскользило по кочкам к берегу, стараясь уйти от Геракла в лес. Но Геракл ждал гидру, подняв над головой острый меч. Как только первая голова змеи коснулась земли, Геракл одним прыжком наступил ей на шею и взмахом меча отсек ее прочь.

Тогда остальные восемь голов, выпустив жала и обнажив ядовитые зубы, накинулись на Геракла. Тело змеи оплело ему ноги, точно железными путами, и смертоносные зубы и жала щелкали и скользили по панцирю, стараясь найти обнаженное место.

Меч Геракла блистал, как молния. Одну за другой отрубил он еще семь голов, но девятую, самую злобную и большую, он никак не мог отрубить, потому что она была бессмертной. Острый клинок меча проходил через эту голову, как через мягкий студень не оставляя на ней никаких следов. Сбросив с себя петлистое тело змеи, Геракл схватил голову прямо руками, стараясь ее задушить, но тут он увидел, что все остальные восемь голов опять отросли и бросились на него с новой яростью. Увертываясь от гидры, Геракл рубил и рубил мечом, а головы все отрастали и отрастали. И всех страшнее шипела средняя, бессмертная голова. Скоро Геракл устал рубить. Он уже терял надежду одержать победу над гидрой, как вдруг в голову ему пришла счастливая мысль. Он стал кричать Иолаю, чтобы тот принес ему горящую ветку дерева.

Храбрый мальчик сейчас же понял, что надо делать. Он прибежал, размахивая пылающей головней. Как только Геракл отрубал змеиную голову, Иолай прижигал горящим суком кровавую рану. От этого шеи гидры сморщились, и новые головы на них перестали расти. Так погибли все восемь голов ядовитой Лернейской Гидры. А девятую, бессмертную голову Геракл завалил большими камнями. Сколько потом ни билась змея, она не могла стряхнуть с себя тяжелой каменной груды...»

Так закончилась эта битва-поиск. Что имелось в виду под дымом и пожаром на болоте. Самая обычная парная и баня. В таких случаях гидра вытягивает из головы человека все свои головы на длинных шеях. Она не переносит слишком бурного энергетического движения в теле человека, которое заставляет ее поневоле, в силу своего давления, выползти из тела хозяина. Вот тут-то и рубились головы гидры, и чем-то прижигались обнаженные раны.

А почему восемь голов можно было срезать, а девятую, основную, главную от своего начала, Геракл так и не смог отрубить своим мечом? Он проходил сквозь тело, не причиняя ей вреда? Потому что тело Лернейской Гидры от своего начала и корня уже относилось к миру Начала Начал, т.е. к самому тонкому плану, и меч Геракла над ним был не властен. Гераклу могло быть подвластно лишь то, что располагалось по уровню материи до этого плана. Но далее Квантового мира, есть еще более тонкий мир. И гидра принадлежала уже к его субстанции. Однако, восемь других голов на ее туловище относились к мирам более грубым и потому так легко рубились мечом Геракла.

Что означало навалить на гидру камни и похоронить ее в таком вот склепе? Только то, что гидра остается жить в человеке, но в стесненных зависимых условиях. В таких, в каких она способна жить и работать на благо организма, но не более. Замурованная гидра очень сходна с заарканенной многоголовой змейкой в теле человека, и чем больше у нее будет голов, тем она будет еще — «шиколаднее». И пусть у нее будет сколько угодно голов, даже самого разного цвета, при накинутом аркане змея будет безвредна. В древности радугу на небе греки иногда почему-то называли небесной змеей или небесным драконом. Действительно, одна деталь — общая. Радуга разноцветная, и головы гидры — тоже. Всех цветов радуги...

Но теперь после некоторого отступления вернемся к тому яду, которым Геракл напитал свои стрелы. И каким это образом он умудрился отправить на тот свет всех кентавров? Что же это за такой яд? Что даже такой врачеватель, как Хирон и тот не мог справиться с болезнью. По мифу он напоил свои стрелы кровью из отрубленных голов гидры. Но не только. Это был, так называемый, трупный яд. Когда умирает человек, то его система защиты против гидравлического пресса гидры уже не работает. Из змеевика начинает исторгаться все содержимое, оно пропитывает ткань тела мертвеца и там ускоренным темпом идут самые разные биологические процессы. Если тело не подвергать замораживанию, то через несколько дней — трупный яд готов. Им можно напитывать стрелы. Если такой яд попадает в ткань любого живого существа, начинается все точно так же, как и в случае с кентаврами. Ткань вздувается, пузырится, место синеет и разжижается. И Геракл имел полную возможность по дороге приготовить такой яд, тем более что он захватил с собой в качестве доказательства все отрубленные головы гидры.

Вот таким ядом поранился врачеватель Хирон. «Хирон не стонал. Только крик от неумолкаемой боли стоял в его больших глазах титана; и так глубок был этот титанов крик, что из камней пещеры капали слезы...»

Зреет вопрос. Почему наши хирурги никогда не вскрывают этот сосудистый змеевик со страшным содержимым? Не вскрывают только по одной причине: их скальпель пронизывает такую систему, как меч пронизывает воздух. А меч Геракла был похлеще; он мог резать материал многих уровней материи... и то — самую среднюю, главную голову гидры он не взял.

Спасти Хирона хотели многие. «И пришла из дальнего зеленого табуна Магнезийская кобылица, у которой на спине сидели пчелы на сотах, и подставила Хирону свое вымя. Сказала: «Я — от Липы-Филюры. В молоке моем сила Крона. Выпей, Хирон. На мне пчелы с медом от цветов Липы. Вкуси, Хирон, материнский мед». И опустились к губам Хирона пчелы. Но отстранил и пчел и кобылицу движением руки Хирон. Сказал: «Вернись к океаниде Филюре. Не поможет Хирону даже мать. Пусть обратно поплывет она океанидой к древнему титану Океану. Пусть расскажет ему о титане, сыне Крона, сохранившем древнюю правду...»

Теперь понятно, почему погибает Хирон, почему он после смерти не отправляется на Олимп, как например, Асклепий (Эскулап), а спускается все-таки в Аид. Хирон — брат Зевса по отцу, мать его — Липа-Филюра, которая раньше до рождения Хирона была нимфой-океанидой, но потом поменяла свою профессиональную направленность. Стала лесной нимфой и превратилась в медоносную Липу-Великаншу, которая потом помогла мальчику Асклепию справиться с Железным Вепрем.

Хирон напрочь отверг увлечение своей матери медом и пчелами, то бишь идеологией Пасеки. Гениальный Хирон не дотянул в познании истины. Не пошел дальше, т.е. вперед... — остановился, махнул на все копытом... а потом и вовсе завернул к своей «древней титановой правде...» Вот и получилось, что многие его ученики пошли дальше учителя. И вовсе ему не нужно было передавать свое бессмертие Прометею как подарок, оно не передается — ему надо соответствовать. От этого соответствия Хирон отказался и даже стал отговаривать свою мать...

«И вползла к Хирону большая змея с яйцом во рту. Положила яйцо перед Хироном, и услышал он голос титаниды: «Хирон, Каллироэ я, океанида, мать Чудодевы Ехидны. Змеедевой стала Чудодева. Родила она чудо-Гидру. Но похитили Крониды ее дочь. Стала Гидра чудовищем Лерны. Ядом тартара были напоены ее зубы. Не богов она сразила, а тебя. От титановой крови терпишь ты, титан, эту муку. Вот мое яйцо. В нем змееныш. Проглоти это яйцо, Хирон, и змееныш выпьет в твоем теле змеиный яд. Сам погибнет, но спасет тебя от муки. Я — виновная мать порождений. От меня твоя пытка навеки. Одно дитя тебя отравило, другое теперь исцелит.

Сказал змее-титаниде Хирон: «Не глотает Хирон титановой крови. Пусть живет змееныш. Твоя материнская жертва напрасна. Тогда заплакала змея-мать. А ведь еще никогда на земле не плакали змеи. Смешались ее змеиные слезы со слезами камней пещеры, и родился там змеиный источник, исцеляющий смертных от скорби по утраченным детям...»

Как видим, не смогла убедить Хирона и титанида Каллироэ. Но она зато сказала врачевателю правду, что не от богов Олимпа его страдания и боль, а от тех самых древних титанов, чью правду он продолжает исповедовать. Каллироэ винит и свой род, и свое порождение, и свою прежнюю деятельность под стягом змеи и тартара. От всего этого она отрекается и говорит уже совершенно осознанно: «Одно дитя тебя отравило, другое теперь исцелит...» Превзошла Каллироэ свою титанидову правду, переросла ее, расширился ее кругозор, взглянула она масштабнее и как будто приподнялась на крыльях. Она увидела, что заблуждалась раньше: и вся ее деятельность, и все то, что она порождала — ужасно. В ее словах более не было вызова богам неба. Приподнявшись в своем мировоззрении Каллироэ отреклась от своей прежней правды, а, значит, и от своей борьбы с богами Олимпа. Ее правда стала уровнем выше.

Да, у каждого уровня жизни своя правда. Своя правда у зайца, своя — у волка, своя — у всех остальных. Так и в человеческом обществе: у каждого сословия... Своя правда у нищего, у крестьянина, у князя, своя правда и у царя. Своя правда у рабочего, и своя правда у капиталиста. Резюме: свою правду надо совершенствовать. Это то, что всегда меняется с этапами эволюции, и с каждым новым витком мы бьемся и боремся уже не за прежнюю правду, а за более новую — более высокую и более осветленную. Этот переход познала и змея Каллироэ.

Каллироэ заплакала впервые в жизни, из-за того, что Хирон отказался взять яйцо с зародышем змейки. Это было странно. В себе ее имел мальчик — бог Асклепий, но иметь ее в себе не захотел врачеватель Хирон. Он наотрез отказался. Не захотел быть богом. Змея же атрибут любого бога. Просто у одних светил она присутствует явно и бросается в глаза, другие боги предпочитают ее скрыть в амулет-ладанку или какую-нибудь пряжку...

Если бы Хирон принял яйцо с зародышем змейки, то, действительно, он бы остался в живых. Лада бы этот яд всосала всебя. Возможно бы змейка и погибла, не смогла бы справиться с такой дозой. Ведь она была бы еще очень маленькой, и во взрослую не успела бы развиться. Но в любом случае, ее присутствие в организме спасло бы Хирона. Змея Каллироэ была права, но несогласился знаменитый врачеватель... А там. где мать-змея умоляла Хирона принять яйцо с зародышем змейки, родился змеиный источник. исцеляющий смертных «от скорби по утраченным детям»...

Надо понимать так, что детской смертности не будет, если каждый ребенок станет играть со своей собственной змейкой, как это делал мальчик — бог Асклепий. Вот так в таких хитросплетениях древнего мифа до нас дошла сокровенная тайна яйца, несущего воскресение из мертвых... Всего лишь небольшие, казалось бы, незначительные вставки в сюжетную канву, совсем неприметные и незаметные вкрапления в тексты мифа, а тем не менее именно они являются ключевыми... и только ради всего этого иногда сочиняются захватывающие детективы и горы сопроводительного повествования.

 

Глава 4
Бессмертие возможно

«Бессмертие возможно!» — всеми своими мифами говорит мифология всех народов мира достаточно точным и выразительным языком. Жизнь и смерть всего лишь противоположные грани бесконечного процесса, называемого бессмертием. У этого символа, как и у медали есть оборотные стороны. Но для кого-то этот символ существует на один миг, для другого на некоторое время, для третьего — в пределах всей бесконечности. А поскольку мы не все одинаковы, то секреты долголетия и бессмертия от нас прячутся, если кто и нападает случайно на какой-нибудь рецепт, более или менее стоящий, то потом со временем он все равно предается забвению. Как говорят: порастает мхом.

Наверное, все согласятся, что долголетие и бессмертие должно достаться праведным, людям безупречным по качеству. Но ведь зло тоже на себя любит навешивать ярлык качества; и более, чем добро, гоняться за ключами к бессмертию. И зло в этом направлении более инициативно, более настойчиво и предприимчиво. На этот счет есть удобная поговорка: «помоги таланту — бездарный сам прорвется». Тоже самое можно сказать о добре и зле. И, конечно же, самая высокая власть на небе всегда тщательно за этим наблюдала. И рецепты по омоложению, долголетию и бессмертию при их обнаружении тут же предавались забвению и порастали мхом. Высокое небо всегда чтило законы вселенского общежития.

Если злому дать бессмертие, то никакое добро не захочет на таком свете жить. И такой мир обречен. Если добро на планете не в состоянии в критических моментах эволюционного развития победить зло, тогда по законам Космоса жизнь на этом объекте должна подвергнуться уничтожению. Точно также и с любым процессом общественного развития. Всему свое время и свой черед.

Поэтому уходит из жизни кентавр-врачеватель Хирон, очень близко подошедший к великой тайне богов. Он уже мог читать письмена не только трав и дождей, но и послания звезд, и лучей солнца. При таких знаниях ему полагается подняться в пантеон богов, но он не хочет этого. Он по-прежнему верен пантеону титанов Аида, и не хочет менять своих убеждений. Но строги законы высокого неба: либо поднимись и признай более высокий горизонт, его более качественный взгляд и план, либо забудь все то, чего ты достиг и спускайся в Аид... Хирон предпочел последнее. А свое бессмертие делит между Прометеем и Асклепием. В данном случае под передачей бессмертия подразумевается передача в наследство всех тех знаний, которые наработал Хирон. Это путевка в жизнь, в будущее.

Любой мифический бог потому и бессмертен, что бессмертно дело или процесс, который он олицетворяет. Как только оному нет хода дальше, бог, какой бы он ни был, прекращает существовать. Так и любой полубог, любой герой, считающиеся бессмертными, на самом деле бессмертны до тех пор, пока живо их дело, которое они озвучивают, отображают и одушевляют. И это хорошо показано в мифах про Хирона и Асклепия. Эту древнюю мудрость успел уловить и Хирон, но, к сожалению, уже тогда, когда ничего нельзя было изменить.

По сходной причине погибает и врачеватель Асклепий. Миф отмечает, что находясь у Хирона, мальчик-бог рос не по дням, а по часам. Он очень быстро стал взрослым, намного и во многом превзошел своего учителя. Но даже и он, обладатель змейки, не смог доказать на деле свое бессмертие. Сын Аполлона, воспитанный Хироном, отказывался признать горизонт высокого неба, он стал склоняться к правде титанов древнего мира, к той самой, что проповедовал Хирон. Это хорошо уяснил для себя бог Зевс и определил его ранг богов, как бога людей, то бишь бога земного. «Но опасно богу не хотеть быть богом. Опасно называться титаном. Крониды их ненавидят, и Зевс низверг их молниями. Молчи о титанах, Асклепий, как молчит сын Крона Хирон. Боги все слышат. И не думай об этом. Боги мысли читают...» — так учила маленького Асклепия речная нимфа Окирроэ.

Но если Хирон лишь в глубине своего сердца, очень осторожно чтил титанов Аида, то мальчик-бог Асклепий не желал уже этого скрывать. «Я хочу быть титаном, а не богом», — говаривал он.

Но лишь титаны, познающие правду богов, становились богами... Мало родиться богом, этому надо еще и соответствовать... и не только силой и мужеством. Надо многое знать и уметь все видеть с очень большой высоты. У многих титанов знаний хватало, вот только одного им недоставало: умения видеть с высоты еще более высокого и далекого неба. И поэтому все титаны были титанами, потому что озирали местность лишь с высоты своего роста. На «отметку горизонта», т.е. на широту мышления проверяется и мальчик-бог Асклепий. И не сдает экзамен... на бога Олимпа. Ему назначается ранг земного бога. Вот как это было.

«И явился Асклепию окутанный полупрозрачным облаком Зевс в образе лапида, с золотым лукошком в руке. Не мог Зевс явиться перед ребенком во вей своей мощи и славе, чтобы не сжечь его громово-огненным дыханием, если в мальчике есть смертное зерно. Мгновенно узнают боги богов. Узнал Асклепий Кронида, и то грозное, что стояло в глазах Асклепия, вдруг разом окрепло и бог-ребенок стал мощен.

Спросил Асклепий Зевса: «Это ты держишь молнии в руках, испепелитель титанов? Не таков твой образ, какой ты принял сейчас. Почему же не предстал ты предо мной в громах и молниях? Ты хитрый бог.» — «Ты еще слаб и мал, — ответил Кронид, — не выдержишь ты моего образа.» И услышал ответ. «Явись таким, каков ты есть.» И явился Зевс Асклепию таким, каким являлся титанам в битве, огромный, со страшилищем-эгидой на груди и перуном в руке, средь громов и молний. Притихло все живое в лесах и горах Пелиона, укрываясь от блеска и грохота громовых ударов.

А мальчик-бог сказал: «Мне не страшно. Не сжег ты меня блеском своей славы. Ты только бог и не больше. А мир огромно-большой, и мысль Хирона больше тебя, владыки Олимпа. Удивился Молниевержец, свергающий в тартар титанов, отваге мальчика-бога. Сказал: «Вижу, не смертный ты. Но вполне ли ты бог? Мало родиться богом — надо еще научиться быть богом. Не титан ли ты мальчик?»

Из этого повествования видно, что Зевс явно желает выяснить, кто Асклепий. Титан или бог Асклепий сдает экзамен на мужество. Он не испугался. Асклепий сдает экзамен и на предмет зависти. Он не позавидовал славе Зевса, это выражается в словах: «Не сжег ты меня блеском своей славы». Мальчик-бог сдал, конечно же, экзамены и на сообразительность: в образе лапида с золотым лукошком в руках он сразу же признал Зевса, более того — он вынудил Владыку играть в открытую. В свою очередь Зевс пытался выяснить для себя: к богам или титанам тяготеет этот задиристый вундеркинд.

«Так испытывал Зевс Асклепия. И, проникая в него своей мыслью-взором, хотел Зевс прочесть его мысль. Спросил мальчик-бог: «Зачем тебе молнии, Кронид?» и ответил Владыка богов: «Чтобы силой выполнить веления Дики-Правды. И, услыша ответ, исполнился теперь удивления Асклепий. «Но ведь сила в знании, — сказал он. — Я вкусил уже от его корней.»

Исследуя этот текст, можно сказать: прав и Зевс, прав и Асклепий. Но каждый по-своему. В голосе Асклепия слышится упрек в сторону Зевса, что тот пользуется столь грозным оружием, как громы и молнии. Но прав и Зевс, он выполняет веления справедливости. Дика-Правда — в греческой мифологии божество справедливости. Она дочь Зевса и Фемиды. В ее руках ключи от ворот, через которые проходят пути дня и ночи. Она вершительница справедливости в отношении человеческих душ. Прав, конечно же, и Асклепий, сказав, что сила в знании. Но правда Зевса выше. Одно и тоже знание в руках разных людей приносит разные плоды. Они могут быть и смертельно-ядовитыми. И тогда их сила оборачивается во зло. Поэтому всякое познание контролируется, а любая степень свободы — не допускается.

Одним и тем же корнем знания разные люди манипулируют по разному, и это может иногда приносить непоправимый вред. Этого мальчик-бог не знал. А такое, как правило, познается только на горьком опыте, и зачастую лишь спустя некоторое время. И бог Зевс дает Асклепию первый урок.

«Улыбнулся владыка Олимпа и, вынув из золотого лукошка багряный клубень, сказал: «Если ты бог, то отведай». Но чуть коснулся Асклепий этого багряного клубня губами, как словно огнем чудно ожгло ему язык, и небо, и рот, и вошла в него огненная сила от клубня. Стал Асклепий мощью равен богам Олимпа. Сказал Зевс: «Это огненный корень жизни. Ты отведал от него и не сгорел. Теперь ты научился быть богом». — «Я дам его отведать Окирроэ,» — радостно сказал мальчик-бог. «Дай», — ответил Зевс и снова улыбнулся ребенку. Но коварна улыбка богов Кронидов. Так расстались два бога — Властитель молний и мальчик-бог Асклепий.

И сказал Зевс на Олимпе богам, испытав Асклепия: «Он бог людей, а не бог богов. Пусть жилищем ему будет земля, а не небо». Мгновенно достиг Асклепий потока, где жила Гиппа-Окирроэ. Вызвал ее из воды и, ликуя, воскликнул: «Выйди на берег! Я принес тебе из мира правды чудес корень жизни. Отведай его — и вернется к тебе твой былой образ нимфы навеки». Но забыл он сказать Окирроэ, от кого получил этот корень. Вышла она из воды, и вложил ей Асклепий огненный корень в ее конский рот Гиппы-кобылицы. Но чуть коснулся чудного корня ее язык, как она мгновенно сгорела. И осталась от Гиппы-Окирроэ на берегу потока только кучка серебряного пепла».

Дочь кентавра Хирона Окирроэ родилась речной нимфой, но за раскрытие Асклепию тайны его рождения, была превращена отцом Аполлоном в речную кобылицу, коей быть никак не хотела. Аполлон не только превратил ее в лошадь, но и отнял речь. Она только и могла произнести: Гип-па... Вот ей-то и бросился помогать шустрый мальчуган-бог. Однако один и тот же корень знания сделал могучим и сильным мальчика-бога, но тут же сжег до серебряного пепла дочь кентавра Хирона. Снова правда Зевса оказалась выше. А была ли права Окирроэ, рассказав сыну Аполлона то, что ему был вправе рассказать только родной отец? Наверное, нет. За это она была наказана немотой и обращена в лошадь. Не будь этого, возможно у врачевателя Асклепия по-иному бы сложилась судьба, а так у мальчика с самого детства была подорвана вера в авторитет отца. Он ведь замахнулся на богов еще и потому, что его отец был выдающимся богом. Выходит, и у Аполлона была правда выше, чем у его сына Асклепия, склонявшегося к правде древних титанов...

Став взрослым, Асклепий стал заниматься врачеванием самостоятельно. Он во многом превзошел своего учителя. Слава о его чудных делах ходила по миру. Он возвращал зрение, утраченные члены, исцелял не только больных, но и даже неизлечимых. Множество раз он воскрешал умерших. Когда к умирающему приходил Асклепий, то демон смерти ни с чем возвращался обратно. Врачеватель задерживал душу в теле и возвращал умирающему здоровье. Справлялся он и с массовыми инфекциями, притом даже очень легко. И делал это престранным образом: в опасный регион с посыльными отправлялась — змея... Как только она прибывала в зараженное место, так инфекция сама по себе прекращалась.

Асклепий пошел дальше. Он стал делать тела героев неуязвимыми. Богиня разума Афина-Паллада открыла ему волшебный бальзам из амброзии и крови Горгоны Медузы. И молчали боги Олимпа. Но... слишком увлекся земной бог Асклепий. Он стал путать добро со злом. Жизнь на земле стала возвращаться и злым чудовищным людям. И их тела он стал делать неуязвимыми. И увеличилось горе на земле... Так он, например, сделал неуязвимым тело свирепого Тидида. «Но лютовал неуязвимый Тидид среди смертных героев, и не к добру послужил ему дар Врачевателя».

И пришло время сбываться пророчествам, данным ко дню его рождения. Если он в своем искусстве переидет грань и пойдет против воли неба, то его возненавидят боги Олимпа и его в конце концов поразят смертоносные стрелы Зевса. Так и произошло. Зевс созвал совет богов.

«Безумные дела творит Асклепий на земле, и сам он обезумел. Исцеляет он людей от страха перед богами. Перестанут люди нас, богов, бояться. Восстанут они и поднимутся на Олимп и на небо». Улыбнулись тут боги. Разве могут смертные не страшиться богов! Но не улыбнулся с ними Кронид. Гремел его голос на Олимпе: «Сам безумный, исцеляет он смертных от безумия, ниспосылаемого на них богами. Перестанут люди опьяняться безумием и его страшиться, перестанут гнать безумных и еще сами захотят стать безумными.» Но тут поднял Вакх свой увитый плющом тирс, опьяняющий смертных безумием, и воскликнул: «Этот тирс сильнее: он еще обезумит и безумных!»

И снова стали улыбчивыми лица богов. Но неулыбчиво было лицо Зевса, и грозен был его голос: «Нарушитель он законов Ананки-Неотвратимости: неуязвимыми делает уязвимых. Но когда он увидел, что и неуязвимые смертны, тогда замыслил он исцелять смертных от смерти. Мало ему пробуждать к жизни героев, павших в боях, — хочет он спуститься в Аид, хочет вернуть тени усопших героев на землю и одеть эти тени их испепеленным телом.» И закричали в тревоге боги: «Он безумен». Только Мом-презритель молчал, правдивой ложью. Знал Мом, сын Ночи, что только тех карают боги безумием, кто идет против богов или вступает в состязание с богом, а также всех им неугодных. И всех жесточе карал безумием Вакх-Дионис. Гремело в небе слово Зевса: «Мало будет ему и этого! Захочет он завтра запереть врата Аида для героев».

И закричали снова боги в тревоге: «Он безумен!» Только Мом-презритель молчал, правдивой ложью. «Но и этого будет мало безумцу. Замыслит он спуститься в самый тартар, к титанам, чтобы в них возродить их былые силы и отвагу и вернуть им потерянную ими в подземном мраке красоту богов. Даже испепеленных «захочет он возродить».

И хотя не знали боги страха и страшились только одного Зевса-Кронида, от великого почтения к Молниевержцу, но, услышав его слова, закричали в ужасе и гневе: «Он безумен! Испепели его самого молниями!» Только Мом-презритель молчал, правдивой ложью.

Сказал Зевс: «Забыли вы, что из огненного рода солнечных титанов мать Асклепия, Кронида. Мы и солнечных титанов свергли, но родила она Асклепия среди солнечного огня Аполлона, огнен он внутри. Не обожгут, не уязвят такого бога трезубые молнии, хотя он только земной бог, а не небесный. Могу я его низвергнуть молниями в тартар во всей его огненной силе, со всеми его тайнами знания. Но зажжет он тогда огнем сердца титанов и поднимет их на богов. Не могу я его и приковать: расплавятся от его тела цепи». В ужасе и смущении встали боги со своих мест, обратив взор к Крониду.

Да неужели ошибся Кронид, когда испытав на Пелионе мальчика-бога, сказал богам: «Он бог людей, а не бог богов». Да неужели земной бог может быть сильнее богов неба? Вот оно, возмездие Хирона Кронидам: воспитал он мальчика-бога им на погибель. И тогда раздался голос Мома, сына Ночи: «Оглуши его громами, Кронид!» — И усмехнулся презритель-бог.

Снова стали радостны лица богов. И сказал Кронид Мому: «Ты угадал мою мысль, Мом... Я и сам так решил. Пусть воскресит он теперь мертвого героя!» И снова усмехнулся Мом, правдивой ложью. Разве не был Зевс промыслителем? Разве не все мысли богов — его мысли? Опустел Олимп».

Как видим, на небе нет узурпации власти. Есть советы, есть обсуждения. Даже соблюлось правило: совет проходил без Аполлона, отца Асклепия, дабы не было кровной родственной заинтересованности. Сам Зевс выступает как среднестатистический флюгер совета: «Разве не все мысли богов — его мысли?» Это очень красноречиво подчеркивается по всему тексту. Присутствует и оппозиция в лице Мома-презрителя, который являет себя как представитель от мрачных вредоносных космических сил. Он вечный противник богов Олимпа. Но в данном случае и он соглашается с советом. Надо сказать, что в своей длинной с перерывами речи, Зевс ничего лишнего не наговорил. Он лишь дал очень четкую прогнозирующую обстановку на будущее. Увы, так бы оно и было. Асклепий, придерживающийся древней правды титанов Аида, натворил бы много бед, нарушил бы весь космический порядок на земле. Небо и Аид поменялись бы местами.

По многим мифам древней Греции мы видим, что достойные люди, герои и полубоги, если они по всем статьям отвечали высокому небу, шли не в Аид, а поднимались на небо. Туда потом попадет и врачеватель Асклепий, но много позже... Тогда, когда в его деле не будет вредоносных намерений.

Во всех греческих мифах боги Олимпа описывались с преднамеренным ущербным юмором, они вызывают зачастую презрительные улыбки, их дела и поступки кажутся далекими от справедливости. Они преднамеренно по многим сюжетам показываются нам в неприглядном виде. Но это метод для сокрытия святой истины, и потому смотреть надо глубже. Чем больше правды бывает скрыто, тем непригляднее маска, тем несимпатичными выглядят многие выразители идей или хранители сокровенных тайн. Если бы боги Олимпа расписывались исключительно положительными красками, четкими и выразительными мазками без ретуши шифра, поверьте на-слово, до нас бы не дошли эти мифы... Поэтому, предназначенная для будущего правда всегда пряталась, и высокое небо представлялось для нас иногда в явно неприглядном виде.

А теперь посмотрим, как расправилось высокое небо с земным богом Асклепием, как оно выполнило волю Ананки-Неотвратимости. В греческой мифологии Ананка — главная космическая распорядительница всех судеб человечества. Она главнее богов Олимпа; нити от всех их судеб — в руке этой великой повелительницы. Богини Мойры лишь выполняют ее приказания, но и они повелевают. А Олимп не может не подчиниться их воле. И вот что было дальше.

«И тогда в громах и молниях спустился к Дельфам Кронид, где Асклепий воскресил героя. Ударили громы в озарении пляшущих молний — так ударили, как еще никогда не ударяли ни в древних титанов, ни в Атланта. Будто взял Кронид медную гору и грохнул ею по пустому медному котлу-морю, и не одной горой грохнул, а тысячью гор. И там, где ударили громы, все живое оглушили насмерть. Разлетелись уши словно одуванчики, лопнули тела и головы, деревья полегли наземь, и зеркала всех вод разбились на алмазные пылинки. Даже воздух стал бездыханным. Упал бог-Врачеватель на землю, вырвался у него из ушей и ноздрей огонь, и закрыл он глаза, познавшие мыслью тайны живой жизни.

Перенесли его Силы, слуги Зевса, в глубокое, как море, ущелье, именуемое ущельем Мхов. Росли там вековые мхи мириадорукие, мириадогубые. И когда кто-нибудь попадал в то ущелье — зверь ли, птица ли, змея ли, — схватывали его мгновенно мхи, вовлекали в глубину ущелья, и тотчас обрастал он вековыми мхами. Даже раз чуть не втащили они туда Ветер. Оставил он им половину своих крыльев и еле вылетел из ущелья. Потому-то и не знал никто на земле, где сокрыто тело Асклепия. Мгновенно заросло ущелье пышным многоцветным мхом»

О чем еще повествование? Что хотел сказать автор этих строк? Свершился рок, и дело Врачевателя Асклепия было прекращено, забылось и людьми, и им самим, — то бишь поросло мхом. Но для этого, по всей вероятности, к нему были применены более действенные силы, нежели это предлагал бог виноделия... На чашу с вином Асклепий бы не клюнул. Скорее всего, Асклепий был переправлен жить в общество людей с очень и очень низким уровнем развития. Далекое от всех цивилизаций, затерянное где-нибудь среди дремучих гор и ущелий, не ведающих что такое письменность, не знающих ничего, кроме каменных орудий и полудикого образа жизни. Оглушив его молниями и громом, боги отняли у него память, а с ней и пристрастие к своему любимому делу. Все подверглось забвению и «поросло мхом». В борьбе за свое существование великий врачеватель стал таким же, как и все члены его полудикого племени. Любое наказание Дики-Правды должно быть ярким свидетельством былой провинности, т.е. должно нести в себе суть антиподного характера. От гениального ума — в никакой...

Так бы и сгнить Асклепию в своем мшистом ущелье, если бы о нем вовремя не вспомнил кентавр Хирон. Незадолго до своей смерти о нем спохватился бывший его учитель. За время болезни его успели навестить все его ученики и друзья, но не было среди них только одного, того, кого Хирон любил больше всего на свете — Асклепия. Хирон попросил сыскать и разослал на поиски. Но ему лишь сообщили о случившемся, однако, никто не знал, где покоится тело Асклепия.

И больной измученный Хирон отправляется сам на поиски тела Асклепия. «Не в тартаре Асклепий, — сказал Хирон, — где-то затаен он незримо на почве земли. Не обожгли его молнии. Только громы могли низвергнуть его оглушением и заглушить в нем голос бессмертия. Сам пойду я и найду его тело». Не захотел Хирон никого взять в попутчики, отказался наотрез. Ушел один. Лишь незримой тенью за ним скользил Геракл, сопровождал ковыляющего кентавра на всякий случай, если тому понадобится его помощь. Но этого Хирон не знал. А Геракл шел осторожно, как только может ходить тень...

Ко многим обращался Хирон с просьбой указать дорогу к телу Асклепия, но никто ничего не знал. Побывал Хирон и в кузнице бога Гефеста, но хромой кузнец-бог тоже не знал. Вот что он ответил: «Я слыхал, что Асклепий — безумец и что безумие его оглушил Зевс громами. Ведь безумный бог весь мир обезумит. И все станут тогда в мире безумными. Всегда в бурях будет от безумия море. Будут горы плясать в безумной пляске. Вверх ногами-корнями станут деревья на голову. Будут львы в безумии кормить ланей. И огонь захочет выпить воду. И все угли захотят быть алмазами. Все начнут метать в небо зажженные факелы и кричать, что они молниевержцы. Все начнут возить медные бочки на медной колеснице по медному мосту и кричать, что они повелевают громами. Или забыл ты о безумном Салмонее? Будут ноги себе рубить секирами, думая, что вырубают винные лозы, и кричать в безумии: «Долой Вакха!» Или забыл ты о безумном вакхоборце — царе Ликурге? Захотят, чтобы все, к чему прикоснутся, тотчас обращалось в золото: станет золотом вода и хлеб, но живой мир останется голодным. Или забыл ты о царе Мидасе? Будут слепых называть зрячими, а зрячих называть слепцами. Или забыл ты о слепоте зрячего Эдипа, отцеубийцы? Захотят все взлететь на Олимп и быть богами. Или забыл ты о безумном Беллерофонте? Все белое назовут черным, а все черное назовут белым; из-за тени осла начнут спорить, как о выеденном яйце. Состязаться все будут друг с другом в безумии, чтобы один стал безумнее другого. Нет, не может бог быть безумным. Но не оковывал я Асклепия и не знаю, где его тело».

Так говорил умнейший из богов — Гефест. И он был прав. Мы все свидетели подобного. Когда-то и у нас в стране, борясь с пьянством, вырубили виноградные плантации... В тысячи раз у нас подорожали хлеб и вода, неуемная жажда наживы у многих все больше и больше требует золота. И черное сейчас называется белым, белое — черным. Зрячих называют слепыми, слепых — зрячими. А сколько везде спорят о выеденных яйцах, будто состязаются в безумии... всеми силами стараются в этом виде спорта превзойти остальных... Как будто Олимп достанется самому безумному...

Очень хорошо, что бог Гефест сказал это Хирону. Во многих местах побывал Хирон и, наконец-то, узнал, что Асклепий находится в мшистом ущелье. Об этом ему поведал сверженный Кронидом-Зевсом — Крон. Из глубокого тартара он сказал: «Нет Асклепия в тартаре. Он в ущелье...» Но не успел Крон закончить свою речь, как раздался гром и гул. Стражи тартара подняли тревогу. Продолжения Хирон уже не услышал...

Хирон и следуемый за ним, как тень Геракл, стали обходить все ущелья. «Так шли всю ночь Хирон и Геракл, заглядывая по дороге во все ущелья, и уже подходило время к рассвету, к тому времени, когда прячутся под листья и в щели все комары и мошки, как вдруг услышал Хирон возле уха тонкий зуд в воздухе и еще более тонкий и звенящий голос. Говорила мошка, самая крохотная из всех мошек на свете: «Хирон, ты ищешь Асклепия? Он скрыт в ущелье Мхов. Я расслышала слово Крона. Давно бы я тебе об этом сказала, но лишилась я от страха голоса — так страшно ударили Сторукие в медные трубы тартара. Я все время сижу у тебя на реснице и греюсь. Ночь холодна. Следуй за мной: я поведу тебя в ущелье Мхов». И пошел сын Крона, мудрый Хирон, за мошкой, а позади него вдалеке шагал Геракл...»

Наверное, ясновидящий и хорошо слышащий Хирон мог бы отыскать Асклепия и без помощи своего свергнутого отца, томящегося в глубине тартара. Но он был сломлен и шокирован своей болезнью, что вовремя не догадался. И только под самый конец своего пути, после подсказки отца, когда он узнал, что Асклепий в каком-то ущелье, Хирон вдруг спохватился, как найти это самое мшистое место. Не будем приписывать этой «мошке» разум, «муха» — метафора, и говорить она не умеет. Хирон вспомнил по какому признаку можно отыскать Асклепия. Конечно же, по тонкому, еле уловимому жужжанию этой крошечной, еле заметной «мошки», сидящей на золотых ресницах внутри человеческого уха. И она была у Асклепия. Это полагалось по рангу со дня его рождения, надлежало как любому бессмертному богу... иметь в этом месте вентилирующее устройство. И оно работало. И не могло не работать, несмотря на то, что Асклепий оглушенный громом Зевса, потерял память.

После такого прозрения уже не представляло труда отыскать своего ученика. Хирону всего-то навсего нужна была тишина и некоторое время. Такому мудрецу ничего не стоило настроиться на нужную волну и прощупать пространство в поисках похожей «мошки»... Так оно и было.

«Долго-долго пролежал так Хирон на земле. Почернела вокруг него почва, и все живое вблизи умерло. Снова стоял Геракл пышным кустом поодаль и ждал, когда будет нужен титану Геракл. И вот уперся Хирон рукой об землю и приподнял слегка свое человеческое тело. Опущена была его голова бога, и вся она побелела. Исчезло ее золото и сбежало серебро с бороды. И, как у смертных, рассекли лицо Хирона впадинами морщины. Только глаза его еще сияли бессмертием и мыслью. Встал Хирон на ноги только к ночи... Снова двинулся в путь Хирон...»

Но на этот раз Хирон уже шел ведомый сигналом таинственной мошки. Он шел прямо на источник звука. И не ошибся.

«Когда солнце снова было на полдне, дошел Хирон до ущелья Мхов под водительством мошки и сразу увидел сверху, сквозь высокий мшистый покров, лежащее в глубине ущелья тело Врачевателя-бога.

Но еще надо было ему спуститься по крутой стене ущелья вниз и поднять моховую покрышку. Обрадовалось сердце титана-страдальца, и почувствовал он в себе снова бодрость. Снова собрало свои силы его великое мужество, и стал спускаться Хирон в глубину ущелья, к Асклепию. Тянулись угрожающе к нему пальцы мхов, но тотчас отпадали, сгорая, так как гибелен был для них жар тела кентавра.

Высоки и богаты ковры мхов над Асклепием-богом. Но сорвал Хирон этот покров мхов, и открылось ему тело Асклепия. Лицом к небу лежал бог-Врачеватель, и таким светлым лежал он там, что казалось, будто Сон бережет здесь его юность...»

Вот тут-то и пригодился Геракл. Он спускается в ущелье и предлагает Хирону свою помощь, от которой тот не может отказаться. Во-первых, кентавр был опасно болен, он излучал яд; во-вторых, будучи больным и едва стоящим на ногах, он не мог взвалить на себя Асклепия и донести его до своего дома. Вместо него это с удовольствием сделал Геракл. «Поднял герой на руки огромное тело бога, и казалось, что не тело, а все ущелье взвалил Геракл себе на плечо и зашагал с тем ущельем в горы. Герой нес бога...»

Очень все похоже на эстафету... Геракл оставит тело Асклепия в пещере кентавра Хирона и оно будет так «покоиться» пока его бывший учитель живым не сойдет в Аид. После этого, по завещанию Хирона, половина его бессмертия отойдет Прометею, половина — Асклепию. Что скрывается под шифром «бессмертия» на языке мифов древней Греции? Только дело... и только такое, которое имеет реальную почву под ногами, не чуждо жизни и сообразуется со временем. Да, кентавр Хирон передает Асклепию по завещанию свое дело: и ученику разрешается продолжить дело учителя, в том же самом направлении, в той же самой области. Если боги Олимпа отняли у Асклепия разрешение на занятие сим ремеслом, то у кентавра Хирона его никто не отнимал, и он мог им распорядиться по своему усмотрению. Что и было сделано.

Обращаясь к телу Асклепия, спокойно распростертому на полу пещеры, Хирон сказал: «Мальчик мой, последний дар отдаю я тебе. Еще осталась у кентавра Хирона половина его бессмертия. Сохранил я эту половину для тебя, Асклепий. Я ее передам Аиду, владыке мертвой жизни, чтобы принес он мою живую жизнь сюда, в пещеру, и влил ее в тебя, Врачевателя-бога. Встанет Асклепий. А пока пусть он спит без сновидений здесь, в пещере, и пусть проснется, когда уже не будет Хирона на земле. Иначе не отпустил бы он меня в Аид. И бессмертные становятся мертвыми.»

«Смолк и снова стал Хирон долго смотреть на тело Асклепия, которому он отдавал свою живую жизнь. Был тих и торжественен его голос, когда он снова заговорил: «Ты хотел исцелить смертных от смерти, быть сильнее Неотвратимости-Ананки. Теперь я исцелю тебя, бессмертного, от смерти и возвращу жизни живой. Будешь ты большим земным богом, но на небо никогда не взойдешь. И не сможешь ты воскрешать героев — утратишь тайну возрождения. В мир забвения унесет ее с собой Хирон, но будет о ней вечно петь живая жизнь...» «Друзья, я поделил свое бессмертие между достойнейшими — меж Асклепием и Прометеем. Теперь и я смертный. На тонкой нити висит оставшаяся половина моей живой жизни. Скоро порвется нить. Прощайте... пора. Сам я сойду во мглу Аида. Но покройте меня... шатром зеленой листвы, чтобы вид мой не оскорбил живой жизни...»

Может возникнуть спорная ситуация: в каком виде в пещеру к Хирону был доставлен Асклепий? Был ли это потерявший память человек, и по этой причине ничего не помнящий и не знающий? Или же — скитальцы, Хирон и Геракл, принесли, действительно, только одно тело: хорошо сохранившийся труп. Но тогда, почему в Аиде не было души Асклепия? Он туда не проходил. А может быть Асклепий был усыплен на довольно длительный срок? Так тоже бывает. Ведь «муха-то» жужжала... Значит, он не был мертвым... К тому же его тело было в великолепном состоянии, об этом не забыли сказать в мифе. Это отметили и Хирон и Геракл.

В любом случае Асклепий подлежал восстановлению. Но каким образом? Только через смерть Хирона. Уйдя в Аид, учитель мог продолжить начатое дело. Разгадка в следующей фразе: «Я передам Аиду, владыке мертвой жизни, чтобы принес он мою живую жизнь сюда, в пещеру, и влил ее в тебя, Врачевателя-бога. Встанет Асклепий...» А это значит, что сам учитель войдет в тело ученика и воскресит его, и вернет к полноценной созидательной жизни. Душа кентавра Хирона объединится в одно с душой Асклепия-бога и станут они продолжаться в одном теле и одном лице. И уже не будут они воскрешать мертвых и утратят тайну возрождения... Еще будучи на этом свете Хирон сам наложил вето на свою деятельность в этом направлении. Он сам... вполне осознанно.

Еще до поиска Асклепия, сидя меж своих друзей, страдающий от яда Лернейской Гидры Хирон нет-нет да и изрекал: «Зверь не может быть богом: он — зверь», или «Отдаю я мое бессмертие. Не могу я, титан, быть только зверем...»

Но врачеватель Хирон половину своего большого бессмертия отдает еще и Прометею, сразу делая того самым могущественным из всего пантеона греческих мифологических персонажей. Мудрый кентавр убил сразу двух зайцев, как иногда в простонародье говорят про очень ушлого человека. Он поддержал и политику, и науку, и сам перешел в категорию богов; не разозлив при этом племя грозных древних титанов... Да, Хирон стал богом. Хоть это и завуалировано, но тем не менее это сейчас понятно. И это нельзя отрицать. Великие врачеватели, тот и другой, в своем единственном несогласии согласились с богами, что против их воли нельзя воскрешать мертвых. А значит, между ними и богами Олимпа более не было разногласий.

И совсем неслучайно по мифу прерывается жизнь Асклепия, а затем продолжается, объединившись с обновленной душой Хирона. Их дело продолжается, но на другой, более осмысленной платформе. И вовсе не зря у кентавра Хирона с помощью яда Лернейской Гидры разжижается и сгорает его тело конеобразного вида; нетронутой остается только его человеческая голова. Он вовремя успевает принять мудрое решение. Хотя можно было и раньше... и тогда не было бы трагедии с Асклепием... Ведь и бунтарь Прометей тоже признал власть высшего неба... Многие патриоты своих цивилизаций со временем осознают, что они еще живут и на планете космического происхождения... И бессмертие — это по Его части...

В ранг богов потом перейдет и Геракл. И как полагается при этом: снимет со своей души все свои недостатки. Да, вместе с достойными — были и такие. Так Геракл стал, например, злоупотреблять своей силой и славой. И мифы об этом говорят очень даже красноречиво. Однажды после всех своих 12 подвигов, а потом были еще и еще,... Геракл решил снова жениться на дочери царя Эврита. Эврит обещал руку дочери тому, кто победит его в состязании из лука. И, конечно же, Геракл выигрывает это сражение. Но, когда царь увидел, что претендентом на руку его дочери является задирчивый, не знающий поражений Геракл, он наотрез отказался. Оскорбленный до глубины души герой учиняет скандал и сбрасывает со стены брата невесты.

Но, по мнению древних, такое поведение и убийство при подобных обстоятельствах считалось преступлением. Геракл решил проявить благородство и спросить у оракула Аполлона, чем можно загладить свою вину. Он прибыл в Дельфы и спросил об этом Пифию, пророчествующую от имени этого бога. Но та, увидев Геракла, отказалась отвечать вообще. Снести такое Геракл уже не мог. Прославленного всем миром героя явно унижали. Его скромность недолго боролась с самолюбием. Вне себя Геракл схватил волшебный треножник и стал крушить им все подряд. Подоспевший на выручку бог Аполлон еле справился с разгневанным героем. А Пифия, придя в себя от страха, наконец-то произнесла, что Геракл за свои деяния должен быть продан в рабство на три года.

Что тотчас и было сделано. Его продали очень властной и капризной царице Омфале. История рабства донесла нам немаловажные сведения. Во-первых, на всех фресках будучи рабом, Геракл изображается в женских одеждах. Во-вторых, он везде исполняет только чисто женские работы. А иначе и не могло быть. Чтобы укротить и обуздать Геракла, его надо было превратить в женщину и отослать к самой строптивой повелительнице. Вот в таком виде, за три таланта, он был продан в рабство царице Лидии исполнительным Меркурием. Мифы как всегда хитрят и всего не договаривают.

За три года рабства Геракла научили быть исполнительным, скромным, стыдливым. Поневоле научишься, когда ты в рабстве. Омфала же всегда изображалась с палицей и в львиной шкуре... Грозная повелительница сильно унижала героя. Он жил вместе со служанками, выполнял самые унизительные работы и даже страдал от любви к своей грозной распорядительнице. Словом, это была преданная рабыня. Вот в такое тело поместили героя-мужчину на целых три года для отработки некоторых черт характера.

Для того, чтобы перейти в ранг богов, Гераклу пришлось и еще кое-что подправить в своем нутре. Для этого соткан еще вот такой сюжет. Геракл, в конце концов — женился. Его избранницей стала Деянира, дочь царя Финея. Чтобы ее заполучить в жены, требовалось выиграть турнир претендентов и победить Ахелоя. Ахелой был непрост, он мог превращаться в разных животных. И вот в таком качестве его требовалось победить. Ахелой превратился в быка и бросился на Геракла. И, конечно же, победил Геракл. В результате бык лишился своей жизни и... рога. А рог потом был наполнен цветами и плодами, превращен — в рог изобилия, и был преподнесен на Олимпе богу Зевсу.

В данном мифе гласит следующее: Геракл победил в себе мясоеда, предпочел нектар, фрукты и овощи — все то, что содержал рог изобилия. На Олимп была принесена очередная победа. Но ему пришлось принести и еще одну, самую тяжелую, а может быть и самую главную. Тяжело достался Олимп Гераклу...

Женившись на Деянире, Геракл решил поменять место жительства. По дороге домой им пришлось переправляться через реку Эвен, где переправщиком работал кентавр Несс, единственно оставшийся в живых после своего, истребленного Гераклом, племени. И, конечно же, Несс решил припомнить удачливому герою его пьяные выходки. На переправе он схватил Деяниру и решился бежать. А кентавры и раньше тяготели к похищению женщин. Но не тут-то было. Услыхав крики жены, муж вскоре догнал похитителя и смертельно его ранил. Умирающий кентавр подарил Деянире свой пояс, уверив ее, что это талисман, который в случае чего, измены или охлаждения, вернет ей мужа.

Такого момента долго ждать не пришлось. Геракл вскоре разлюбил свою жену и захотел жениться на другой, на еще более привлекательной — Иоле. И Деянира вступила в борьбу за свои права. Она отсылает пояс кентавра как свадебный подарок Гераклу, передав, что он украсит его тело в брачную ночь. Геракл, не подразумевая о подвохе, одел ядовитый наряд. Пояс был пропитан ядом, который очень быстро проник в его тело и кровь. Начались муки и страдания. Слугу Лихаса, который доставил ему столь страшный подарок, он сбрасывает со скалы, а сам решается покончить самоубийством.

Геракл собрал деревья для костра на горе Эте, накрыл их шкурой немейского льва, которую носил все эти боевые годы, лег посередине и приказал своему слуге поджечь костер. Пламя вспыхнуло, охватило тело Геракла со всех сторон, и когда его земная телесная оболочка сгорела — бог Зевс взял его на Олимп. Гераклу был дан ранг бога, а в супруги пожалована богиня вечной юности — Геба.

Что следует из этого повествования? Что это за такой опасный пояс, который принес ему его слуга Лихас? Пояс от бывшего кентавра, который источал яд... Под поясом часто кодируется половая система человека. У кентавров-насильников, всегда охотившихся за женщинами, они были далеко не лучшими. Можно даже сказать — со всякими пороками. Их можно не перечислять, читатель может догадаться сам. Не в святом мире живет... Но как такое могло перейти к честолюбивому Гераклу? Видно, в героя вошел тот самый убитый им Несс... и стал жать внутри тела на желаемые кнопки... Ведь пояс-то был его... Вот с этим-то уже Гераклу было не справиться. Поэтому герой предпочел благородную смерть, нежели унизительные, оскверняющие душу пороки. Выбор был правильным, и Олимп пополнился еще одним богом.

Почему Геракл всегда носил шкуру немейского льва? Что это был за реквизит? Во-первых, немейский лев был им убит в самом первом подвиге. Во-вторых, Геракл и то общество, которое он представлял или отождествлял, а Геракл-герой — портрет сборный, видимо, приняло в честь этой первой победы — геральдику с видами льва. Геракл и его друзья могли выходить к рождению с реквизитами этого животного. Астрологический гороскоп — наука древняя. И к тому же, все боги любили иметь на своем внешнем облике наглядные атрибуты профессиональной направленности, а также знаки своих побед...

Не нужно беспокоиться и за судьбу врачевателей Асклепия и Хирона. Объединившись в научное сотрудничество они тоже уместились на Олимпе вместе со всеми остальными... А Асклепий с этой поры больше стал называться — Эскулапом. По этому поводу тоже написана правдивая история (Лукиан, «Диалог»), как на пиру у Зевса, среди всех прочих богов, Геркулес (Геракл) затевает спор с Эскулапом за лучшее место за столом.

«Юпитер, стараясь их примирить, говорит: «Перестаньте ссориться точно люди, — это недостойно и неприлично за столом богов.» Геркулес: «Неужели же ты хочешь, Юпитер, чтобы этот отравитель сидел выше меня?» Эскулап: «Да, конечно, ведь я стою больше тебя!» Геркулес: «Как так? Не потому ли, что Юпитер убил тебя своей громовой стрелой за то, что ты сделал то, чего не должен был делать?» Эскулап: «Ты, вероятно, забыл, как ты горел на костре на вершине горы Этэ? Что же ты винишь меня, что я тоже испробовал огня?» Геркулес: «Да разве мы с тобой вели одинаковую жизнь? Сын Юпитера, я исполнял самые тяжелые работы, очистил землю, боролся с чудовищами, наказывал злодеев, оскорблявших род людской. А ты кто? Собиратель трав, шарлатан, годный только на то, чтобы подавать лекарство больным и прикладывать пластыри. Ты никогда ни в чем не проявил мужества!» Эскулап: «Ты прав, но я же тебя вылечил от твоих ожогов, когда ты пришел сюда, весь покрытый ими. А затем, умалчивая обо всем прочем, я никогда не был рабом, как ты, я не сидел за прялкой, одетый в пурпурное платье, меня не била Омфала своей золотой сандалией, и, наконец, я никогда в припадке исступления не убивал своей жены и детей».

Что имел в виду Эскулап, сказав, что ему пришлось лечить Геракла от ожогов, которые тот получил, сгорая на костре из-за пояса кентавра? Вероятно, имелись в виду некоторые очистительные процедуры в медицинском комплексе Чистилища. Где, конечно же, работал Эскулап. Что это за длинный стол на пиршестве богов, где каждому строго установлено место по отношению к владыке Олимпа? Это место прописки на многочисленных этажах высокой небесной обители.

Мерилом при таком распределении служит интеллект и разумность. У Эскулапа всего этого оказалось больше.

Что это за безумие, которым укоряет его Эскулап? Дело в том, что Геракл с самого начала, как сын бога Зевса, стал преследоваться — на него было наслано безумие; и однажды в припадке бешенства он убил свою жену Мегару и двух детей. Потом, исцелившись от своего безумия, он совершит массу подвигов во искупление всей вины. Но мифы порой противоречат друг другу, и по другой версии говорится, что его вина — была минимальная, все произошло по чистой случайности. Но если уж безумие, действительно, насылается, то оно может тоже быть разным по происхождению. В одном случае может помрачиться рассудок от определенных препаратов, в другом — если в тело войдет садист-убийца с тонкого плана и начнет диктовать свою волю. Однако, во всех этих случаях, оное могло произойти только тогда, когда человек уже обладает зачатками таких порывов. Тогда вредоносные силы стремятся раскрутить, усилить эти качества, и иногда идут вот на такие крайние меры... Но Геракла, несмотря на то, что с ним поступили не по-человечески, жестоко и подло, такая струя не затянула. Он не пал духом, а бросился замаливать грехи свершением всевозможных подвигов.

И двенадцати подвигов как раз хватило, чтобы нейтрализовать совершенное в припадке безумия. На примере греческих героев показан рост человека во времени. И, конечно же, все эти подвиги свершались не за одну-две жизни на земле. Срок более длительный. Но и не только во внимание берутся жизни и подвиги на земном уровне. Все переплетено с уровнем тонкого плана, со всевозможными его противоборствующими центрами. Борьба и многогранная, и многоярусная, и многоплановая. И во всем ощущается присутствие одного единственного стимула — добыть бессмертие, ибо оно решает сразу все проблемы человека.

Но оно в руках всемогущих и просто так никому не дается. Да, есть такие способы, с помощью которых, человек может жить многие тысячи лет в белковом теле не будучи старым, но это также не означает еще, что он не может невзначай умереть или погибнуть. Ведь может же в конце концов взорваться летающее устройство... Хорошо, Смерть можно отогнать, «ударив ее в ухо», но она в свою очередь может подстеречь из-за угла... Нет, если выходить на бессмертие... то сразу целым народом, на какой-то определенной территории и чтобы люди соответствовали высокому предназначению.

А бессмертному среди обычных смертных — нельзя. Заклюют. Из-за одной только зависти съедят. Жить не захочет. Какие там тысячи лет, за пятьдесят умается! И бессмертие проклянет. Бессмертному надо жить среди бессмертных, коли так уж непросто его получить. А для этого, чтобы потом не вышло казуса и меж них не оказался Сизиф, всем надо пройти через сито, то бишь взвеситься на космических весах — на предмет лота. Тянешь на лот — в стан бессмертных! Не хватает, добери — в другом месте.

Почему здесь сейчас затронуто имя Сизифа? Согласно мифов древней Греции Сизиф является ярким представителем того общества людей, которые гоняются за рецептами бессмертия, думая что только в них одних дело. Сизиф, это тот самый персонаж, которого любила одна и семи дочерей титана Атланта — Меропа, одна из Плеяд, которые были взяты на небо. В мифе сказано, что все остальные шесть плеяд любили бессмертных, и лишь одна она — смертного Сизифа.

Меропа очень стыдилась своей любви к смертному Сизифу и, как повествует миф, она часто от этого страдала, уединившись одна на краю глубокого ущелья. И тогда тускнел ее взгляд, а лицо излучало горе и муку. И не любить Сизифа она тоже не могла. Титан Сизиф был сметлив, умен, смел умом... Мог поспорить не только с Зевсом, но и с богинями судьбы — Мойрами, спорить с которыми никогда бы не осмелился даже владыка Олимпа. Но Сизиф к этому был всегда готов и не видел в этом ничего предосудительного... За это его любил Атлант, но за это его не любили боги Олимпа... Сизиф всегда хотел распоряжаться своей судьбой только сам, не считаясь с мудрым знанием каких-то там Мойр. И ему это потом было предоставлено...

Знал Сизиф, что Меропа стыдится своей любви к нему, к смертному, и решил добыть себе бессмертие сам. Он однажды, повстречавшись со Смертью, умудрился ее обмануть и прожить вместо одной земной жизни — две. Но не мог он прожить больше, Смерть все равно подстерегла прыткого титана... Бывают ведь всякие непредвиденные случаи «из-за угла». А было за что. В борьбе за свое бессмертие Сизиф жутко изменился. Он стал коварным, лукавейшим из лукавых, и никакой правды в нем не осталось, даже титановой. И потому Меропа все чаще и больше стыдилась своего возлюбленного.

И хитрые боги, еще более, чем Сизиф, даровали ему бессмертие, да только не в жизни живой, а в Тартаре. Награда оказалась с сильным подвохом, который до сих пор не осознает «бессмертный» Сизиф. Там, в Тартаре, он все время пытается вкатить на вершину небольшой горы круглый валун, и всякий раз — не получается. Перед самым что ни на есть концом пути... камень снова скатывается к подножию горы. Труд бесцельный, но он никак пока не осознается «трудолюбивым» Сизифом. Он начинает все снова и снова... И так изо дня в день. Гора в Тартаре стала уподобляться небу, и здоровенный валун — самому солнцу. Есть чему устыдиться Меропе...

Миф о Сизифе намекает на некоторых искателей бессмертия, поставивших во главу угла одно лишь достижение — чисто физический поиск рецептов бессмертия, не присовокупляя к этому нравственное развитие. Вот и потешаются боги Олимпа над недалеким, недальновидным и жутко упрямым Сизифом, бесцельный труд которого стал посмешищем у всех народов.

 

Глава 5
Тайна богини Паллады

Пожалуй, богиня Паллада из всего пантеона древних богов является личностью самой известной, таинственной и более всех других загадочной. Уже хотя бы потому, что ее женская натура, как ни странно, внушает и почтение и недоразумение. Она богиня разума, но вместе с тем и главная, не превзойденная никем — богиня войны. Она и родилась-то необычно — из головы Зевса. Это лучший из его замыслов, претворенный в жизнь. Рождению Афины помог бог Вулкан. Зевс долго мучился родами, все чего-то не получалось, вот тогда и помог ему его опальный сын. Своей могучей рукой бог ударил бога топором по голове... И все сразу стало на место. Зевс тут же родил... так счастливо завершились все муки рождения. И разом разрешились заодно все военные проблемы. Не надо было больше ломать голову, как начать или закончить какую-нибудь войну...

Это все решала теперь его дочь Афина-Паллада. Решала справедливо, по разумному. Самое ответственное дело на земле было доверено женщине. Она флюгер и равнодействующая сила любой войны, а потому — и всегда справедливая. Как может быть не правдивой равнодействующая сила?

Под покровительством Афины-Паллады снаряжается корабль «Арго» и путешествуют Ясон и его спутники, под ее предводительством ведется Троянская война, она помогает Одиссею и его жене Пенелопе, Гераклу и Персею... Уже только это говорит, что дела сих героев были праведными, ибо Паллада всегда справедлива. К тому же она никогда не проигрывает... в крайнем случае — ничья.

С точки зрения познания давайте исследуем атрибуты этой воинственной богини. Она всегда готова... и во всеоружии. Богиня — вечная девственница, а значит, всегда непорочная. Ее вечными атрибутами являются: украшенный змеей шлем, эгида с изображением головы Горгоны в ореоле извивающихся змей (которую она иногда выставляет в виде украшения на грудь или щит), копье, щит, сова и змея. Афина наделялась также эпитетом: «совоокая» или «пестровидная змея».

Странные сочетания; однако, у богини разума есть и вечно повторяющийся мотив — «змея». Даже в храме этой богини в Афинах, по сообщению Геродота, обитала огромная змея. На ней лежали обязанности по охране храма. Получается, что атрибут змеи присутствует у всех богов, и не только у одного греческого пантеона. Но больше всего его в богине Афине. Она просто не равнодушна к ним.

Так, например, когда Земля родила от бога Гефеста (Вулкана) змееподобного сына, она в испуге бросила ребенка на произвол судьбы. Его подобрала Афина и воспитала. Мальчик ниже туловища был змеем. Он получил имя — Эрихтоний. Давайте исследуем имена этой богини в несколько русском стиле, на звучании этого народа. У нее три имени: Минерва, Афина, Паллада. И все друг друга дополняют.

Имя «Минерва» в первую очередь созвучно со словом «мина». Мина — выражение лица или в лице, т.е. мимика. Но «мина» еще и: подземный ход, тайный подкоп, подбой под стену, скалу... Во вторую очередь имя созвучно со словом «нерв», но нерв (по-гречески) — чувственная жила в теле — между мозгом и частями тела. А в целом имя будет, примерно, означать: «тайна чувственного корня — в мимике лица». А над лицом что? Там шлем с украшением в виде змеи...

Имя «Афина» прямо-таки наводит на слово «эфа». А эфа — змея. В имени еще слышится слово «иная». Все в целом имя сходно с выражением: иная эфа. Т.е. эфа, но не та... иная.

Имя «Паллада» произошло от слова «палладий». Палладий — изображение богини, якобы упавшее с неба, от этого и произошло третье имя «Паллада». Но палладий еще и металл, открытый в платине, и на нее похожий. Относится к отряду платиновых металлов. Это благородный металл, тугоплавкий, серебристого цвета. Однако, в имени «Паллада» есть и еще более серьезные зацепки-заморочки. Рассмотрим составляющие слова: «пал-» и «Лада». В древнеславянском русском языке был такой термин — «палать», что означало: продувать или веять на ветру. На селе таким образом палали рожь, ячмень, всякую крупу и т.п. Палали отвеванием, пересыпая под напором небольшого ветра. Вот мы снова, как и в «птице Феникс», подошли к веялке. Ну а слово» Лада», мы уже рассматривали в начале этой части книги. Все в целом имя «Паллада» то же самое, что и «фен Лады», «очистка Ладой», «веялка Лады» и т.д. Читателю предлагается продолжить...

А богиня-то разума оказалась с Ладой, то бишь ладной по всем статьям. И свою эгиду с Горгоной Медузой Афина иногда выставляла не только на грудь и щит, но иногда и на шлем. И тогда воинственное украшение на голове принимало фантастический вид: ее шлем со стороны спины заканчивался извивающимся драконьим хвостом. И с родословной-то у богини было все в порядке. Ее матерью считалась первая супруга Зевса — Метида («Размышление»).

Дополнительными атрибутами у богини считались: петух и оливковое дерево. В руках она часто держала символ победы — крылатую богиню Нику. Сова и петух — ночная и дневная птицы. Все охватила богиня своим разумом: и ночь и день. А оливковое дерево — дерево бессмертия. Некогда богиня соперничала с Нептуном, но потом примирилась. В знак примирения с богом морей и океанов Афина признала атрибут морского Владыки — его коней. Более того: она их приручила и сделала домашними животными. И по этому поводу изготовила себе еще один шлем — с четырьмя конями. А кони — это сообщение, связь, передача мысли на расстояние; ее переправка и перевозка в стан смертных и бессмертных. Признала Афина коней.

Есть некоторые истории в мифах не совсем обычные, они как бы порочат богиню разума и на первый непрофессиональный взгляд ставят ее в разряд несправедливых судей. Это миф о состязании в искусстве ткачества между Афиной и Арахной. Есть смысл его привести.

Афина увлекалась и мирными занятиями. Она любила ткань. И в этом виде искусства достигла совершенства. Но у нее появилась соперница из смертных — Арахна, которая даже похвалялась, что по этим видам работ, она превзошла грозную воительницу. И тогда Афина вызвала ее на соревнование. Богиня пришла к ней в дом под видом старухи и завязала спор. Через некоторое время обе принялись за работу. Афина выткала на полотне сюжет из своей распри с Нептуном, а Арахна решила блеснуть остроумием и произвела на полотне унизительные любовные похождения богов. По другой истории: Афина выткала на полотне изображения двенадцати олимпийских божеств в окружении оливковых ветвей, а по краям угла, за периферией центрального рисунка — по явным признакам изгнания — изобразила саму Арахну.

Конечно же, на суд предстало не только умение ткать и вышивать; судились также и художественные замыслы чисто философского характера. Сюжет должен был содержать завуалированную правду и истину, т.е. быть объективным. А для этого надо было больше знать, чувствовать и понимать, чем этим располагала Арахна. Арахна не знала, что такое бог по своей сути, не понимала, что за многими процессами стоят одушевленные божества и очень многие действия людей отображаются в различных символах и атрибутах. Не знала, что за любовью богов скрываются лишь плоды определенной деятельности в человеческом обществе. Ничего этого Арахна не знала. А в состязании с богами мало быть хорошим ремесленником, надо быть еще и толковым философом. В расчет принимаются не только одни руки и простенькое художество, но и умение мыслить пространственными ориентирами.

Поэтому Арахна и была превращена Афиной в паука, вечно плетущего свою ненадежную хлипкую паутину. В расчете лишь на одну мошкару. Да, работа тонкая, но рассчитана на мух... и не надо прикладывать ума. У паука его нет...

Как много у нас похожих «деятелей» в науке, искусстве, литературе. Есть «пауки» даже очень ничего... весьма трудолюбивые... А в итоге — ничего. Все хлам и все бездарно. Из них много маститых и даже заслуженных... С плоским мышлением, а добиваются заслуг... И все они жутко гордые, презрительно-высокомерные, а уж какие зазнайки... не произведи Господи... Но приходит время, этот великий судья, и от паутины ничего не остается. Все выметается новым потоком, и остаются лишь шедевры с философской окраской... Боги всегда правы.

Для лучшего раскрытия темы разговора могу пояснить на наглядных примерах. К примеру, если бы обычному художнику, пусть даже и с мировым именем, и художнику-богу было предложено состязание на предмет профессионализма в области,.. ну хотя бы — мультфильма. Для главного персонажа можно было бы взять — утку. Сразу можно было бы сказать, что смертный художник-мультипликатор не потянет и на третью часть баллов, ибо бог в свой сюжет непременно заложит еще и философский камень, и свяжет с главными событиями века. Вы скажете: как это возможно? А вот — возможно!

И Вы, уважаемый читатель, это видите сейчас каждый день на экране телевизора, на российских каналах. Стало почему-то очень много мультфильмов, где на главных ролях — утки. А американцы даже изготовили на эту тему фантастический фильм — «Утка-Говорт». Вещь просто уникальная. И слово-то подобрали — «Говорт»... как раз для русского звучания. Что означает на местном простонародном: местное устное наречие, произношение, особенность местного выговора, выражение речи и т.д. Прямо не в бровь, а в глаз. И на злобу дня — к тому же...

Вы не подсчитывали, читатель, сколько раз в день на каналах российского телевидения падают вниз два прекрасных, до жути симметричных, белых селезня... Очень много.... И почему вначале из одной утки — получаются две, похожие друг на друга, как две капли воды, а потом почему-то обе падают со своего постамента. Дело в том, что издревле существовал такой способ охоты на водоплавающих птиц, где применялась маскировочная подсадная утка. Поделка-макет запускалась в водоем для плавания на поверхности воды, а охотники прятались в камышах. Пролетающие мимо утки и дикие гуси, видя, что место безопасное, садились за компанию. Отсюда и пошел термин «подсадная утка», как сигнал некоего скрытного действия, при котором нечто или некто заменяются ложными заготовками худшего качества. И такой подвох не всегда сразу распознаешь.

А процесс «подсадной утки» в широком масштабе стал применять трон Сатаны в борьбе за власть на территории России. Вначале своровывались души только видных политических деятелей, а потом почти всех — подряд. Конечно же, на непутевых нестоящих ломаного гроша, никто не посягал, а таких тоже приличное количество... в России особенно. Замахивались на толковых, способных и работающих.

А обычный художник-ткач таких вещей не знает, и потому на своих полотнах отобразить не может. Пути богов выше. Одна только надежда, что сверху, с неба, подключатся к его мозгу, и через его голову передадут уникальный шедевр. Что мы иногда и видим на экране, но не всегда понимаем. До конца этого не понимает и сам земной ремесленник. А картинка с навернувшимися селезнями на экранах телевизора намекает на полный провал операций под кодовым названием — «Подсадная утка».

По этому поводу кое-что еще предрекалось в фильме «Свадьба в Малиновке». Так там, после разгрома банды Грициана Таврического, адъютант атамана Попандопола пытается переодетым убежать с гусем. Момент, между прочим, очень даже пророческий. Дело в том, что Попандопола не только сногсшибательный шут, плут и артист, но он еще и как две капли воды похож на Гитлера. И отыграв свою роль шута, плута и артиста... в Государственной Думе России, он решается еще и убежать с гусем за пазухой. Но маневр со временем распознается. Гусь отнимается, а Попандопола остается при своем костюме горохового шута. А люди, между прочим, многие заметили, как оплошал А.Лебедь. В голосе появились жесткие нотки, неприятный акцент, вызывающая манера говорить, откуда-то взялось бахвальство и величие... Словом, бывший кумир всем разонравился напрочь... Вот так оно иногда бывает...

Многие люди спрашивают: а что означают на экране половинчатые симметричные близнецы-жирафы, так аппетитно жующие травку, или мартышки, подающие друг другу ручки и мн. др. Отвечаю про жирафов. Их головы на длинных шеях при совмещенных предплечьях, напоминают верхнюю часть буквы ИКС, ниже ведь уже ничего нет: картинка срезана как раз на уровне предплечий. Это сигнал процесса замены души по модели ИКС, проводящийся властями цивилизации Антимир. Замену по модели ИКС не надо путать с заменой по модели X (ха). И в том и в другом случае имеет место замена души, однако, эти процессы и разнятся. Модель ИКС — это замена душ с ярко выраженным противостоянием, т.е. меняющиеся в человеке души являются по отношению друг к другу антагонистами, враждебно и противоположно ориентированными, исповедующими резко отличные идеи и образ жизни. Поэтому в букве «ИКС» ее составные части, крепящиеся в одной точке, и рвутся и тяготеют в разные стороны. Замена же по модели X (ха) имеет более миролюбивый и прогрессивный характер. Здесь заложено рукопожатие и скрещивание... во взглядах и образе жизни. И вообще, что касается замен души, то этих моделей существует несколько.

Теперь о симметричных мартышках. Обезьянки с ужимками и с явными насмешливыми выражениями на своих мордашках на экранах телевизора, отвернувшись друг от друга, под явный звук «ха-ха», за своими спинами соединяют свои руки. Это тоже некоторое образное выражение вышеназванной операции по модели ИКС, ее, так сказать, внутреннее содержание... жутко смешное и провокационное...

Есть еще похожий сюжетик. Две девушки в черных облегающих спортивных костюмах, также отвернувшись и также с явным неудовольствием, с большой неохотой, протягивают за спиной друг другу руки. Это тоже интерпретация той же самой модели ИКС. Даже тот, кто задействован в этой широкомасштабной операции, не относится к ней серьезно. И просто делает мину при плохой игре. Играющие в крестики и нолики, видимо, боятся своих собственных властей. А о том, что сия игра бесполезна и не принесет удачи, лишь темень да неразбериху, подводит итог следующий сюжет. Те же самые симметричные спортивные девушки в черных облегающих костюмах, но уже повернувшись друг к другу, не торопясь, медленно задувают свечу. Это говорит лишь о действии с вредоносным оборотом дела. Тьма никогда не была символом прогресса и всегда символизировала единение сил зла. Задуть свечу, то же, что и убить доброе и светлое, полезное и нужное, словом, — прогрессивное. То же, что и посягнуть на детскую душу, то же, что и уничтожить росток светлой жизни...

Вот такие осмысленные сюжеты частенько нам присылаются с неба, но мы их приписываем только своему таланту. И, конечно же, зря дочь красильщика тканей Арахна взялась состязаться тогда с богиней разума Палладой. С богами вообще лучше не спорить. К этому когда-то пришел и Хирон, и Прометей, и Асклепий и все остальные... кто вовремя успел взяться за ум.

В мифах об Афине-Палладе большое место уделяется ее борьбе с титанидой Горгоной Медузой. Этот персонаж достоин внимания и его стоит рассмотреть более подробно. Какие силы стояли за этой маской-персонажем и каково было их поле деятельности? В каком месте планеты было их обитание? На все эти вопросы я попробую сейчас ответить.

Согласно мифа у Горгоны Медузы было 5 сестер. Ее отцом был могучий морской титан Форкий, его прозывали Морским Седым Стариком. Ее мать ведала морской пучиной и именовалась Могучей Морской Пучиной. Супруги имели шесть дочерей. Первые три красавицы, похожие на лебедей, с серебряно-седыми волосами и назывались Грайями-старухами. Три другие родились с золотыми волосами и золотыми крыльями, и в народе прозвали их Горгонами-Молние-окиями. И те и другие дочери были на диво прекрасны. Почему к таким красавицам, да и к их родителям прицепились эпитеты — старики, старухи, старые или древние?

Разгадка в следующем. И родители и их дети относились к очень древнему роду жителей планеты, так же как и Атлант со своей супругой Плеоной. Может быть даже к самым, что ни на есть древним. Поэтому жилищем им служил самый-са-мый крайний запад земли, самый крайний нулевой меридиан; там, где начинает свою отметку Квантовый мир от еще более тонкого мира — мира Начал. Почему там считается самое западное место? Дело в том, что тонкие миры имеют свою магнитосферу, отличную от нашей. Так вот у той магнитосферы, по отношению к которой ориентировано население тонких миров, юг — в центре планеты, север — в верхней кроне атмосферы, а потому и запад — в сторону еще более тонкого мира. Там, на этом меридиане, на пересечении с широтой геосферы земли, на уровне 7-го пояса Аида, находятся владения Атланта. Это там он держит небо на своих каменных плечах — небо Квантового мира. Там находится сад Гесперид.

А ниже по меридиану по разным параллелям располагается жилище дочерей Форкия. Сами же родители занимают самый нижний план этого меридиана, прозванного в народе — тартаром. Все, что выше — именуется Аидом. Хотя в общем-то тартар — просто, нижний Аид. Когда между титанами Аида началась междоусобица и будущие боги-олимпийцы стали формировать свой лагерь и стан, Форкиды остались верными своей древней правде. Они оказались во враждебно настроенном лагере и отказались признать правду неба.

«Но пала власть титанов Уранидов. Печальна была участь поверженных титанов. И всех печальнее была участь шести сестер-титанид — Грай и Горгон. Не покорились они победителям-олимпийцам, как другие красавицы-титаниды. Не им, вольным и гордым, покупать себе сладкую долю пляской и пением в золотых чертогах Олимпа. Непреклонно сердце сестер-титанид, как у нереиды Немертеи. Крепок правдой, как адамант. А сколько их, пленниц, океанид и речных нимф, утомленных борьбой, уступили могучим богам-победителям или вступили с ними в брак! И среди них океанида-ведунья, Метида-Волна, знающая мысли земли... Вот какова Метида! Все голоса земные — и птиц, и зверей, и листьев, и трав — были ей ведомы. И сама любым голосом говорила: по-звериному, и по-птичьему, и по-змеиному... Но сломила мудрость и силу Метиды мощь Зевса. И огнем, и водой, и кустом, и змеей оборачивалась она, ускользнуть пыталась от жестокого бога. Не размыкал он объятий, не верил обманчивым образам — одолел титаниду. Знал Зевс: могучую родит она ему дочь — Афину-Палладу».

Как видим, некогда единый пантеон древних титанов распался на два лагеря, на два противостояния. Одни остались в земле, в ее черте геосферы, другие — поднялись на небо. Более прогрессивные и более демократичные силы древних титанов оказались более могущественными и на свою сторону перетянули лучшую элиту общества. Согласно мифа, по пророчествам Мойр, от брака Метиды и Зевса должен был родиться сын, который должен был превзойти отца и свергнуть его. Об этом узнал владыка Олимпа. И не допустил этого. Он проглотил свою первую супругу заблаговременно, до рождения сына. Но Метида была в это время беременна своей дочерью Афиной. Плод в теле Зевса набирал силу, и позднее уже сам отец воспроизвел свое дитя на свет.

Что все это могло значить по расшифровке. Конечно же, никто никого не глотал. Просто некоторые силы, представляющие самого Зевса и его первую супругу, настолько были близки и родственны по духу, что из-за неимения каких бы то ни было разногласий во взглядах, они объединились под одним центром. Это и означало, что Зевс проглотил Метиду. Вторая его супруга, Юнона (Гера), уже представляет оппозицию во всем и всему.

Любой стан всегда стремится к расширению своих рядов, но только за счет единомышленников. Особенно четко это правило соблюдает небо. Это приказ богов, распоряжающихся судьбами, и он исходит от самих Мойр. И потому бросили олимпийцы непокорных, Форкия и его супругу, во тьму тартара, а их дочери-форкиды разместились по поясам выше. Чуть выше — Старухи-Грай и, еще выше — Горгоны. «Грайи» — от слов: грань, край. «Горгоны» — от отрицательных понятий: «несу гордость», «несу горе», «несу гарь». От положительных понятий: «изгоняю гордость», «убираю горе», «уношу гарь». Надо еще напомнить читателю, что на древнеславянском языке слово «гарга» означало еще и «порыв ветра из ущелья»... И это выражение стоит запомнить. Не сродни ли это фену или веялке?

К тому же сестры Горгоны были обладательницами необычных имен. Одну из них звали — Сфенно, другую — Евриалой, третью — Медузой. Давайте их имена разберем повнимательнее. Может быть и выясним, почему Афина водрузила голову Горгоны Медузы на свой шлем и щит. Разберем с помощью славянского языка. Слово «Сфенно» — сразу напоминает нам о фене, т.е. о все той же веялке. Имя можно интерпретировать с понятиями — «всегда с феном», «с феном», «с веялкой»... Другое имя — более сложное. «Евриала» — звучит, как «Эва, реаль!» Частица «эва» употребляется при восклицании и изумлении. «Реаль» — от слова реальный, т.е. настоящий, дельный, житейский, насущный и т.д. А если взять по-старославянскому, то «реаль» — сундучок для денег со скошенной верхней крышкой; «ри» — мшарь, мшина, моховина, моховое болото... В слове же «Евриала» — буква «и» находится в звуковом подобии с буквой «е», поэтому и разбираются разные звукосочетания. В общем итоге имя «Евриала» можно прочесть как: «Эва! Настоящее мшистое место». А еще лучше: «Эва! Да это же настоящий кладезь на мшистом месте!» — Тогда все слова будут собраны воедино.

Ко всему прочему можно еще добавить, что в имени «Евриала» проскальзывает термин, напоминающий нечто «европейское». Оно и не мудрено. По-гречески «Европа» — Запад. Но «Европа» еще и термин относящийся к Луне, — что означает «широкоглазая, большеглазая, широкогласная».

А теперь — об имени «Медуза». В целом это слово относится еще и к кишечнополостным животным, ведущим свободноплавающий образ жизни. Они развиваются из яйца, имеют форму зонтика или колокола. По краям, вокруг центрального тела, имеются щупальца с органами чувств. Двигается медуза реактивным способом, выталкивая по порции воды из полости зонтика. Вот коротко о морской медузе. По мифу Горгона-Медуза идет, как особа очень властительная. Тогда ее чувствительные щупальца могут отождествляться с браздами правления, что вполне вероятно. Ей подчинялись все ее сестры, не исключено что и родители в тартаре, находившиеся в одном меридианном поясе. Выше ее по уровню были только владения Атланта, которые тоже, кстати, делились на этажи.

Слово «Медуза» включает, по всей видимости, два составляющих: «медь» и «узы». Медь — химический элемент, стоящий между благородными и неблагородными металлами. Но «медь» — это еще и «середина», слово произошло от латинского — «медиус», — что то же самое, что и «средний». Отсюда: медиум — посредник, медиана — средняя... и т.д. Медный век также срединный: между каменным и железным — серебряным и золотым. Даже Медея, персонаж древнегреческого мифа, тоже олицетворяет середину — средний пояс в цивилизации Антимира. Так и Горгона Медуза в своем лице отождествила середину: пересечение западного меридиана с той параллелью, где по всей логике должен обитать среднестатистический интеллект Западного Аида. Но учитывая очень древнее происхождение населения этого меридиана, надо сказать сразу, что его среднестатистическая разумность много выше, чем на таких же параллелях в стороне восточных координат. То же самое можно сказать и о владениях Атланта. Интеллект его населения также выше в сравнении с восточными жителями тех же широтных поясов.

«Медуза» — то же самое, что и «медные узы», «медные оковы», «медные цепи». Все это напоминает о времени Медного века. А это уже не камень и не железно. На эту тему в мифе о Горгоне Медузе много и других дополнительных сведений. Делается упор, что она не знала страха, была пряма, горда, честна и необыкновенно красива. Но вместе с тем и: властна, непокорна, свободолюбива и сильна. Сильна своею правдой. Она — семя Форкида. А значит, всегда готова к нападению и наступлению... И вот эта, до отчаяния смелая и воинственная Медуза, стала все больше и больше привлекать взор Афины-Паллады. Иметь ее в вечных соперницах — было опасно. А сторонницей — не получалось, уж больно крепка была Медуза своею правдой. Не принимала она идеологии богов, далека была от их правды, а потому и стала враждовать с небом.

И не только она одна, с небом стал враждовать весь ее меридианный пояс. Лишь одни владения Атланта придерживались в какой-то степени своих извечных нейтральных позиций. Но это как раз и входило в планы богов. А вот Форкиды!.. Афина все больше и больше теряла покой, но не голову. «Власть на власть, сила на силу, но не уступит богиня титаниде... не бывать ей выше богини», — так решила непревзойденная повелительница и полетела на переговоры к отцу-Зевсу.

«Тяжела Земля-Гея. — Говорит Паллада отцу. — Зреет в ней племя гигантов. Быть еще великому бою. Зачем не велел ты нам поражать титанид? Зачем хочешь от них иметь сыновей? А хочешь иметь — так зачем же они носятся вольными девами по миру, грозными глазами богинь казнят, обидами олимпийскую радость уязвляют? Все беды от них. Все тревоги и бури от них. Накликают на нас подземную силу детей Ночи. Горды, дерзки. И всех дерзостнее и отважнее непокорная Форкиева дочь — Медуза. О, горда Горгона! Не чтит меня. Кичится силой. Кичится титановой древней вольностью. Отдай ее мне. Пусть покорится Посейдону. Сломим мы с ним ее титанову мощь и непокорство. Сама сильна она, мне ровней хочет быть, да еще бережет ее Прометеев брат, титан Менэтий. Похвалялся, будто он, Сверхмощный, сильнее тебя, Кронида. Отдай ее мне...»

И пошла рать на рать... Завязалась борьба. Афина в союзе с Нептуном — против всех Форкидов. Увлеклись Форкиды войной и потеряли следы былой ослепительной красоты. Несоразмерная злоба сделала уродливыми лица сестер, месть и ненависть стерли все следы былой красоты. Есть золотое правило для всех воюющих сторон: воюй, но не теряй головы. Никогда не позволяй, чтобы месть, злоба и ненависть управляли твоим телом. Иначе... иначе Вам удачи не видать. Вами начнет управлять дух, вечно жаждущий какой-нибудь ссоры, борьбы или войны — в худом смысле этого слова. Вы просто сами по себе потом не сможете существовать без какого либо врага. А за неимением настоящих больших врагов, против которых потребуется слишком многое... Вы будете поневоле находить их среди своих близких. И вот тогда Вы станете настоящим чудовищем, как Горгона Медуза и ее сестры.

Злоба всегда слепа и не видит дальше своего носа. И потому ослепли три сестры Грайи, уменьшились в размерах и стали безобразными. Страшен стал и лик Горгон. Их чудесные волосы превратились в змей.

«Зловеща тьма. Во тьме земной, как корни дерев, вырастают змеи и врастают в тело, шипят, и жалят, и свиваются в кольца. Кто обречен земной тьме, тому суждено стать змеиным отродьем. Изменит он свой прекрасный образ на образ чудовищный. Обернутся его ноги змеиным хвостом, вздыбятся, заклубятся волосы змеями, и из бедер и шеи вырастут змеи. Засверкает чешуйками кожа. И клыки выбросятся изо рта. Станут руки медными. А глаза... Лучше не видеть тех глаз.

Страшен образ былой красоты. А когда вырастут крылья и когтистые лапы и взлетит чудовище драконом-людоедом, кто узнает в нем былую красавицу-титаниду? Волей иль неволей — обернулась она в крылатую змею — все равно: нет титаниды. Забудут о ее былой красоте и о сердце, крепком правдой, как адамант. Забудется ее былое имя, когда она была радостной титанидой, и прилепится к ней новое имя, страшное и мерзкое, будут ее именем пугать детей: «Вот придет Горго, возьмет тебя Горго, съест тебя Горго — даже косточек не оставит». Поползут страшные рассказы о ее лютости и непобедимости, хотя никто ее в глаза не видел. И черной правдой-клеветой зальют ее лик, изуродованный и оболганный злобой и местью бога, не прощающего непокорства. И впрямь сделает свое дело черная правда. Вспыхнет в могучем сердце титаниды черный огонь лютости, ответной злобы на злобу людей и богов. Одичает сердце, озвереет мысль, зарычит слово. Станет сладка месть за месть, ненависть за ненависть. И в чудовищном образе родится душа-чудовище: дракон в драконе, людоед в людоеде.

Так пусть же, родится герой-избавитель, не знающий страха, и поразит чудовище. Прикажет время, и придет герой» (Голосовкер, «Сказание о титаниде Медузе»).

И хотя в мифе часто, для красного словца, много говорится об уродствах некоторых древних титанидовых корней, якобы ниспосланных им богами в качестве мести, это неправда. Вместо богов в таких случаях расправляется сама природа. Так было заложено изначала ее Создателем. Не мстительны боги Олимпа. Чудовищный нрав съедает себя сам. Если бы боги Олимпа поступали так же, они бы тоже были похожи на чудовищ. Однако, их облики — прекрасны. А человека создавал еще более великий Бог, не с Олимпа...

Чудовищная месть поглотила тела Форкидов, их ненасытная ненависть переориентировала весь образ мысли и всецело заставила их служить злу. С этого региона полетели скандальные и назойливые Гарпии, оттуда взяли свое начало и притворные человеконенавистные Сирены. Все это — порождение мстительных древних титанов Аида, их кулак в сторону Неба — за возведение Олимпийского Трона на небесах. И каждый такой побежденный титан нашел себе месть по плечу: скрытую, замаскированную, подлую, разящую из-за угла. Образовались многочисленные клубы и центры по сходным интересам, где стала разрабатываться на перспективу стратегия и тактика для борьбы с Небом Олимпа. Небо — Небом,.. да только битвы идут на земле — среди людей. Из-за того, что у кого-то из древних побежденных титанов не хватает зрения и идет явный регресс, до сих пор кипят злобные страсти и не унимается уязвленное самолюбие, будем страдать мы, люди. И не где-нибудь в потустороннем мире, а здесь на земле. Весь людской род чувствует, где вина, а где правда. И тоже зреет недовольство слепыми мстительными титанами, и от того злоба в стане титанов-оборотней еще больше разрастается. Здесь вожди свирепствуют еще больше, чтобы доказать свою слепую правду, древнюю и ветхую, как паутина.

Да, образовался Ной! Образовался Мир! Ну и что такого? Человеческий дух разделился надвое. Это и следовало ожидать. Таковы этапы эволюции. А Олимп? Когда образовался Олимп? Пора уже подойти и к этому вопросу...

Олимп образовался на несколько тысячелетий раньше Ноя... Но это было всего лишь небольшое общество, которое и цивилизацией-то не назовешь. Можно сказать: боги без армии, боги без населения. А райская цивилизация Мир образовалась и вовсе две тысячи лет назад, она на 8—10 тысяч лет моложе цивилизации Ной. Олимп — это первичное образование, небольшой пантеон малой численности. Из тех же самых древних титанов, но с прогрессивным эволюционным двигателем. Вот они-то и стали называться богами на языке мифа. Это уже большие профессионалы в своем деле. А поскольку это так, то они и олицетворяют: каждый по своей линии, все глубинные и основные процессы в человеческом обществе. Это уже по второму ярусу шифра. Ведь шифры стоят на шифрах...

И в каком же направлении проявилась слепая месть Горгоны Медузы? Во что сработала ее мысль? В чреве ее логова образовались научные центры по выращиваю эфирных змей, пиявок, василисков, червей, глистов и т.д. и т.п. Это было ответом на людскую молву и ее нелестные отзывы по адресу Медузы. Метилось каждому без разбора. Притом тайно, из-за угла. И чем больше это разрасталось, тем безобразнее становились старухи Грайи и Горгоны. Они упивались своей местью.

«Высоко, над самым океаном, в пещере порфирной скалы укрылись сестры Горгоны. Там змеиное логово. Кругом мгла и мгла. Когда пурпур заката, угасая, бросает отсвет на камни, кажется, будто из меди скала. И, как сон, на мгновенье станет видна тогда вдали на водах океана чаша-чёлн Гелия и на нем колесница и его чудные кони. Еще дальше — Пурпурный остров и голая скала одиноких Сирен. Бледный берег Эйи, где колдунья Кирка мерцает. И — Селены-Луны тусклый восход из вод океана. Отдаленное слышится пение: Геспериды в волшебном саду усыпляют дракона — хранителя золотых яблок.

У края пещеры лицом к океану, опершись на локти, смотрят сестры Горгоны неподвижным взглядом в неподвижный простор — смотрят и спят. Висит холод безбрежно далекий. Ничто не дрогнет. Внизу, под скалой, Грайи, слепые Старухи, охраняют сон Горгон. Зловещ образ Грай. У Грай кожа — что кость. Высушил холод их лебединое тело. Выбелил мрак их серебро седины. На троих один глаз. На троих один зуб драконий. Уронил для них Гелий из венца округлый солнечный камень — солнечный глаз.

Охраняют Грайи Горгон. Одна бодрствует, две другие дремлют. Та, что бодрствует, вставит солнечный камень в пустую глазницу и осветит мрак. Станет зрячей Грайя. Вставит в десны драконий зуб. Рот — что клюв, зуб — что клык. Вытянет длинную шею и водит клювом и глазом по сторонам. Придет срок, разбудит Старуха Старуху, передаст Грайя Грайе свой глаз, свой зуб. Одна сторожит; две другие дремлют. Зловещ образ Грай. Страшен образ Горгон. Обратила Паллада их волосы в змей. И когда раз в год вылетают Горгоны в мир живой жизни, тогда завывают змеи с постылым плачем и вихрями мечутся вокруг их головы...»

Что это за солнечный глаз у Старух Грай? Один на всех. В данном случае слепота этих титанид говорит лишь об их неумении зряче мыслить и предвидеть ближайшие события, об их близорукости на общественные процессы в обществе. Слепота — это тупость. А тупость — это еще и замедленное, заторможенное развитие. Они живут и развиваются как будто во сне. Нет полноценной полнокровной жизни. А вот с помощью этого солнечного глаза, нет-нет да и прозревают они иногда, после своего отупения. Но ведь глаз-то один единственный, на всех. О чем все-таки говорит этот глаз? Только о том, что за деятельностью этого региона наблюдает бог солнца — Гелий. Это он положил на них «глаз...» И когда Старухи вкладывают этот кристалл в пустые глазницы, тогда что-то до них начинает доходить... Но вот беда! Глаз один на всех... И пользуются они им только тогда, когда не спят и находятся... в дозоре, на страже своих интересов и своих сестер... за коими положено наблюдать и охранять...

Почему присутствует в тексте — «Обратила Паллада их волосы в змей». Конечно же, Паллада тут ни при чем. «При чем» тут только одна месть. Из-за того, что это Паллада, а не Медуза Горгона сформировалась в богиню Разума, всех Форкидов охватила змеиная лихорадка. Подорван древний авторитет, престиж и былая слава. И если так рассуждать, то — да! Из-за богини Паллады их волосы превратились в змей...

Почему у Форкидов — драконий зуб? Тоже один на всех. Дело в том, что к их оружию и идеологии нередко прибегают троны Антихриста и Сатаны, да и весь Нижний Аид. А те тоже идут под этим же стягом и в том же направлении.

«Но страшнее змей глаза Медузы. Как веселые грозы земли были прежде глаза титаниды. Но горе вошло ей в глаза. Удивились горю глаза, открылись широко, и окаменело в них горе. И все, чем полна кровь титанов: лютость правды титановой — дикая вольность и гордость окаменели в том каменном горе. Кому посмотрит Медуза в глаза каменным взглядом, те глаза каменеют. И все живое тело превращается мгновенно в камень. Нестерпимым стал ее взор. Даже сестры Горгоны, Сфенно и Эвриала, не смотрели в глаза Медузе...

И узнала Медуза при полете о грозной тайне своих каменных глаз. Где пролетала Медуза, там все, что живет и дышит, каменело: и люди, и звери, и птицы, и травы; даже воды застывали льдом под взором Горгоны. Возликовали сестры Горгоны. Выкликнули боевой клич, устремили полет на Олимп: застынут боги Олимпа от взора Медузы. Но завесой зарниц окружил Кронид высокий Олимп. Напрасно кружили Горгоны с горгоновым криком и завыванием змей...»

Расчет у Форкидов был прост. Испугать Олимп своим новым оружием — змеями. Форкиды считали, что против их ядовитых разрастающихся в организме рептилий-змей, не будет найдено защиты и противодействия. Ведь если они захотят, то могут очень незаметно, издалека, из-за угла, обсеменить яйцами своих рептилий хоть все население планеты. И мощности лабораторий позволяют это сделать. Но пока яд рептилий направлялся лишь на население райских цивилизаций и их будущее пополнение... Вот почему на борьбу со змеями выступили герои-полубоги. Началась прямо-таки змеиная эпопея.

Нападение Форкидов заставило высокий Олимп искать и свои решения в борьбе со змеями Медузы. Тоже так же, через свои лаборатории, с помощью своих специалистов... И быстро находится защита, и быстро познаются слабые и сильные стороны сиих тварей. О... эврика! Оказывается, при хорошей палице они еще могут сослужить и хорошую службу... А непрост-то оказывается солнечный глаз Гелия! Надо же куда закрутил! В самую точку. Кто бы мог подумать! Так облапошить слепых Форкидов... Заставить их поднажать на науку Олимпа... Ведь без змеиной угрозы Медузы Горгоны никому бы и в голову не пришло заниматься змеями. А, значит, для выявления рецептов бессмертия не хватило бы некоторых деталей...

Да, зло при умелых браздах правления, на еще более высоких, чем Олимп, действительно, служит делу прогресса. Но такое руководство уже идет с Космоса. Оттуда еще виднее.

«От Каменных гор каменной поступью прошла по земле молва о каменных царствах, выраставших на коже земли при грозном полете Горгон, и о страшном взоре Медузы. И все, что есть злого и лютого, наросло у молвы на Горгон. Говорили: «Вот выходит из тьмы преисподней Страшилище Ночи, Старуха Горго: пожирает детей людоедка. Во рту у Горго клыки, ноги медные, кожа дракона, в поясе змеи». Позабылось, что сестры Горгоны — титаниды. Обратила молва сестер Горгон в подобие старухи Горго, в страшилище ночи, но с глазами Медузы. И не знала сама бессмертная Титанида, что вся сила ее могучего тела ушла в ее глаза. Стало смертным тело медузы, и только одна голова осталась бессмертной. Знали об этом сестры Горгоны и Грайи и зорко охраняли Медузу. Но знали об этом и боги. Тревожила безмятежных богов та страшная сила Медузы пред рождением гигантов, пред грядущими битвами с ними — и всех больше Палладу.

Овладеть хотела Паллада глазами Медузы, чтобы носить взор Горгоны в своем боевом щите, как носит Кронид эгиду. И пылала ревнивым гневом: даже там, у крайней грани земли, где забвенье, вновь сильнее Паллады титанида. Но сами боги не вступают в бой с отрешенными от живой жизни. Породили боги племя героев-полубогов. Пусть сразятся полубоги-герои с отрешенными. И задумалась Паллада. Устремила мысль в мир: кто будет Горгоноубийцей? Кто добудет ей голову Медузы?»

Почему так страшен взор Горгоны? Да, такое мировоззрение очень опасно. Оно пагубно для человека, уводит его в сторону от правильной дороги. Не ошибусь, если скажу, что главным носителем такого каменного видения мира, был И. Сталин. Он и родился-то в г. Гори, что по названию совпадает с начальными буквами имени «Горгона». Да и наш сказочный персонаж, Змей Горыныч, также отвечает этому реквизиту. Это он настроил «на коже земли — каменные царства». Вон сколько ложных социализмов было настроено после войны 41-45 гг. под его бдительным каменным взором. А сколько «людей пожрала эта людоедка»... Где она проходила, там, действительно, все каменело и застывало от ужаса. И далеко простирались щупальца Медузы...

И потому тревожилась Паллада за будущее, зная, что предстоят сильные битвы, и, конечно же, ей хотелось прибить эту голову на свой щит, в знак великой победы. Там, на щите, она бы никому уже не стала угрожать... Задумалась Паллада и устремила свою мысль в «Мир»...

Но почему из всех Форкидов лишь одна Медуза Горгона была бессмертной, да и то — только одна голова. Тело, увы, у Медузы Горгоны было смертно. Да, Олимп интересовался лишь только одной Медузой Горгоной. Все остальные ее сестры не прельщали никого. Ни Грайи, ни две другие Горгоны в расчет не брались. Но Медузой не на шутку заинтересовался и могущественный бог Посейдон-Нептун. И хоть сильно охраняли сестры Медузу, но и тут они просмотрели. Уж слишком были слепы. Оказывается, втайне от всех, и даже от богов Олимпа, Медузу потихоньку навещал морской Владыка. Лишь одна Паллада однажды подсмотрела, как Посейдон в виде черногривого коня спешил на свидание к Медузе. И тогда «лукаво усмехнулась Паллада, взглянув на черногривого коня, и вознеслась на Олимп»...

Да, видно, боги Олимпа не на шутку интересовались головой Медузы. Давайте разберем: почему? Ведь за образом Горгоны Медузы скрывалось некоторое общество. И некоторая головная часть этого общества привлекала богов Олимпа, она им была симпатична. Не все же там были идиоты, были люди и очень стоящие. И даже весьма хорошие специалисты. Вот за ними и охотились боги Олимпа. Не хотели они, чтобы люди эти оставались в чертогах того региона. А боги всегда хорошо чувствуют, кого можно поднять наверх и когда это можно будет сделать. И ни один созревший для этого человек не ускользнет от их внимания.

И чувствовали Форкиды, что за головой медузы охотится Олимп, и очень сильно охраняли. Да куда там... Не углядели. Проморгали ухаживание Нептуна, и не смогли ничего сделать, когда пришел Персей, чтобы отсечь голову Медузы и забрать с собой. Вот тогда-то все и открылось. Оказывается, Медуза уже давно была беременна от Посейдона. Персей лишь помог ей разрешиться от внутренних конфронтаций... и ускорил роды.

«Обезглавлено тело. Но не хлынула кровь — вспыхнула она вдруг дивным пламенем, и взвился средь пламени из тела Медузы белый крылатый конь, небывалый конь, легкий, как ветер, но с чудо-глазами Медузы, и вовсе иными-такими, что все мертвое под взглядом тех глаз оживет и тело, застывшее камнем, заиграет вновь жизнью.

Покосился конь на Персея, взмахнул крыльями и унесся ввысь, к облакам, что плыли к вершинам горы Геликон. И узнали нимфы у Конских Ключей, что родился Пегас, Черногривого сын и Медузы. Да недосмотрели нимфы, унесся Пегас на Олимп.

Не погас еще пламень от горящей крови Горгоны, как брызнул из тела луч, и второй плод Горгоны, Хризаор, титан Лук Золотой, вышел вслед за Пегасом и унесся за океан, на пурпурный остров Заката. Как унесся? Каков он? Кто знает. Будто луч оторвался от солнца и упал на остров великаном.

Пробудились змеи на головах у двух других спящих Горгон, стали дыбом, и горестный стон, звонкий плач излился из горла сестры Эвриалы. Унесла тот вопль Паллада в раковине уха для муз на Олимп. Будут музы на флейте петь стоном горгоновым, услаждая богов-победителей...»

Вот и разделилось общество в лагере Медузы, и две ее несогласные части, но не согласные и между собой, покинули стан Форкидов. Произошел пересмотр ценностей, и созревшие группы разошлись по своим интересам. И, наверное, в первую очередь на Олимп ускакали биологи-специалисты из секретной лаборатории по выведению стратегических змей, предварительно уничтожив там все следы своей былой научной деятельности. Видите, оказывается, можно даже из «Медузы» — на Олимп... Конечно же, Персей не ходил туда драться. Борьба шла на земном плане и была чисто идеологической. И только после такой обработки, с помощью знания и просвещения, правильного ориентирования, возможно было этих людей наставить на правильный путь. И нужно было только чуть-чуть помочь.

А что касается охраны Медузы, то можно сказать следующее. Под ней закодирована психологическая служба этого региона, в обязанности которой входил контроль за своими людьми, выходящими к рождению на земной план. Эта стража в случае опасных ситуаций должна была нейтрализовывать или предотвращать какие-то связи, знакомства, увлечение просветительной литературой и т.д. Методов в таких делах применяется много, вплоть до самых жестоких. Каждый регион такого плана жестко наблюдает за своими людьми, особенно за своей элитой, чтобы ненароком не увели в другой стан...

Когда по мифу, например, своровывается стадо быков или каких-то других животных, то знайте, речь идет о переориентации людей с помощью какой-то пропаганды, идеологического воздействия, религиозного давления и т.п. — после чего все перекованные — на тонком плане обязательно поменяют адрес прописки.

В этом мифе про Персея, Медузу, Палладу и Посейдона то же самое, шифры стоят на шифрах. На бытовые темы или сказочный фольклор нанизываются общественные проблемы, а потом и тайны чисто биологической инстанции... Одна тема служит матрицей для другой, одна тайна — канвой для следующей. И так хитро все переплетается. Обратите внимание на приведенные строки из текста: «Пробудились змеи на головах у двух спящих Горгон, стали дыбом, и горестный стон, звонкий плач излился из горла сестры Эвриалы. Унесла тот вопль Паллада в раковине уха для муз Олимпа. Будут музы на флейте петь стоном горгоновым, услаждая богов-победителей...»

Так вот, по шифрам языка органики — все шесть сестер Форкидов не что иное, как шесть змеек на голове бессмертного человека. И вот они — старухи, так как питаются старостью, немощью, болезнями, патологией. Их жизнь строится на платформе мертвой жизни, и только ее пары для них питательны и целебны. Все остальное ими не бывает востребовано. И все головы змеек-старух смертны, кроме одной, главной, основной, самой тонкой по уровню материи. Тела пятерых сестер, если взяться хорошо, то легко можно уничтожить: ну, там... строгая растительная диета, усиленная физкультура, еще что-нибудь — вроде голода, а вот главную из них — такими методами не получится. Но зато ее можно уменьшать в течение всей вашей жизни. До бесконечности. Вечная борьба живой и мертвой жизни — то же, что и бессмертие. А «Форкиды» — то же самое, что и нападающие. А как отражать их нападение — мы уже знаем: через ухо. Вот почему застонали и стали дыбом змеи на головах сестер Горгон, а «из горла сестры Эвриалы» послышался звонкий плач. И «унесла тот вопль Паллада в раковине уха для муз на Олимп...» И будут потом музы петь на флейте стоном горгоновым...

Есть от чего заплакать Эвриале. Ведь ее имя мы расшифровали как: «Эва! Да это же настоящий кладезь на мшистом болоте!» Подобие сохраняется, ибо пористый район в области нашего уха, соединяющийся с телом змеевика, так же выдавливает из себя содержимое, как и мох на болоте при нажатии ног. И с похожим шипеньем... Но на самых тихих тонах, слышимых лишь внутренним слухом.

К каким только уловкам не приходили авторы этих текстов, чтобы... и зашифровать, и донести все в целости... Например, змейку можно представить как коралл, бусы, ожерелье, ленточку с бисером. Несколько змей на одном туловище как монисто... И, пожалуйста! Вот вам «старухи Грайи». Если сложить вместе и звук и смысл следующего выражения: «Игра краль», — то мы очень близко подойдем к еще одной тайне этого имени.

Дело в том, что на славянском языке слова «краль» и «краля» не только обозначали короля и королеву, но «кралями» называли и украшения в виде всяких бус. А опоясывающее украшение разве не подойдет для шифра змеи? Очень даже неплохо сработает. Или, например, вот это: «Грать кралями». По-старославянски «грать» то же, что и играть на музыкальных инструментах, шуметь, веселиться, просто забавляться какой-нибудь игрой.

А старославянское слово «граять» — то же самое, что и гаркать, гракать, каркать, шумно играть, оглушать криком. «Грай» — так это и вовсе вороний крик, и также годится для полноты раскрытия образа. Птицы Гарпии и Сирены с этих же краев, что и старухи Грайи. «Граянье стаи ворон» отождествлялось со зловредными несправедливыми нападками, с науськиванием в корыстных целях определенной группы людей по отношению к чему-либо или к кому-либо. «Граянье» — непременно должно быть мстительным и назойливым — так полагалось в регионе старух Грай. И «месть» и «назойливость» стоят на одной и той же отметке отрицательных качеств, они кстати — равнозначны. И то и другое качество принесли миру одинаковое количество бед. Назойливый не может быть не мстительным, а мстительный не может быть не назойливым. Из-за назойливости некоторых людей — в мире еще больше было смертей, чем от мстительного удара из-за угла.

Но мы только что коснулись психологической службы — стражи региона Горгон, так тщательно охраняющей людей своего меридианного пояса, дабы их не похитили агитаторы-пропагандисты с неба или с какого-либо другого уровня. Поэтому есть смысл раскрыть шифр второго яруса в отношении «солнечного глаза», которым пользовались старухи Грайи, бдя свой патриотический долг на страже границ западного интеллекта крайнего западного меридиана. «Округлый солнечный камень — солнечный глаз» — есть прибор оптической конструкции, предназначенный для обзора миров разного уровня материи. Во время смены дежурства присматривающие соглядатаи передают друг другу сие оптическое приспособление. Без этого глаза они не могут видеть мир белковой сферы, а, значит, и нас, людей в белковых скафандрах. Поэтому в мифе и родились такие строки: «Охраняют Грайи Горгон. Одна бодрствует, две другие дремлют. Та, что бодрствует, вставит солнечный камень в пустую глазницу и осветит мрак. Станет зрячей Грайя... Вытянет длинную шею и водит клювом и глазом по сторонам. Придет срок, разбудит Старуха, Старуху, передаст Грайя Грайе свой глаз, свой зуб. Одна сторожит, две другие дремлют...»

На троих Грай у них был также и один драконий зуб, не только один глаз. А что это значит, по шифру? Зуб помогает перемолоть увиденное, схватить и удержать жертву. Хорош, как в нападении, так и в обороне. Зуб — это юридическое право на вмешательство, на охрану, на присмотр и досмотр. Нечто вроде лицензии или охранной грамоты, дающее разрешение на такой вид деятельности. Там также находится перечень аппаратуры, которой можно пользоваться: фотографировать, снимать, записывать.

Если на Олимпе уже хорошо знали о всех секретах Форкидов, и о внешних и о внутренних, это отнюдь не решало всех проблем. Палладу, между прочим, беспокоили люди на земле, как туда переправить эти сведения. Граница между мирами, белковым и тонким, не позволяет просто так переправлять почту, нужные материалы. Боги не могут нарушить этих правил. На земле полагается все открывать самим людям. Помощь может оказываться в виде незначительной подсказки или какого-то наводящего примера. Поэтому на такие прорывы, открытия или догадки посылаются герои-полубоги. Все может делаться только через этот ранг, можно брать и ниже, но это — почти провал. Не всякое потянут. Не со всем справятся.

На борьбу с Медузой, с той которая будет жить в теле человека, Паллада решает послать Персея. Герой-полубог был зарожден аргосской царевной Данаей от бога Зевса, который проник к ней в медную башню в виде Золотого Дождя. Поэтому он по мифу часто идет, как Сын Золотого Дождя. Ему полагалось здесь, на земле, добыть голову Горгоны, и тем самым поставить все точки над «и».., а кое-кому — прописать ижицу, дабы неповадно было злоупотреблять своими открытиями и властью.

Для того, чтобы добыть Медузу, вернее обуздать ее, Персею даются три дара от морской девы Немертеи: адамантовый серп, неуемная сумка и шапка теней — невидимка. В этой части книги мы уже рассмотрели адамантовый серп и неуемную сумку. Вот только не касались шапки теней — невидимки. Здесь тоже — шифр на шифре. В одном случае, под шапкой — невидимкой идет некоторый прибор-приспособление, способный обволакивать тонкое тело цвето-свето-защитной оболочкой, делающий владельца оного механизма временно невидимым. В другом случае, под невидимой шапкой теней подразумевается змеиная семейка на голове человека: из нескольких, едва уловимых шевелящихся ленточек, невидимых человеческому глазу.

И все-таки хочется еще кое-что добавить насчет адамантового серпа. Возможно читатели не знают, что адамантом называется алмаз, то бишь бриллиант. И потому адамантовый серп можно назвать алмазным или бриллиантовым. Рассмотрим слово «бриллиант». При расшифровке в русской манере он означает: «сбрить лиану», «срезать лиану», «укоротить лиану» и т.п. Змея же вполне может ассоциироваться с лианой. И та и другая любит обвиваться вокруг чего-нибудь. А серп — это наше ухо. Именно через него можно регулировать рост змеи в теле человека, вовремя ее подрезать. Как видите, намеков рассыпано предостаточно. Куда только ни прятались тайны, к чему только ни прибегал изворотливый ум подателей информации.

Были у Персея и другие дары. Так, например, Гермес подарил ему крылатые сандалии. Они в данном мифе тоже имеют двоякий смысл. По первому, это обувь с антигравитационным устройством: одев такую обувку, можно свободно перемещаться между полюсами любой магнитной системы, по отношению к которой ориентировано данное население. Поэтому бог Гермес и порхал в своих сандалиях, как пушинка: туда, сюда, обратно, в Аид, на Олимп... от одного полюса — к другому. Ведь Олимп — в самой верхней кроне Атмосферы Земли. По другому смыслу, крылатые сандалии — это хорошо работающие подошвы ног, с великолепно смазанными шлюзами в каналах энергетических систем: как в живых, так и в мертвых. Со всем этим Персею надлежало ознакомиться... Читатель, Вы чувствуете намек в тексте по этому поводу — «Шепчут травы пескам, шепчут пески камням, шепчут камни ключам: «Подарил Гермий сыну Золотого Дождя крылатые сандалии. Полетел Персей к Граям — Старухам. На руке у него щитом — Зеркало Вод»...

Речь, конечно же, о подошвах ног. О стопе, которая «работает идеально, и которую мы воссоздали...» А что такое Зеркало Вод? Персею его подарила богиня Паллада. Но достала она это зеркало в пруду бога Тритона. Тритон — сын Посейдона и его супруги Амфитриты. Изображался в виде мужчины с рыбьим хвостом. За этим образом скрывается группа специалистов-биологов, изучающих органическую жизнь на уровне ее простейших форм и субстратов. К ним и обратилась богиня Паллада, чтобы добыть волшебное зеркало; чтобы можно было смотреть в мир и этого мира не видеть. А для чего?

«Задумалась Паллада: не одолеть Персею Медузы. Станет к ней лицом к лицу, взглянет ей в глаза и окаменеет. Тут хитрость нужна. Надо видеть Горгону, не глядя на Горгону. Понеслась Паллада к краю земли. Замерла в воздухе над озером Тритона. Заглянула в озеро. А из озера на Палладу смотрит сама Паллада. Улыбнулась богиня. Стала выкликать хозяина озера. Не выходит Тритон: не к добру кличет Паллада. Погрузила богиня в озеро конец копья, обернула воды вокруг острия и стала вертеть копье и воду озера на копье навинчивать. Всполошился Тритон, песком глаза залепил, выплыл по пояс. — Дай мне на время Зеркало Вод, — сказала богиня, — чтобы смотреть в то зеркало и видеть мир, мира не видя. Верну его тебе и озеру».

Наверное и читателю стало понятно, о чем просит Паллада Тритона. Конечно же, ей нужен оптический прибор, через который Персея можно было бы познакомить с внутренним телосложением его биологического скафандра. Если такую штуку засунуть в голову человека, а можно и в любое другое место, то можно снять информацию о всем происходящем, и к тому же — на любом уровне жизни. Более того, такой прибор не только показывает, но дает возможность и послушать этот пантеон жизни. И все это при достаточно хорошем изображении, звуке и освещении. К прибору можна подключить кого угодно: и душу, и первородного человека-еву, и специалиста на небесах. Через такую технику можно видеть и слышать мир внутри себя, не видя и не слыша этого мира вообще. А потом, после таких показов и прослушиваний — понадобятся мозги, на которые так надеялась богиня Паллада. Вот почему она и остановилась на Персее.

Надо сказать, что микромир не безмолвен. Клетка разговаривает с клеткой, а уж органы тела — так те и вовсе говорливы. Каждый из них имеет свой разум, по-своему суверенен, интеллектуален, наделен особым характером. Лично меня через такую технику подключали не однажды. И надо сказать, что безмолвного ничего нет вообще. И свою Ладу я рассмотрела — тоже через эту технику, и не раз слышала ее высокочастотную неразбериху — речь. Но все это — только через прибор. А если бы собственными глазами, да на себе... Страшно подумать... что могло бы быть. Мне как-то в самом начале, когда только начались контакты, пару раз показывали под третьим зрением мои собственные ноги... Вернее, только одну сосудистую систему от них. Так я, в непонятном состоянии, по полчаса приходила в себя на диване... До того было страшно. А через прибор, во сне — нормально... Пока проснешься — уже, глядишь, и в обморок падать не за чем... Весь страх уже позади.

Нет, Зеркало Вод — надо! Паллада права. Какая бы там красивая Лада ни была, но лучше ее собственными глазами не видеть. Да, вот, знаю живет, шевелится в волосах, ползает вокруг левого уха, иногда надоедает, — но пусть живет, не особо-то и мешает. Но видеть — не хочу. Станет озорничать — лишится части хвоста. Поневоле добрее станет. А видеть — не хочу. Да на своей голове как и увидишь? Только через Зеркало Вод...

«Дальнозорок Тритон, знает, зачем нужно Палладе Зеркало Вод. Всегда воды руку титанов держат. Не верит, озеро, что в силе правда. А сила-то ум! Закружил Тритон драконьим хвостом под водой, замутил озеро. Утонуло Зеркало Вод в озерной тине. «Возьми Зеркало Вод у отца Океана, — дал совет богине друг титанов. — Меня муть ослепила. Не промыть мне глаза водой». Знал Тритон, не пойдет к Океану Паллада по ту сторону живой жизни. Не ходят к Океану боги Крониды.

Снова стала вертеть Паллада копье в озере. Навернула воды озера от самого дна на древко копья, как плющ на ствол дуба. Осел песок. Все выше уходит в небо богиня вместе с копьем. Одна чистая вода вьется по копью до облаков. Сидит Тритон в песке посреди огромной ямы, а над ним вода озера в небо водяным винтом навинчивается. Отдал тут Тритон Палладе Зеркало Вод. И обрамил Гефест то зеркало в хрусталь от небесной дороги...»

Несогласие Тритона дать «Зеркало Вод» чисто игровое, для канвы сюжета. Он правильно сказал, что его «муть ослепила», «не промыть глаза водой». Из-за загрязнений в организме, где нужно было просмотреть «мир, не видя мира», четкой ясной картины не получится. Поэтому Паллада и стала чистить «пруд» своим копьем, навинчивая на него воду — снизу вверх. Произведен зашифрованный пересказ некоей процедуры очищения организма человека. Под «водой» надо понимать энергетическую суспензию, которую, действительно, можно откачать из энергетической системы, отделить «муть» и затем снова влить ее обратно уже очищенной. Поэтому и звучит фраза — «вода озера в небо водяным винтом навинчивается» или — «Одна чистая вода вьется по копью до облаков». Со мной когда-то такую процедуру проделывали тоже, поэтому для меня нет трудностей при разгадывании этого текста. Знакомая картина. А то, что «Зеркало Вод» — оптический прибор, так тут и сомневаться нечего. Об этом красноречиво говорит следующая фраза — «И обрамил Гефест то зеркало в хрусталь от небесной дороги». Всякому понятно, что это — прибор.

Но и три дара, которые Персей получил от нимфы — нереиды Немертеи, тоже со своей дополнительной наводящей информацией. И причем — очень красноречивой. На каждый предмет дается поясняющая схема-аналог; мол, ищи в этом направлении. В текст мифа вкладывается небольшая игровая картинка: вроде бы и несерьезная, ни к чему, но — это так только кажется на первый непрофессиональный взгляд. Разворачивается следующая сценка. После того, как Немертея вложила в руки Персея три дара: серп, сумку и шапку — море всколыхнулось, высоко поднялись волны, появилась стайка других нереид — и дары Немертеи выскользнули из рук Персея. Нимфы стали его кружить, целовать — и дары вовсе исчезли с поля видимости. Потом море отхлынуло, Персей остался на берегу: «и ни моря, ни неба, ни даров — только смех нереид...» Оказывается, морские девы затеяли игру для того, чтобы подсказать герою кое-какие детали, верный ключ к поиску. «Сам добудь!» — сказали они. Т.е. догадайся.

И дары-то — какие-то странные. То в руках, то не в руках, то ощущаются — то нет, то видны — то невидимы. «И шапка из рук... Иль в руках?

«Лежит сын Золотого Дождя на берегу. Даль морская синеет, сверкает. Нереиды на волнах качаются и поют: «Сам добудь! Сам добудь! Сам добудь!» Задремал Персей под ту песню. Пробудился сын Золотого Дождя. Смотрит — далеко в море дельфин колышется. Несут его волны к берегу. Все ближе и ближе. Дремлет, лежа на его чешуе, Немертея. Серебрится тело морской девы, и по серебру играют глаза солнца. Глянул Персей, нырнул в море, подплыл к нереиде, разом обнял — и влечет деву-добычу к берегу.

Изогнулась рыбкой дочь Морского старца: ускользнуть бы! Не выскользнешь: крепко держит Персей. Кругом стиснули прибрежные камни. Что за диво! Смотрит Персей: вьется водоросль у него по груди. Обвилась вокруг шеи — и уж нет нереиды. Не размыкает объятий, крепко держит Персей Немертею. Обернулась водоросль змейкой. Грозит. Вот-вот ужалит... Крепко держит Персей Немертею.

Обернулась змейка пламенем. Бежит пламя к глазам. Вот обожжет, ослепит... Стало пламя зубастой пастью: когти львицы нависли над плечами — вот вонзятся... Крепко держит Персей Немертею.

И не львица — куст расцветает на груди у героя, и на пышном кусте зреют ягоды, льнут к губам: «Откуси!..» Крепко держит Персей Немертею. Ступил герой на берег с кустом на груди. Глянь: ни куста, ни ягод — только рыбка выскользнула из-под пальцев, в ноги кинулась, в воду: «Поймай!» Не поддался обману — крепко держит Персей Немертею. Истомилась титанида морей. Вновь вернулся к ней образ морской девы. Говорит Немертея Персею: «Сам добыл ты то, что хотел. Отпусти меня». Смотрит сын Золотого Дождя: перед ним на песке три дара. Разжал руки герой, отпустил нереиду в море».

«Немертея» — в переводе с греческого — истина. И имена задействованы в шифрах. Но в мифах она как бы играет роль оппозиции, хотя и доброжелательной, слегка даже помогающей и способствующей, если видит правоту дела. И тем не менее, это оппозиция, несмотря на всю ее мягкость и игривость. Но оппозиция справедливая. И совершенно напрасно Форкиды считали ее своей союзницей... Между ними ничего не было общего. Оппозиции бывают разные. Оппозиция оппозиции — рознь. Если она стремится к выяснению истины — поставьте ей памятник, но если она преследует цель — только добить насмерть — грош ей цена... Это уже не оппозиция, а враг... Об этом надо помнить как той, так и другой стороне...

Немертея, прежде чем вручить дары, основательно проверяет человека на сообразительность и силу духа: не слабому ли человеку вручаются эти ценные вещи. Вместе с этим и постоянно идет подсказка: что означает один предмет, а что — другой. И все это — как бы в противоборстве. Однако Персей крепко стоял на своем и «крепко держал Немертею», как некую деталь долголетия и бессмертия, как некий ключ к дальнейшим поискам.

Первый дар и первая подсказка, потом второй дар и вторая подсказка... Все выразилось в мимолетных превращениях чего-то одного и того же. С красавицы-девы Немертея превратилась в водоросль, обвивающую тело. Затем водоросль обернулась змейкой — «...Грозит. Вот-вот ужалит...» А следующим этапом — обжигающее пламя... Оно бежит и поднимается к глазам — «Вот обожжет, ослепит...» Потом пламя превращается в зубастую пасть — когти львицы... вот-вот вонзятся... Но страшного ничего не происходит... когти львицы вонзились там, где нужно... а подоспевшее пламя превратило их в поры — в мшистое место... в ушной раковине. Вместе с пламенем уходит содержимое змеевидной водоросли — все то, что составляло наполнение змеевика мертвой системы. Сия процедура позволяет наладить очистку организма от эфирных опасных загрязнений организма.

Львица потом превращается в пышный куст на котором зреют ягоды. Это и есть шапка теней. Соцветие некоей радуги, невидимой глазом. А если через третий глаз, да при хорошем качестве, то можно увидеть лишь колыхающие в ауре тени... Это и есть шапка теней. А на ней, вернее в ней, мерцающие огоньки глаз маленьких ладошек-змеек. И если эти ягодки-глазки достают до губ рта, значит, пришло время «откусить», то бишь подоспел час, когда надо заняться их укорачиванием.

В последних своих манипуляциях Немертея превращается в рыбку, а «рыбка» — это уже житель неба, там где обитель райской цивилизации... Но это еще и намек: подойди к рыбной кухне, схвати ее волшебные рецепты приготовления, при которых не теряются качества рыбного продукта. И мой совет, как исследователя древних мифов Греции: обратитесь к строганине, ее рецепт был дан в первом томе этой книги.

Охранялись сестры Горгоны, и довольно хорошо. Еще бы! Тайна жизни змеи была поставлена на карту. Владелец ее становился могущественным. Он мог бы без всякого труда диктовать волю всей планете. Такие лады могли быть посильнее ядерного оружия. Вот почему разумная богиня войны Паллада всерьез занялась этой первоочередной задачей. И чтобы победить Медузу, эту шапку теней, смирить ее и укротить, надо было эту шапку заполучить себе на голову в первую очередь. Иначе как бы с этой Медузой справиться. «Не дойти до Горгон тому, у кого нет шапки-невидимки Аидовой. Спит Медуза с открытыми глазами. Кто увидит ее, тот камнем станет. А шапка Аидоза — в стране теней. Кто пойдет туда — не вернется», — так считала стража из старух Грай.

Но Персей оказался хитер. Он похищает глаз у Грай и возвращает его только после того, как сестры идут на некоторый компромисс: освобождают дорогу к тайне своим невмешательством. А это было очень важно. Любой психолог Аида, превысив дозу вмешательства в психику человека, может натворить множество бед. Под таким давлением и напором нагнетаемых мыслей и приказов со стороны — запросто можно заставить любого человека сотворить что угодно, вплоть до самоубийства. И в критических ситуациях они имеют право это применить. Правда, пойдут разбирательства в международных комиссиях, психолога могут дисквалифицировать и т.д. Но время и возможности уже упущены, дело сделано и уже ничего не вернешь. А любой психолог Аида ради своего престижа и благополучия всегда рискнет своей профессией. Его могут там устроить и на другой, не худшей работе. Для стражи такого уровня используются очень патриотичные работники. Такими были Грайи.

«Три гусиные шеи качаются в воздухе, три Грайи на страже. Две дремлют качаясь, сквозь дрему слушают. Одна бодрствует. Куда глазом повернет — туда света сноп: ослепит врага светом. Кого резнет драконьим клыком — того надвое рассечет. Пора страже сменяться. Разбудила сторожевая Грайя двух спящих, вынула глаз из глазницы, передает глаз слепая слепой из руки в руку. Не донесла глаз костяная рука до руки. Чья-то чужая рука протянулась между ними, вырвала глаз — и нет никого. Застыли три Грайи... Грозит Дино драконьим зубом — грозить некому. Научил Гермий Персея, как у Грай глаз похитить. Забили Грайи руками, шарят по воздуху, щупают: где похититель? Друг с другом их пальцы встречаются: нет никого. Закричали Старухи, грозно завыли...

Только незримый свет щекочет глазницы Старух: тут глаз, близко. Вдруг послышался Грайям голос: «Сестры Грайи, я — Персей, титановой крови. У меня ваш глаз Солнца. Не отдам, пока не дойду до Горгон. Укажите мне дорогу...»

«Указать дорогу» — в данном случае — то же, что и — «не мешайте пройти». В смысле — посторонитесь. Дело тонкое: помешать запросто...

«Но уже ввысь уносят Персея крылатые сандалии. Позади него летит черная Тень. Осветил Персей солнечным глазом невиданный мир. Смотрит в свой щит — в Зеркало Вод: что кругом? — Океан под ним. Скалы до неба. Толпы Снов проносятся мимо в мир живой жизни: Ночь им открыла ворота. Кругом немота...» По содержанию этого текста видно, что дело происходит ночью. Лишь сон открывает ворота снам, а тут они — толпой... Под черной Тенью скрывается Паллада. И в мифе об этом говорится напрямую; на всем пути к Медузе она лично сопровождает героя.

Персею сильно помогают «крылатые сандалии». Знание о механизме этого процесса, о таинствах подошвы человеческих стоп, дозволяет ему подниматься «ввысь», дознаваться до более сокровенных тайн. Какой «океан» увидел Персей через свое «Зеркало Вод»? Только лишь коллоидный субстрат своего тела. В нас много воды. Под скалами же шифруется костная система. Все рассматривается через призму сильного увеличения, поэтому и «океан» и «скалы» кажутся большими.

«Стоит сын Золотого Дождя. Под ним воздух недвижим. Скользит холодный свет солнечного глаза высоко по каменным стенам скал. Вдруг видит Персей: два невиданных змеиных камня, два глаза чудно и люто смотрят в глаза Персею из Зеркала Вод, будто пронизывают его леденящим ветром, — а ветра нет. Стынет кровь у Персея. Память уходит. Каменеет мощь полубога, а все же сильна: не дрогнул герой. Все ближе, лютее, огромные глаза. Не страшилища — три девичьи головы на краю щели в скале оперлись на медные руки. На головах клубами змеи: спят. Сплелись змеи под открытыми глазами. Так бы век смотреть в самый ужас тех глаз.

И смотрит Персей — смотрит в свой щит, в Зеркало Вод. Сами крылья-сандалии несут его к этим лютым глазам. Проносятся Сны, шепчут ему Сны: «Обернись! Обернись!» Не обернется — смотрит в зеркальный щит Персей: три Горгоны перед ним. Три головы рядом. Посредине глаза. Не поднять Персею руки. А в руке уже серп адамантовый. Светит с шапки невидимки глаз Грай. Легла черная тень руки под руку Персея. Жаром обдало силу героя. Взлетел серп, сверкнул... Покатились глаза. Еще не проснулись змеи на голове у Медузы, а уж ухватилась черная тень руки за те змеи, как за волосы, подняла высоко ликуя отсеченную голову, и победный крич Кронидов огласил немоту океана. Победила Паллада. И вот сама собой раскрылась волшебная сумка на боку у Персея, и исчезла в ней страшная голова с чудо-глазами...»

Вот примерно так выглядела самая ответственная картинка из всей операции. Примерно так... без еще более мелких подробностей... Но разве миф может заглянуть во все чисто индивидуальные детали. Это же схема, а не роман. О чем шептали «Сны»: «Обернись! Обернись!» — Кто-то кого-то, конечно же, надеялся запугать. Обернуться — значит попятиться назад. А почему в данной ситуации идет все время намек на три головы: они женские и рядом, и с глазами посередине... да еще в скале, на краю щели. В данном случае задействована лишь одна личность, один человек, в голове которого копошатся змеи. Но телосложение человека состоит из тела Адама, тела Евы и тела подсадки — в итоге — три конструкции с тремя головами. И у всех трех голов — глаза посередине.

Что понимать под взмахом серпа? Конечно же, работу с ухом: на «мшистом месте» надкозелкового бугорка. Что же было делать, если в этом месте скопилось нечто, вроде огненной лавы. Эта сила жара и придала Персею решимости. Вот почему сие «мшистое место» и было найдено. Вот почему потом сама по себе раскрылась волшебная неуемная сумка, в которой исчезла, спряталась разноцветная пестрая семейка Лады. «Так бы век и смотреть в ужас тех глаз.» — Магическая фраза, и ее, наверное, произнесли бы сейчас многие. А может быть еще и споют...

Половинки пестрых радуг,
Половинки пестрых радуг,
Сложим мы назло дождям.
Мы умножим нашу радость,
Мы умножим нашу радость
И разделим пополам.

Хмуриться не надо, Лада!
Хмуриться не надо, Лада!
Для меня твой смех награда —
Лада!

«И о грозном Горгоноубийце принесли весть ночные Сны низверженным в тартар титанам. Только Сны проникают через медные стены тартара. И скорбели титаны...» Было от чего скорбеть... Отнято грозное стратегическое оружие тихого действия. Ядерное же... не применишь... Бог такого жару задаст... Тот самый, который намного выше Олимпа.

«Собрала Паллада ту кровь в сосуд. Подарила врачевателю Асклепию, смешав мертвую кровь с живой, как живую и мертвую воду. И нарушил Асклепий закон Ананки-Неотвратимости, стал кровью Горгоны Медузы исцелять мертвых от смерти. И воскресали герои».

Конечно же, Асклепию был подарен рецепт избавления от смерти. И пока он восстанавливал героев, высокий Олимп ничего против не имел. Но когда из-за жалости и душевной мягкости он стал дарить эту жизнь направо и налево, всем подряд — делающим добро и делающим зло, — то это уже не лезло ни в какие рамки. Богиня Ананка-Неотвратимость вмешалась и задала превеликую трепку знаменитому богу врачевателю: дабы впредь было не повадно.

Но все теперь успокоится. Бог Асклепий поумнел, поднялся на Олимп и мыслит так же, как и все остальные боги. А у гигантов мысли нижнего Аида и у крайнего юго-западного побережья Квантового мира отнимется надежда когда-либо применить атаку в виде нашествия змей. Не будет войны, на которую так надеялись свергнутые титаны... И невнятен им голос разума олимпийских богов... даже до сих пор. Нет-нет, да и зреют все новые и новые мятежи, но уже без надежды на грозное всеподминающее оружие.

А как мечталось и планировалось! И считалось, что их варианты в борьбе с богами Олимпа беспроигрышны. «Живительный дождь падает на землю. В дожде скрыты силы Эроса. Не Уран ли, Небо, оплодотворяет Землю? Зреют в ней семена. Новые порождения, новые дети Земли выйдут из ее недр — исполины-гиганты. Нарушат покой олимпийцев. Будут громоздить горы на горы, порываясь на высоты Олимпа. Вырвут с корнями вековые дубы, обломают утесы, будут метать их в самое небо. Взовьются многоголовые змеи, как обтянутые кожей буйные реки, оплетут блестящие бедра и плечи богов, вопьются зубами в их бессмертное тело.

Снова зреет темный мятеж. Снова стонет Гея-Земля и корит олимпийцев за неправду, и зависть и смех при ее земном горе...» Нет, не погибнут теперь люди от многоголовых змей. Не повредят они и небесной элите, не «вопьются они зубами в их бессмертное тело». Теперь — не получится. Ничего не получится. Не правдивая правда у титанов Аида. Не доходит до них высокая правда Олимпа. Мешает зависть, мешает месть, мешает недальновидность, а все из-за того, что не вмещаются в мозгах диалектические знания.

Что из себя представляет имя «Персей»? На старославянском «перси» — женская грудь. В имени также ярко звучит и слово «сей». Сий, сия, сие — указательные местоимения, идентичные со словами — этот, эта. Первый вариант имени: «Это — женщина». Но проанализируем дальше. Имя может происходить и от слова «перст», а это — палец. Отсюда: перстень, наперсток... А слово «сей» — от слов — сеять, посев, рассеять и т.д. И тогда по второму варианту: «Сей перст» или «Пропагандирую перст». Пусть читатель подберет, что ему больше подходит. Вполне возможно, что рабочими окажутся оба варианта. И надо еще помнить, что за образом одного Персея стоит некая группа людей, в том числе и с тонкого плана. Курируют всегда оттуда.

Сейчас на каналах российского телевидения часто прокручивается картинка с крылатым выражением Козьмы Пруткова: «Зри в корень!» Ох, уж этот корень! То его заставляют вытащить из грядки, то извлечь из квадратного уравнения, то из философского камня. И корней-то много. Есть корни действительные, есть корни мнимые... А действие нахождения «корня», его познание, наряду с умелым грамотным обращением, называется «извлечением корня». И чувствую, что очень скоро многие из вас приступят к извлечению не только квадратных и кубических «корней», но начнут упражняться и по извлечению их из еще более высоких степеней. «Комплексные корни» — еще впереди. Занятие это очень перспективное, можно увлекаться всю жизнь... Уверена — никогда не надоест, если только не надоест — жить...

 

Глава 6
Волшебная раковина

В книге Я.Э.Голосовкера «Сказание о титанах» почти все мифы собирались под определенным углом зрения. И такое впечатление: что не случайно. Все, что нужно для данной темы, все здесь. Не надо даже рыться в других источниках. Ох, уж этот «казан»! Все в нем есть. Почему «казан»? Да потому, что это слово входит в другое: в «сказание». Как же много в этом «котле» заложено. Совсем непрост нарисованный холст в каморке Папы-Карло. Только и знай, что снимай обильные оболочки-шифры, да успевай их разматывать: слой за слоем.

Да и узнаётся направляющая рука богини Паллады... Одним из ее атрибутов была сова. Сей реквизит присутствует в имени автора этой книги. «Голосовкер» — то же, что и «Голос Совы».

Изучая мифы, все время сталкиваемся с повторением одних и тех же тем. Но они предстают уже совсем в другом виде, вырисовываются в другом свете, и остаются не узнанными нами... Почему так много вариантов одного и того же? Дело в том, что в одном рассказе нельзя обобщить сразу все детали: тогда и дураку станет понятно, о чем идет речь. Да и на одну и ту же канву — во много слоев шифры не наложить. А надо так, чтобы затрагивались разные уровни жизни, разные ее сферы — от политики до генетики. Вот тут-то и смотрят сочинители мифов: на какую канву — какие аналоги наложить.

В этой главе мы снова разберем материал по зашифровке, относящийся к ушной раковине, змее Ладе и ко всему тому, что с этим связано. Итак, впереди раскладка историй о раковине Айгипана и о Змеедеве Ехидне, из этой же книги «Сказание о титанах».

«Диковинной была коза Айга, кормилица Зевса, но еще диковиннее был ее детеныш, молочный брат Зевса, по прозванию Айгипан. Нашел он как-то на берегу моря небывалую раковину. Дунул в нее и от радости уронил: такой звук вырвался из раковины. Другой бы испугался, а Айгипан обрадовался. Разлетелись мигом все птицы. Все звери кинулись бежать кто куда. Рыбы и те нырнули на самое дно. Ну и раковина!

Поднял ее Айгипан с земли, дунул в нее еще раз — и оглох. Вот и стал он в нее дуть и дуть, и до тех пор дул, пока камни в драку с ним не полезли. Осмотрелся трубач и видит: все деревья кругом вповалку лежат, травы стали врастать обратно в землю, и волны удирают скачками от морского берега в открытое море.

Заглянул Айгипан в пустую глубь моря у берега, затрубил в раковину и гогочет: заметались по дну моря всякие клешни, ищут, где бы укрыться, наскакивают, сталкиваются друг с другом, и вот, смотри, рак на рака, пятясь, налезает. Куда ни оглянешься, повсюду так и пялит на тебя глаза разное двурачье, трехрачье, пятирачье... Ну и звук! Затрубил Айгипан в облака — и понеслись со всех ног облачные коровы ураганом по небу. Черными стали сивые коровы от бега...»

Айгипан был молочным братом Зевса, но он был непохож на других богов. Айгипан имел явное сходство с козлом. На голове он имел козлиные рога, на ногах — копыта, на коже — шерсть. Молочный брат Зевса явно демонстрирует свое происхождение из животных. Он сын Меркурия и нимфы Дриопы. Но он бог и относился к пантеону богов Олимпа. Айгипан (Пан или Фавн — имена одного и того же божества) — то древнее божество, которое находится на пути к очеловечиванию в высоком смысле этого слова. На образе этого бога показаны переходные стадии формирования человеческого тела из тела животного. Пан имел происхождение из животного, в частности — из козла.

Согласно мифологии Пан — бог лесов и пастбищ, он покровитель пастухов и охранитель стад. Пан олицетворяет общество специалистов по фауне. По-другому — он Фавн — от слова «фауна». Вот такие шутники на Олимпе по классу фауны. Взяли да и загримировались под этаким символом. Глядя на внешний вид Фавна, сразу можно писать диссертацию о происхождении человека. Только почему-то никто не догадался до сих пор это сделать. Образ почти не был востребован нашими философами. А какими красочными мазками он описан в мифологии — налицо сразу вся эволюция человека. Бог не зря имеет три имени, три характера, три внешности — почти как три ступени своего развития. В каждом из этих имен он разный. Описан он также и под именем Сатира Аркадского, где получает прозвище — страшного Сатира.

Имя «Айгипан» составлено из трех составляющих: «ай», «ги», «пан». «Ай» — междометие, выражающее боль, испуг, удивление. «Ги» — крик наступления, крик облавы, крик стремительного натиска и т.п. «Пан» — то же, что и барин, дворянин, господин. А все вместе будет близко к понятиям: «Пан в атаке», «Пан на охоте», «Нападающий Пан» и т.п.

Имя «Сатир» — от слова «сатира». Сатира — насмешливое сочинение, высмеивающее слабости и порок. Тогда, когда в повествовании будет присутствовать это имя — Сатир, — тогда и следует отнестись к действиям Пана с юмором и сатирой. Он высмеивает самого себя и то общество, и его уровень интеллекта, который он представлял. Пан-Сатир Аркадский уже довольно заносчивая и назойливая личность. Эпитет «Аркадский» получен им потому, что этого бога «обожали» на крайнем западном меридиане южных широт Квантового мира. А если вернее, то его боялись...

По этому мифу, Зевса и Айгипана вскормила коза Айга, откуда и получил бог свое имя. Но молоко-то они получили не от коровы, их вскормила все-таки коза. Обратите внимание, уважаемый читатель: уже с первых строк миф начинает ударять по определенным деталям ушной раковины — по надкозелковому бугорку и собственно — козелку. То бишь извлеки корень с корнем «коза»... А в ушной раковине есть еще области с названиями: противокозелок и межкозелковая вырезка. А в самом ухе есть органы и с такими названиями: молоточек, наковальня, полукружные каналы, улитка — и по этим деталям нашего слухового аппарата написаны тоже сказки, но это уже особый разговор, не сегодняшний.

И вот на такую «раковину» напал Айгипан. Скажем прямо — на не совсем обычную, издающую странный звук. Можно удивиться, можно и испугаться. И для того, и для другого — есть причины. Во-первых, что за странный звук вырывается из такой раковины? Во-вторых, почему это все живое стало разбегаться? Почему даже зеленая поросль стала врастать назад — в землю? Задумался Айгипан... А с ним вместе — и специалисты по фауне на высоком Олимпе. Напасть-то напали, открыли нечто незнакомое, а уразуметь не могут. Для чего такой орган в ушной раковине: фен — не фен, веялка — не веялка... Нажмешь (в смысле — дунешь) — шипит... Что-то такое извлекается, от чего все убегает, старается подальше укрыться.

Задумался Айгипан, а с ним и весь центр специалистов по фауне. И больше всего те, которые специализируются по самому пану, то бишь по человеку. Что за содержимое такое, от которого все живое сохнет? Ну и звук! И, конечно же, Айгипан заглянул «в пустую глубь моря у берега». А каким образом? Конечно же, через высокочувствительную оптическую технику. Стал рассматривать содержимое этого «звука», из чего оно состоит. Вот и обнаружил Айгипан, что на дне колбы, в которую дунули из такой раковины, жутко много всякой живности, но живности опасной: всякое «двурачье, трехрачье, пятирачье»... И все это двигается, мечется, в непривычной свободе и обстановке.

Почему действие происходит на берегу моря? А как иначе это все зашифруешь? На таком уровне материи — все энергии живой жизни — самый настоящий субстрат, и их суспензия — это воды. А в применении ко всему телу человека — океаны, моря, озера и реки. Почему на берегу? Да потому, что на границе сред: внутри ушной раковины и вне ушной раковины... Что за содержимое «звука»? Только то, что извергается из змеевика мертвой системы человека: всякая патология на генном уровне... Всякое «рачье» — модификации раковых генов; и их оказывается в этой копилке превеликое множество. Вся патология эдакого плана — в пробе «звука», а его отражение — на дне исследовательской колбы.

«Рад Айгипан. Прискакал на козлиных ногах с раковиной к юному Зевсу в пещеру. Говорит: «Погоним теперь горных титанов. Дуну я в эту раковину — и пустятся все титаны в бегство. Как сказал, так и случилось. Поднял юный Зевс клич в горах. Собрались на клич толпы титанов. Говорит им Зевс: «Уходите с гор в низины ущелий. Не нужна земле ваша правда. Нужна миру моя сила. Не сойдете с гор сами — без памяти с них сбежите».

Выслушали могучие титаны Зевса. Сурово их племя. Сказали: «Наши грозы-титаниды пострашнее твоих угроз. Хватит на тебя их силы. Мы же с гор взбежим на небо. Не тебе оно достанется. Издревле живут на нем солнечные титаны».

Ответил им трехлетний бог: «Слепы вы» Но не для слепых моя сила, а для зрячих. Поборитесь сперва с моим молочным братом». И ушел Кронид. Тогда приложил Айгипан раковину к губам и затрубил. Как услышали титаны звук раковины, кинулись они слепо в бегство, укрылись в самых низинах ущелий. Одолел горных титанов юный Зевс без боя. Свободен стал ему путь на небо. И прозвали титаны Айгипана Страшным Паном. Вот она паника титанов! А в Аркадии прозывали его Страшным Сатиром».

Что это за термин «горные титаны» и кто под ними подразумевается? «Горные титаны» — это вожди Аида, имеющие своих сторонников и свои центры, вокруг которых все это сосредотачивается и объединяется. На нашем языке это то же самое, что и вожди партий, лидеры противостояний, имеющие своих единомышленников и фронт борьбы. Против этих вождей и обратили оружие раковины малолетки Зевс и Айгипан. Больно молоды были боги; Зевсу всего-то только три года... Считай, что дело происходило на заре зарождения Олимпа, тогда, когда титаны Аида делились на «небо» и «землю», на «верх» и «низ», «свет» и «тьму», «на прогресс» и «регресс»... И уже тогда Айгипану посчастливилось напасть на тайну змеевика мертвой системы,.. на тайну ее содержимого. И надо сказать, грозного содержимого...

Ведь если его где-то в организме вскрыть хотя бы на две, три, четыре секунды, — то обеспечена серьезная болезнь. Я говорю о человеке в белковом теле. Это оружие считается биологическим, и совсем незаметно можно применить как в мире тонком, так и в мире белковом. Много и не нужно: вывел из строя вождей неприятеля, уложил их в постель, нейтрализовал их царей и королей, и считай, что дело сделано, победа обеспечена. Ведь вся борьба только та и засчитывается, что одержана на белковом плане... И хотя Айгипан больше считался жителем полей и лесов, но он был тогда предан Зевсу, которому назывался молочным братом, и лаборатория Айгипана вполне могла серьезно помогать начинающим олимпийцам в борьбе с другими титанами Аида. Наука всегда играла в таких делах не последнюю роль. А Зевс... что Зевс!? Он предоставил своему молочному брату полную свободу пользования этой раковиной: поборитесь, мол, сперва с моим молочным братом... И очень хитренько отошел в сторону: мол, не для слепых моя сила, а для зрячих... И началась паника титанов на горах. А в Аркадии Айгипана прозвали Страшным Сатиром,..то бишь в южных широтах западного меридиана.

Надо отметить, что под Аркадией можно называть любой регион, лежащий в промежутке нескольких, близко распложенных друг к другу дуг-меридианов. Арка — это перекинутая через промежуток дуга. Аркада — это уже целый ряд таких перемычек: они могут идти, как по вертикали, так и по горизонтали. А в применении к земному шару — они подразделяют его пространство в объемном делении на сектора. Термин «аркада» может быть применен к любому пространству земного шара. Аркада может быть и в самой верхней кроне атмосферы, и тогда она будет иметь следующий эпитет: округлая сверху аркада и т.д. Но в данном мифе речь идет об Аркадии юных широт западного меридиана Квантового мира.

Трудно сказать, как долго преследовал Айгипан горных титанов, но ясно стало только одно: он слишком этим увлекся.

И увлекся не на шутку. Слишком большую свободу дал ему Зевс. Но остановиться и соблюдать меру, держать какое-то равновесие Айгипан уже не мог. Его характер вконец испортился. Он перегибал палку. А это значило: что он вот-вот слетит с высокого Олимпа. И хорошо, что Айгипан был всего лишь частью Фавна: ведь мы говорим об одной личности, а подразумеваем всегда некое общество. Так вот, те специалисты из центра Фавна, которые увлекались устрашением с помощью этой раковины, шли под кодом Айгипана. Им-то и не повезло. За многие века работы они изменились в худшую сторону. И спасти их было уже невозможно. Айгипану понравилась власть и устрашение. Вовремя бы остановиться и переквалифицироваться, но не догадался. А такая работа может испортить каждого.

Вот и стал Айгипан не похож на себя. И уже не служение Зевсу он ставил превыше всего, а свое собственное удовлетворение и упоение властью. Служение Олимпу становилось лишь прикрытием для его корыстных интересов. Вот тут-то и подняла голову Гера, супруга Зевса, его законная оппозиция на Олимпе.

«Ненавидела Гера Страшного Сатира, погубившего горных титанов. И когда поднялся Кронид на небо, сказала ему Гера: «Слишком силен Айгипан со своей раковиной. Когда-нибудь он заставит бежать и богов. Отбери у него эту игрушку». Знал Кронид, что никому не отдаст Айгипан той раковины, победившей титанов. Но ответил лукаво Гере: «Пошли Аргуса. Пусть возьмет он у Сатира раковину».

И предстал перед Герой звездный Аргус. «Отними у Страшного Сатира его раковину, — повелела Гера, — и отдай мне. Пусть умолкнет ее трубный звук. И без того силен Зевс. Что трубить во славу лютой злобы, ужасая стада и титанов! Но найдешь ли ты его, Панопт?» И ответил многоглазый Аргус: «Я увижу его». И нашли Сатира глаза Аргуса. Сидел он на краю утеса над морем, свесив к морю козлиные ноги, и блуждал человечье-козлино-змеиными глазами по земле, морю и небу, выискивая, кого бы ему ужаснуть...»

Да, Зевс прав. Айгипан бы добровольно свое место работы не уступил. Оппозиция-Гера была права. Да и Олимп к этому времени был уже достаточно силен, чтобы прибегать к такой защите своих интересов. Это уже не делает чести сильному. На Олимпе это стали понимать. А кто такой Аргус с тысячами глаз? Он всегда служил только Гере. «Аргус» — это пульт слежения, пульт сбора информации, принадлежащей оппозиции. «Аргус» — от слов: аргумент, аргументация; что означает — основание, довод, доказательства, веские подтверждения. И Аргус их нашел. Айгипан был взвешен на звездных весах оппозиции и найден был несостоятельным, ему был предъявлен аргумент: несоответствие с должностью... и положением на иерархической лестнице.

«Посмотрел звездный Аргус своими неисчислимыми глазами на Страшного Сатира Айгипана и увидел его всего и все в нем: каждый его волосок увидел, и его лютость, и жадность, и злобу, коварство и насмешку. Словно сорвал он с него мохнатую шкуру и оголил нутро: увидел Аргус и тройную душу, и тройные мысли, и всю тройную лживость Айгипана. Хотел было Сатир спрятаться в свою шкуру, но сверху, снизу, с боков, спереди и сзади — отовсюду смотрели на него глаза Аргуса, и некуда было страшилищу деться — весь открыт он для этих звездных глаз.

Обомлел, смутившись лютый Дракон-Сатир. Выронил из рук раковину, издающую ужасный Звук и упала раковина в море... Вернулся Аргус на небо Кронидов, а упавшую раковину проглотила в море большая рыба. И побрел Страшный Сатир Айгипан на край света искать ту рыбу и чудную раковину. Не нашел он нигде раковины, зато нашел на краю земли Змеедеву Ехидну...»

Да, Айгипан по требованию оппозиции был взвешен на предмет интеллекта... И, увы! Оказался легче положенного. А за этим последовала смена жилья и прописки. Согласно интеллекта ему подошел сектор Змеедевы Ехидны, тот самый... что на крою земли в южных широтах западного меридиана Квантового мира. Там, где Сирены, Гарпии, Грайи, Горгоны... а выше их — сектор Атланта... А раковину проглотила рыба... большая рыба, под кодом которой идет Небо. Айгипан под гипнозом забыл о своем «Звуке», издаваемом раковиной и успокоился в объятиях Змеедевы. И вот как это произошло,.. но вначале о самой Змеедеве — что это за личность?..

Матерью Змеедевы была змея-океанида Каллироэ (прекрасно текущая), ее отцом — Золотой Лук (Хрисаор). Ее мать приняла образ змеи и выкормила ее в Змеином ущелье. Дочь очень быстро впитала нравы той стороны и очень скоро ее стали называть Владычицей Змей. Была она в ранней юности прекрасна и тогда ее называли Чудодевой. Была она умна, хитра, смела, сильна. Никто не осмеливался с ней мериться силой. И, конечно же, ею заинтересовались боги Олимпа. Зная, что Зевс вот-вот заинтересуется красотой несравненной Змеедевы, Гера решила его опередить: ей очень хотелось видеть оную красавицу в своем стане, в своем кругу, среди оппозиции Зевсу. Уж очень боялась Гера, что Владычица Змей, взойдя на небо, станет ей наперекор и очень сильно подорвет ее мощь в союзе с Зевсом. И Гера решилась опередить своего супруга.

«Только недавно поднялись победители-боги Крониды с почвы земли на твердь неба и ступили на небесную дорогу. Стала тогда титанида Гера небесной богиней, и звездным стражем — хранителем стоял над ней всевидящий титан Аргус Панопт, сверкая на краю темного неба. Чудо-глазами было усыпано тело Аргуса. И тысячи тысяч земных глаз смотрели с земли на небо, на его глаза и дивились чудной тайне их мерцания... Бывало, к вечеру, после заката, ложился огромный Аргус над морем на хребет гор, и видели корабли издалека в открытом море, как мерцает его тело, словно звезды при матери Ночи. Вот взмахнет он усыпанной глазами рукой по небу, и кажется, что посыпались с неба дождем звездные ресницы...»

Из мифа видно, что повествование идет от времени зарождения Олимпа, от его первых шагов. И совершенно очевидно, что оппозиция в образе Геры уже имела в своем центре мощный отдел по сбору информации, слежению и наблюдению. Он представлен в образе Аргуса-Панопта. Потом, после падения Айгипана, его деградации, на этот отдел лягут и функции по устрашению «Звуком» раковины. Отдел Аргуса считался как бы секретным, поэтому он работает не днем, а ночью — все время под прикрытием темноты, коя всегда является синонимом скрытности. В мифе много уделяется внимания его золотым ресницам: под этим чудом всего навсего скрывается процесс фотосъемки — моргнул... и снято. Для архива, для истории, для доказательства.

«Верным слугой был Аргус Гере. И сказала ему владычица неба: «Приворожи титаниду Ехидну и скрой во мгле. Пусть забудет о ней Кронид и все живое. Сверкнул Аргус золотыми ресницами. Взглянул на море и на сушу, и явился вечером на далеком холме Чудодеве. Стояла Ехидна перед входом в пещеру и увидела звездный покров, разостланный на скате холма, по вершинам сосен и елей. И казалось, текут его звезды к ее пещере.

Так каждый вечер являлся ей на холме Аргус, все на том же месте, и каждый вечер невольно поднимала Чудодева глаза к холму, любуясь невиданным мерцаньем. Решил Аргус сперва издалека привораживать ее звездным блеском неисчислимых глаз, возбуждая в земной чаровнице Ехидне любопытство и изумление пред небесным чародеем. Удивить хотел Аргус Чудодеву. И уже ждала она его жадно...»

Конечно же, Гера рассчитывала, что Ехидна увлечется Аргусом и за ним последует на небо. Чего только не делает любовь. Боги всегда стремились к расширению своих рядов. Но световые манипуляции в свою честь на небе Чудодева приняла за послания звезд, но никак не Олимпа. Сие небо Змеедева не признавала. Она была титанидой и воспитывалась в неуважении к богам Олимпа: Ее мировоззрение не проникало дальше Змеиной пещеры, где она была Владычицей Змей. Гера рассчитывала, что Аргус справится с заданием, но ошиблась. Аргус влюбился сам, Змеедева же не повиновалась чарам любви, как только узнала, что он с Олимпа...

«С той ночи не раз посещал звездный чародей Аргус красавицу титаниду в пещере и незаметно сам поддался чарам ее красоты. Уже и его, небесного, притягивала к себе земная сила, исходящая от титаниды, как аромат от цветка. И замыслил он взять ее на небо, в мир богов и звезд. Но не возносятся с земли на небо в мраке ночи. И предстал Аргус перед Чудодевой в светлое утро, протянул к ней руки и сказал: «На небо богов подниму я тебя титанида. Будешь ты там пребывать как боги, со мною». Смотрела на Аргуса титанида и молчала... «Ты ли это, Аргус? — спросила Чудодева в удивлении. — Где же твои сияющие звезды и песни? Блеклый, тусклый стоишь ты передо мной, испещренный мрачными зрачками, словно весь источенный пушистыми гусеницами. Это ли твои золотые ресницы? И так холодно близ тебя, Аргус. А земля так тепла. Нет, не Аргус ты. Отойди от меня, обманщик, или метну я тебя на эту тучу...»

Как видите, Чудодева от Олимпа отказалась. Работать вместе с Аргусом в центре Геры — тоже. Не престижным оказалось ей это служение. В Змеином ущелье она обладала властью, все угождало ей, и она упивалась своим исключительным положением. Нет, она была не готова, чтобы обменять свой комфорт на холодные, как ей казалось, небеса. И была тогда еще Чудодева на заре своей юности. Не знала она, что положение владычицы змеиного ущелья еще и накладывает свои обязанности, а это ведет к порче характера, к черноте нутра, к потере качества и интеллекта. Ей предоставили выбирать: землю или небо, тьму или свет, зло или добро. Не смогла она правильно сделать выбор, и от того так сильно потом изменилась ее судьба и положение.

Чудодева сделала выбор, и боги на Олимпе некоторое время определяли ее место проживания. Решал и Зевс. Под благовидным предлогом — укрыть ее от преследований Геры и Аргуса — решено было поместить ее на краю земли под скалою над тартаром. Под, якобы, благовидным и доброжелательным... Совет, где разместить Чудодеву, дал сын Ночи, Мом-насмешник. Советник от неба Аида хорошо знал, где кому надлежит быть, исходя из степени разумности и уровня интеллекта. И с ним никто не стал спорить: ни Гера, ни Зевс. «Скрой ее в подземной пещере, под скалою над тартаром, на краю земли. Глубоки там пещеры. Не увидит ее там Аргус». — Сказал Мом Зевсу.

А Гере насмешник Мом сказал следующее: «Скрой ее в подземной пещере, под скалою над тартаром, на краю земли. Не придет туда за ней Зевс. Не будет она тебе больше соперницей. Там только змеи-драконы бескрылые ползают. Станет там, во мраке земли, и она змеей». И усмехнулся Мом, сын Ночи, правдивой ложью. Сказала Гера Зевсу: «Околдовала титанида Чудодева звездного Аргуса. Потускнели звезды его глаз и не будут так радовать мир богов, как прежде. Изгони ее из живой жизни». Удивился Зевс словам Геры. Знал он в чем таится коварство. Но уже сам так решил и не мог перерешить ее участь. Сказал: «Пусть Аргус исполнит». И унес Аргус ночью спящую титаниду в пещеру над тартаром, на край земли».

Что получилось? Все хотели спрятать Чудодеву друг от друга, а вместе, Зевс с Герой — от влюбленного Аргуса. Но именно Аргусу и поручается перенос тела... Весь Олимп презирал Мома, сына Ночи, но, тем не менее, он на Олимпе был — как официальный представитель Ночи, посол от Аида... Да, чтобы положить на канву мифа некоторые детали и сведения, от автора требовалось большее мастерство. Каких только хитросплетений не увидишь! Автор вроде бы и на стороне Чудодевы, а потом, глядишь, так разденет, что и живого места не остается.

«Долго спала титанида. Проснулась, как всегда, в пещере. Но не та это пещера, что у моря... И слышит сквозь сон Ехидна из подземной глубины под скалой стон древних, низверженных в тартар титанов. Хочет встать и поспешить к ним на помощь и не может. Взглянула себе на ноги: что с ними? Почему так плотно прижато колено к колену, и голень к голени, и ступня к ступне и так стиснулись бедра? Почему засеребрилась на них кожа чешуей. Да ноги ли это? В пышный драконий хвост, огромный, почти до поясницы, обратились ноги титаниды. И железным они покрыты панцирем. Змеедевой стала Чудодева...»

Вполне понятно, что Змеедева переместилась на несколько уровней ниже, но что это за драконий хвост вместо ног?

Во-первых, на теле титаниды были поставлены в виде клейма знаки этого сектора; во-вторых, Змеедева уже не была вольной Владычицей змей — она стала рядовым членом нижестоящего региона, а это значит, что она должна теперь подчиниться целому ряду незнакомых правил, уставу драконьева царства. На ее теле были амулеты с драконами. Ниже были только тартары, дно Аида. «С той ночи стала Ехидна пленницей своей подземной пещеры. И если прежде называли ее Чудодевои, то теперь прозвали ее Змеедевой. Вот откуда и ее имя Ехидна — Змея». Что интересно: наряду с потерей места на ступеньке иерархической лестницы в человеке активизируются процессы атавизма: — назад, к животному облику... назад, к животному образу жизни... У регресса свои законы, каждый возвращается на круги свои.

Тут бы опомниться, подобреть, посмотреть на себя со стороны... но Змеедева лишь еще больше укрепилась в своей ненависти к Олимпу. «И посылала Ехидна проклятие звездам, ненавидя их и томясь по ним. О, хотя бы луч Луны-Селены заглянул к ней в эту пещерную мглу! Разве не любила ее прежде титанида Селена? И в тоске обращалась Ехидна с мольбой к матери Гее — Земле: «Верни мне, мать, мои ступни! Верни мне мои девичьи голени! Дай вновь согнуться моему колену. Отними от меня этот змеиный хвост: тянет он меня в твою глубь. Тяжко мне! Но безмолвна была Гея-Земля».

«Драконий хвост» — это жизненный путь и дорога в колесе этого региона, в среде его программ, стратегий и тактик. Это будущая судьба — воедино связанная с поступью, находящегося там общества. Вот чего испугалась Змеедева. «Ехидна» — то же, что и ядовитая змея; подходит термин — злая, злобная, злорадная, лукавая. Ехидствовать — то же, что и творить умышленное зло. Змеедева посчитала, что она достойна более высокого места, чем Олимп — и получила по себестоимости. «Вверх вытягивала Змеедева свои руки, руки титаниды, истомленная мечтой о свободе. И вдруг ненавистью наливалась ее тоска, такой ненавистью к богам Кронидам и к коварной Гере, заточившей ее в подземную мглу! И зачем не вступила она в борьбу с богиней?..»

Что из этого следует вывести? Иерархическая лестница в Аиде распределяется в зависимости от отрицательных качеств человека, а еще точнее — от их степени. В зависимости от того, на какую месть и ненависть способен человек, такое он и получает место в Аиде. И еще: более древние и более умные рассредоточиваются ближе к западному меридиану. Это очень хорошо видно по мифу. И не по одному.

И вот в это место, в объятия Змеедевы был отправлен и Айгипан, которого в этой местности потом прозвали не иначе, как Сатир Аркадский.

«Научилась Змеедева Ехидна выползать из мглистой пещеры и, цепляясь драконьим хвостом и руками за камни, подниматься на вершину отвесной скалы над тартаром. Смотрит в даль живой жизни Змеедева. Кругом мгла. Лишь порой ляжет на мглу отсвет заката, и если забредет тогда полубог-герой на край земли, видит он в недостижимом далеке дивную деву на скале, и под нею будто спит, свернувшись клубком, дракон. Следит Змеедева глазами за шагами героя, а он мимо, к берегам океана... Не услыхать ему ее зова, не дойти до нее, не подняться на скалу над тартаром... Как-то купал титан Гелий в водах океана солнечных коней ввечеру и забыл на берегу венец солнца. Осветились с земли косыми лучами венца далекие скалы пустыни и дороги, и в неверном вечернем свете увидала Ехидна диковинного путника. Присмотрелась и узнала в нем Страшного Сатира Аркадского — Айгипана. И до того стосковалась она по чему-нибудь живому, что обрадовалась даже Страшилищу: не ее ли оно ищет по свету.

И Страшилище увидело Ехидну. Загоготало оно, засвистало, завыло, зааукало... Не знала Ехидна, что потерял Сатир свою раковину. Думала: будет со мной Сатир — будет у меня и Страшный Звук. Дуну на небо, и сбегут тогда Крониды с неба и Олимпа на землю: титаны взойдут на небо. Дуну на свой змеиный хвост, и сбежит с него змеиная кожа: снова превратится хвост в вольные ноги Титаниды. Обманулась Змеедева...»

Произошло объединение. Часть людей, изгнанных с Олимпа, и окружение Змеедевы Ехидны образовали мощный наступательный центр. У Змеедевы и Айгипана нашлось много общих интересов, и общими были — ненависть к небу, месть и жажда власти. Они стали жить вместе. Из мифа видно, как низко можно упасть с высокого Олимпа. Это хороший наглядный пример. С такой высоты и до самых тартар — почти до дна Аида. Вот так падение! Ведь Айгипан мог задержаться в регионе Атланта, что намного выше по уровню, но он предпочел сектор Змеедевы. Конечно же, Айгипан под гипнозом, перед удалением с Олимпа, забыл о своей раковине. С памяти было удалено все, подчистую стерто. Но ему об этом незамедлительно напомнили в центре Змеедевы: что он обладал этим смертоносным оружием, что он был его носителем и распространителем...

И уже зная об этом, Айгипан стал искать пути к возвращению раковины, пытаясь вспомнить методы и дознания. Но было тщетно. Именно та самая раковина и не находилась. Еще более высокое небо, чем Олимп, не позволяло это сделать. Видно, когда-то на заре зарождения Олимпа этот дар в руки Айгипана попал неспроста. Нужно было титанам Аида разделиться на небо и землю — и разделились... не без помощи еще более высокого пульта управления. И поэтому Айгипан свою раковину так и не нашел. Другие попадались... но не те.

Что же породил совместный брак Айгипана и Ехидны? Какие же плоды приподнесли молодожены? «Во мгле пещер над тартаром жили вместе Змеедева и Страшный Сатир. И от тоски одиночества показался Змеедеве даже Сатир красивым. Полузмеями были они оба. Лютой злобой и коварством дышал Сатир, и перетекала его лютость в сердце Ехидны. Но в нем не оставалась. Стала она порождать детей в подземной пещере от Страшного Сатира. Им передавала она его лютость. Чудовищами были дети Ехидны. Породила она в наследие от львиной части Сатира — Льва-дракона, людоеда, прозванного Немейким львом. Породила она в наследие от змеиной части Сатира многоголовую Гидру, прозванную Лернейской змеей. Но первенцем ее была Химера...»

Вот такие центры родились под вдохновением супружеской любви Айгипана и Ехидны. С ними потом пойдут бороться герои-полубоги. «Химеру» же потом похитит Олимп. Ею заинтересуется Гера... и специалисты из этого центра потом перекочуют на Олимп... Их перекует и перенесет уже спящих страж Геры — Аргус. А Гера сама лично займется их воспитанием. Химера — чудовище: перед львиный, середина — козлиная, зад — змеиный. Но Химера еще и мнимое, ненастоящее, больше надуманное страшилище, чей грозный вид — лишь обманчивое, внешнее представление. И за этой жуткой вывеской стало прятаться от зла и коварства, ненависти и мести добропорядочное общество. И Гера на него сразу же положила глаз. Эти люди могли по ее убеждению пополнить ряды ее честной и бескорыстной оппозиции на Олимпе. К тому же Зевс разрешил своровать Химеру. Вот как это произошло.

«Все еще грудью кормила тогда Змеедева Химеру. По-прежнему порхала Химера диковинным крохотным созданием вокруг пещеры во мгле на прозрачных крыльях. И стал отманивать диковинную бабочку Аргус от пещеры, мигая золотыми ресницами своих неисчислимых глаз. Поймал ее в золотую сетку лучей и передал Гере. В тайном убежище укрыла Химеру богиня...» Из этого текста видно, что группа людей под вывеской «Химера» сразу же пошла на службу в секретный отдел богини, под ее око. Это очень умно. Кто, как не они, хорошо знают опасный противостоящий стан, некогда бывший им родным лагерем. Но перед тем, как их возвести на небо, сие общество хорошо было обработано «золотыми лучами», то бишь проинформировано по всем статьям. А если где-то что-то залегает, то потом можно и собрать урожай. На вредоносной же почве не прорастает ничего, кроме зла.

Как видим, если одних специалистов небо теряло, то другими оно явно пополнялось. И качество Олимпа улучшалось. Но перед похищением Химеры Олимп все-таки расправился с Сатиром Аркадским, интеллект которого породнился с жутким нравом чудовища. Бывший молочный брат Зевса стал Зевсу ярым врагом, более того, он стал возглавлять противостоящий лагерь. Это стало сильно беспокоить Геру. Все легло на ее плечи. А на чьи же еще? Это же время зарождения Олимпа, первые его шаги, начало его становления. Не появилась еще богиня Афина. Зевс был лишь ею беременным.

«Знала богиня: не похитить Химеры, пока жив бессмертный Айгипан. Охраняет Сатир своих чудовищ. Убить надо Страшного Сатира, да Зевс не позволит. И спросила Гера совета у Мома. Сказал ей Мом-насмешник: «Подари Сатиру раковину, видом сходную с той, что он утратил. Не будет он трубить близ пещеры. Захочет по слову Ехидны, освободить древних подземных титанов и спуститься к ним в тартар, чтобы поднять их Страшным Звуком. Тогда в ярость придет Кронид, и отдаст тебе Айгипана. Только раковину сделай беззвучной». И усмехнулся Мом, сын Ночи, правдивой ложью.

Нашел Айгипан на вершине скалы над тартаром раковину. Признал ее за свою утраченную. Но не затрубил, чтобы не устрашить Ехидны. И все свершилось по слову Мома. Спустился Айгипан в тартар. Подул в раковину перед медными воротами, где сидели Сторукие, стражи титанов. Но не раздался Страшный Звук. Не рухнули медные стены. Не поднялись древние титаны. Вернулся Сатир в пещеру. А Гера понеслась к Крониду. Сказала: «Нашел Айгипан свою раковину. Захотел поднять Страшным Звуком титанов в тартаре и вернуть им власть над миром». Разъярился Зевс. Позабыл, что молочный брат ему Айгипан, что даровал Сатир ему победу над горными титанами. Взгремел: «Быть без шкуры и головы Айгипану...» И дал согласие на умерщвление Страшного Сатира...»

Что за поддельная раковина была в руках Сатира? И почему Зевс стал сразу применять против своего молочного брата крутые меры? Конечно, оппозиция, на которую была возложена и охрана Олимпа, была абсолютно права. Единственной целью Сатир ставил: свержение Олимпа, и ему были нужны лишь достаточно мощные силы, способные с этим справиться. Для этого и зарождались все новые и новые центры для грядущих битв с богами. Этого не могла не видеть Гера, в полномочиях которой была секретная разведслужба Олимпа. Ей помогает Мом, советник с Аида.

Айгипан находит «раковину», но не ту. Многие каналы энергетических систем подведены к ушной раковине человека, точно также как и змеевик мертвой системы. Однако, эти каналы точно также можно и поочередно заизолировать, а главное перекрыть тот самый нужный канал, соединяющийся с мертвой системой. И тогда пробу из уха не возьмешь, а если и возьмешь, то без содержимого мертвой системы. Угрожать будет нечем. Конечно, субстрат-вытяжка из мертвой системы человека опасен, по-видимому, не только белковому телу, но и телу эфирного человека. Ведь это же субстанция еще более тонкого мира — Мира Начал. А потому тело эфирного человека, вполне возможно, что тоже будет подвержено опасным изменениям и заболеваниям. И если набрать в прибор такого «Звука» и дунуть им в лицо стражи, втихаря и незаметно, да еще обработать им всю гвардию Сторуких, охранников тартар, то можно оттуда извлечь кого угодно. Даже всех. Сторукие ведь одному Богу только и подчиняются. Но и они — живые существа: испугаются и побегут. Не останется в Аиде стражи. Рухнут все переборки и пропускные пункты. Твори что хошь...

Наверное и у эфирного человека должно быть тоже некое подобие змеевика мертвой системы для сбора инфекционных отходов и всякой патологии генного уровня. Эфирный организм должен быть подобен и аналогичен белковому, а потому обладать тем же самым строением. Иначе многое будет не соответствовать аналогу данной жизни. Жизнь же стереотипна на всех уровнях материи... она обладает еще и идентичностью. Поэтому такой «раковиной» можно угрожать как тонкому, так и белковому миру. И если этим заняться целенаправленно, исподтишка и крупным планом, то это может всерьез угрожать жизни на земле. И Зевс об этом знал. Вот почему он и отдал такое распоряжение. А фанатик Айгипан не остановился бы ни перед чем. И Гера и Зевс были правы.

«Призвала снова Гера звездного Аргуса. Сказала: «Ненавидит Ехидна все небесное. Отвергла тебя Ехидна. Порождает чудовищ-титанов от Страшного Сатира Айгипана для грядущих битв с богами. Похить у Змеедевы Химеру. С тобою сходно сверкающее чудо. Твое дитя. Я сама ее воспитаю. Но прежде убей Страшного Сатира». Сверкнули люто глаза Аргуса и померкли.

«Как только похитишь Химеру, явись, Аргус, к лунной Селене и скажи ей, чтобы увела она из пещеры Ехидны Льва-дракона. Пусть укроет его в Немее. Будут говорить потом, что упал он с луны на землю. Сослужит он нам еще службу. А многоголовая Гидра сама уплывет от Ехидны. Разорим все змеиное гнездо... Любишь ты сверкать на закате, так иди же на закат, к Змеедеве...» Безмолвно выслушал Аргус богиню. Холоден и кровав был блеск его глаз и обманчиво их мерцание от мигания золотых ресниц. Иным стал звездный Аргус, страж Геры, после встречи со Страшным Сатиром.

Все исполнил, что она повелела. Надвое рассек серпом Геи Айгипана, отдыхавшего на вершине скалы, и забросил обе половины его тела в тартар. А затем похитил Химеру».

Судя по всему, Химера была общим творением Змеедевы и красавца Аргуса. Ведь звездный красавец довольно долго сверкал и пел звездные песни своей возлюбленной. За это время успел и сам полюбить гордую Владычицу Змей. Да так, что уже и не мог с этим справиться. Но был ею отвергнут, когда решил открыться. Она-то ждала и принимала его, считая, что он пришелец из Космоса. А тут — подлог. Красавец-мужчина оказался с секретной службы Олимпа... Какой провал. А когда такую личность покоряет любовь, появляется и ревность. И есть к кому: на горизонте Змеедевы появился Страшный Сатир.

И ревность, и обида и появившаяся месть стали помрачать ум старшего отделом секретной службы. Он сделал все, чтобы разорить логово Змеедевы: но делал это уже не только, как уполномоченный от Геры... Увы, к служебному рвению все больше и больше стала примешиваться обида отвергнутого любовника, а вместе с этим ревность и месть. А это уже по уставу высшего неба не допускалось. Нужно было быть всегда выше этих качеств. Олимп вслед за потерей Айгипана стал постепенно терять и верного добросовестного стража Геры.

Каким образом был ликвидирован Айгипан? И что это за серп, которым Аргус надвое рассек тело Сатира, а затем его половинки перебросил в тартар? Вопрос непростой, хотя и сложности тоже большой нет. Под знаком «серпа» может скрываться несколько способов или действий. Но все это так или иначе будет в какой-то степени связано с ухом. В данном же случае общество специалистов, под вывеской Айгипана, можно было разделить надвое, только устроив между ними вражду, недоверие, борьбу за власть и лидерство. А для этого каждому из них достаточно было дать послушать, что о нем говорят все остальные лидеры сообществ. И так — каждому: на ушко... Что после такого следует? Разлад в дружном семействе... Вражда с образованием противостояния. А коли так, то ниже уже только тартар...

После этого Змеедеву начали покидать и другие. Центры наступательного порядка, такие как «Гидра», «Лев-дракон» переместились в другие легионы. С ними потом стали сражаться герои-полубоги, а если точнее сказать, то — возглавлять против них борьбу или движение. Если отнести шифр к уровню политики, то под многоголовой Гидрой прячется стан Гитлера-Наполеона. «Гидра» — это их гора.

«Снова осталась одна в мглистой пещере Ехидна. Снова выползла она полудевой-полузмеей на вершину скалы. Ядом стало в ее груди молоко, и черными каплями падало оно на камень. Только ядовитые змеи заползали к ней из пустыни, припадали порой к ее материнской груди и сосали лютую пищу, недопитую крошкой Химерой. Вот когда поползли из страны в страну по земле полубогов-героев страшные рассказы о пещерной людоедке, о красавице-чудовище Змеедеве, живущей за дальним морем. Будто поджидала она отважных мореходов-героев, потерпевших крушение у морских берегов, зазывала их к себе в пещеру, приманивая своей красотой, и, когда усталые герои засыпали, баюкала она их, напевая чародейные песни, а затем пожирала. Говорили, будто кормит она в подземной пещере детей черным ядом и растит из них мстителей смертным. Проклинали ее матери и жены...»

Да, злоба на небо — не пропадала. А поскольку ее было через чур много, то все это в основном переносилось на обычных людей в белковом мире. Месть ковалась любыми способами. Оттуда потом полетели Гарпии, там же родились и Сирены. Но на Олимпе все больше и больше томился красавец Аргус. Он не мог забыть свою былую любовь. И он по-прежнему был отвергнут красавицей Змеедевой. «И решила Гера вырвать из его души титана чары красоты Змеедевы-титаниды. Да неужели красота титаниды-изгнанницы сильнее величавой красоты богини неба? Неужели верность ее хранителя уступит его звездной тоске?.. Погибнуть должна Змеедева. Вернет себе Гера своего верного стража...

И предстала Гера перед Аргусом. Не позвала его, как бывало, — сама явилась к его ложу на закате. И поведала ему владычица неба о черных вестях земли: как пожирает уснувших героев Ехидна, обольстив их отвагу красотой. Но безмолвен был Аргус. И еще холоднее, чем прежде, был блеск его глаз. Сказала Гера: «Зло земли и богов — Змеедева. Звездный Аргус, отвергла тебя дочь земли. Опасны ее змеиные чары». И вновь повелела Аргусу Гера: «Обмани и убей!»

И снова Аргус получил разрешение воспользоваться серпом матери Геи-земли, что означало: примени тот же метод, что и в случае с Айгипаном. И Аргус был вынужден это сделать. Поневоле.

«Ослепил на мгновение Аргус Ехидну. Отвыкли ее глаза от сияния. И слышит пленница голос: «Я титан, как и ты титанида. Я пришел вернуть тебя на землю, к живой жизни титанов и героев. Птицы зовут тебя. Звери и травы зовут. За порогом пещеры крылатые ветры. Над порогом крылатые звезды. Ждут в ключах и ручьях тебя наяды, и в полях и лугах веселые нимфы. Встань. Доверься титану. Понесут тебя ветры в сад Гесперид. Там ты вкусишь золотое яблоко Геи, и спадет твой змеиный хвост. Вновь отрастут у тебя вольные ноги, и омоешь ты их в ключе Бессмертия амброзийной влагой. У ключа ждет тебя брат наш, дракон Ладон. Титанида, встань навстречу посланцу титанов. Я несу тебе свободу, Змедеева...»

Из этой речи похоже, что Аргус делал последнюю попытку к примирению, прежде, чем воспользоваться своим серпом. Ему все же хотелось расположить к себе Змеедеву. Но она уже научилась и чародейству и коварству. Ей похоже уже нравился ее пышный огромный драконий хвост. Она сделала вид, что доверилась Аргусу, и даже прошептала: «Я узнала твои золотые ресницы, Аргус». «Еще шаг сделал Аргус к титаниде. И вдруг взметнулся кверху ее пышный драконий хвост и обвился вокруг звездного тела стража Геры. Сдавило его — так сдавило, как в предгрозье давит духотой и мукой день. Что это сверкнуло алмазным блеском в полумгле? Что за стон расколол камни пещеры? К ногам Аргуса сполз безголовый огромный червь, драконий хвост, и замер содрогаясь на камне. И вот люто вспыхнули тысячи глаз, и кровавым было их мерцанье над недвижным туловищем Чудо-девы, отсеченным от его змеиной половины. Исчез Аргус. Заглянула Луна-Селена в пещеру; побледнела и упала, оцепенев, в ночной океан».

Не подумай, читатель, что произошло убийство. Ничего подобного. Да и дело только в сказке быстро делается. Сия история могла длиться годы, и даже — десятилетия. Да, Аргус вошел в общество Змеедевы. Его узнали. Но его песни снова не возымели действие. Никакая пропаганда идей Олимпа не помогла. Он не мог их соблазнить даже бессмертием и молодильными яблоками. Скорее всего и предмет его любви нисколько не стал благоразумнее. Более того, к нему стали применять похожие приемы, стараясь перебороть на свою сторону. И в ход, скорее всего, было пущено чародейское искусство обольщения. Аргус погибал в тисках пышного драконьева хвоста. Видя, что он не может победить иначе, страж Геры применил «серп». И это сработало безукоризненно. Это всегда срабатывает. В обществе людей с отрицательным интеллектом. Метод не годится лишь для людей, у которых интеллект выше нулевой отметки.

Стоило Аргусу дать прослушать каждому из управленческой верхушки: кто как и о чем говорит, кто о ком какого мнения и т.п. — разлад в стане тут же не замедлил сказаться. А если учесть, что это регион очень мстительных людей, то больше ничего и предпринимать не нужно. Даже если бы он и захотел после всего этого примирить этих фурий, ничего бы и не получилось. Такое общество бывает дружным внутри себя только тогда, когда каждый свой яд выливает наружу. Когда все сообща творят зло на стороне. Но подпали внутри, только чуть-чуть чиркни спичкой, как потом ничем не зальешь. Вот почему «Змеедева», как и «Айгипан», разделилась пополам: на более змеиное и на менее змеиное. И ее более змеиная часть, после опустошительного конфликта между собой, тоже отправилась в тартары.

В логове Змеедевы окончательно ликвидировались стратегические центры. Они уступили место лежбищу Сирен, Гарпий, Фурий и прочему другому сброду. Выше их жили Грайи, Горгоны. А еще выше были уже владения Атланта. И звездному Аргусу больше там уже нечего было делать. С этих регионов было снято более пристальное наблюдение. И за все это время больше всего доставалось Аргусу. Мало того, что ему без конца надо было наведываться туда под разными предлогами, без конца вращаться между ними, он еще и влюбился. Влюбленному, конечно, море по колено, но моральные свои качества он чуть-чуть подпортил. Это проявлялось в том, что он, попав в сети ревности, с явным и видимым наслаждением стал расправляться со всем окружением своей возлюбленной. Нет, Аргус все делал безупречно правильно, но с явным чувством удовольствия и превосходства. Он как бы расправлялся за отверженную любовь. А человек Олимпа не имеет права быть памятным на такие дела. Не разрешает ступень иерархии.

Но Аргус не Айгипан. Его высокое чело не ровня животному обличью Айгипана. И ему не пришлось уйти с Олимпа. Он лишь переквалифицировался. Тогда это лишь только стало входить в моду — после примера с Аргусом. Да и Олимп понял, а в первую очередь Зевс, что долго быть на одной должности нельзя, человек обязан менять свои занятия и увлечения. Если бы до Олимпа это дошло чуть раньше, не потеряли бы и «Айгипана». Между прочим, старший специалист под этой вывеской, работавший некогда с раковиной и устрашавший всех горных титанов, а в прошлом молочный брат Зевса, позднее называвшийся Страшным Сатиром Аркадским, стал еще более легендарным. Ему дали прозвище — Сатана.

Но ошибка сделана и ее теперь не поправишь. А вот Аргуса спасли. И вот каким способом. «Послала Гера многоглазого Аргуса стражем речной нимфы Ио, обратив Ио в полудеву-полутелку, чтобы не могла она родить Зевсу полубога-героя. И повелел тогда Зевс богу Гермию отсечь голову многоглазому Аргусу. Бессмертен был Аргус, и бессилен был волшебный земной серп Геи-Земли перед звездным титаном. Нужен Гермию небесный серп. Полетел Гермий на край земли, к океану, у которого днем титанида Луна-Селена укрывается с лунными корнями...»

Понял Зевс, что Аргусу более нельзя выполнять обязанности по охране и слежению, и решил переквалифицировать главного стража. А для этого тоже, оказывается, понадобился серп, но уже лунный. Как видите все инструменты разные: есть серп адамантовый, есть серп Геи-Земли, есть лунный. Три серпа с разным качеством и разным предназначением. И все, между прочим, связаны с нашим ухом. Первый, — чтобы укоротить Ладу или очистить змеевик мертвой системы; второй, — чтобы посеять раздор внутри общества отрицательного интеллекта; третий, — для переквалификации специалистов небесной иерархии. А есть и четвертый, пятый, шестой. Четвертым можно жать рожь, как и полагается в крестьянском хозяйстве. Пятым снимаются «сливки» общества и поднимаются на небо... Шестым — орудует Смерть. Наверное есть еще и другие. И даже непременно... Символ очень многозначен.

Вот и берет Гермий у «Луны-Селены с лунными корнями» небесный серп-совет: как отсечь у Аргуса пристрастие к своей работе. А «сияющий лунный серп, — насмешлив тот и остер. Только выйди на его зов, так он сердце разом и вырежет, обманщик!» Среди всех богов Гермес славился даром дипломатии, поэтому Зевс и поручил ему эту работу. И виртуозный шельмец принялся обрабатывать Аргуса. Ему полагалось раскритиковать стража, как специалиста и убедить переквалифицироваться. И все это сделать очень тонко. Ведь такие шаги Олимп делал впервые. А Селена-Луна предложила Аргусу работу под своим покровительством: пасти ее лунные стада; то бишь быть учителем, наставником и психологом некоторой отобранной части общества и курировать их на земном плане. Все это в дружеской беседе, наедине друг с другом, почти на ушко, должен был донести Гермес. А лунный серп остер, насмешлив, режет по самому больному месту... а уж если вырезает, то с корнем. Аргументами так и сыплет, и никуда от них не деться, задевают за живое...

«Взял Гермий лунный серп, закутал его в колпачок фригийский и понесся к многоглазому Аргусу. Хитер Гермий, лукав. Но и Аргус — жестокий обманщик. Просмотрел он Гермия насквозь глазами: нет ли при нем серпа Геи. Настороже был страж телки-девы. Не увидел у Гермия — серпа Геи, но приметил: сияет у него что-то под фригийским колпачком. Спросил Аргус Гермия: «Что сияет у тебя под колпачком?» Отвечает Гермий: «То сияют мои пастушьи песни. Дала их мне Селена-Луна. Их поет она лунным коровам. Хороши лунные стада Селены. Похожи ее коровы на твою белую телку. Ты теперь пастух. Хочешь, я научу тебя пастушьим песням Селены?»

Вынул Гермий лунный серп, поднес его ко рту, словно серп — не серп, а сюринга-свирель, ослепил сиянием серпа Аргуса Панопта со всеми его звездными глазами, и запел хитрый Гермий песню обманчивых Снов. Только он один среди небожителей знал песни обманчивых Снов, так как мог спускаться в царство Ночи, где жили Сны. Пел Гермий, и стал засыпать многоглазый Аргус под песни Снов.

Глаз за глазом закрывался на его теле. Чуть подрагивали, мигая, их золотые ресницы, и только один глаз еще слабо мерцал, то вспыхивая, то угасая. Наконец и он потускнел и закрылся. Засиял тогда серп Селены в руке бога Гермия высоко над головою спящего, разом снизился и отсек голову уснувшему Аргусу. Отлетела голова, и открылись на мгновение на всем теле звездного титана глаза, чудно вспыхнули и стали, тускнея гаснуть, уступая сиянию лунного серпа.

Но не дала им совсем угаснуть Гера. Вдруг явилась со стаей белых павлинов. Сорвала богиня глаза Аргуса с обезглавленного тела, подозвала любимого белого павлина с длинным хвостом-шлейфом и рассыпала по его хвосту эти глаза. И вот заиграли глаза Аргуса на птичьих перьях павлиньего хвоста синими и зелеными радугами. Когда в эту ночь смотрели титаны и полубоги-герои на небо, — не было на небе звезд. Только огромный белый павлин, весь в радужных глазах на оперении пышного хвоста, медленно пролетал, сверкая неведомой кометой по небу, и мерцал позади него путь его полета».

Как видите, все обошлось благополучно. Под фригийский колпачок-шапочку Гермес спрятал совет и предложение от Селены-Луны, которые полагалось вложить в уши Аргусу. Пастушьи песни — наука наставничества. А «песни обманчивых Снов», что это такое? Подвох? Не совсем так. Это тоже наука о снах. Нам всем даются по ночам сны. Они могут нестись от разных центров: сверху и сверху. И нижние психологи и верхние этой наукой должны владеть в совершенстве. Подсказки идут оттуда и оттуда, но они разные. И часто противоположного смысла. Потому что верхи и низы хотят не одного и того же. Верхний психолог-наставник должен это учитывать. И еще что: в снах посылается информация, но она не может прежде выйти, если не будет закодирована. Напрямую — нельзя, только через аналог, подобие, шифр, код и т.п. Вот такую науку и стал вкладывать ему Гермес.

Нехотя поддавался Аргус натиску предлагаемой должности. Но помаленьку угасло сопротивление былого величия и значимости. И когда его добил Гермий своими аргументами, над Аргусом засиял серп Селены. Она давно уже была к нему неравнодушна и давно зазывала под свою эгиду. А почему Гера явилась со стаей белых павлинов и почему на любимого павлина прилепила глаза Аргуса? Конечно же, это преемники по работе. Им Аргус передавал свои знания, инструкции, опыт и навыки. Вот почему потом появился «белый павлин» со множеством глаз, сверкающий как неведомая комета. На примере Аргуса Олимп стал осваивать новую и важную ступень: многосторонней профессиональной подготовки.

Если бы так раньше... с Айгипаном. Но тот ни в какую не хотел расставаться со своей устрашающей раковиной, и потому достиг тартар. А зашел тогда Айгипан очень далеко. В мифе «Сказание о титаниде Змеедеве Ехидне и о Страшном Сатире Аркадском» приводится одна история, как охотился Айгипан со своей раковиной на заре своей юности. Когда Зевсу было еще только три года,..а юная титанида Ехидна была еще Чудодевой и не носила клички «Змеедева»,..тогда и произошла ее первая встреча с Айгипаном. И было так.

«Забрела как-то, еще совсем юной, Ехидна в Аркадию и заметила над собой на поляне невиданное ею создание: сидит на пне-исполине лесной Пан и чистит чудную раковину. Не попадались ей такие раковины на морском берегу. И не в одиночку сидит Пан: рядом с ним не то козел, не то дракон на козлиных ногах, и еще две лапы у него львиные и львиная грива на затылке. И еще рядом с ними как будто кто-то третий: змея обвилась вокруг Пана и козла-дракона и смотрит змеиным глазами.

Поглядел Пан сквозь раковину на солнце, передал ее змеиной голове — и вдруг увидел титаниду. Разом вскочили все трое с пня — и Пан, и козел-дракон, и лев-змея. Дивится титанида: вовсе не трое их, а всего только одно огромное, в рыжих мохрах страшилище. И все трое на нем разместились: оно и Пан, и козел-дракон, и лев-змея. Тут как кинется то невиданное страшилище сверху по горной тропе к титаниде: впереди — Пан, позади — змей. Да ведь это Сатир Аркадский!

Рассмеялась бесстрашная Чудодева. Решила позабавиться страшилищем: пусть погонится за ней смешной Сатир. А Сатир уже сбежал с горы. Совсем близко он от титаниды. До чего же скор зверь! До чего же страшна образина!..»

Вот, пожалуйста! Налицо преследование без всяких причин. Во-первых, Чудодева тогда не подходила под ранг горных титанов, никаких центров она тогда не возглавляла; во-вторых, разве вот так вот можно устрашать каждого ради своего собственного удовольствия — чтобы боялось все и вся. Разве Айгипан не позорил Олимп на глазах всей жизни? Разве он не подрывал авторитет совсем еще юных богов, которые только-только делали еще свои первые шаги. Конечно, Айгипан боролся с горными титанами на своем уровне, их же методами, но в тоже время, он действовал от лагеря Олимпа... и как молочный брат Зевса, которому были для этого предоставлены все полномочия. Каково же после всего этого выглядело общество богов Олимпа? Если всякая малая живность видела эту вопиющую несправедливость.

Надо сказать, что показан совмещенный план тонкого и белкового мира. Освещены действия этого бога, как в мире белковых тел, так и в мире Квантовом: дела наложены друг на друга, портрет на портрет, жизнь на жизнь. Такое в зашифровке допускается: в целом получается сборный образ собранный воедино. В нем проекции всех отображений: вид сверху, вид сбоку, вид снизу, вид во времени. И к тому же — жизни в белковых телах наложены на жизни в тонких телах И все это мы видим в одном Айгипане. Но в отрицательных образах часто скрываются и большие тайны; на канву их изображений накладываются другие сведения: аналогичные, но шифром выше, и ярусом — посложнее.

Вот почему Айгипан так выглядит: он и Пан, и козел-дракон, и лев-змея, и оно. Оно — это белковое тело. Пан — первородный человек от белкового тела. Козел-дракон — эфирный человек. Лев-змея — змей-ладончик. Ладон примерно так и выглядит. Поскольку у человека две пары конечностей, то, естественно, у взрослого ладона будут и лапы, он же обвивается вокруг костей. У женщины — лада, у мужчины — Ладон. Чисто условно. Вот почему все составные были в одном лице. Айгипан происходил из травоядного животного (возможно из козла, возможно из тара), поэтому в эфирном виде его тонкое тело и напоминало то животное, из которого оно происходило. А поскольку под вывеской «Айгипан» скрывалась некая группа специалистов, то вполне возможно, что в их родословных были и драконы, и змеи, и тары, и львы. А погоня за Чудодевой могла происходить сразу в двух мирах: в белковом и Квантовом. Это ведь тоже портрет сборный, и за ним тоже прячется не одна личность. За гонением в белковом мире, как правило, наблюдают со всех миров одновременно, и не секрет, что наблюдали и из сектора Чудодевы. Наблюдали и охватывались паникой.

«Увидели звери, птицы и травы, что гонится за Чудодевой Страшный Сатир, и дают бегунам дорогу: что ж! Два титана играют друг с другом — пусть их позабавятся. Но когда стал Страшный Сатир догонять Чудодеву, догадались звери, птицы и травы, что не игра перед ними, а погоня, что в беду попала титанида. Нет на свете зверя страшнее Страшного Сатира. Встали они все на защиту Чудодевы — стеной выросли между титанидой и Сатиром. Не отступает Сатир. Тогда кинулись на него звери с клыками, копытами, рогами... Травы хватают его петлями за ноги, когтят и клюют его птицы.

Нипочем это чудовищу: топчет, рвет, жалит все живое на свете. Нагнало бы оно Чудодеву, но чуть заметила Чудодева, что Сатир топчет и бьет все живое, обернулась она к нему лицом. Остановилась. Грозна могучая титанида. Не всякий бог станет ей поперек пути. Подумала: не связать ли ей Сатира чарами красоты? Посмотрела на него чаровница. Ни к чему ее красота Сатиру. Налетел на нее с разбегу...»

Вот что такое превышение своих служебных полномочий, фанатичное увлечение своей работой. Ко всякой работе нужна мера, доброе сердце и холодный рассудок. Ни один устав не может обобщить всего, любую статью закона можно обойти и найти лазейки для удовлетворения своего инстинкта и себялюбивого «я». Ретивый безмозглый исполнитель хуже врага. Инициатива не может быть фанатичной. Без сердца — она наказуема. Фанатик своего дела — не всегда добр и бескорыстен. И если он всегда на взводе, всегда в атаке, всегда на скаку — такая горячность и эмоциональность может плохо закончиться. От такого жара вокруг начинается засуха.

А остановиться самому — не каждый может. Тогда это надо сделать другим... И лучше всего подходит смена работы, обязанностей, полномочий. И как было бы хорошо, если бы на земле об этом знал каждый человек: осознавал бы это без других, без посторонней помощи... Да, но для этого нужен высокий интеллект, развитое чувство меры и интуиции.

Представьте себе, как бы было приятно услышать подчиненным, однажды придя на работу, от своего набирающего «мощь» начальника, такие слова: «Не могу больше... Освободите... Начинаю зарываться...». А помочь в этом деле может только смена работы. Крайности бывают опасны. Вместо фанатизма может напасть апатия, усталость — и это тоже плохо. И тоже лучше поменять работу. Это нам-то, смертным, и то такое чувство знакомо. А каково бессмертным: из года в год, из столетия в столетие... Даже если бы были и тысячи глаз, но и они бы померкли.

«Приняла бой титанида. Ухватила она Сатира рукой за рог, пригнула к земле его человечью голову. Смотрит, новая голова перед нею, но уже не человечья, а пасть на змеиной шее, и держит она в зубах чудную раковину. Сжала титанида другой рукой змеиную шею, пригнула и вторую голову к земле. Но уже взвился изогнутый драконий хвост, охватывает туловище Чудодевы и две львиные лапы с козьей мордой грозят ей, и дышат на нее ядом мохры рыжей шкуры. И вот вылезла из пасти змеиная голова, обернулась к Чудодеве, и уже у нее та раковина во рту.

Держит титанида Сатира, хочет сломить его силу, но бессмертен Сатир, молочный брат Зевса. Выгибается, извивается, колесом вертится. Не вечно же ей держать его головы! Что это? Не яд брызнул из змеиного рта, где раковина, а странный звук. Все растет, все крепнет тот звук, все пронзительнее, все нестерпимее... Уже не слышит его титанида, уже врезается в нее этот звук, как нож, вырывает у нее дыхание изо рта, разъедает ей глаза, кожу сдирает с нее, убивает. Не стерпела могучая титанида: выпустила из рук головы Страшного Сатира, оторвала от себя его драконий хвост и бросилась бежать, закрыв уши ладонями.

Никогда еще не бежали так ни от кого ни титаны, ни боги. А Сатир, перебросив раковину из змеиного рта в свой рот человеческий, еще сильнее задул — затрубил. Стоит, трубит и гогочет, — да как! Бежит опрометью титанида. Не Сатир-страшилище гонит титаниду, а Звук-страшилище. И тут все живое, звериное, обезумев от ужаса, понеслось ураганом от Сатира. И безумнее всех бегут бычьи стада...»

В схватке Чудодевы и Сатира как раз и зашифрованы некоторые тайные сведения, но они преподаются с устрашающей стороны. Титанида наконец-таки, лицом к лицу столкнулась с великой тайной устрашающей раковины. Оказалось, что змея проходит через улитку этой раковины, оттого и звук у нее особенный. И «не яд брызнул из змеиного рта, где раковина, а странный звук...». В этой истории авторы мифа все же решились набраться храбрости и совместили все детали воедино, а главное: змею с раковиной, раковину со звуком и все вместе — с головой человека. И как долго к этому подходили: все не решались. Надо сказать: непростая задача. Но справились, да и канва подходящая, одно легко накладывается на другое, коэффициент подобия максимальный. В отрицательный образ только такое и заложишь.

Если бы титанида не обезумела от паники, она бы поняла, что из той раковины, через спирали которой проходит ладон, яд безопасен. Он уже переработан. А вот из другой раковины, через которую ладон не проходит, выходит «Звук» с большими примесями очень опасного яда; яда биологического... на генетической основе. Очень опасного как для белкового, так и для эфирного тела. Дело в том, что человек употребляет в пищу мясо животных, а значит, в змеевике мертвой системы найдутся не только болезни и патология, но и генетические струпья от поедаемых животных. Это, между прочим, тоже опасный субстрат для тонкого тела. Да, Сатир мог угрожать раковиной со змеей, но она-то как раз и была безопасна; вернее, яд от нее был безупречен по качеству и не мог принести вреда.

Другое дело, если такую змею подсадить человеку, и не дать способа ее время от времени укорачивать, тут, конечно, побежишь без оглядки. А опасный яд, поразивший Чудодеву, Сатир взял уже из другой ушной раковины, «Звук» которой и содержал болезнетворный субстрат; но ладон через лабиринты той раковины не проходил и ее содержимое через свою пищеварительную сеть не пропускал. Еще чуть-чуть и Чудодева бы дозналась до тайны. Она ее уже держала в руках, но упустила. И это было бы так же страшно, как и сия «миссия» в руках Сатира.

«Была там котловина с высокими отвесными стенами, где теперь огненное озеро. Говорят, будто загнал некогда в эту котловину звуком раковины Страшный Сатир горных титанов. Метнул в них Кронид из перуна молнию. Как мех кузни, раздул Страшный Звук молнию на лету в великое пламя, и стали гореть в этом пламени бессмертные титаны. Разлилось над ними пламя огненным озером, покрыло их, и горят в этом озере титаны и не сгорают. Верно, они из солнечного рода Гелиадов.

Немало обезумевших стад свергалось в это озеро, гонимых жестоким трубачом. А вслед за ними падали в него вольные звери и птицы. В пустыню обратилась там сожженная земля. И говорили, что это спуск в преисподнюю.

Видел Кронид борьбу Чудодевы со Страшным Сатиром и ее сверхмогучую силу. Видел и ее бегство от Звука. Как слепая, неслась титанида к роковому озеру и сорвалась бы в него, если бы не принял Кронид образ огромного змея и не встал на ее дороге. Обвились кольца Змея вокруг тела и ног титаниды, задержали гибельный бег. Умолк Звук. Тогда заглянула Владычица Змей в глаза спасителю Змею. Узнала в нем сразу бога. И под взглядом Чудодевы разомкнул Змей свои кольца. Даже мощь Кронида уступила силе ее взора. Стоит снова титанида вольной, и перед нею на могучем хвосте взвился Змей-оборотень. Сказал Змей Чудодеве: «Роди мне полубога-героя, который был бы могучее любого титана». Ответила Чудодева Змею: «Отними раковину у Страшного Сатира и отдай ее мне. Гибнет от ее страшного звука все живое. Отдай ее мне, и поверит тогда титанида Крониду». Но не мог Зевс-кронид отдать страшную раковину титаниде и сделать ее сильнее всего живого мира на земле. И отвергла титанида владыку неба. Испепелить мог он Чудодеву, но не мог осилить ее титаново сердце...».

Что это за «котловина с высокими отвесными стенами», превратившаяся в «огненное озеро». Это тартар, дно Аида. По Библии — геенна огненная. «Высокие отвесные стены» — магнитная сетка, подразделяющая этот пояс на этажи и сектора. Стены тартар непроницаемы для эфирных людей низшего интеллекта. Сектора между собой снабжены контрольно-пропускными пунктами. Почему там огненное озеро?

«Воды» — по шифру народы. А «огненное» потому, что там уже жарко: от ядра земли поднимается тепло.

Что это за пламя, в котором горят бессмертные титаны? Это эмоциональное пламя, дух неугасимой ненависти к небу, непроходящей мести, злобы и зависти. По этим качествам разбита планка поясов Аида. К этому же региону тяготеет властность и безудержная жажда к наживе. А что это за великое пламя с помощью молнии раздул кронид-Зевс, которое и поглотило свергнутых титанов в тартар?

О! Это загадка века! Ведь Зевс с помощью этих молний покорил всех горных титанов, и всех их отправил на дно Аида. «Как мех кузни, раздул Страшный звук молнию на лету в великое пламя, и стали гореть в этом пламени бессмертные титаны...». Дело в том, что хитрющий Зевс уже в то время познал шкалу градации и деградации, и знал: по каким признакам интеллекта Всевышний Бог спускает людей в тартар и Аид. Через свои «молнии», которые несли просвещение и освещение, свободу и прогресс, он вызвал их на откровенную борьбу и полемику, возбудил в них ответные человеческие чувства... И эти чувства потом многих привели в тартар, на самое донышко Аида. Раскрылись все — от мала до велика. В борьбе за более прогрессивное устроение общества разгорелись страсти; на полную катушку раскрутились все качества характера: месть, ненависть, зависть, жажда власти, силы, богатства и т.д. У других наоборот: честь, совесть, бескорыстие, незлобивость, самоотверженность, незлопамятность, немстительность и т.д.

Когда раскручиваются положительные качества, человек идет вверх, если наоборот — спускается вниз. И, время от времени, каждый из нас когда-нибудь должен попасть в такую переделку, когда от него потребуют основательно раскрыться, и будут наблюдать: в какую сторону он будет раскручиваться — в левую или правую. И как... стремительно. Теперь понятно: почему многие титаны и титаниды спустились ниже или попали в тартар? Зевс, фактически, даже и не виноват.

А теперь рассмотрим сценку между Зевсом и Чудодевой. Он спасает ее от Айгипана, но и предотвращает ее чуть ли не стремительный бег в сторону тартар. И этот стремительный бег падения основан все на том же: на мести из чувства ненависти. В тартары по-другому не приходят. Зевс задерживает это падение. Идет к ней навстречу. По мифу сказано, что он, прежде чем встретиться с нею, оборачивается огромным змеем. Надо понимать, что он просто оделся в одежду змеиного региона, нацепил на себя их амулеты, стал разговаривать на их языке: короче, ничем не отличался от местных жителей высокого ранга. Его только и выдал высокий рост, поэтому властелинша змей сразу же и обнаружила подвох. Но Зевс своим видом хотел сказать, что он пришел от равного — на равных говорить. Что касается Чудодевы, то она имела происхождение из змей. В свое время, когда-то на планете, на основе змей тоже выращивался разум.

Что предложил Зевс? Он предложил на равных условиях создать справедливый центр просвещения, сильнее любого другого, основанного на ложной пропаганде клеветнических идей, фальшивых умозаключений, пагубной идеологии — в большом количестве разрастающихся на платформе противостоящего стана. Да, Зевс хотел создать такой центр, который бы превозмогал мощью все другие титановские центры того пояса. И бояться было нечего. Ведь Зевс работал молниями, которые кроме света ничего не несли. Если бы это было не так, то не был бы он владыкой на Олимпе. А молнии-перуны появлялись всякий раз, когда в недрах Аида, в мозгах людей созревали условия для возможных перемен и обновлений. И перуны-молнии ковались для Зевса в недрах вулкана под жаром подземного огня; его кузница располагалась внутри горы Этны, и «молотили» там гиганты-циклопы... Правда, не без руководства бога Гефеста...

А что за это потребовала красавица Чудодева. Право на обладание грозным оружием истребительного свойства — вот, что ей было нужно. Но в ее руках это было бы много опасней, чем в руках Сатира. Да, она была крепким орешком. И испепелить ее своим просвещением, светом и правдой Зевс не мог; осилить ее титаново сердце было невозможно. Молниевержец отступил; отступил перед ее непоколебимой властностью, которую нельзя было выжечь никакой молнией. Даже в пору своей юности она была уже не в меру расчетлива и одержима властью.

Вот такие истории, согласно мифам, были связаны с необычной раковиной, издающей необычный, несвойственный ей — звук. Это очень правдивая история. И еще: «Шепчут камни пескам, шепчут пески ключам, шепчут ключи ветрам, будто каплет из бессмертной головы Медузы чудесная кровь. Та, что каплет оттуда, где левый глаз, — во спасение людям. Та, что каплет оттуда, где правый глаз — людям на гибель. Собрала Паллада ту кровь в сосуд. Подарила врачевателю Асклепию, смешав мертвую кровь с живой, как живую и мертвую воду. И нарушил Асклепий закон Ананки-Неотвратимости, стал кровью горгоны Медузы исцелять мертвых от смерти. И воскресали герои» (Голосовкер «Сказание о сыне Золотого Дождя)».

Приведен текст из этой же книги, но из другого мифа. Но по этой теме. В тексте намек и разъяснение к необычной раковине... Та раковина, что под левым глазом, имеет змейку Ладу, — и она во спасение людям. Из той, что под правым глазом, исходит опасный «звук», — и он — на погибель людям. Вот он-то и опасен. В змеевике мертвой системы этот «звук» обильно снабжается живой энергией и потому не погибает, а если и извергается из «мшистого» места надкозелкового бугорка ушной раковины, то источается как эфирный субстрат в смеси с другой, живительной энергией нашего тела. Вот с этим «звуком» надо быть осторожным. Лучше его исторгать при небольшом сквозняке или какой-нибудь тяге: чтобы ненароком не вдохнуть опасного воздуха. Даже малые его дозы очень опасны. Залежавшись в змеевике мертвой системы, такой эфирный субстрат обдает большой потенциальной силой. Попав снова в организм человека через легкие, он сработает как мощное взрывное устройство: излечиться от которого бывает не так-то просто. Об этом следует помнить всегда.

 

Глава 7
Падение Атлантиды

Много всяких разных версий ходит по миру об Атлантиде, о якобы большом материке или острове, исчезнувшем под водой. Много исследователей занялись этой проблемой, стали спорить, стали рыться в морском иле в поисках каких-нибудь черепков или разрушенных строений. И никому невдомек, что сию землю под названием «Атлантида», надо искать в мирах тонкого плана. И что некогда там, в пределах Атлантовых, сосредотачивалась элита этого добропорядочного и просвещенного общества. Это там была Чудо-гора — центр самой высокой мысли и просвещения, высшей философии и высшей идеологии, высшей науки и высшей техники. Все-все там; в пределах Атлантовых, в верхнем седьмом поясе Аида, у крайнего Западного меридиана, то бишь — в просвещенной солнечной Аркадии.

Но откуда в нашем цикле эволюционного развития было взяться такому могучему прогрессивному обществу? К тому же и многочисленному. Да, с нашего цикла — эдакое невозможно. Только весьма редкие экземпляры человеческого общества — уникум-вундеркинды — могли так жать по эволюции, но это еще не показатель мощного прогресса, который, кстати, характеризуется только среднестатистическими баллами и уровнем среднестатистического правомочного интеллекта. А эти цифры у жителей планеты, — прямо скажем, очень скромные, если не сказать — низкие. И еще: откуда в поясных регионах Аида, более близких к Западному меридиану, и непосредственно под его дугой, так много людей не имеют во внешнем своем облике признаков животного происхождения?.. А с другой стороны: почему у некоторых индивидов так много сходства не с млекопитающими животными, как например, — у Айгипана, а с рептилиями-змеями.

Не странно ли это? Миф все время об этом напоминает. Всему этому может быть только одно объяснение: от прошлых циклов осталось солидное общество людей, повторяющих с нами путь по второму, по третьему, а может быть и по четвертому разу. Если в нашем цикле люди зарождены на основе млекопитающих животных, то в предыдущих — перед нами — они выращивались на рептилиях и змеях. А может быть общество, идущее с нами, в нашем цикле, по второму или третьему разу, вовсе и не считается отстающим по эволюции? Может быть это нормальный процесс, так и должно быть. Выскочек, как правило, бывает немного: раз, два и... обчелся. Гераклы, знаете ли, не часто попадаются. А те, которые есть — все зарождены от могущественных богов и титанов, то бишь их первородные собратья по белковым телам. К тому же: такие герои зарождаются не от каждых воплощений. Надо еще учесть, что идущим по второму, третьему или четвертому циклу выделяются более редкие выходы на земной план. Чем больше циклов за спиной, тем реже выходят; тем меньше рождений на земле, а значит и меньше перевоплощений. Лента реинкарнации получается с продолжительными «тире».

Не от этого ли родились термины в мифологии древних греков: «смертные люди» и «бессмертные титаны». Про Геракла, например, говорили: «Он смертный, но сильнее бессмертного титана...» Конечно же, титан есть титан: в нем всегда есть воля, выдержка, сила — и он почти всегда у какого-нибудь руля, ему присущ вождизм. По мифам титаны бессмертны, однако же они — умирают так же, как и все прочие. Тогда почему они считаются бессмертными? Не потому ли, что пережили несколько циклов эволюционного развития, всякий раз начиная сначала — вместе с начинающими первоклашками. Если так, то тогда все становится на свои места. Вот почему Горгоне Медузе разрешалось лишь один раз в году покинуть свою пещеру и вылететь в мир живой жизни, т.е. выйти к рождению на земной план. Все остальное время она не имела права покидать свои наделы тонкого мира. Раз в год... — на один день. Соотношение, прямо скажем, — не больно-то разгуляешься... Пропорция относится к бытию на земном и тонком плане. Да, слишком древние люди редко выходят к рождению: раз в 500, 1000, 2000 лет.

Теперь понятно, почему даже титан, помещенный в тартары, на дно Аида, считается бессмертным. Да, он вождь какого-то движения, специалист по какому-то процессу, но он еще и древний по происхождению; идет с нами по второму, а возможно, по третьему или четвертому заходу. В категории смертных — те, кто идет всего лишь по первому кругу. Но тех, кто поднялся до отметок Рая, смертными тоже уже не назовешь. Будучи бессмертными, они умирают так же, как и все остальные. И никаких противоречий с мифами нет. Под термином «бессмертный» следует понимать нечто другое, совсем не то, что мы имеем ввиду в обычной жизни. Но об этом достаточно было написано раньше.

О каком падении Атлантиды могла идти речь, начиная с глубокой древности? Только лишь о владениях Атланта, о самом верхнем поясе Аида. Только этот пояс соприкасается с атмосферой земли, а значит, и держит небесный свод. И катастрофе подверглись именно эти регионы тонкого плана; но не все, а только те, которые находились вблизи западного меридиана Квантового мира. О том, как это произошло, в шифрованном виде было передано Платону по эфирной связи с тонкого плана. Платон воспринял это как землетрясение в Атлантическом океане, в результате которого западнее Гибралтарского пролива подвергся разрушению и затонул огромный остров, существовавший 10-12 тысяч лет назад. По преданию Платона Атлантида была населена культурным и могущественным племенем атлантов, весьма воинственным и боевым. Да, в честь Атлантиды назван Атлантический океан, но не потому, что там когда-то существовал такой остров. Неспокойный океан так назван в память о павшей Атлантиде из пределов Атлантовых. Он символизирует тот мировой поток, которому дала начало низверженная Атлантида.

В чьих полномочиях это можно было сделать? Сами атланты винят Олимп,.. но если так, то они, действительно, ничего не видят дальше своего носа. Конечно, Олимп много выше Рая, но много... много... много... много ниже властей Всевышнего. К тому же чисто физических катастроф не было; под землетрясением следует понимать лишь смену прописки и местожительства у большинства населения Атлантиды. И только на тонком плане. Но об этом поговорим чуть позже. А сейчас мы разберем этот регион по источникам древних мифов все из той же книги: Я.Э.Голосовкер «Сказание о титане Атланте и о счастливой Аркадии». И начинается это так.

«В те далекие времена, когда мудрость еще не была седой, а была юной, как раннее утро, жил могучей жизнью в Счастливой Аркадии титан исполин — брат Прометея Атлант. Было ему тысяча лет или еще и еще тысяча, о том не знали ни боги, ни люди. Годы и века скользили по нем, словно мимо него, а он оставался в расцвете сил, бессмертный, как каменная гора. Опаленный молниями, пребывал во мраке тартара низвергнутый туда его отец, титан Япет. И, как все сыновья Япета, знал Атлант больше, чем другие титаны, и больше, чем того желали победители Крониды, боги Олимпа. Но не любят боги тех, кто хочет быть мудрее богов.

Высоки Аркадские горы. Каменной грядой опоясали они Счастливую Аркадию, отделив ее от угрюмо-бурных морей и печальных долин. И всех выше поднималась среди аркадских гор Чудо-гора. И впрямь не гора, а чудо! На той Чудо-горе и жили титан-исполин Атлант и его семь дочерей титанид, по имени их матери, красавицы Плеоны, прозванных Плеядами-звездными девушками. Да и чем Плеяды не звездные девушки! Разве есть еще где-нибудь на земле такие сияющие девушки-титаниды, как на Чудо-горе, под небом Счастливой Аркадии! И пусть будут у них дети полубоги или боги, на небе или на земле, — они все те же Плеяды, звездные девушки...»

С первых строк сразу же оговаривается, что титану Атланту «тысяча лет или еще и еще тысяча лет». Это явный намек на заход по третьему циклу. Из будущих строк будет также видно, что Атлант не имел во внешнем облике внешних признаков животного происхождения. Они уже исчезли. Кто идет по второму кругу, они еще есть. И довольно значительные. Хотя, кто знает, может быть Атлант идет и по четвертому кругу: ведь об этом не знают ни люди, ни боги... Его отец: еще более древний, чем Атлант, был низвергнут в тартар после войны с богами Олимпа, и как повествуют мифы: за титаномахию. Вместе с отцом в тартар был сброшен и его брат Менетий. Другой его брат, Эпиметей, по всей видимости, сосредоточился в регионе Сирен, Грай или Горгон. Он стал мужем Пандоры. Пандора — распространительница вздора, ссор, склоки. Она орудие мести и злобы, зависти и преследования, ею рассылаются многие болезни.

После войны с богами Олимпа в противоположном секторе этого же пояса, т.е. на крайнем Востоке, оказался и его брат Прометей, тот, который позднее будет прикован к скале Кавказских гор. Регион Атланта, в его лучшие времена, был испещрен высокими горами. А под ними кодируются всевозможные научно-просветительные центры. Там было собрано самое лучшее из того, чем обладала тогдашняя цивилизация Аида; там было и то, что с собой могли унести древние титаны из других циклов. И всего этого было немало. На самом крайнем западе Счастливой Аркадии был даже сад Гесперид, где хранились ключи от бессмертия: самое секретное место на всей планете. Только очень посвященные, с безупречной репутацией гробового молчания, с хорошо поставленной стражей — могли там работать специалисты оного направления. Тщательно оберегалось и то, что было принесено из предыдущих циклов.

Сказать, что это было секретом для Олимпа, нельзя.

Олимп прекрасно знал обо всем и во всех подробностях. Но боги еще хотели, чтобы об этом дознались и люди на земле: дознались сами, своим умом и трудом. Те или другие сведения, по тем или иным направлениям, добытые самими людьми, говорили о их зрелости и готовности к переходам по виткам эволюции. И потому боги лишь курировали людское шествие, не стараясь их бремя возложить на свои плечи. Свои ноши каждый обязан нести сам.

Счастливая Аркадия отделялась от «угрюмо-бурных морей и печальных долин». Что сие означает? Только то, что вокруг были регионы с населением другого качества. Можно даже сказать: совсем плохого. А легендарная Чудо-гора? Что это такое? На ней жили Атлант с женой Плеоной и их семь дочерей. У Атланта были еще пять других дочерей. Их называли Гиадами, т.е. вечно плачущими. Но они не жили на Чудо-горе. «Не жили Гиады на Чудо-горе, уходили в страны дождей и туманов, чтобы вместе с дождями оплакивать юношу Гиада. Растерзало юношу чудовище. Так ли, не так ли, но исходили по нем сестры Гиады от печали слезами». Под Гиадами кодируется население нижних пяти этажей Счастливой Аркадии. Но это все пределы Атланта, его сектор у западного меридиана. Почему плачут все пять сестер? Да потому, что Гиад (по другой версии — Гиас) подвергся моральному падению и спустился по иерархической лестнице; вполне возможно, что и совсем деградировал. Население нижней Аркадии уже не смеется и далеко от оптимизма. Между Плеядами и Гиадами уже нет ничего общего.

Гиады тяготеют к странам дождей и туманов, вполне возможно, что они тоже спустятся к Горгонам и Грайям, чья туманная философия и дождливая нравственность больше к лицу. Но это уже будет после игры в титаномахию. По некоторым мифам они, действительно, умирают от горя. Гиады, скорее всего, имеют происхождение из змей. В названии четко заложено слово: «Га-а-ды».

«Чудо-гора», конечно же, это сливки Счастливой Аркадии, ее самая просвещенная элита общества, объединенная вокруг ее научно-политико-технической мысли. Это комплекс общественных просветительных центров разного значения. И семь Плеяд! Такое богатство! Звездные девушки... Чем не пополнение для Олимпа... И крепко задумался Зевс: как украсть дочерей у могучего титана Атланта... Безупречное общество Плеяд давало безупречное потомство. Они все, за исключением одной сестры, тяготели к звездам и богам Олимпа. И хотя Меропа и любила бессмертного Сизифа, но стыдилась своей слабости и его бесполезной деятельности «во благо общества».

Зевса можно понять. Он обязан заботиться о наполнении небес... И хозяйским взглядом время от времени вправе оглядывать дары Геи-земли. А иначе, для чего тогда нужна эта жизнь на планете? Для чего она зарождалась, если не для эволюции к звездам. И земля обязана отдавать свои плоды Космосу, как узаконенную дань для Вселенной. Для этого светит Солнце, крутится Земля и время от времени на ней насаждается всякая жизнь. Казалось бы, и простые вещи, и можно было бы понять, да не хочется это знать Атланту, а на ухажерские замашки Зевса стал отвечать кулаком в сторону неба. «А Кронид уже на Киллене, в Аркадии, любуется веселой игрой Плеяд, любуется Майей, Электрой, Тайгетой. Что-то слишком долго любуется Зевс веселыми титанидами с Чудо-горы...».

Что это за Киллена в Аркадии? Очень похоже на «Киль Лены». Оказывается «Лена» термин очень древний; происходит от слова «лен». Уж не льняная ли одежда плеяд стала привлекать владыку Олимпа? Не иначе, как их натуральные, естественные костюмы. Но перед тем, как забрать Плеяд на небо, их хорошо надо было проверить и раскрутить «на добро»; то бишь влево, чтобы неповадно было злу сказать: «Вот, мол, в небо ушли недостойные...» И этим, как всегда, стала заниматься оппозиция в виде Геры. Она отвечала за качество принятого народа, и ревниво взвешивала на своих весах все «за» и «против». Но ухаживаниям Зевса не было конца, могучий и эмоциональный бог то и дело влюблялся то в одну, то в другую юбку. Немногочисленная оппозиция изнемогала от его любвеобильной натуры, она не успевала проверять на качество... всех возлюбленных Зевса.

Бог явно тяготел к женской юбке. Но это не страшно. Равновесие между полами не могло быть нарушено. Уже тогда на Олимпе умели менять пол. А женщины Аида по интеллекту всегда были много выше мужчин. И странная штука: вроде бы, на Олимп поднимаются в основном одни женщины,.. а там, глядишь, через некоторое время с облаков Райской цивилизации спускаются уже целые гвардии мужчин... И, надо сказать, очень качественных по качеству... А каково титанам Аида терпеть и видеть такую вопиющую несправедливость? Когда затрагиваются их, что ни на есть, самые уязвимые места, не щадится никакое их мужское достоинство... Да и много всего другого. Разве перечесть...

Туда же и Атлант. Почему Зевс стал охотиться за его Плеядами? По какому праву и на каком основании? Почему он захотел расширить свое небо за счет народа Атлантиды? «Как солнце всевидящим мог быть Атлант. Но не захотел он все видеть. Закрыл глаза на мир Кронидов и только видел свою Чудо-гору, да юных титанов, да своих веселых Плеяд-титанид. Все видеть мог бы Атлант, но предвидеть, как Прометей, не мог. Говорила Плеона Атланту: «Опасно не видеть мира». И умел же Атлант ответить Плеоне: «Моя Чудо-гора и есть мой мир. Не хочу я иного мира. Нет конца чуду жизни. Здесь на Чудо-горе, открыты мне все чудеса. Все здесь узнает Атлант».

Вот вам и движение по эволюции! Не хочу дальше идти сам и не пущу никого из своих... И так рассуждает титан, который идет уже по второму, третьему, а может быть и четвертому циклу. И что в результате? Война с небом? Вправе ли брать на себя такую ответственность за судьбы других древнему властителю Счастливой Аркадии. Одно бы дело — тащил из болота, но совсем другое, когда дается запрет на движение вперед. Сие уже не поощряется. И очень скоро Гера известит Атланта, почти официально, «что замыслил Кронид приманить Плеяд в небо поближе к жилищам богов, похитить их из Счастливой Аркадии. А что замыслит всевластный бог, то он и выполнит». И Плеяды потом будут перемещены «поближе к богам», — что означает: в обитель Райских широт.

«Уже гремит на Олимпе грозное слово Кронида. А по правую руку Кронида богиня Дика-Правда сидит. «Что задумал Атлант-кознодей, Япетово семя! Всезнающим быть захотел: мне — соперником? Захотел глубину моря жизни познать и грядущее видеть? Криводушен Атлант, весь в замыслах темных. Не Атлант ли поднял титанов на Диониса, бога-ребенка? Растерзали бога-ребенка титаны. Не Атлант ли держит звездных Плеяд в плену на своей темнице-горе?.. Что задумал теперь горный отшельник! На Кронида руки поднять? Будут бедра в плечах у него! Будут руки в бедрах его! Станет он Горой-Человеком. Придет герой, окаменит тебя — и будешь ты, Гора-Человек, камнем-горой!» Но не знал прямодушно-мудрый Атлант о своих винах перед миром на своей Чудо-горе. Не знал, что жизнь прожить на Чудо-горе — уже вина перед богами. Гремит грозное слово Кронида. А по правую руку Кронида богиня Дика-Правда сидит...».

И опять прав Кронид-Зевс. Конечно же, виноват Атлант перед Космосом: столько циклов позади и... ни туда и ни сюда... Никак не продвигается, все на своей Чудо-горе. Не падает, но и вперед не торопится. Знай себе, потихоньку против неба подрабатывает, помаленьку в заговорах участвует, на древних титанов из тартар надеется: мол, вырвутся же они когда-то на свободу, не все потеряно, будет еще впереди заключительная схватка с Кронидами.

«Дика-Правда» — не очень удачный термин. Следует понимать иначе. «Дикая» — значит, естественная, не обработанная людьми в целях приспособления к своему образу мышления, не одомашенная для пользования на потребу общества, т.е. свободная и натуральная.

А разве не виноват Атлант, что когда-то рассказал титану Асопу, кто похитил его дочь, речную нимфу Эгину? Разве может ему когда-либо это простить Зевс.»... закружились Беды-тревоги вокруг Чудо-горы. Омрачилось счастье Атланта. Припомнил титан: как-то с высокого места окликнул он титана коринфской горы Эпопы, где живут солнечные титаны Гелиады, и видит: влечет Зевс-похититель кого-то к морю. Ударило молотом в сердце титана. Прянул он с Чудо-горы на Эпопу и узнал в добыче Кронида речную нимфу Асопиду Эгину. Тут забрел к нему на Чудо-гору престарелый водяной Асоп спросить Атланта: не видал ли он где Эгину? Не пошел титан против титановой правды, открыл Атлант Асопу, кто похитил речную нимфу. Не забудет ему Кронид, похититель Эгины, этой правды».

Куда могла потом попасть Эгина, сворованная Зевсом с коринфской горы? Конечно же, опять туда же, «поближе к богам» — в обитель будущей Райской цивилизации. О ее численности уже заранее заботился непоседливый кронид-Зевс. Уже тогда, на заре своей юности, владыка небес мечтал о прочном небесном фундаменте... Уж коли представлять небеса, то надо их представлять достойно. А потому со всяких «гор», при всяком удобном случае, без всякого шума потихоньку, то там-то там, похищались самые красивые в мире девушки... и надежно пристраивались поближе к богам».

И что больше всего странно, таким качеством грешил не только один владыка небес. Все остальные боги занимались тем же самым. Как где чего засияло ослепительной красотой, так глядишь, — а там уже какой-нибудь бог... любви добивается, сердце и руку предлагает. А если на «горах» возражают, то невесты сами по себе куда-то исчезают; словом, пропадают без всякого следа. И никаких концов. А сколько детей понарожали от богов все эти неписаные красавицы. Вроде бы и ничего подозрительного, а дети почему-то рождаются... и уже с пеленок так на небо и норовят.

Что и говорить! Обижает Кронид титанов земли. Самых красивых женщин — из под носа уводит. Чуть зазевается титан, а у него уже половины женщин и нету. И если бы он один такой, так нет же... Вся небесная братия одним миром мазана. Друг перед другом выслуживаются... кто больше сворует... А любимая дочь Атланта — Майя, так та прямо-таки на Киллере и родила. От кого? Конечно же, от Зевса. Кого? Да этого... проходимца Гермеса, который потом еще над своим дедом Атлантом и насмехаться будет. Опечалился Атлант: не усмотрел... Но разве можно уберечь всех титанид? «Как сказать вольным титанидам: «Не уходите за Чудо-гору»? Да и удержишь ли звездных девушек! Уйдут, убегут....» Воздух Зевса заразителен, а его прогресс,.. весь ядом пропитан. Хлебнет такого титанида,... а потом и «свищи ветра в поле»... Мужчины, те серьезнее. От своих домов меньше отлучаются,.. разве что на какое-то время в тартары. Так и то, через какое-то время, глядишь, а он уже снова в строю, на все том же боевом коне...

Нет, древние титаны верны своим традициям. Мужик — всегда мужик! Не то что эти вертихвостки. Но вот что интересно: как они все в мужиков переделываются? Что за странные превращения? Совсем непредвиденные обстоятельства... Своровывают одних баб,.. а с небес только мужицкие гвардии и скатываются... на ратном поле потом булавой похлеще, чем древние титаны орудуют. Не подступиться,.. нападают так, как будто небо у них все миром вымазано. О прошлом и вспоминать не хотят... На тартары, перед которыми сам Атлант благоговеет, со своих небес — плюют.

И всему виной — Зевс-развратник. А тут еще Гера принеслась с Олимпа с устрашающей вестью. Она, вроде бы, как и против Зевса,.. а когда поглядишь в итоге — все заодно получается. Все ревностью бесстыдница прикрывается. Мол, вконец, измучил любвеобильный супруг... а на деле — первая ему помощница. Только она потом и дает ему добро: своро-вывать или еще подождать малость... Глазом своим как взглянет, приценится, на весах ревности покрутит, и коли не к чему придраться, притворно вздохнет: мол, от судьбы не убежишь... придется примириться. И так всегда. А если избранница Зевса... того... не совсем качественная, то номер не проходит. Глаза у Геры загораются такой ревностью, что владыка Олимпа тут же отступает, а избранницу начинает припрятывать до лучших времен.

Вот и поверь после этого Гере: на чьей она стороне? Во что оборачивается ее ревность? Если Зевс гонится за количеством, то ревнивая Гера неустанно следит за качеством возлюбленного товара. Вот и сейчас, почему Гера собственнолично прилетела к Атланту? Помочь бедному старику? Как бы не так! Прилетела сказать, что Зевс собирается украсть ее дочерей? Это тоже, ..но и еще... чтобы разбить сердце любящего отца: посмотреть в какую сторону оно раскручивается. В сторону неба или в сторону тартар, на север или на юг, на добро или зло. Видите ли, ей нужна ясность! А зачем она Атланту! Почему он должен раскрываться раньше времени, это и вовсе не входит в его планы. Он ждет других времен, боев заключительного турнира. К тому же верить Гере никак нельзя. Спровоцирует она его раскрыться; ох, спровоцирует... А это поражение; как пить дать — поражение. Нельзя ввязываться в борьбу раньше времени...

С другой стороны: ждать пока Зевс не переворует всех титанид? Как лиса — кур? А с кем потом оставаться? С Горгонами? Больно бедно тогда будет выглядеть титан Атлант. Надо бой дать,.. но пока не время. А ревнивая Гера все подталкивает, и подталкивает на сражение, как будто без боев жить не может...

«Услышала Гера грозное слово, унеслась с Олимпа, кличет зовом титановым Атланта. Опустилась к нему на дремучей Горе Вепрей — Эриманфе. Сказала: «Береги Плеяд, Атлант!» — и ударила об землю рукой — так ударила, что гул от удара докатился до самого тартара, где под стражей Сторуких то мили в оковах низверженные титаны Ураниды. Поклялась Уранидами Гера, что слова ее непреложны; их призвала в свидетели. Еще не было такого случая, чтобы Крониды клялись подземными Уранидами.

Ничего больше не открыла Гера Атланту. Не могут боги открывать тайны других богов. Но не внял Атлант голосу Геры. Что ему, Атланту, оберегать Плеяд! От кого?!».

Не все, выходит, в Атлантиде центры были просвещенными... Была и «дремучая Гора Вепрей». А как позвала его Гера? — титановым зовом-кличем! А как ударила рукой? Весь Аид пришел в движение, даже тартары возбудились. Вот только... чем поклялась эта ревнивица — Гера?.. Низверженными титанами тартар... Очень странно. «Еще не было такого случая, чтобы Крониды клялись подземными Уранидами...». И не возмутился осторожный Атлант, опасаясь подвоха. Знал, что в экстремальных ситуациях все нутро выворачивается наизнанку, каждое качество раскручивается на всю катушку. Зачем раскрывать себя раньше времени. Потом хлопот не оберешься. Вместо своей Чудо-горы окажешься — у черта на куличках. И не принял вызова... Атлант. Но и Гера не отступила...

«Был у Геры, некогда аргосской владычицы, верный страж, тысячеглазый Аргус Панопт, из рода титанов. Как узнала Гера, что плеяда Майя родила на Киллене Зевсу Гермия-бога и что ночью похитит Зевс Плеяду-титаниду, послала тотчас к Атланту на Чудо-гору тысячеглазого Аргуса. Любому титану доступна Чудо-гора. Не открыла Гера Аргусу всей своей думы. Только сказала: «Возмути, Аргус, сердце Атланта. Замани его глазами на небо».

Знала Гера: чуть взойдет Атлант на Олимп и увидят друг друга титан и Кронид, вспыхнет тотчас нежданная битва. Одолеет Зевса титан — быть тогда Гере владычицей мира. Не возьмет верх, — ну что ж! — полюбуется богиня битвой».

Но что это? Новый прием Геры? Или тайно спланированный подвох со стороны хитроумного Зевса? Атланту и его команде разрешено взойти на Олимп!? Даже официально предлагается таковое. Коварная задумка Геры не была до конца раскрыта даже верному своему стражу Аргусу... Ему лишь надлежало сагитировать ведущих титанов, друзей Атланта, подняться на Олимп... Рисковал ли Зевс? Нет, риска не было. Ибо команда Атланта не смогла бы там долго продержаться. Чтобы там прижиться, надо было соответствовать интеллекту той высоты. Даже отметки Рая требовали своих показателей, но и они были недоступны гордым, себялюбивым титанам, всегда стремившихся к власти. Пусть даже и к самой демократичной, но все же власти. Но эксперимент все же решили провести: что из этого получится... И не мог тогда Атлант предвидеть, что его выход на просторы небес Рая приведет к грандиозному падению всей Атлантиды... Не знал, что он потом подвергнется сильному осмеянию и ущемлению во всех своих правах... Но поддался Атлант приглашению...

«Объявился тысячеглазый Аргус на Чудо-горе. Там, на Чудо-горе, Аргус как дома. Взглянул на Атланта тысячами глаз — так взглянул, будто все звездное небо заглянуло в душу Атланта и замерцало в ней чудно. А глаза все глядят да глядят на титана, входят в него лучами, завораживают, манят... И такую тоску по звездам заронили в Атланта, и такую отвагу, что рванулось сердце титана — взбежать на небо, сорвать с него цветы-звезды и усеять ими Чудо-гору, и руки, и грудь, и ноги...

И забыл Атлант, что звезды тоже боги. И забыл Атлант, что на Чудо-горе в звезды играют Плеяды и что все звездное небо сверкает над Чудо-горою. Заворожил Аргус Атланта. А раз что захотелось титану, так уж ничем не удержишь — добудет титан звезды с неба. Но не даст ему Кронид унести небесные звезды на Чудо-гору. Оставит их Кронид миру богов. Задумался титан... И шепнул тут Аргус Атланту: «Береги Плеяд.Похитит их в эту ночь Всевластный Похититель». Тогда поднял Атлант руки к небу, кликнул клич, созывая юных титанов: пусть кинуться с ним на Олимп...».

Конечно же, это все не в один день делалось. На самом деле все события и приготовления шли годами и десятилетиями; а, возможно, укладывались в одну, а то и две сотни лет. Но чего в тайне возжелал Атлант: сорвать с неба звезды и украсить ими свою Чудо-гору. В тексте, однако, не допускается двоякого толкования: прямо говорится, что звезды — это боги, а боги — это звезды. Так чего же хотел Атлант? Спустить богов на землю, в свою Счастливую Аркадию? Похоже что так. Отчего и не пополниться населением с небесных просторов.

А что?! Могло бы и получиться. Зло прилипчиво, как инфекция. Если туда взойти и занести какой-нибудь порок, и действовать осторожно, не привлекая внимания, можно многого добиться. Главное, взять численностью, чтобы единомышленников было побольше... Вот и решил Атлант покорить, если не Олимп, то хотя бы райские высоты. Но вспомним: Зевса, из всей счастливой и святой Аркадии, — интересовали только одни Плеяды. Самого же Атланта он и в грош не ставил.

Правда, в самом начале может быть и была мысль у Атланта: побыть в Раю, а потом вернуться обратно на свою Чудо-гору вместе с богами-звездами. Может быть потом ему захотелось и переиграть ситуацию, может быть он уже и хотел остаться в Раю, да не тут-то было. Он с позором был оттуда сброшен. Да еще как, с какими последствиями... И уж если он решился на жизнь в Раю, так ему бы... хотя бы... Плеяд с собой захватить... Но это не было сделано. Звездных титанид он почему-то забыл прихватить... И кого же позвал с собой этот «добродушненький» Атлант в попутчики?

«К Мировой реке-океану, в мир мертвой жизни ушли древние могучие титаны. Туда их изгнали Крониды. Не осталось их в жизни живой. Но в Счастливой Аркадии и вокруг — на горе Тайгете и Эпопе — еще жили их дети: не драконы, не звери-чудовища, а созданья, как боги, прекрасные и сильные титановой правдой.

Вышли на клич Атланта титаны гор, и титаны рек, и титаны лесов один за другим. И стало их трое, и стало их пятеро, и стало их десятеро. Десять титанов! Чего только не свершат в мире десять титанов! Устремились юноши-титаны вслед за Атлантом на Олимп, чтобы с Олимпа взбежать на небо».

Женщин же, конечно, Атлант проигнорировал. На небо с собой прихватил только мужскую братию. Отбирал, правда, лучших. И поскольку самые древние титаны сидели в тартарах и охранялись надежной стражей, пошли молодые титаны. Но это все же были титаны гор, рек, лесов. Каждый тоже с собой прихватил по команде. Титаны ведь вожди, а они без своих центров, и без своего народа не бывают. И все они были крепки своей титановой правдой: прекрасные и сильные. Но эта правда еще не считалась правдой на небесах. Правда небес была много выше и чище, ей не свойственны были лютость и месть, зависть и злоба, которых было предостаточно в дикой титановой правде.

И если такой титан начинает бороться, то бьется уже до конца, ему никак не остановиться, даже если в своей правде начинает шагать по одним трупам. Он не способен оглядеться, остепениться, поразмыслить. Катушка чувств и эмоций начинает крутиться все быстрее и быстрее... и, казалось бы, ранее, весьма крепкий на свою титанову правду титан, превращается в лютое чудовище, никак не способное остановиться на своем скаку. Чего правда небес не допускает. По этой причине титаны Аида у всех народов стали вызывать чувство ужаса и отвращения.

Уметь вовремя остановиться, понять происходящее и сказать себе: «Стоп! Я, кажется, зарываюсь! Не туда несусь!» — Умеет далеко не каждый. А житель неба обязан не только об этом знать, но и уметь это хорошо делать. И притом — без подсказок и давлений со стороны. По собственной интуиции и чувству меры. На небесах ведь уже тогда культивировалось народное правление с элементами местного самоуправления. Иначе и быть не могло. Поэтому боги и отбирали не кого-нибудь, а способных к такому образу жизни, людей способных учитывать мнение других, способных в условиях полной свободы и демократии подчиниться решению большинства.

А таких людей не так уж и много. Нужен высокий интеллект. Одно дело, жить в условиях централизованного правления, а другое — в условиях абсолютной демократии и свободы на основе народного правления, где диктовать свою волю, какая бы она ни была, не полагается. Ее можно лишь тактично высказать и донести до других. Даже лучшие преобразования и идеи должны быть обществом востребованы естественным волеизъявлением, добро же на танке никогда не станет добрым. Диктат и назойливость, амбиции и самолюбие, ранимость и обидчивость не входят в черты характера небожителей, не говоря уже о мести, зависти, злобе и лютости. Нет, никто не имеет права идти на небо, пока у него не будут отработаны все качества...

И чтобы доказать это — был произведен эксперимент. А Гера, первая представительница «Аргосского владения», решила положить начало аргументам и фактам. Чтобы впредь было понятно каждому, а более всего — в самой Атлантиде: небо не игрушка и бряцать там мечом или шпагой нельзя. Новая формация работает на совсем других принципах, пока еще недоступных приятелям и союзникам древнего Атланта. Конечно же, экспедиция не дошла до Олимпа, и вполне естественно, что она остановилась на первом уровне будущей Райской цивилизации, где по шифрам надлежало находиться облакам. На них богиня облаков Нефела пасла стада облачных коров, то бишь курировала нижние слои Райского населения. По тогдашним цифрам — не очень многочисленное. Появление атлантов на первых ярусах райской обители сильно повредило общей обстановке на небесах, всех захватило как растворителем: картина напоминала нашествие ос на улей с пчелами...

«Но уже ждал их взгремевший Кронид с перуном в руке. И на самых вершинах Олимпа, где богиня облаков Нефела пасла стада облачных коров, встретились бог и титан. Один на один вышли в бой Атлант и Зевс. А другие юноши-титаны столкнулись с другими богами у стремнин и отрогов Олимпа...».

Каким оружием пользуется Кронид? Он взгремел, что означает натиском в ход пошла гласность, открытость, полное освещение всех событий по средствам информации. Перун в руке бога — не что иное, как перо для письма. Оно обладает большой силой и мощью, его поражающая способность просто грандиозна. Ведь это перо в руке самого сильного бога Олимпа; кстати, весьма умеющего пользоваться всеми его достоинствами лучше всякого другого. Молния — освещение с помощью самых высоких небес; натуральное, правдивое, естественное. Молния — это когда освещаются реально, правдиво и всесторонне реальные события, действия, поступки и факты. Гром — полное доведение информации до каждого. Все вместе: гром и молния — являют просветительную работу в массах.

И такая работа имела место на всех уровнях небес... но не только. Средства информации заработали и во всех секторах Аида и, конечно же, в Счастливой Аркадии... Все взоры были прикованы к небу. Волновались за исход дела все, и больше всего — в тартарах, на дне Аида. Ведь там на Атланта возлагалось много надежд. Знали, если получится у древнего титана, то дойдет он до Олимпа; и быть Зевсу сверженным со своего пьедестала,.. и тогда откроются врата тартар. Знали и на Олимпе, что одержимый слеп и остановиться не может: на это и был весь расчет. Первым на Зевса бросился сам предводитель Атлантиды, за ним в атаку пошли и остальные. И разгорелась борьба в быту, в общественных центрах, на страницах печати, радио и телевидения. Это же небо, там средства массовой информации давно были на высоте; мы к этому уровню только-только начинаем помаленьку приближаться.

Что могли выяснять между собой атланты и небожители? По каким проблемам могли быть самые глобальные диспуты, диалоги и споры? Конечно же, об устроении общества, экономике, политике, хозяйственной деятельности, науке, технике. А также — о разных свободах, правах и обязанностях; о поведении в быту и в обществе; об отношениях полов и пр. пр. Атланты также должны были сдать экзамены по всему перечню небесного кодекса чести.

«Рванулись руки Атланта к Крониду, хотят обхватить его мощь, с громами, с огнями-трезубцами, с грозовой главой, с эгидой-страшилищем, как тучи косматой. Обхватят его титановы руки — не выпустят: зажмут, как стены ущелья зажимают Вихрь-Ураган. Тогда бесись не бесись, завывай, рви, разворачивай глыбы, раскалывай скалы огнями-копьями, взрывай воздух — не вырваться: задохнется в ущелье Вихрь-Ураган.

Метнул Зевс молнии из огнемета-перуна. Ловит Атлант их тройные жала руками. Что ему молнии! Мало ли плясуний-зарниц ловил титан в юности веселыми руками, играя ими, как играют бликами дети. Но не зарницы злые молнии Зевса — жгут они и пронзают, опалили ладони и пальцы титана.

Молнию за молнией мечет Зевс. Позади Зевса Пегас, крылатый конь-молниевик. Сбросит конь-молниевик груз молний и летит на крыльях-вихрях к Лемносу, в подземную кузницу Киклопов, за новым запасом раскаленных жал. Куют кузнецы-Киклопы молнии Зевсу».

Налицо борьба в средствах массовой информации. Молнии доставляет крылатый конь Пегас. Пегас всегда означал связь с источником поэтического дара, с поэзией и литературой. «Оседлать Пегаса» — означало постичь мастерство поэта, писателя, журналиста. Посещение Пегаса всегда приносило творческую удачу, вдохновение, правильные ориентиры, осознание правоты дела («Пегас» от греческого слова «пегма» — связь, сплочение, объединение).

Откуда Пегас приносил молнии? Конечно же, из кузницы Гефеста. Хромой кузнец считался самым мудрым и профессиональным идеологом Олимпа. В его руках всегда молот (тот, который от слова «лот»). Но не только. В его ведении просветительная работа с циклопами Аида... Поэтому Гефест всегда хорошо знал, какие перуны и молнии нужны богам Олимпа в борьбе против нападающих атлантов. Такие молнии метал не один Зевс, во всеоружии стрелял весь Олимп, и конь Пегас помогал не только одному владыке.

«Молнию за молнией», злые трезубцы, мечет в противника Зевс. Уже от плеча до запястья в сквозных ранах руки Атланта, будто не руки они, а соты на полнеба, ограбленные огненными осами.

Уже пронзают те осы плечи и грудь титана. Впиваются в бедра, в бессмертные мышцы черными язвами. И у каждой мышцы свой голос, живой. Стонет, кричит мышца от боли, просит у титана пощады: «Мне больно, Атлант!». Но не сдастся, не отступит титан, весь в огне и дыму. Ухватить хочет Зевса руками. Да руки ли это?..

Обуглилось тело Атланта. Уж не покорны жилы отваге титана, и одно только упрямое сердце ведет битву — сердце, крепкое правдой, как адамант. Ослепленный сверканьем перуна, оглушенный громами, ухватился Атлант со стоном за одну из вершин Олимпа. Отломить ее силится и всей своей тяжестью бросить в бога. Много их, вершин, на Олимпе! Еще не кончилась битва».

Чувствуется, что автор мифа не мог полнее осветить битву, и лишь как бы вскользь зацепил соты, пасеку, ос и пчел. Система народного правления обычно на языке шифра преподносится атрибутами пасеки: сотами, пчелами, медом. Враги системы народного правления выступают в виде сходных, похожих насекомых, подделывающихся под пчел: в данном случае — это осы. Протянули свои руки атланты, охватили ими, как браздами правления, весь регион, и стали насаждать свой образ жизни и мысли. Слишком далеко простерли свои руки... «на полнеба». Прощай, сотовая система народного правления!

Пасека стала не похожа на пасеку. Руки Атланта стали напоминать «соты на полнеба, ограбленные огненными осами». Вместо пчел на пасеке — опасные осы, фальшивая модель, подделка под мед. Видно, слишком далеко простер свои руки Атлант, видно, времени у него было достаточно, раз его осы успели выесть все соты на целых полнеба. Вокруг уже один стон и горе, но Атлант не способен остановиться. Плохо, когда вместо интеллекта человек настраивается оттачивать зубы. Плохо, когда пасека превращается в осиное логово. Плохо, когда оса начинает выдавать себя за пчелу. Плохо, когда пчелы ненастоящие, и мед ненастоящий. Плохо, когда Слепой начинает орудовать своей «крепкой» правдой, подделываясь под адамант... У нас тоже такое было... при сталинском правлении... осы убили всех пчел, выели все соты и превратили пасеку в кладбище... наблюдается даже до сих пор...

«Где же вы, братья-титаны? Где вы, юноши-исполины? И видит Атлант, как один за другим летят они с воплем, вниз головой, корчась, в бездны, с неба на землю, титан за титаном — все десять... И золотые стрелы-лучи Аполлона дрожат в их пронзенных плечах. Обхватив левой рукой вершину Олимпа, повис Атлант над почвой земли. А внизу свирепо рычит, обезумев, весь в пене Сперхей, вздымая волну за волной на помощь титану. Но высок Олимп. Сечет, хлещет Зевс Атланта молниями.

И тут всей яростной мощью рванул Атлант скалу. Обломилась вершина Олимпа, уступая мышцам исполина. Скользит, свергаясь, огромное тело Атланта под бичами-огнями Кронида. Все быстрее паденье. И свергаются вслед за титаном с гулом и грохотом камни-громады, стволы-великаны и чудовища-змеи. А над ними в дымно-багровых клубах туч, нещадно хлеща и бичуя, — сам Кронид-грозовик. И боги за ним любопытной толпой, так жестоко ликуя...

Не помнил обожженный Атлант, как ударились его пяты о почву земли. Только сжал он дымящимися локтями поникшую голову, прикрываясь от молний-бичей и гонимый разъяренным врагом, в синем блеске небесных стрел куда-то бежал слепыми прыжками, бежал впервые за свою титанову жизнь.

Что под ним? Горы? Ущелья? Реки? Пустыни? О том не знают ноги Атланта — бегут: скачут и падают, встанут — и вновь бегут... Уже самим огнеметом-перуном бичует Атланта Кронид, и гонит, и гонит... Куда? По путям? Без путей?.. И так до самого края земли гнал Атланта, к океану, победитель Кронид...».

Все-таки жаль, что точно не сказано, сколько времени пробыли атланты на перистых облаках Рая. Сколько лет или десятилетий они продержались, дырявя своими жалами небесные соты. В борьбе против атлантов большую роль сыграл и бог Аполлон. И надо заметить: Аполлон, бог — покровитель поэзии, искусства и медицины. Его золотые стрелы-лучи так же, как громы и молнии Зевса, работают в ракурсе просвещения, идеологии и образования. Сперхей — древнее божество. Этимология имени ясно указывает на стремительность, поспешность, горячность, быстроту действий, словом — на дикую необузданность и несдержанность. Под этой разъярившейся рекой тоже кодируется некое древнее общество, выступившее на стороне атлантов.

Вот так и пала Атлантида. С треском и грохотом. Пчелы все-таки победили ее. А жаль не сказано, сколько атланты продержались на небесах? И вполне возможно, что вместе с атлантами на землю были спущены и другие, быстро поддавшиеся нововведениям прибывшей армии гостей. Почти, а может быть и полностью, библейский сюжет: Каин убивает своего брата Авеля. Где Авель — первоначальный Рай, Каин — Аид, он же Атлантида. Но Ева родит потом третьего сына, Сифа; вместо Авеля, которого убил Каин. Это будет уже второй Рай, восстановленный и обновленный. Новое семя потом даст начало большой Райской цивилизации. А то, что было до этого, цивилизацией назвать никак нельзя, ввиду малочисленности населения и его неокрепшей, слабо организованной формации. Хотя первые дары Авеля и понравились Всевышнему, но он слишком рано погиб, совсем мальчишкой. Но продолжим исследование текста дальше.

«Ночь, стихла битва. Зияя черными ранами, лежало иссеченное огромное тело Атланта у вод океана, на высоком гребне, все в рубцах, словно кто письменами-исполинами испещрил его по обугленной коже. Одна рука титана свисала недвижно над пурпуром песков, другая тонула во мгле ущелья».

«Иссеченное огромное тело Атланта» — все-таки указывает на достаточно большое общество, которое при сбросе на землю расчленили на части. Половина атлантов, сподвижников самого Атланта по Чудо-горе, потонула, «во мгле ущелья», т.е. была перемещена в темные пояса Аида. Вторая рука «свисала недвижно над пурпуром песков», — это означает, что вторая часть его сподвижников была рассредоточена по верхним поясам Аида. Самому Атланту повезло больше. Его оставили в своей Счастливой Аркадии. Остальные десять титанов-юношей-исполинов, конечно же, спустились еще ниже, чем были раньше. Они вообще летели вниз головой до самой бездны, вполне возможно, что до самых тартар.

Тело Атланта — «все в рубцах, словно кто письменами-исполинами испещрил его по обугленной коже». Не «словно письменами-исполинами», — а так оно и было в действительности. Через средства массовой информации он получил сполна. «Не в свои сани не садись», — говорит народная пословица. А позору-то — на всю планету, на весь Аид... до самых тартар, перед которыми всегда так благоговел древний титан с Чудо-горы.

«Что за пир вокруг тела титана? Кто вы гости ночные? Не птицы, не звери, не нетопыри. Без крыльев реют и вьются — легче воздуха, духа, жизни... Это Тени-скиталицы непогребенных, те, что блуждают над почвой земли. Закрыты для них врата Аида. Жадной стаей приникли Тени к телу титана. Как псы, лижут раны Атланта, выпивают по капле жизнь — его бессмертную кровь, отгоняя друг друга. И над ними, ныряя, взлетая, с воем кружатся в полудреме стаи отверженных Теней: отогнали их счастливые Тени. И сколько их! Борются, бьются за кровь. Только бы каплю испить... И вот оживут — на мгновение! О, как дорого это мгновение. Сколько в нем... Не века — мириады веков. «Дай припасть! Дай мне выпить... Есть каплю... одну... Дай ожить...»

«Но жестоко отгоняют молящих новые толпы Теней, отрывая их рот от ран Атланта. Кружатся, реют Тени — кружатся, реют и молят: «О, еще бы мгновенье!..» И поют, засыпая, Тени прощальную песнь — песнь Времени-Хроносу... Ночь закрыла ворота. Из-за гор океана бледно тянулся сумрак. Кончен пир. Улетели испуганные Тени. Видел рассвет, видел Утренник-Пирфорос на крылатом алом коне, предвестник Утра-Зари, как все еще дымилось почерневшее тело титана и зияли на нем по-прежнему раны меж багровых борозд от молний-бичей. И вышли из вод океана на берег сестры-океаниды. Волосами отерли тело титана — золотыми, зелеными. Обласкали раны губами. И запели Гимн исцеления. Знали титаниды океана: нет лекарства целительнее, чем песня. И под песню заживали раны Атланта...»

Автор мифа умудрился наложить на канву сюжета очень серьезную информацию о Тенях-скиталицах. Это, так называемый, полтергейст Квантового мира. По этой теме было много сказано в моей книге, а здесь, в мифе — этому достаточное подтверждение. Автор мифа даже не нашел им точного определения, и назвал лишь Тенями-скиталицами. Под птицей кодируется душа, — но это не птицы. И не звери, в облике много человеческого. И не нетопыри, хоть и реют легче воздуха (нетопырь — род летающих животных, вроде летучей мыши. Нетопырь — т.е. нет пера, оперенья). У полтергейста, из-за их исхудалого тела, движения напоминают полуход-полулет.

Тени-скиталицы — это бывшие люди, прошедшие до конца стадию деградации, и ввиду полной непригодности, абсолютной ненужности, выброшенные из ворот Аида. Обратите внимание, уважаемый читатель, как их много. Целые полчища. Если подпитать такого энергией белкового тела, то к ним возвращается сознание, память. Они способны окрепнуть и ожить, даже полностью восстановиться. Но никакие научные опыты и эксперименты не способны их превратить в нормальных людей, в мозгах там — только патология и изъян. Это патологические убийцы и насильники, мародеры и бандиты; а чуть какая крайность — становятся людоедами. Целительной для Теней-скитальцев является также и подпитка от эфирных тел тонкого плана. Такой же полтергейст есть и в мире Промежуточном. Они боятся прямого солнечного света и всегда охотятся за энергией белковых тел в темное время суток.

Естественно, что после такого пира, Атлант долгое время не мог встать на ноги. Большая потеря энергии не позволяла прийти в себя. Кто только не пытался поднять титана. И дело может быть было не только в одной энергии, Атланту было стыдно. Возможно, впервые — во всей своей жизни. Нет, он ничего так и не осознал. Он стыдился своего поражения, потери величия и авторитета. Атлант, видимо, ни с кем не хотел разговаривать. Попытка поднять Атланта с постели удалось только его внуку Гермесу, еще совсем мальчику-богу, сыну его дочери-плеяды Майи и Зевса.

«Пришел не сильнейший, а мальчик. И задорно же крикнул мальчик: «Пойте, пойте, сестры-океаниды, колыбельную песню титану Атланту! Новорожденный встанет. Пойте, пойте, океаниды! Я люблю колыбельные песни». Подбежал мальчик к телу Атланта. Говорит: «Я — сын Майи-плеяды, Гермий, твой внук. Дед богов, что лежишь и молчишь? Я пришел поиграть с тобой в небо и землю. Удержал бы ты небо на руках?» Открыл глаза Атлант, посмотрел на мальчика-бога. И снова закрыл их. А хитрец Гермий твердит свое...»

И только с четвертой попытки Гермесу удается поднять Атланта. «А хитрец Гермий все твердит свое: «Встань, Атлант! Подними небо на плечи титановой силой, встряхни его крепко. Пусть попляшут на нем боги Крониды, пусть попрыгают с неба на землю. А мы будем смеяться и бить в ладоши. Ох, какие же у тебя большие ладони! Хлопнешь ими — и загремят они громче громов Кронида. Потряси небо, дед! Давай играть вместе в небо и землю: ты да я. Встань, Атлант!» И услышал Атлант это «встань». Охватила Атланта радость. Поднял он свое тело с земли, шагнул через гребень и вырос над берегом Горою перед мальчиком-богом. И вот уже взялся он руками за край неба — и приподнял. Тяжко небо. Ушли ноги титана под тяжестью неба глубоко в почву земли — так глубоко, как уходит подошва горы. Упер он изогнутые ладони в край свода, стиснул его пальцами, поднимает небо все выше. Уже до поясницы поднял небо Атлант, а мальчик-бог ему задорно кричит: «Выше, дед, выше! Поиграем в землю и небо!».

Еще выше поднял Атлант небо, до самой груди донес. А мальчик-бог не унимается: «Еще, еще выше. Подними выше головы, чтобы видел Кронид нашу мощь титанов». И выше головы поднял небо Атлант. Вдавился в ладони и пальцы хрустальный край. Ниже склонил титан голову и опустил небо на плечи... И вот хотел было он подбросить небо всей титановой мощью вверх, чтобы грохнуть им оземь, но не отнять ему рук от края небосвода. Будто припаялись к нему руки ладонями, будто вросли в него. Не разогнуть, не оторвать. Стали руки словно каменные. И сам Атлант словно окаменел. Хочет приподнять склоненную голову, хочет развернуть плечи — и не может титан.

Тут забил мальчик-бог, искуситель, в ладоши: «Что же ты не потрясешь небо, Атлант? Что не сбросишь его с плеч обратно на землю? Вот стоишь ты теперь передо мною Горой-человеком. А Крониды не прыгают с неба на землю. Быть может только смеются». И засмеялся Гермий-обманщик: «Кто же теперь сильнее: ты — титан, или я — бог из рода Кронидов? Ты, прикованный руками к небу, или я, житель неба и вестник богов-победителей?»

«И вторично засмеялся Гермий-обманщик: «Вот и поиграли мы с тобой в землю и небо! Стой же, Атлант-Небодержатель, небесным столпом Заката. Перекликайся с титаном, прикованным на другом краю земли, — со столпом Восхода, с Прометеем. Перекликайтесь, Япетиды! А боги сядут за пир. Не услышат ни боги, ни люди вашего голоса из-за граней земли...»

Только что приведенный текст очень ценен, сокрытой в нем, информацией. Во что предложил деду поиграть хитроумный мальчик-бог Гермес? В небо и землю? В какой-то степени это так... Но это только завеса-предлог. Но почему в эту игру так долго не хотел играть Атлант? Четыре раза его просил об этом мальчик-бог, с каждым разом все больше и больше вдохновляя Атланта на этот эксперимент. Что так долго страшило Атланта? Как на небо... так собрал ого-го какую гвардию... А в пустяковую игру уж очень долго не соглашался...

Дело в том, что игра в небо и землю совсем не пустяковая. И внук Атланта этой игрой буквально размазал своего деда по ярусам некогда Счастливой Аркадии. Поиграть в небо и землю означало — скрупулезно, дотошно и привередливо, многогранно и многосторонне взвеситься на космических весах на предмет соответствия ступени иерархии. Там взвешивается абсолютно все: разумность и интеллект, характер и нрав, воля и мужество, сила и скромность и т.д. И прежде, чем кому-то куда-то подняться, каждый человек взвешивается на этих бескомпромиссных весах. Вот к чему призывал хитрый веселый мальчик-бог. Он-то на этих весах уже взвесился и сдал сразу на бога.

И Гермес таки уговорил Атланта, заранее зная, что его дед начнет проигрывать с первых же позиций. Атлант, наконец-то согласился и... принял вызов. Уж так ему хотелось потрясти небо, чтобы попрыгали оттуда все его враги Крониды. Как хотелось иметь наглядные официальные подтверждения своей правоты... И даже не с Зевсом состязался Атлант, а всего-навсего с новоиспеченным юным мальчиком-богом, своим внуком, титаном в последнем третьем поколении.

И чем дальше заходила игра, тем сильнее уходил в землю Атлант. Подначивал мальчик-бог, и все больше и больше в землю загонялись подошвы Атланта. Под конец игры оказалось, что ноги Атланта так вросли в землю, что выдернуть их уже не было никакой возможности. Нечем стало потрясать небо. Все показатели взвешивания определили, где кому из атлантов располагаться по постелям. И потому сектор Атлантиды врос на несколько ярусов в землю. Конечно же, взвешивался не один владыка Счастливой Аркадии. Этому экзамену подверглись все жители этого региона, и сам Атлант дал на это согласие через игру в небо и землю. Не надо думать, будто в таких состязаниях был замешан только один человек. За образом Атланта стоит весь регион Атлантиды, очень неспокойной и вечно чем-нибудь недовольной стороны.

А недовольство выражалось только в одном: атланты претендовали не иначе, как на Олимп. Древнее племя, идущее по эволюции далеко не первый цикл, уже начинало стыдиться своего положения. Каково было смотреть, когда их в своем развитии, позади себя оставляли выскочки-вундеркинды с первого цикла. Взревешь от обиды, взвоешь от стыда. И непросто перенести, когда мальчик-бог, в несколько раз моложе, выигрывает у тебя на космических весах игру в небо и землю. А ведь древний титан Атлант считал себя несправедливо обиженным и ущемленным. Экое непочтение к его возрасту и сединам. Обошли, видите ли,.. не пригласили на Олимп...

Вот так и остался Атлант в своей Счастливой Аркадии поддерживать небесный свод, так и окаменел в этом месте. Ни туда и ни сюда. Вверху небо — и туда — не хватает интеллекта; внизу, в пять этажей, — только плачущие, невеселые дочери Гиады.

«Час, век или века стоял Атлант столпом неба на крайней грани земли в пределах Атлантовых, — кто знает. Но вот он однажды вздохнул: «Где же ты моя Чудо-гора? Как-то, помню, говорил я тебе: «Пока ты стоишь в Счастливой Аркадии, до тех пор ни громы, ни молнии не низвергнут Атланта в тартар. И нет для него ни оков, ни цепей, ни молотов. Бессилен Кронид перед Чудо-горой. Теперь небо в руках Атланта. Еще придет мой титанов час. Еще стоит моя Чудо-гора в Счастливой Аркадии. И нет такой Чудо-горы на свете». Но совершилось невиданное дело. Пришлось земле и прежде не виданное увидеть. Не стало вдруг Чудо-горы в Счастливой Аркадии.

Слетелись к Чудо-горе со всех четырех сторон света стоустые сестры. И у каждой сестры одно и то же имя: Молва. Все слетелись, какие ни есть. И еще, и еще летят, несутся на всех земных ветрах, и такая их тьма, что от края до края заполнили небо над Счастливой Аркадией. Облакам и тем некуда выбежать. Куда ни взглянешь — кругом Молва, да Молва, да Молва... Налетели, заторопились, заговорили все разом, замахали все разом крыльями, задули всеми ветрами, накинулись на Чудо-гору, подняли ее — и унесли под такую тысячеголосицу за край земли, туда, куда Ветер-Борей стужи не занесет: в дальнюю Гиперборею, за сад Гесперид. Так не стало в Счастливой Аркадии ни Чудо-горы, ни Плеоны, сходящей с неба, ни титана Атланта... А на том месте, где возвышалась Чудо-гора, остался меж горных хребтов пустой котел, и в нем варились туманы... Но как-то поглядел Атлант одним глазом за океан.

И увидел он вдруг за океаном свою родную Чудо-гору — увидел и не узнал. Не ласкались к ней ветры, не звенели на ней ключи и листва, не пели птицы, не рыскали звери, не шелестели травы. Безмолвно, недвижно стояли ее голые леса, и бестравные луга, и застывшие воды. Только туманы клубились, то скрывая ее от глаз, то вновь открывая, — словно она не Чудо-гора, а могила Атланта. И вспомнил Атлант, как прорицала ему некогда Гея-Земля: «Будет могуч Атлант. Но Атлант не сильнее Ананки-Неотвратимости». — «Так вот каковая ты, Ананка!..»

Гордость Атлантиды — ее научные и политические центры, именуемые Чудо-горой, сами по себе перестали существовать. Во-первых, разлетелись кто куда специалисты. После игры «в небо и землю» комплекс опустел. Во-вторых, стоустая Молва постаралась вовсю,.. и не в пользу Счастливой Аркадии. Авторитетность просвещения на базе Атлантиды рассыпалась в прах. Более того, оно было признано вредным, не соответствующим правильной ориентации. И комплекс эвакуировали на окраину, в пустынное место, для музея истории, как памятник Атланту. И это уже была не Чудо-гора, а «могила Атланта». Права была Плеона, жена Атланта, когда говорила ему, что очень опасно не видеть мира, не пытаться заглянуть в будущее. Никто не может быть сильнее законов эволюционного развития. Тот, кто пытается их перехитрить, просто слеп. А вот что говорит Атланту насчет его самого дремуче-угрюмый Тайгет, — у Атланта одна из его дочерей-плеяд звалась Тайгетой, в Аркадии находилась и гора Тайгет (Тай — великий, великая, высочайший и т.д.):

«Берегись, Атлант, самого себя. Страшнее Сторуких тартар каждый сам по себе. Слишком широко ты открыл глаза перед миром, распахнул ворота души. Вынесут воры из них твою титанову силу. Мудр ты, да прям. А кто прям, тот упрям, знать не хочет, что часто кривые пути короче прямых. Взгляни на меня, весь я в рогатках да в щелях-теснинах; прищурился, ощетинился. Подступи-ка ко мне — не порадуешься! А зато внутри у меня, в местах потаенных, пастбища вольные, ковры на лугах: нежься. А у тебя, куда ни взглянешь, все исполины, словно на показ: и кедры, и воды, и кручи, и скалы... Ка-ак рухнут! Берегись, Атлант, своей мощи».

Прав Тайгет. Что и говорить: страдал Атлант показухой и гигантоманией. Все исполины — на показ. А что касается дел и центров — все, за исключением Плеяд, было пустым и фальшивым, все пути и дороги были ложными, в идеологии — пустая водица. Жутко много слов, жутко много тумана, жутко много запутанной научной терминологии, и все это — без крупицы соли. Вместо крепкого прочного фундамента под Чудо-горой, оказался лишь котлован с клубящимися туманами. И прав был древний Тайгет, что все это когда-нибудь... «ка-ак рухнет!»

Прав был Тайгет и насчет «прямых и кривых путей». Под «кривыми» путями следует понимать пути окружные. Это разные понятия, хотя и характеризуются часто одним и тем же термином. Не всегда прямой путь хорош. «Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет». Так что «идти в гору» — означает пойти к вершине самым коротким путем, прямо. Однако, сие действие не считается мудрым. На войне, например, хорошо знают, что чаще всего победы достигаются через окружные пути. Даже хорошая дипломатия пользуется методом окружных путей. Главное, не терять чувств и силы тяготения к цели намеченного маршрута. Надо, чтобы все время закручивало в левую сторону... В этом мифе есть строки о Гермесе, о его окружных путях. Приводятся они после того, как мальчик-бог высказал Атланту итог их игры в небо и землю. Вот текст.

«Ничего не ответил обманутый титан. Только выдохнул разом воздух из грудных мехов, как из горна. Дунул — и нет Гермия: унесло Гермия-бога, словно пушинку. С той поры стал Гермий пустым и легким, вечным прислужником богов и водителем Теней — таким пустым и легким, будто продул его Атлант насквозь и выдул из него и огонь титанов и уранову небесную гордость. Все хитрил, изворачивался, ловчил Гермий и из всех кривых путей знал наикривой — такой, до которого и Кривда не додумается».

Текст приведен с юмором и как бы... читателю для экзамена... на предмет смышлености. Почему Атлант дунул воздух разом, из всех своих грудных мехов? Да потому, что был приведен в неописуемую ярость после проигрыша Гермию на игре в небо и землю. «Выдохнул» он также из своей Счастливой Аркадии и большую часть ее населения, оказавшегося недостойным этого пояса и сектора. Вот почему стало малолюдным это место.

А Гермий после такого удачного эксперимента и вовсе потерял последние симпатии к огню титанов-атлантов. Потерял он и уранову гордость, это ему только облегчило душу и сердце. Ураниды-атланты, также как и Ураниды из тартар были извечными врагами Олимпа. От Олимпа Гермий осуществлял дипломатические миссии, помимо всех своих других обязанностей. Центр Гермия работал в направлении экономики и экономических связей, он также выполнял и дипломатические миссии. В обязанностях центра была также переправка умерших душ из белкового мира в регион Аида.

Почему у одного центра, казалось бы, должного работать в какой-то одной сфере деятельности такие большие колебания в профессионализме? Как можно совмещать отделы по торговле и экономике с отделами по дипломатии, — ведь Гермес официально считался посланником богов, т.е. послом и дипломатом. И все это вместе совместить с отделом по переправке душ умерших? А помимо этого Гермес занимался и многим другим. Если посмотреть на центры других богов: та же картина, то же разнообразие профессий. Богиня войны Афина — увлекается ткачеством, медициной, воспитанием. Гера не только крутит свои «ревнивые весы», она еще и политик и покровительница семей и браков. Гефест — бог ремесла, но он еще и идеолог.

Как видим, у богов в моде не только один профессионализм, но и смена профессий. И, надо сказать, что на небе смена профессий вводится в закон, в образ жизни, в образ мысли. Сие незыблемо и традиционно, сему закону подчиняется все и вся, малое и великое, молодое и старое, мужское и женское, неопытное и мудрое, малознающее и ученое. Время от времени вводится переориентация по всем родам божественных занятий. В любой профессии существует показатель усталости индивида, ее степень и является сигналом для переориентации.

Стыдиться этого нельзя, лучше поглубже понять причины. Этому подвержены все: от богов до людей. И хорошо, когда сам человек в состоянии осознать свою степень усталости. Но это зависит от зрелости сознания и уровня его интеллекта. Ведь есть авторитетные и престижные работы, кресла и должности... Вот тут-то и таится западня... сразу проверяется нутро: жаден человек до власти или нет... За пухлым портфелем нередко стоят и другие немаловажные детали: деньги, авторитет, известность и прочее...

В предыдущей главе мы видим, как тяжело расставался со своим креслом звездный Аргус, верный и безупречный страж Геры. Мы видели, как до нижних широт Аида скатился Айгипан, и только потому, что не мог остановиться со своей раковиной. Ее у него пришлось отнимать силой, то бишь кресло и должность. Айгипана несло без остановки, на таком ходу все больше и больше раскручивались отрицательные качества. Если один человек от постоянной повседневной работы начинает накапливать усталость, то второй, наоборот, — азарт, упоение властью и силой.

На стадиях высших экономических формаций, Социализме и Коммунизме, в обычаи и традиции народов будут вводиться системы переориентации и перепрофилирования. Отомрут вечные профессора, вечные чиновники, вечные военные, артисты и журналисты, врачи и учителя и т.д. Не станет престижных родителей, исчезнут престижные мужья и жены, канет в вечность всякое неравноправие, равно так же как и всякая исключительность в виде профессионального кресла или должностного портфеля.

Но это то, чего больше всего боятся власти и древние титаны Аида. Это претило и душе древних атлантов, в том числе и самому Атланту, гордость которого не позволяла видеть себя на работах второго сорта. Это одна из причин: почему древний дед проиграл мальчишке-богу. Между прочим: Гермес не брезговал на небесах никакой работой... и не считал, что он прислуживает богам.

Эта же причина явилась главной в падении Атлантиды с высот райских небес, в основном по этой причине Каин убил, нейтрализовал и поглотил Авеля. С приходом атлантов на небо прекратил действовать Закон Перепрофилирования и Переориентации, а это уже было крахом для всего общества; стала набирать темп общая деморализация, и Рай перестал походить на Рай. Атланты со штыками в руках встретили порядки на небесах,.. и вскоре наводнили свои... ввиду большого перевеса своей численностью.

Такой закон будет непросто ввести и на земле, где пойдет фаза строительства Социализма. Сам Социализм по своей основе уже подразумевает Народное Правление, а настоящее народовластие не может быть осуществлено без внедрения Закона Перепрофилирования и Переориентации. Равноправия в равноправии не получится. Если не применить этот закон, повсеместно начнется злоупотребление положением и властью. Мы опять начнем унижаться перед любым чиновником в кресле, а он позволит себе свысока на нас поплевывать. Без внедрения этого закона любая, даже самая справедливая строгость превратится в буйную бессознательную жестокость.

Даже в семейных узах мы частенько страдаем от того, что надоели друг другу до смерти. И многие не способны обновить свои супружеские брачные кандалы на новые или совсем от них освободиться. Боязнь перемены, традиции, неправильное воспитание многим отравило всю жизнь. Семейные неприятности почти каждому испортили характер. Вместо хороших качеств стали раскручиваться плохие. Конечно, детям нужны родители, притом оба. В будущем будет взята за основу следующая мораль: до совершеннолетия детей — в одной семье, после — по желанию. И это будет справедливо. А рождение детей — только с согласия обеих сторон. И это тоже будет справедливо. Рождаемость в обществе не будет высокой, в обществе будут сохраняться определенные параметры. И это тоже будет справедливо. А то мы уже выжили всех зверей и птиц, нет уголка, где бы природа от нас могла спокойно вздохнуть. Мы умудрились даже в свой живот вычерпать почти все океаны. Наше высокое воспроизводство людей дает возможность выходить к рождению на земной план всему деградентному населению тонкого плана. А потом мы рыдаем и бьем себя в грудь: откуда на земле такое полчище убийц и насильников, садистов и паразитов. Ведь на каждого рожденного ребенка нужна душа, т.е. многоразовая жизнь. Вот ее и берут в стане деградентов, когда не хватает нормальных. Население-то на планете растет ого-го как!

Но мы забыли о веселых Плеядах, дочерях Атланта. Их почему-то проигнорировали атланты, когда отправились на небесные бастионы райской обители... А их надо было бы захватить в первую очередь. На небеса всегда шли веселые люди, ибо это сторона для веселых и находчивых, добрых и улыбчивых. За такими как раз и охотился Зевс. Веселые люди сродни небу. Это их полюс пристанища. Доброго ангела от злого можно отличить уже чисто по внешним данным: у доброго ангела — веселый нрав, добрая и приветливая улыбка, добродушное лицо и бесконечно веселая неунывающая натура. Ангелы Ада так же умны, также проницательны и также изобретательны, но их лица всегда отдают оттенком фальши и зла. Неулыбчивый, хотя и умный демон, тяготеет уже к другому полюсу.

А Плеяды стоили того, чтобы быть поднятыми на небо. «Любовался, бывало, ими Атлант, как они девичьей гурьбой носились по горным тропам, по краю ущелья, вперегонки с золоторогой подругой — ланью Артемиды, как перескакивали через пропасти, с вершины на вершину, со звонким призывом: «О-ё-го! О-ё-го!» Где только не бывали они! В какой дубраве, в какой чаще... От каких зверей уходили! За какими гонялись!..

Но раз погнался за Плеядами Истребитель Зверей — великан Орион, прозванный Звездным Охотником, беспощадный красавец. Только звезды ночи равны красотой Ориону. Ему бы и гоняться за звездами.

Не рука ли Кронида направила его? Побежали Плеяды, все семь. Несутся что есть силы, все быстрее и быстрее бегут. А Охотник за ними, все ближе и ближе... Так бегут, что только видно мерцание над землей в летучем воздухе, а девушек нет. И сверкает вслед за мерцанием беспощадной красотой Орион.

Что за бег по Чудо-горе? Стояла еще тогда Чудо-гора в Аркадии. Пронеслись Плеяды через каменный кряж, понеслись по волнам моря, по либийским пескам, все мимо да мимо, все дальше и дальше, и вот уже некуда дальше — впереди океан. Добежали Плеяды до края земли, где столпы небесные в клубах тумана. Задержаться нельзя: позади уже гудит на бегу медной палицей Орион, кружит ее колесом. Уж хотели сестры-плеяды кинуться в океан и кануть навеки. Но вокруг разошлись перед ними, как завесы, вправо и влево, туманы. Открылась гора впереди: и не просто гора, а Гора-человек.

Стоит Гора, и смотрят на них с вершины Горы, из-под косматых седых утесов-бровей, отчим взором глаза. Только есть одни такие глаза на земле — у Атланта...»

«Золоторогая лань Артемиды» — общество людей, похожее по своим качествам на общество Плеяд, так же тяготеющее в своем развитии к небесам Рая. «Звездный Охотник-Орион» — опытный психолог от неба Олимпа — «Ему бы и гоняться за звездами». Охота на Плеяд подразумевает нечто другое... не в плохом смысле слова, хотя это и представляет из себя целый гон-бег с препятствиями и барьерами, полным каскадом всяких трудностей. И все это на жизненных путях и дорогах белкового мира. Орион нос к носу столкнул всех Плеяд с плодами деятельности атлантовой Чудо-горы в условиях земного плана, и показал наделе: каковы последствия от деятельности их идеологов, хозяйственников и политиков, воспитанных на фундаменте наук древних атлантов. Ничего не обошел Орион, прогнал Плеяд по всем пепелищам, и те на собственном опыте хлебнули мук этих инстанций. Им более не создавали на земле в белковом мире комфортных и тепличных условий. Веселым Плеядам пришлось увидеть жизнь такой, какая она насаждалась Атлантом не для себя, а для других...

И гнал Орион Плеяд до тех пор, пока не подогнал их к самому Атланту, пока они не поняли истоки своих бед на земле: от каких начал пострадали они сами. То бишь от своей собственной науки, ковавшейся в недрах их Чудо-горы, проотцом и основоположником коей был древний могучий Атлант. Это они его почитали за отца мирового прогресса.

«Взметнулись сестры Плеяды, поднял их воздухом отец Атлант. Ударились они о его каменную грудь, обернулись в голубок и уселись на сединах груди, к мшистому покрову сердца. А безумный Охотник уже метит медной палицей в голубок, и, как звезды горят глаза безумца... И тогда глухо заговорил Гора-Человек: «Что преследуешь моих дочерей-титанид, Истребитель? Стонет Гея — проматерь Земля от твоих безумных убийств. Уже камни горят у тебя под ногами. Ненавидит тебя все живое. Отступи от меня, Орион, иль обрушу на тебя небосвод».

Узнал великан Орион древнего титана Небодержателя. Но не умел отступать Орион, не умел сдержать медной палицы. Вырвалась она с гулом из рук Звездного Охотника, но не в грудь угодила Атланту, а понеслась к ранней звезде на небе. В испуге вспорхнули голубки и всей стаей полетели вслед за палицей красавца Ориона, замерцали над небесной дорогой. А за ними в погоню — Орион. Выполнил Кронид, что замыслил: стали Плеяды, звездные девушки с Чудо-горы звездными девушками неба близ жилищ богов».

Так заканчивается сказание о титане Атланте и о его Счастливой Аркадии. И опять для большей скрытности применен метод лукавого пера. Положительный образ Ориона представлен в мрачных красках, и только лишь потому, чтобы яснее вырисовать правоту его дела и точнее обрисовать противостоящий образ. Автор мифа вроде бы налетает на Ориона, бичует его: но только для отвода глаз. На самом деле находятся строки, полностью реабилитирующие его действия.

Почему в данной ситуации, в самом ее конце, сестры Плеяды представлены в виде птиц-голубей? Это потому, что Плеяды только что вернулись с белкового плана на тонкий, в обитель Атланта. Они еще в стадии перелетающей души. Душа же кодируется птицей. Орион пришел за Плеядами, чтобы забрать их на небо. Его палица и гул от нее — всего-навсего свидетельствуют о перебранке с Атлантом, о крупном разговоре и о гласности по всем инстанциям. Палица — как указующий перст освободительной и просветительной миссии. Вот почему в ее сторону рванули без оглядки все семь Плеяд. Поближе к богам, на просторы райских небес. Так веселые, всегда улыбчивые, Плеяды стали звездными девушками.

А Атлант снова остался при своем мнении, которое никто и ничто не могли поколебать. Он до сих пор такой же, хотя и любит своего брата Прометея, но в отличие от него не способен предвидеть будущее, не может реально оценить настоящее, постичь и осмыслить уроки прошлого. И потому они, как два противостояния — восток и запад, — разделены непреодолимыми гранями земли. И в одном месте восходящие токи земли пробиваются вверх, в другом — нисходящие — западают вниз. Если Прометею все-таки удалось подняться на небо, то его «брату и сподвижнику» по той же самой широте Квантового мира, это пока еще откладывается надолго, возможно до следующего цикла. Самый младший из титанов, Прометей, успел познать истину богов и раньше всех примирился с небом. А ведь он — из последнего, самое большое — из предпоследнего цикла.

Под братьями и сестрами зачастую в мифе кодируются смежные сектора одной широты или одного меридиана. Иногда же под кодом родственных отношений шифруются близкие центры одного направления, работающие в одном ключе. Под отцами самых разных течений и направлений преподносятся основоположники и прародители сиих процессов и учений. Авторов шифрованных текстов довольно много, отсюда и разнообразие зашифровок. Вот и получилось, что Прометей, Атлант, Эпиметей и Менетий оказались сыновьями одного и того же отца Япета, свергнутого Зевсом на дно Аида. Отец и братья — все очень разные. Настолько разные, что нет ничего общего... хотя все, вроде бы, стремятся к одной цели... но с разными программами... и разными намерениями... до сих пор.

 

Глава 8
Бог согласия

Когда-то, много лет назад, листая энциклопедию мифов народов мира, я наткнулась на странное божество — Митру. Картинки, изображающие бога, были устрашающими. В трех случаях этакое божество совершенно мирно, без всякой паники и без видимых следов борьбы, спокойно стояло, будучи обкрученным с ног до головы довольно увесистой упитанной змеей. На двух картинках Митра стоял на шаре; на одном шаре был опоясывающий в виде двух полос крестообразный рисунок. Видом спереди он больше напоминал мне букву X.

На третьей картинке Митра уже стоял на плоском постаменте, но там помимо его ног и змеиного хвоста находились разные атрибуты этого божества. В их числе: петух, небольшой жезл-кадуцей — с двумя обвивающими его змейками, точь-в-точь такой, как у бога Гермеса, клещи, молоток, плоский вертикальный камень с каким-то текстом. И нечто вроде крупной кедровой шишки. На всех трех изображениях Митры, прямо по центру на голове, иногда даже чуть нависая над лбом, покоилось по крупной змеиной голове. Змеи тоже, без всяких признаков агрессии, спокойно созерцали окрестности. А за спиной Митры на всех изображениях — роскошные крылья.

И что еще бросается в глаза: при обильном опоясывании змеями, во всех трех случаях — руки у божества свободны, и никаких следов борьбы или паники. На первой картинке Митра держит жезл и два увесистых ключа. На каждом ключе, в стороне противоположной от ушка, изображены не то точки, не то маленькие дыры. На второй — в руках божества уже один ключ, но жезл зато много толще и обвит рисунком в виде тонкой линии. На третьей картинке в руках Митры находится по какой-то трубочке в виде продолговатых цилиндров, притом в правой руке — цилиндрик вдвое длиннее того, который в левой. На теле Митры имеются рисунки с изображением животных, человека с весами, жука скарабея и нечто, похожее на рака. Хотя это нечто больше напоминает символ равнозначного движения: вперед — назад. Две половинки его туловища почти идентичны и каждая намекает и напоминает о движении только в свою сторону; возможно, о двойственности направления — вверх-вниз, влево — вправо, туда — сюда...

На всех трех изображениях Митры, его внешность как бы очеловечивается; заметен явный переход от льва к человеку. Это хорошо видно в преобразованиях на его лице. От чисто львиного изображения внешности оно постепенно переходит к человеческому облику. На других картинах Митра изображен уже без всяких внешних признаков животного происхождения, и его голова находится либо в ореоле солнечных лучей, либо имеет самый обычный вид. Есть изображение этого бога раздувающего чашу с огнем, в руках у него также по пылающему факелу, а из густого оперения крыльев как бы высовываются или пытаются выскочить змейки.

Что олицетворяет бог Митра? Это иранский мифологический персонаж божества, но был однако широко распространен по другим народам, и хорошо принимался в древнем Риме; «Митра» — буквально: договор, согласие, мир. Бог Митра — бог договоров, мира и согласия, посредничества и меры, дружбы и симпатии. Он выступает даже как бог солнца и космического равенства, вселенской закономерности и целесообразности. В слове «Митра» корень «ми» обозначает среднее, середину. Поэтому Митра еще и бог середины, то бишь меры и равновесия по любому вопросу и направлению.

На образ божества, как на канву, наложены разные слои информации: политические, социальные, биологические, органические. Мы снова видим в работе зашифровки все тот же высокий коэффициент подобия и стереотипности; в наложенных слоях информации — только аналог и идентичность изображения. И только усредненность, срединное положение и чувство правильной меры движет божеством Митрой. Взаимовыгодные условия и положения, мирное сосуществование и сотрудничество, усредненная форма жизнеобеспечения и нейтралитетные отношения,., и многое другое заложено в законах Митры. Закон Середины учитывался при создании органической жизни на земле, его основы закладывались и в мораль общественной жизни человеческого общества.

По Закону Середины должны развиваться взаимоотношения между обществами и религиями, между странами и мирами, между Землей и Космосом, между Миром и Антимиром. Даже крайние полюсные противостояния в отношениях между собой и промежуточными позициями также должны находить в своих взаимоотношениях чувство меры, грань середины, диапазон сотрудничества. Середина это не только лад, но и гармония.

Закон Середины вовсе не подразумевает пространственную совмещенность, слияние и растворимость различных систем друг в друге — ни в коем случае. Чем больше самых разных систем — тем лучше, должны существовать и полюсные концепции. Закон Середины — только об отношениях между этими системами, об упорядочении связей между ними. И это надо очень хорошо понимать.

Если не понимать этих тонкостей, можно натворить кучу бед. И история знает эти ужасающие примеры. Далеко ходить не надо. Мы уже жили в сталинской усредненной среде социалистической системы, где даже планировалось растворить все нации и народы, языки и культуры, религии и искусства — все-все-все — в одной бурде растворителя. Так в смеси с другими народами пытались растворить национальные корни прибалтийских стран, русские корни смешать с корнями среднеазиатских народов и т.п. И что из этого получилось? Столько горя, столько бед и жертв, сплошные стоны и слезы — до сих пор не можем очухаться. Все жутко изнывает от боли.

Вот что означает неправильное понимание Закона Митры. Его можно и нужно применять только к взаимоотношениям между сторонами, но никак не к обезличенному совмещению с целью получения однородного субстрата. Закон Митры подразумевает в своей культуре лишь одни отношения и связи, взаимовыгодные для договаривающихся сторон.

Вот что говорится о неправильном следовании закону Митры: «Негодяи (нечестивцы), которые лживы по отношению к договору, приводят к гибели всю страну...» Это похоже, о Сталине и о коммунистах сталинского типа... и далее: «Никогда не нарушай договора, о ты, из рода Спитамов, независимо оттого, заключил ли ты его с носителями лжи или обладающими правдой последователями истинной веры, ибо договор имеет силу и в отношении носителей лжи, и в отношении носителей правды... Быстрых лошадей дает Митра, обладающий широкими пастбищами для скота, тем, кто не лжив к договору».

«Род Спитамов» — последователи и единомышленники Спитамена, военачальника и руководителя восстания против Александра Македонского. Приведенный текст слишком серьезен, чтобы отнестись к нему, не разобрав сказанного. За «носителями лжи» и «последователями истины» стоят не только отдельные и конкретные личности, но и целые общества, даже сектора на тонких планах, вмещающие в себя многочисленные народы со сходной разумностью и идентичными интеллектами: и все они имеют свою долю на жизнь и участие в процессах планеты. И изволь со всеми — на условиях договорной функции... с применением справедливых весов... сообразуясь с осознанной необходимостью.

Почему Митра дает быстрых лошадей? Да потому, что Митра — это договор на чувствах меры и целесообразности. И если это так, тогда сама природа помогает разрешить все проблемы, облегчается переправа и продвижение в сторону правильных отношений. Митра обязывает быть справедливым, а если это не так — жди последствий, не замедлят сказаться. Обиженная сторона получает право исключительно' го хода на восстановление нарушенной справедливости, на защиту своей правды.

В Митре, как в договоре, заложено космическое миропонимание и вселенская мудрость, разрешающие и дающие условия для жизни на каждом уровне и витке материального мира. Считалось, что на каждой ступени иерархической высоты-лестницы у бога Митры находится по восемь служителей, наблюдателей договора, денно и нощно несущих свою службу. У каждого яруса свой обзор, свое видение, свои весы и своя правда. Бдительная стража в виде этих законодателей-мудрецов понимает жизнь в «меру своей испорченности». И по-другому — не может. Но ей дано право выявлять нарушителей договора в плоскости своего мировоззрения, на основе правды своего уровня, в свете своего понимания... и логики. В целом Митра — это гибкая система из живой стражи. А мироздание — ого-го какое! В тысячи этажей. А каждый этаж еще имеет и деления. Я имею в виду только сферы матушки-Земли.

Верховный Митра — это конструктивная сеть, связанных воедино, в один живой механизм, как по горизонталям, так и по вертикалям, многих тысяч таких стражей порядка, блюстителей своей правды и охранителей договорных основ своего региона. Считалось, что Митра, как верховный страж договора, следит за его исполнением «тысячью восприятий, десятью тысячами глаз, множеством тысяч ушей, десятью тысячами шпионов». Получается, что никто не забыт и никто не заброшен. Одна информация складывается с другой, третьей, четвертой и т.д. А потом выявляется справедливая результирующая сила, с ее полной раскладкой на все составляющие. В итоге — полная картина. В сфере всех представлений.

Теперь поверишь, что договорная функция Митры сродни божественной. Только так, на такой основе, можно организовать и упорядочить жизнь на планете, на многих ее уровнях, ярусах, горизонталях и вертикалях. И тот, кто жезлу Митры не подчиняется, тот обрекает себя на беды и страдания, ибо в борьбу за свои права, с разрешения этого божества, вступают все несогласные силы. Жезл Митры исчисляет нарушение договора наподобие дифференциально-интегрального исчисления. Таким же образом определяются и оптимальные варианты исчисления справедливейших форм равновесия для приведения в состояние связанности всех разобщенных частей системы. Метод последовательных приближений к точке равновесия системы взят за основу жезла Митры.

И вообще, если сходным путем, по всем регионам планеты, в отдельно взятом мире, выявлять функции по разным родам деятельности, то, сложив их воедино, можно очень точно прогнозировать будущее. Митра сродни среднестатистическому флюгеру волеизъявления любого радиуса действия: коллектива, общества, народа, государства. «Митра гарантирует устойчивость и согласие между людьми, охраняет страну от раздора и несчастья, если в ней чтут договор, и разрушает страны и наказывает врагов, если они не чтут договор, нарушают его, служат лжи. Митра объединяет людей, помещает их на их собственное, правильное (т.е. в соответствии с правилом, законом выбранное) место, защищает страны в зависимости от выбора правильного места по отношению к Митре и уничтожает те страны, которые отказываются от этого выбора и бросают Митре вызов». — Так сказано о Митре в сопроводительной информации по этому божеству.

Конечно, на флюгер среднестатистического волеизъявления влияет многое, и в силу этого он может показывать не истинные ориентиры и направление, а навязанное несправедливой принудительной пропагандой мнение. И это получается тогда, когда не срабатывают условия договора, обязывающие все стороны предоставлять поле для полной гласности любому виду деятельности в государстве и меж государствами. И сие наказуемо. Страна, делающая неправильный выбор, повелением жезла Митры возвращается в надлежащие границы — но уже с применением силы. Так было всегда, со всеми государствами. И каждого правителя и политика надлежало бы знакомить с мудрым учением Митры.

Но проходят века и тысячелетия, и люди все больше и больше подходят к пониманию законов, управляющих обществами, народами и государствами. А потому образ Митры все больше и больше очеловечивается, в облике его головы постепенно исчезают признаки львиного сходства, но медленнее всего эволюционируют клыки, как бы не желая преобразовываться в зубы.

В функциях Митры находится также и управление любыми границами, вплоть до государственных; по своему естеству он «выпрямитель линий», в коем разряде находятся и как морально-нравственные нормы, правовые, этнические, так и границы между территориальными владениями. Согласно его жезла освобождались зависимые народы и страны, рушились колониальные системы, разваливались империи, несправедливые блоки и союзы.

В сопроводительной информации по Митре говорится и о его фундаментальной прямой связи с понятием не только одного «мира», но и «общины» как социальной структуры общества. Но Митра разряжает свой жезл в пользу лишь справедливейших путей к этой формации; фальшивые и ложные формы безжалостно уничтожаются. Они легко определяются через призму призм при посредстве многотысячных стражей закона в расширенной многоярусной сети наблюдения верховного Митры.

Без Митры не решаются никакие проблемы: ни социальные, ни семейные. В его распоряжении все бразды правления обществом, народами и странами. Он разрешает и распределяет богатства, ведает дождями и пастбищами, управляет ветрами и ураганами, землетрясениями и наводнениями. Он высший Судья во всем, в том числе и над душами умерших, он взвешивает и оценивает жизнь каждого человека: и не только через космические магнитные весы, но и посредством метода интегрально-дифференциального исчисления через среды обитания и среды соприкосновения.

От каждого человека изымается оценка окружающей действительности и окружающих людей, повелевающих начальников и повелевающих владык.

К создающим тяжелые условия жизни как в государстве, так в семье, быту и коллективе, Митра проявляет недобрый повышенный интерес.

В противоположных случаях, к личностям положительным, он благосклонен и щедр, наделяет их талантами и помогает на дорогах судьбы. Это не всегда заметно, если рассматривать помощь относительно какой-то конкретной жизни; сие покровительство, как правило, бывает тайным и незримым, растянутым по времени и незаметным для самого человека и окружающих. То же самое можно сказать и относительно наказания.

Митра никогда не работает «на публику». Он вмешивается плавно и осторожно. Это космический, солнечный бог. Во всем чувство меры и равновесия.

 

Митра, как бог космического масштаба, появился за несколько тысяч лет назад. И уже тогда ему приписывалось контролирующее и организующее ведение; многотысячные стражи с юридическим образованием по своим отсекам и регионам следили за нарушениями в правопорядках, в моральных отступлениях и передавали сии сведения по инстанции в центр сбора информации, в призму призм верховного Митры.

Уже много тысяч лет назад знали о стройной всеохватывающей системе наблюдения и контроля. Модель Митры почиталась как справедливая и праведная организация правления на земле. Бог Митра есть лишь одушевленное олицетворение этой системы под знаком X.

Совсем не случайно на одном из своих изображений Митра стоит на шаре, опоясанном диагональным крестом. Точно таким же, как на российском флаге Андрея Первозванного.

Андрей Первозванный считается покровителем России. Флаг же был учрежден в 1699 году Петром Первым. Да, Петр Первый... всегда Первый. За образом Андрея Первозванного стоят многие люди, не только тот Андрей, которого Христ первым пригласил в группу своих учеников. За этим образом скрывается некое общество, вышедшее из подземного Адрия и вошедшее в ряды формирующейся Райской цивилизации. И кто знал, что диагональный крест всегда имел и будет иметь еще большее значение. Ибо значение это будет в конце концов осознано людьми. Буква «X» — символ равновесия и меры, середины и согласия, договора и посредничества, взаимности и обмена, закономерности и гармонии, мира и сотрудничества...

Символ диагонального креста в Системе X — знак согласованности в действиях двусторонних и многосторонних связей. И не только. Это и знак равновесия между десятками тысяч сторон. Крест же под символом Христа, с перекладинами под прямым углом — знак райских цивилизаций, символ их модели общественного правления и устроения, знак высшей экономической формации. Эти два креста имеют разные базовые назначения и отправные начала, но они не противоречат друг другу.

И все-таки сложную задачу решает конструктивная модель системы X. Десятки тысяч сторон представляют разные уровни сознания с точно таким же разнообразием интеллектов... и каждая сторона знает и понимает в меру своей испорченности, добивается только своей, присущей только ей — правды. На каждом уровне своя правда, свои подходы к ее разрешению... сколько сторон — столько и правд. Очень сложная и непосильная задача — держать равновесие, зато по силам к нему все время стремиться... Что скорее всего и делается, и имеет место... В функциях этой системы — все время выпрямлять линии... и делать это до бесконечности... до тех пор, пока существует жизнь.

Жезл Митры распространяется и на браки, и на семейные отношения, ибо супружеские связи — тоже по его части. Редки браки, где бы супруги были равнозначны по качеству и интеллекту. Обязательно кому-то кого-то надо подтягивать или тянуть в сторону улучшения. И чем выше иерархия, тому достается более трудновоспитуемый субъект. Только в случаях высокой общественной нагрузки в рамках серьезных политических программ допускается послабление. Несправедливо? Но жители Райской цивилизации с такими положениями согласны. Они не могут позволить себе счастье, отобрав его от других. Хороших людей, могущих быть в надлежащем ладу со своим семейством, не так уж и много. И им по закону Митры не разрешается замыкаться друг на друге. Всегда надо тащить кого-то за собой, предлагая для примера